Исламская интеллектуальная инициатива в ХХ веке

6. Немедленного прекращения и пресечения полицейского насилия против чернокожего населения, прекращения рейдов полицейских патрулей в чернокожие кварталы.

7. Равных возможностей в области трудоустройства — до тех пор, пока не будет удовлетворено требование о создании собственного государства черных.

8. Полного освобождения чернокожего населения от всех налогов — до тех пор, пока не будет обеспечено реальное равенство в правах и возможностях.

9. Равенства в образовании, но раздельных школ, исходя из необходимости раздельного обучения девочек и мальчиков. Черные дети должны обучаться собственными учителями, подготовленными на средства Соединенных Штатов.

10. Запрета межрасовых браков.

Во что верят мусульмане

1. Мы верим в Единого Бога, именуемого Аллахом.

2. Мы верим в Священный Коран и Писания всех Пророков Бога.

3. Мы верим в правду Библии, но мы верим в то, что со временем она была изменена и поэтому должна быть переинтерпретирована с целью очищения от поздних искажений, которые были в нее внесены.

4. Мы верим в Пророков Аллаха и Писания, принесенные им людям.

5. Мы верим в воскресение после смерти, не физическое, но ментальное воскресение. Так как так называемые «негры» нуждаются в нем больше всего, то первыми должны быть воскрешены они.

6. Мы верим в Суд. Мы верим в то, что первый Суд будет свершен Господом в Америке.

7. Мы верим в то, что пришло время для отделения так называемых «негров» от белых американцев. Мы верим в то, что черный человек должен быть свободным не только по факту, но и по имени, поэтому мы считаем, что мы должны освободиться от имен своих бывших рабовладельцев. Мы верим в то, что если мы действительно свободны, мы должны носить наши собственные имена — имена черных жителей Земли.

8. Мы верим в справедливость для всех, верующих и неверующих, в то, что люди созданы равными в своих правах. Мы верим в равенство как нация равных, но мы не верим в равенство бывших рабов с освободившими их хозяевами.

9. Мы верим в то, что интеграцию сегодня предлагают те, кто пытается убедить черных в том, что четырехсотлетние враги свободы, справедливости и равенства внезапно стали их друзьями. Более того, мы верим в то, что подобные призывы направлены лишь на то, чтобы предотвратить диктуемое историей отделение черной нации от белых.

10. Мы верим в то, что, будучи правоверными мусульманами, мы не должны принимать участие в войнах, отнимающих у людей жизнь. Мы не верим в то, что это государство имеет право обязывать нас принимать в них участие, пока Америка не согласится предоставить нам собственную территорию, за которую можно будет сражаться.

11. Мы верим в то, что наши женщины должны защищаться и быть уважаемы так же, как и женщины других национальностей.

12. Мы верим в то, что Аллах явился в лице Мастера В. Фарда Мухаммада в июне 1930 года, долгожданном Мессии Христиан и Махди Мусульман.

Мы верим, что нет Бога, кроме Аллаха, Творца всего сущего, который водворит на Земле правительство всеобщего мира, при котором люди смогут жить вместе».

Афроамериканский ислам сегодня

Мусульманская община США, насчитывающая сегодня порядка 7 млн человек, состоит главным образом из двух основных групп. Меньшую ее часть составляют т.н. «этнические» или «традиционные» мусульмане, представленные иммигрантами-выходцами из мусульманских стран. Большую часть составляют черные мусульмане, названные «билалианами» по имени первого муэдзина ислама — чернокожего сподвижника Пророка Билала.

Августин (Никитин) в своей статье об исламе в США[129] описывает сложившуюся структуру американского мусульманского сообщества следующим образом:

«Сегодня обе части мусульманской общины в Соединенных Штатах, иммигранты и билалиане, населяют определенные регионы, которые стали связываться с определенными мусульманскими национальностями. Так, ливанские мусульмане сконцентрировались в Южном Диаборне (Мичиган), потому что именно там поселились их предки; большая и растущая община пакистанцев по-прежнему находится в Калифорнии. Когда мусульманское население возрастает, как правило, формируется мусульманский центр. Сейчас в США есть более 300 таких центров. В силу того что иммигранты и билалиане держатся отдельно друг от друга, в каждом большом городе есть по крайней мере два мусульманских центра. В этом случае «Американская мусульманская миссия» (билалиане) почти всегда называет свой центр «Масджид Мухаммед» (масджид — мечеть). Там, где общее число мусульман, выходцев с Востока, невелико, сунниты и шииты имеют общий центр. Но если шиитская группа достаточно большая, тогда для нее образуется еще один центр. И если национальная группа достаточно велика, чтобы действовать независимо, то она формирует свой собственный центр.

Эти центры обеспечивают мусульманам места для богослужения, духовного окормления и общения. Многие центры владеют своим зданием, мечетью и помещениями для учебы».

Как уже было сказано, сегодня НИ объединяет в своих рядах меньшую часть черных мусульман, а большая их часть принадлежит к ортодоксальному исламу, представленному АМИ. Тем не менее и в мире, и среди черного населения США гораздо более известна именно НИ во главе с Фарраханом.

Почему же НИ гораздо более влиятельна и авторитетна в черной среде, чем ортодоксальная Американская мусульманская миссия, несмотря на меньшую численность первой и большую поддержку второй в мусульманском мире? Дело в том, что Американская мусульманская миссия сосредоточилась на религиозно-просветительской деятельности и удовлетворении обрядово-ритуальных потребностей мусульман, тогда как НИ по-прежнему выражает этнополитические чаяния афроамериканцев, успешно спекулируя на псевдоисламских идеях. Малкольм был альтернативой и тому, и другому. Он стремился к проповеди истинного ислама, с одной стороны, и, с другой стороны, к активной борьбе за права и интересы своего народа на внеконфессиональной основе.

В АМИ же черные видят всего лишь одну из конфессий, тогда как в НИ — мощное движение, борющееся за их интересы. А ведь ислам изначально и был политическим движением и только потом оброс фарисейским обрядоверием.

Роспуск АМИ в 1985 году с целью вливания ее членов во всемирную умму был красивым жестом, но вот был ли он оправдан? Сама умма пока, к сожалению (а может, и к счастью), не является единой организацией, а представляет собой совокупность всех правоверных мусульман, многие из которых объединены в те или иные организованные группы. Кстати, та же АМИ, ее инфраструктура фактически продолжает существовать, но организация лишилась единого лидерства и управления, а обретение таковых в лице всемирной уммы пока не предвидится. Вот и получилось, что еретическая НИ обладает и харизматическим лидером, и эффективной системой управления, а ортодоксальные черные мусульмане под благовидным предлогом всемирного исламского братства самоустранились от реальной борьбы за души своих людей. Вряд ли бы Малкольм одобрил это...

Получилось так, что после обращения в ортодоксальный ислам бывшие еретики и ультра-националисты из АМИ вдруг кинулись в огульный интернационализм — другую крайность, хотя по своей сути ислам чужд крайностям и предполагает путь золотой середины. Забота о своем народе, борьба за его законные права и интересы не противоречат исламу, но следуют из него. Ислам предписывает верующим хранить узы кровного родства, заботиться о ближних и противиться несправедливости. Исламу противоречит не забота о своем народе, но его обожествление, предание Богу сотоварища через поклонение нации как некой ценности, наделенной сакральным смыслом, тогда как она — всего лишь Его творение.

Точно так же ислам никому не возбраняет проповедь веры именно своему народу и создание общин из числа не просто верующих, но объединенных кровными узами (даже у «ваххабитских» боевиков в Чечне существуют джамааты, созданные добровольцами-мусульманами по этническому принципу!), однако исламу противна любая дискриминация в вопросах религии.

Понимание этого, к сожалению, отсутствует у черных мусульман из АМИ, чем и пользуются язычники из Нации, узурпируя политическое представительство Исламом интересов черного народа.

Что дальше?

Трудно предположить, сколько еще продолжится фактическое лидерство в черном мусульманском сообществе организации, созданной на фундаменте бесконечных подлогов, фальсификации истории, крови и грязи. Лидерство Фаррахана среди черных мусульман стало возможным исключительно в результате убийства Малкольма, к которому он, по общему мнению, приложил руку, точно так же как и лидерство Элайджи началось с более чем удобного для него «сокрытия Махди».

Фаррахан по-прежнему обильно использует в своих проповедях мифы полувековой давности, которыми Элайджи кормил свою паству на заре собственного «пророчества». Так, свое решение организовать Марш миллиона мужчин в 1995 году он объяснял беседой с Элайджи Мухаммадом, которую он имел на борту НЛО, забравшего его с этой целью с земли[130]. Самое интересное, что Фаррахан повторяет этот бред уже 35 лет подряд. Эта галиматья, однако, является всего лишь перепевом на новый лад старых баек Элайджи о том, что черные в действительности являются детьми Луны и что с родной планеты уже давно послана летающая тарелка, пилотируемая 13 черными юношами, которая облетает Землю в ожидании глобального уничтожения белых и вызволения черной нации из рабства. Подобный словесный понос Фаррахан, не стесняясь, нес почти миллиону своих соотечественников, собранных в Вашингтоне. Как тут не вспомнить одно из интервью лидера русских нацистов Александра Баркашова летом 1999 года, где он предсказывал, что в ближайшее время состоится «парад планет в форме свастики», который откроет «Эру России»...

Тем не менее, как бы ни относиться к Фарду, Элайджи, Фаррахану и всей честной компании, следует помнить, что историю не делают в белых перчатках. По-видимому, в создании Нации ислама в 1930-х годах прошлого века все же есть провиденциальный смысл, аналогичный смыслу обращения в ислам мекканской аристократии, всю жизнь враждовавшей с Пророком, но лицемерно принявшей его религию, когда победа мусульман стала неизбежной. Пророк позволил войти этим людям в умму, прекрасно зная об их неверии. И в том, и в другом случае в ислам вошли лицемеры, но именно их чисто формальное обращение в ислам сделало возможным последующее принятие истинной веры их потомками. И если бы в свое время не возникла бы Нация ислама, не было бы и Малкольма, а если бы не было Малкольма, сегодня бы в умме не было и миллионов истинных мусульман из числа чернокожего населения США.

В этом смысле первична воля к мусульманской самоидентификации, которая возникла у миллионов афроамериканцев в условиях голода идентичности, главным образом благодаря деятельности Нации. Да, можно сожалеть, что у этих людей не было возможности изначально приобщиться к истинному исламу, а не его подлогу, подсунутому им Валласом и Элайджи. Однако, во-первых, история, как известно, сослагательного наклонения не знает. Во-вторых, сейчас трудно говорить о том, мог ли аутентичный ислам быть востребован так же, как была востребована гремучая смесь идей NOI, сумевшая удовлетворить потребность в радикальной национальной самоидентификации черных американцев. Как уже было сказано, подлинный ислам содержит в себе возможности для удовлетворения таких потребностей, однако они требуют более тонкой и гибкой работы с мусульманской догматикой, а в среде, в которой напрочь отсутствовали интеллектуалы вообще (тем более мусульманские), это было невозможно. И пожалуй что, единственной возможностью сопрячь «коня и трепетную лань» (т.е. формирующуюся мусульманскую идентичность и национализм) в этих условиях была только такая вульгарная адаптация ислама к этому своеобразному этнополитическому материалу.

Безусловно, с мусульманской точки зрения вероучение НИ представляет собой тягчайшую форму ереси. Но, в конце концов, ереси Нации не многим отличаются от не менее еретических убеждений таких традиционных для ислама сект, как алавиты или исмаилиты. Тем не менее и их нахождение в поле уммы полезно хотя бы в том отношении, что у части их последователей периодически неизбежно будет возникать стремление более серьезно ознакомиться с религией, к которой они формально принадлежат, что и является залогом появления в такой маргинальной среде новых малкольмов.

Кроме того, как уже было сказано ранее, сегодня многие отмечают сближение НИ с ортодоксальным исламом и считают, что исламизация НИ неизбежна, особенно по мере усиления ее контактов с исламским миром и вовлечения в международные мусульманские структуры. Скорее всего, это так. Ведь прошла же эта организация трансформацию в сторону чистого ислама, проделанную не кем-нибудь, а самим сыном законченного еретика Элайджи!

В таком случае черный ортодоксальный ислам обрел бы мощную политическую организацию, способную не только консолидировать чернокожих американцев на мусульманской основе, но и стать инструментом действенного влияния исламской уммы на ее главного врага — Соединенные Штаты Америки.

Однако возможен ли переход НИ на позиции ортодоксии, пока во главе ее стоит человек, разделяющий языческие убеждения Элайджи, человек, причастный к убийству великого черного мусульманского лидера, человек, отвергший возможность перейти на путь истинной веры, предоставленную ему сыном самого Элайджи? Как говорили римляне, «желающего история ведет, не желающего — тащит». Фаррахан, конечно, законченный язычник. Но он слишком сильно хочет оставаться на коне, что может вынудить его принять истинный ислам так же формально, как это сделали мекканские лицемеры, осознав неизбежность победы Пророка. Это было бы неплохо, ведь расчет с лицемерами у Всевышнего, но множество рядовых членов НИ получили бы возможность встать на путь истинной веры. Произойдет ли это при жизни Фаррахана или после его смерти — покажет время.

Беседа четвертая (Москва, май 2003 г.)

Участвовали Г. Джемаль, А. Ежова, А. Шмаков, М. Трефан, А. Кузнецов, А. Ястребов, А. Сахнин, К. Латухина

В мире идет борьба всего двух классов — жрецов против воинов. Вся эта буржуазия, шудры, пролетарии — просто фиоритуры, архитектурные украшательства. Буржуазия функционирует только как союзник жречества, а жрецы всегда опираются на торгашей. Жречество без торгашества не существует. Культ золота имплицитно присутствует во всех универсальных языческих традициях, но в некоторых он выходит на первый план — в форме ли культа Солнца, или культа Жизни, или иных форм позитивного утверждения. Золото, Солнце, Энергия — это на профаническом уровне всегда «карфагенская» религия денег. Даже когда буржуазия пытается соперничать с клерикалами, они ею манипулируют.

АРТУР ЯСТРЕБОВ. «Разве не Я ваш Господь ?» — Они говорят: «Ты». (7:171)

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. До сотворения Адама или до сотворения человечества, что очень важно. Говоря: «Адам был первым человеком», — мы не должны забывать о том, что он вместе с тем был назначен Пророком и послан. Пророк не может быть послан в никуда. В чем смысл посылания Пророка, когда земля безвидна и пуста? Мы должны тогда согласиться с тем, что Адам был послан в некий эгрегор, хотя это неверное слово. Оно запущено с легкой руки оккультистов как некая «общность», в то время как буквальное значение этого греческого слова — «бодрствующий».

Что касается проблемы «предсуществования душ», то речь идет вот о чем. В расхожей религиозно-терминологической практике немонотеистических традиций «душой», как правило, называют психическую индивидуальность воплощенного существа. Кроме того, можно говорить и о духе как о некоем казуальном принципе. Вот в неоплатонизме и на этом уровне мыслящих монотеистических спиритуальных традициях (типа адвайта-ведантизма) под «духом» понимается некий казуальный принцип, который заставляет манифестироваться данного индивидуума, то есть на физический сгусток нарастает психическая оболочка, которая специфицируется местными условиями, то есть наследственностью и качеством субстанции. Материальная субстанция и протопсихическая организация притягивают из психики планеты определенные элементы, которые выстраиваются так, что человек психически напоминает, например, слепок отца или деда — как в старинных дворянских фамилиях, где потомок был пародией на предков. Казуальность — это дух или некий энергетический импульс, который приходит сюда в процессе трансмиграции из предыдущего континуума, не пространственно-временного, то есть не из нашей вселенной (потому что существует так называемый универсальный вортекс или водоворот точек казуальных принципов, которые движутся по спирали, одновременно крестовина... то есть если представить крест, вокруг которого движутся точки по спирали, а этот крест еще вращается спиралевидным движением). И таким образом каждая точка проходит через позицию в разных плоскостях и в разных планах, где она казуально манифестирует появление того или иного существа в ряду последовательностей. Нужно понять следующее. Вся эта объективная феноменологическая технология появления существ не имеет никакого отношения к тому, что монотеисты имеют в виду под душой.

АРТУР ЯСТРЕБОВ. «Здесь и теперь».

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Это «здесь и теперь», которое не существует, но не существует в актуальной форме. То есть оно не является моментом времени, но — безвременьем, сконцентрированным между до и после, просто пом, здесь и теперь, и которое в момент смерти перестает существовать, как если бы этого не было. Как после падения камня в воду — он пробивает в ней некую дырку, но в следующий момент создается такое впечатление, что ничего и не было. Это и есть как раз душа, которая подлежит Воскресению и Суду. Нет никакой разницы между, с одной стороны, калом, трупом и старой одеждой, оставшейся в шкафу, — и, с другой стороны, духом и психикой.

АРТУР ЯСТРЕБОВ. К кому тогда обращен этот вопрос? Неужели к калу может быть обращен вопрос «Разве не Я ваш Господь?»

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Этот вопрос обращен либо к существующему до Адама человечеству, которому в ответ на «Да, ты наш Господь» посылается Адам, либо к некоему концептуальному проекту. Кроме того, мы знаем, что когда Адам был слеплен как глиняный голем, то, прежде чем вдуть в него от Своего духа, Аллах показал ему будущие поколения. Это обычно понимаются так, что вся будущая история человечества была развернута перед ним, как у Борхеса[131], — у него есть рассказ «Алеф», в котором, когда герой вышел на эту точку, он увидел мириады существ, блистающий меч Александра Македонского, занесенный в сече с Дарием, и каплю на купальнике греческой красотки, которая прыгает в воду, — все мириады этих микро- и макросостояний он увидел одновременно, в «Алефе». И мы понимаем, что Адаму показали некий «Алеф». Да нет, это не так. Когда мы внимательно изучаем реальные тексты, мы обнаруживаем, что единственно, кого он там увидел и за кого он просил в этом сне, — были Пророки Единобожия: Даниил, Самуил, неизвестные нам Пророки... множество Пророков, которые все происходят непосредственно от него. И вопрос-то в том, когда был Адам?

В Коране есть аят: «День Аллаха — 50 тысяч лет». Мы знаем из традиционалистских циклических законов, что срок манвантары 64800 лет. Манвантара делится на примерно 25 800 лет, 18 000, 12 900 и 6 480. Самое удивительное, что все это минус половина золотого века и будет составлять 50 тысяч. Половина любой юги характеризуется тем или иным знаменательным монументальным событием. Например, в середине предшествующей нам юги был потоп и гибель Атлантиды. Если принять во внимание, что мы находимся, по некоторым данным, за 400 лет до завершения нашей юги, то это было 3000 лет назад. Тогда закончилась архаическая эпоха и произошел фундаментальный катаклизм — осуществился переход к постмифической и постмагической эпохе, в которой стали возможными досократики и Будда. Конфуций и его учитель Лао Цзы[132], Будда, Сократ[133] — все они по времени являются как бы духовными сыновьями друг друга. Сократ приходится по времени «сыном» Конфуция.

В наше время это гораздо очевиднее, хотя и в мелком варианте. Волна, которая прошла в 1860 году, — это революция Мэйдзи, гражданская война в Америке, освобождение рабов в России, тэйпины в Китае, начало танзимата в Турции и создание Австро-Венгрии. Это все прошло с 1861-го по 1965-й год. Это потрясающе, потому что в то время не существовало глобализма, Гейдельбергского клуба, Трехсторонней комиссии, то есть Мировое правительство еще не действовало. Это говорит о том, что ритмы истории подключены к супрачеловеческому измерению, которое является жесткой моделью, штампующей воск, мягкую субстанцию человека и времени. И мировое правительство, таким образом, является группой исполнителей, подстраивающихся под супрачеловеческие жесткие ритмы, которые могут проводиться и персонажами высшего порядка, которые находятся через высший клерикальный эшелон на связи с суперэлитой. Эти существа супрачеловеческого порядка, Vicissitude Inconnu, связаны через клерикалов с наследственной знатью. В наследственную элиту инвестирован такой потенциал влияния, что эти люди на сегодня не нуждаются в юридическом и финансовом подтверждении своих полномочий. Им не нужно владеть гигантскими корпорациями. К примеру, муж королевы Юлианы, просто принц-консорт, говорит: вот есть такой-то проект, надо бороться с бедностью на Филиппинах. Ему сразу на блюдечке приносят все необходимые средства. А у него вроде как ничего нет, кроме почетного статуса учредителя всяких фондов или наблюдателя в каких-то советах. Но это означает, что он входит в верхушечный сегмент человечества, который стоит «над превратностями юдоли человеческой». Это означает, что передел собственности — в революционной ли, в эволюционной ли форме - этих людей не касается. При любой власти эти люди находятся в одном и том же положении, они являются эталоном и резервуаром истеблишментско-духовных полномочий, как бы светским клиром. Например, Папу Римского или Далай-Ламу нельзя скомпрометировать. Можно сказать что угодно — педераст, мерзавец, с ЦРУ сотрудничал, евреев продавал немцам или наоборот — это все иррелевантно, это как с гуся вода. Эти люди — по ту сторону всего этого. Проклятия в адрес жрецов звучали во времена фараонов, во времена Нимрода, в средневековой Европе, но ярмо клерикализма от этих проклятий не убывало.

Недавно опубликована двухтомная энциклопедия монархических домов Европы. Так, в доме Романовых в 1870 году было около 90 человек: вместе с домами некоторых графов и князей, это 5-7 тысяч человек в Европе. К ним нужно прибавить хашимитскую династию в лице короля Абдаллы, принца Хасана, султана Брунея — словом, все наследственные дома, которые находятся в луче британского влияния. Вся эта знать интегрирована в мировую суперэлиту. А финансовая элита, корпоративная олигархия, являющаяся внешним видимым управляющим слоем, обеспечивает ее функционирование. При этом саудиты — это просто нувориши, входящие в американскую зону влияния и связанные с американским дестабилизирующим фактором, это контрэлита.

Со мной очень откровенно разговаривал в течение часа министр иностранных дел Судана, христианин, один из двадцати африканских епископов, посвященных в сан архиепископом Кентерберийским. Этот суданец был нелот, с юга страны, а юг вел гражданскую войну против исламского режима. Он был в 1990-х годах сторонником правительства в Хартуме и одним из двух министров иностранных дел, вторым был мусульманин. Министр-христианин работал по вопросам юга с Европейским советом. Выглядел он словно демон: красные глаза, цвет кожи как черные четки, нос отсутствует, проваленная переносица и вывороченные ноздри. Он свободно и непринужденно говорил на английском языке, очень плохом по фонетике. Его речевой аппарат не воспроизводил английские звуки. Это есть в фильме о Судане, который я делал по согласованию с Тураби. Вообще весь 1994-й год был заряжен на ОРТ продукцией Хартумской конференции в моем лице. Я спросил, как к нему относятся коллеги, министры иностранных дел других стран, если он представляет террористическое государство-изгой. Он сказал: «Они понимают мое положение». На нем были платиновый крест кило на полтора с огромными изумрудами и сапфирами и сафари с короткими рукавами с накладными карманчиками и погончиками. И он входил в реальную мировую клерикальную элиту, будучи доверенным лицом архиепископа Кентерберийского, возглавляющего личную Церковь британской монархии, поставленным им «смотрящим» на Судан.

Весь этот текст о Меровингах — совершенно традиционалистский, описывающий очень реальные вещи. Действительно есть органическая связь с супрачеловеческим фактором. Конечно, этот «Христос» к палестинскому Иисусу не имеет никакого отношения, он имеет отношение к Световому Первочеловеку, Люциферу, Ваалу.

...Сейчас мы заслушаем доклад Александра.

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Я рассматривал две темы: исламская гносеология по Корбэну[134] и профетология, то есть пророческая философия. Обе они имеют выход на проблему истинного знания в исламе. Артур недавно цитировал аят «Разве не Я ваш Господь?», обращенный, согласно Корбэну, к предсуществовавшим до земного мира душам. И радостное согласие, выраженное в ответ, ознаменовало собой заключение пакта верности между Господом и человеческими душами. Время от времени человечество нужно призывать к верности этому пакту, для чего в мир посылаются Пророки. Будучи симпатизантом шиизма, Корбэн особое внимание уделяет именно шиитской трактовке темы профетологии. Все пророческие послания замкнуты на текст Корана. Корбэн подчеркивает фундаментальное различие в трактовке Священной Книги в исламе и христианстве. Христианские церкви опираются на конвенциональную трактовку Писания, установленную на Вселенских соборах IV-VI веков. Поскольку в исламе не существует феноменов Церкви и Священного Предания, ислам гораздо труднее превратить в идеологию, обслуживающую политическую элиту.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Это очень важное, в каком-то смысле центральное утверждение.

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Цитируя слова имама Али (АС) о том, что каждому аяту соответствуют четыре уровня смыслов, Корбэн рассматривает одну из важнейших тем мусульманского богословия — противопоставление «захир» и «батин», то есть экзотерического и эзотерического, «уже явленного» и «еще скрытого».

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Более оперативные значения этих слов — «внешний» и «внутренний».

АНТОН ШМАКОВ. Еще «спина» и «живот».

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Вообще все арабские термины имеют органическую привязку. Например, «Рахман» («Милостивый») от «рахма» («матка»), «акл» («разум») от «пут», которые удерживают животное.

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Корбэн связывает эзотеризм шиизма и имамата с тем, что комментирование Корана должно продолжаться непрерывно, чтобы люди каждой эпохи могли соотносить свою жизнь с высшими реальностями. Необходима, таким образом, фигура Хранителя Книги (Кайим аль-Китаб), которым и является у шиитов имам.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. А в постимамитский период?

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. В эпоху «сокрытия» нужно сверяться с существующими хадисами Пророка и имамов.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Методологически это ничем не отличается от позиции суннитов. Однако в школе Ахбарийа, признающей иджтихад, остальные суннитские методологии — кийас (суждение по аналогии), иджма (коллективное мнение улемов) — отрицаются как неадекватные. В данном случае суннитский ахбаритский подход и шиитский ахбаритский подход у Корбэна не отличаются. Как же в этом случае быть с «велаят-е-факих»?

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Корбэн с максимальной деликатностью затрагивает этот вопрос, признавая правомочность самой концепции.

Говоря о разных методах выяснения смыслов Корана — а это тафсир (буквальное толкование), таввиль (толкование с эзотерическим подтекстом) и тавхим (высшая герменевтика по озарению «свыше») — он понимает тавхим как Самопознание Бога через человечество. А имам — лучший из людей — является «лицом Аллаха» и «лицом человечества».

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Это Ибн Араби[135]. «Послание от Самого Себя к Самому Себе о Самом Себе». Классический неоплатонический суфизм[136].

АРТУР ЯСТРЕБОВ. Махровый.

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. В гносеологии Корбэн различает «альхам», «кашф» и «вахи».

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. «Альхам» — это озарение, произошедшее в рабе, «кашф» — это открытие путем напряженного проникновения в суть, исследование, а «вахи» — это то, что «низводится», Откровение, когда, например, Джабраил говорит Пророку (СААС): «Читай!»[137] То есть это вторжение.

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. И вот это вторжение невозможно без посредничества того, что Корбэн называет «активным интеллектом», отождествляемым им с Духом Святым и с архангелом Джабраилом.

АНТОН ШМАКОВ. Из трех типов Пророков — наби, расуль и вали — последний может быть только имамом?

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. У шиитов — да, но в суннитском суфизме этим термином, имеющим значение «наместник», стали называть «святого». Для шиитов это, конечно, ересь.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Ибн Араби с последователями взяли шиитскую неоплатоническую доктрину, переделали ее — и имама заменил «кутб» со структурой посвященных, на которых покоится передача гностического света и благодати[138].

Мы должны экспертно оценить методологический ресурс, заложенный в этих мыслительных структурах, рассматриваемых нами с точки зрения современных идеостроительных техник. Особенно это важно сейчас, когда ислам завоевывает постхристианскую Европу.

Я веду полемику с Максимом Шевченко, который считает, что Америка — это страна, укорененная в протестантских общинах, с контрэлитой, убежавшей от британской монархии и состоящей сегодня, в частности, из республиканцев, возглавляемых Бушем. Отсидевшись за океаном, они через Первую мировую войну вошли в технологический век глобализации. Существование СССР было при этом мощным отвлекающим фактором. «А он и ахнуть не успел, как на него медведь насел» — быстро став сверхдержавой, они и заявили себя в качестве мирового правительства.

Эта позиция мне близка, но в последнее время я несколько это переосмыслил. Вот Гор Видал, правый изоляционист, пишет, что в Америке идет либеральный «накат» на любую религию, сейчас это ислам, но придет время и протестантизма, борьба с которым уже ведется демократами и ТНК. Протестантский империализм Буша встроен в большую схему, отрицающую религиозность как таковую, то есть в принципе по своему пафосу США являются либерал-фашистской версией сталинизма, в которой прогрессизм подан не в тоталитарном ключе. Что такое фашизм? Это «фаши», то есть общение, группа. Если у нас есть, кроме научных, еще и общая политическая и духовная цель, мы образуем «фаши». Если таких «фаши», возникших под единой партийной эгидой, много, они захватывают власть в государстве. А ведь может быть не менее агрессивная и сильная контрлиния на запрет собраний. Когда разрешены лишь объединения по формальному признаку общего извлечения прибыли. Разрешены фирмы, разрешены политические организации, обеспечивающие ваше право на создание фирм, но все финансовые дела должны быть прозрачными — значит, третьим с вами будет налоговый инспектор. Как вы считаете, Александр, Соединенные Штаты ведут крестовый поход от лица «Мейфлауэра» или от лица сталинизма навыворот?

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Думаю, от лица сталинизма навыворот. Картина очень разнородная. В прошлом году я был в штате Юта, где живут мормоны, предки которых, спасаясь от преследования федералов — а их просто вырезали — пришли в этот регион. Купить недвижимость без разрешения общины там нельзя, поэтому в штате мало негров. В Солт-Лейк-Сити, кстати, есть мечеть, но постройка католического собора вызвала намного большее сопротивление. В то же время гигантские космополитические мегаполисы, вроде Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, конечно, никакой протестантский фундаментализм не представляют. А главные тенденции в стране определяют именно эти зоны.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Говорят же, что бушевская авантюра — это следствие войны небоскребов с одноэтажной Америкой. Но пафос Буша заключается в том, чтобы от имени одноэтажной Америки быстро нанести удар по Старому Свету и навязать американское правительство в качестве главного арбитра. Но этим почему-то занимается Америка из глубинки, которую как раз хотят сожрать глобалисты. Похоже на то, что глобалисты готовят ситуацию, а потом выпускают вперед одноэтажную Америку с тем, чтобы потом их сдать.

АРТУР ЯСТРЕБОВ. Американская администрация совершенно не связана с аутентичным протестантским дискурсом.

АНТОН ШМАКОВ. Эти неоконсерваторы, которых упрекают в масонских и троцкистских корнях, пришли к власти при Рейгане.

АРТУР ЯСТРЕБОВ. Язык политики после Клинтона изменился, и это напоминает Сталина, обратившегося к православию и русской идее.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Сталин симулировал две вещи — русский национализм и большевизм.

Советский опыт непотребительской экономики может быть востребован сегодня мировой олигархией. С моей точки зрения, на современном этапе обмен веществ между человечеством и окружающим миром пришел к новому уровню, когда мировая экономика, став «вещью в себе», перестала нуждаться в том, чтобы опираться на реальное товарное производство и реальное товарное потребление.

Рост означает возможность, растет общая возможность человека по отношению к миру, к внешнему космосу. Допустим, есть некая сумма вырабатываемой человечеством энергии, которую Чижевский соотносил с количеством солнечной энергии, достигающей поверхности Земли. Он считал, что выход на один процент — это уже выход на глобальную цивилизацию, за пределы десяти процентов — означал бы превращение человека в антропогенный фактор, способный влиять на физические законы. Ведь главная космистская сверхзадача этого повышения макростатуса — преодоление второго закона термодинамики, когда сам человек становится вечным двигателем, источником мутирования самой реальности.

Возьмем условно всю наличную энергию и все наличные деньги. Известно, что на планете есть около 100 триллионов свободных долларов, которые теоретически можно куда-то инвестировать. При этом неправильно было бы сказать, что раз денег много, а товаров мало, деньги дешевеют. Товаров всегда хватает. В любом обществе каждый человек производит намного больше, чем потребляет. И любые энергозатраты человека, любые услуги — всегда покупаются за минимум. Идея основоположников марксизма о товарном изобилии была основана именно на том, что общество вырабатывает гораздо больше, чем может купить. В третьем томе «Капитала» Маркс пишет о том, что этот «избыток» все время передвигается в будущее. Что значит «передвигается»? Происходит ежедневное банкротство многих тысяч фирм и, соответственно, непрерывное обесценивание фондов, когда общественная собственность просто обнуляется. Это первый момент. А второй — деньги отрываются от товара. Суммы товаров и услуг с лихвой хватило бы для создания приличного жизненного уровня для всего населения планеты. Но это «не нужно». Человеку «дают» только тогда, когда нельзя «не дать», а вовсе не из человеколюбия. Даже благотворительность, как правило, — одна из форм коррупции. Итак, есть движение денег, то есть движение количества. И оно приводится в соответствие с постоянно растущим энергетическим потенциалом. Но стоимость денег определяется политическим решением — это блеф, как в покере.

Сегодня экономика не нуждается в потребительском кармане. Никакие наши потребности не составляют блокирующей доли в производстве энергии и финансов. Кредиты стали виртуальными. Примеры таких проектов — «озоновая дыра», противоракетная оборона, борьба со СПИДом, с «бедностью». Под такие проекты разрабатываются технологии, которые являются вкладом в развитие ноосферы. Однако ноосфера — это только элита, независимая от передела собственности. «Царство количества» должно всегда расти.

Что такое энергия? Это золото, парафраз солнца. А солнце есть источник энергии. И вот в ХХ веке электоральный голос тоже перестал что-либо стоить, так как голосующие перестали быть необходимыми «покупателями». Современный политик — уже не французский или голландский, а европейский или ооновский, совершенно далекий от электората. Бюрократия оборвала всякую обратную связь. ТНК привлекают бюрократию и спецслужбы для решения своих геополитических противоречий. Но финальный арбитраж осуществляет на ноосферном уровне суперэлита. Если учесть количество состоятельных пенсионеров в развитых странах, и перенасыщенность рынка, закрытие рабочих мест — то понятно, что из-под сегмента PR-ской работы с потребителем вымывается почва. Это первый знак политического обвала либеральной демократии, основанной на силе и давлении индивидуального кошелька.

Почему нужен был ценз? Босяков не пускали голосовать. Потом ценз отменили — иди голосуй, может быть, ты поднимешься, будешь иметь спрос, интересы, а если и работать не можешь — дадим тебе собес, лишь бы ты хапал, переваривал, и на это будут кредиты выделяться. Но теперь это потеряло смысл — даже если они все сожрут, это будет крошка от реальных потребностей мирового кредита. Бедные стали не нужны, теперь дешевле расстрелять, чем купить (если говорить о массах), и главный возникающий вопрос — не допустить их организации, продолжать ими манипулировать. Да, можно всем кинуть по куску, но купить — это же не получить социально-политический прогнозируемый ответ. У людей должен быть либо суперголод, либо суперсытость. Голодный человек не занят революцией, он ищет кусок хлеба. Самое опасное, если полуголодный человек получает возможность задуматься — такие люди и уходят в криминал, в подрыв существующего строя, в революцию. Если население подкормить, то от него возникнет политическое давление. Стало быть, его нужно запрессовать в тот голод, из которого оно уже не сможет подняться. Либо насытить в такой степени, чтобы оно стало буржуазным. Но это неопределенный и трудоемкий результат. Для ноосферы лучше вообще их «слить». Технологически элита может позволить себе сейчас игнорировать все остальное население, потерявшее актуальность для реализации мистической макрозадачи осуществления функции присутствия человека в Космосе.

И здесь мы возвращаемся к тому, что ислам — это религия бедных, это идеология, которая не может быть освоена политической элитой в силу отсутствия институтов и корпораций, Церкви и Предания, но которая становится востребованной оппозицией и теми миллиардами людей, чьи жизни теперь никому не нужны. Если мы считаем, что у человечества есть миссия, вытекающая из концепции монотеизма, то мы должны признать то, что человек не может быть ноосферным центром бытия, а является манифестированным орудием радикально неизвестного фактора, инструментом Неведомого Бога, Который парадоксальным образом присутствует внутри этого орудия. Этот трансцендентный фактор, ни на секунду не становясь имманентным, не делает человека соучастником или, как говорил Бердяев, соработником Бога. Раб остается рабом. Но, будучи перцептивным гносеологическим существом, он обладает функцией, которой нет ни у какого элемента живой природы, а именно: он знает, что он знает. Прежде всего он знает, что он смертен, и эта смертность актуально относится к тому, что в нем является знающим. Иными словами в человеке его финальность сама смотрит в себя. Она и образует базу перцепции, которая способна себя как перцепцию рефлектировать. Это и есть форма присутствия радикально неизвестного фактора, который сохраняет человека как свое орудие. Это состояние не имеет абсолютно ничего общего с целями и задачами ноосферной элиты, правящей историческими судьбами человечества. Элита рассматривает себя как коллективного Ормузда, в котором присутствует как фактор света, так и фактор спасения и фактор чистого онтоса. «Бытие наружу».

В контексте такого взгляда термины «захир» и «батин» имеют совершенно другое значение, чем в контексте монотеистической интерпретации. Я предлагаю их использовать именно в значении «внешний» и «внутренний», поскольку задача теологии — это методологическое различение внешнего и внутреннего, в отличие от философии, которая ищет способы их отождествления. Так вот, сказав все это, пройдя через экономику, через космоконцепт элитарного самостроительства, через противоречия этого концепта с монотеизмом, я возвращаюсь к началу беседы и спрашиваю: может ли быть Коран основанием революционной идеологии для людей, выброшенных за рамки элитарного проекта, для людей, мыслящих себя орудием Неведомого Бога?

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Коран принципиально не элитарен. Он не дает безусловного мандата на духовное и идеологическое влияние какому бы то ни было замкнутому социальному слою.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Мы видим на примере шиитов, как внедренный неоплатонизм и тема предсуществования душ де-факто дает возможность подняться клерикальной касте, которая хоть и не имеет отдельных таинств и экуменических техник, но тем не менее узурпирует иджтихад и политическое руководство страной. Мы видим, что эта каста системно сворачивает все достижения, которые были открыты в 1979 году Исламской революцией. Тогда очень важной была реакция населения разных стран на значимость этой революции, необычайно востребованной. Иран был вовлечен в некую миссионерскую функцию, напоминавшую функцию Советской России в 20-х годах. Чем занималась эта клерикальная каста после 1989-го, после смерти Хомейни? Подобно Сталину, выводом страны из-под всех обязательств и авансов, которые революция дала остальному страждущему человечеству. Клерикалы присвоили себе Исламскую революцию как некий мистический и индульгический продукт, священное пламя коего надо оберегать от холодного дыхания извне.

АЛЕКСАНДР КУЗНЕЦОВ. Они, конечно, не имеют права выступать от имени Махди. Есть даже такой хадис: уходя в «великое сокрытие», имам Махди сказал, что после последнего наместника других не будет.

ГЕЙДАР ДЖЕМАЛЬ. Тогда получается, что сама теория «велаят-е-факих» еретическая. Но Всевышний приказал нам бороться, и в хадисах Пророка (СААС) сказано, что злу надо противостоять рукой, словом и в собственном сердце. Какие же выводы следует сделать?

Появление Махди есть признание того, что мы хорошо боремся «на пути Аллаха» и стали критической массой, вызвавшей это появление Ведомого, который должен нас возглавить. Наши суммарные усилия делают нас удостоившимися этого, избранными. Это финализация пути, который в своем мини-отрезке имеет отношение к бесконечному количеству проб и повторов в прошлых человечествах. На этом пути существуют определенные люди, которые узурпировали статус наместничества и претендуют на то, чтобы быть дешифровщиками Скрытого имама (да ускорит Аллах его приход), и которые своей дешифровкой, своим велаятом упраздняют нас как активный фактор борьбы, благодаря которой он и приходит. Следовательно, в нашу борьбу должно входить устранение тех конкретных людей, функция которых обессмысливает и лишает всякого значения нашу жизнь. либо они «обнуливают» нас, либо мы — их.

Это более фатально, чем устранение буржуазии пролетарским классом. Пролетариат может изменить отношение к средствам производства и отстранить буржуазию, осуществляя (под контролем) диктатуру. Для нас этого недостаточно. До тех пор пока будут существовать люди, претендующие на статус «вали», на представительство Махди, о котором мы твердо знаем, что у него нет сейчас представителей, и только наша борьба, наш духовный путь является фактором его проявления, мы не можем позволить им уйти в автономное пребывание, где бы они ни были. Это делает противостояние монотеистов и корпоративных клириков абсолютно фатальным.

Противоречие, которое мы должны рассматривать как истинный интеллектуальный метод, — это противоречие не гераклитовское, которое решается гармонически как синтез, а противоречие абсолютное, решаемое только пересмотром смысла одной из сторон, победой одной из сторон без какого-либо синтеза. Парменидовский тезис «Бытие есть, небытия нет» выглядит как банальная констатация здравого смысла, но на самом деле это пример трансцендентальной диалектики, указывающей на возможность взрыва. Противоречие доводится до апории, до такого обострения, в котором осуществляется взрыв. Речь ведь не о пропорциях бытия и небытия или о том, что, как Гегель говорил, «чистое Бытие тождественно чистому Небытию». Бытие окружает нас со всех сторон, но Небытие — это мы сами. Мы не можем сказать, что нас нет. Если мы решаем это противоречие с парменидовской точки зрения, то мы не говорим, что мы — «немножко бытие», что бытие вокруг нас — объективно, а мы — субъективны. Нет. Наше небытие имеет абсолютно иную потенцию утверждения, нежели бытие, которое нас ничтожит и гасит. Наше небытие позиционируется как постижение окружающего нас бытия. Наша задача — доказать: небытие есть, бытия нет. Это гностическая зеркальная революция, возможная только в диалектике Парменида[139], а не Гераклита[140], который определил весь пафос последующей философии вплоть до постструктуралистов.