Волк по имени Зайка (СИ)

Одним словом, мы поехали.

Тетушка отрядила со мной десять человек под началом десятника Шакра — старого вояки, ворчуна и хама, которому цены не было в дрессировке солдат. А заодно, хотя об этом знали только три–четыре человека, когда‑то в прошлом, он был наемным убийцей и изучил все их уловки. Но сейчас никто о нем такого не подумал бы, а нам того и надо было…

Первый день пути прошел спокойно, видимо, Рыло предупредил своего подпевалу, что сразу я погибнуть не должен. Вот, на третий–четвертый день — вполне. И может быть, где‑то на дороге ждет засада.

Шакр, кстати, сказал мне то же самое. Мол, на дороге нас убрать милое дело, тем более, что с главного тракта тут сойти некуда. Неподалеку лес, люди тут селиться не любят, а на тракте хоть таверны есть. Одним словом — пододеньте, лойрио, кольчугу под камзол?

Я надел, причем, втайне от капитана Крашри, что мне — сложно умного человека послушаться? А дальше все было достаточно скучно.

Рысью. Шагом. Рысью. Шагом. Привал. И опять рысь — шаг, рысь — шаг.

Для Обмылка переходы были не в диковинку. Капитанские вояки, кстати, те еще висельные рыла, под стать нанимателю, сначала попробовали подсмеяться над именем конька, потом перестали. Кусался и лягался Обмылок без повода и предупреждения, просто чувствуя мое плохое настроение. Своим не доставалось, но на чужих он зло срывал от души и с размахом. В частности, тяпнул за круп мерина капитана, отчего тот взвизгнул и скакнул в сторону налетел на другую лошадь… одним словом, я ехал в окружении своих, а капитан со своим десятком держался поодаль, причем я старался чередовать. То приказывал им ехать впереди, то позади нас. Пыль быстро покрыла дорожные плащи, скрывая различия, мерный ритм не отвлекал от дурных мыслей… мама, мама… как же я перед тобой виноват…

Два дня спустя, деревня оборотней.

Калайя, жена вожака. Мать Зои.

— как — дома быть должна?!

Я смотрела на подростков с абсолютным недоумением. Они только что вернулись со сбора червень–травы — и Зоеньки с ними не было. Оказывается, она распорола ногу и должна была вернуться, чтобы промыть рану. Да, у нас все заживает быстро, но только если рана чистая, если загноится — будет дольше. Естественно, ребята посчитали, что рана оказалась плохая и Зоенька осталась дома. А мы думали, что она с ними, на болотах…

Зоя.

Моя младшенькая дочь, мое горюшко…

Все в моей семье оборотни. Отец, мать, деды с бабками и так еще на много поколений назад. Нет, встречались и лисы, и медведи, но чаще всего все перекидывались волками. А вот Зоенька… то ли кровь выдохлась, то ли Лес подшутил.

Моя доченька родилась зайцем!

Добычей для любого.

И что с этим делать, я категорически не знала. А вы бы знали? Каждое полнолуние было смертельно опасно для моей малышки, тем более она такая слабенькая, хрупкая… я планировала со временем отдать ее в ученицы к знахарке, хранительнице памяти. Она, по традиции, живет на отшибе, так что никто мое дитятко не обидел бы. А парни… еще и за честь сочли бы ее приглашение. Без мужчин бы девочка не осталась, а там и дитятко родила бы…

Я уже начала готовить дочку. Учила ее сама, показывала, что к чему, Зоенька читала и писала, она вообще у меня умница, хоть и родилась зверем бесполезным,… но где же она?

Расспросы соседей показали, что девочку никто не видел. Проверка вещей — вроде как все на месте… она голая ушла?

Куда?!

Зачем?!

Мужа дома не было, поэтому я сама помчалась на площадь, кидать клич. Перекинулась, дернула зубами за веревку колокола, громко завыла — и так несколько раз. Потом опять обернулась в человека — и уселась как была, голышом. А плевать, мы своих тел не стесняемся и не закрываем тряпками. Мы свободные хищники…

Зоенька, зайка моя, где ты, что с тобой…

Беспокойство туманило мозг, в человеческой ипостаси было легче его сдерживать…

Народ собирался быстро. Прибежал из леса муж, я тут же огорошила его известием, что у нас пропал ребенок, появились дети, которые получили по ушам — чего плохо за младшенькой смотрели…

Наконец собрались все — и я изложила ситуацию.

Два дня назад моя дочь пропала. Что, как — неизвестно… кто‑то что‑то знает?

Кто‑то что‑то видел, слышал, унюхал…

Нет, нет, нет…

Райшен?

Если Зоя забегала домой, то обязательно завернула бы к мальчишке. Нет, мне он никогда не нравился, слишком самовлюбленный и безмозглый, но… мало ли?

Зою он тоже не видел. Но… чем‑то таким от него тянуло… страхом? Стыдом? Я тряхнула мальчишку, как грушу.

— признавайся! Ты ее обидел?

Райшен отрицал истово и я верила. Не обижал. А чего тогда смущаться?

— Ма–ам… а от него лисицей пахнет, — сообщила старшая дочь, которая как раз вернулась.

— ну и что?! — огрызнулся Райшен. Но взгляд его метнулся, я проследила за ним… ага!

Там в толпе стояла одна хищная рыжая девка, на которую у меня давно уже когти точились. Лайса мне с детства не нравилась. Ни ума, ни таланта, зато сисек и наглости в достатке. С другой стороны — и что с того, даже если они спаривались?

Муж перекинулся и взял Райшена за шкирку.

— Спал с Лайсой?

Долго Райшен отпираться не стал — и подтвердил, что да, было. Когда?

Да вот два дня назад как раз и…

Во сколько? Так с утра, как все из деревни ушли…

— а я видела…

Все посмотрели на малышку лет восьми. Кажется, Люша… не помню, как зовут.

— Зоя шла к дому Райшена, а потом оттуда бежала. Быстро так… и плакала, потому и меня не заметила. А я сказку хотела, — девочка явно была обижена такой несправедливостью. Верно, Зоенька обожала возиться с маленькими, рассказывала им сказки, мастерила куколок из соломы, играла в их игры с искренним удовольствием.

И вот тут до меня дошло. Разумеется, если девочка вернулась в деревню, она не могла не зайти к Райшену. А он с этой…

— Спали?! — выдохнула я.

Наверное, что‑то Райшен почувствовал, потому что закивал и попятился. Лайса попыталась удрать, но сын словно из воздуха соткался у нее за спиной, перекрывая пути отхода.

— Далеко собралась? Умела пакостить — умей и отвечать…

Лайса дернулась, но даже во второй ипостаси она была слабее — старший сын у меня волк. Матерущий, чуть ли не полтора метра в холке, лиса ему на один зуб и две минуты…

Я переглянулась с мужем.

Ну разумеется, девочка была в шоке. И естественная реакция — удрать из деревни. Но куда?

— Я пробегусь к медведям, сын, давай к лисам, — сориентировался муж.

— я к травнице.

— а с этой что? — подала голос старшая дочь, нехорошо разглядывая Лайсу.

— Потом разберемся, — отмахнулась я. — Куда эта дрянь денется? Успею еще шкуру на половик снять…

— Так, сначала домой за оборот–травой, — решил муж.

Я кивнула.

Настой оборот–травы помогал, усиливал способности к трансформации, часто его пить было нельзя, раз в два–три месяца, но сейчас особенный случай.

Где моя девочка!?

Колин.

За три дня пути капитан достал меня до печенок.

Отчим этого идиота, что — специально нанял? Нам умные не надобны, нам нужны тупые и верные?

К–кретин…

Хотя чему удивляться, умом Рыло не блещет.

Капитан лез куда надо и не надо, нажирался каждый вечер, орал матерные песни, лез к служанкам, и вообще, вел себя так, словно он не капитан замковой стражи, а глаза помоечной шайки.

Устрою я ему пакостей, определенно. А пока — переговорил с Шакром и два наших отряда перестали смешиваться. Люди капитана даже и своего командира не слушались. Люди Шакра тоже не желали выполнять приказы всяких дураков, в результате единственным связующим звеном оставался я. Хотя капитанский отряд поглядывал… нехорошо.

Не кровожадно, нет. Но у них на лбу было написано 'жертва'. Меня собирались убить, все об этом знали, и помогать не собиралась ни одна сволочь. Ну, Шакр, но тут другое…

Раздражение копилось глубоко внутри, собираясь вырваться наружу…

Сутки спустя, Лес.

Зоя.

По Лесу я шла уже несколько дней. Естественно, в заячьем обличье. Скорость у зайца вполне приличная, но это если бежать по ровной дорожке, а ее‑то мне и не предоставили. Лес же…

Завалы, буреломы, болота, которые приходилось обходить. Сильно помогало, что я могу прыгать на три метра в длину, но опять‑таки, не везде и скорость теряется.

И время тоже.

Пару раз я даже думала, что надо бы вернуться домой, но потом…

Нет уж.

Родители, конечно, немного погрустят, но у них еще четверо детей. Хорошие, сильные, не такие… позорные, как я. Райшен пусть будет счастлив с Лайсой.

Отпускаю тебя, радость моя лживая. Иди с миром… в болото!

И я упорно шла к опушке леса.

Все было неплохо, когда…

Вой раздался неожиданно. Я обернулась…

Ох, Лес!

Пара волков. Диких. А в середине лета, когда у них молодняк… перекинуться и на дерево влезть не успею, да и толку с того дерева…

Ноги оказались умнее головы. Я думала, а они уже мчали туда, где было светлее… Волки, не желая оставаться без обеда, мчались следом, и приходилось петлять, благо, заячье тело знало все лучше меня. И как подпрыгнуть, и куда, и когда… оторваться не удавалось, но ведь пока еще и не съели…

Лес закончился так внезапно, что я не сразу это поняла — и по инерции летела дальше. До дороги, по которой ехали… люди?

Да, определенно, люди на конях…

Кто‑то из них рассмеялся, потянул лук, волки взвыли сзади…

Я тоже взвыла от страха, зажмурилась — и прыгнула вперед. Перелететь через них, хоть как‑то… сейчас вот приземлюсь пред тем конем…

Я не учла только, что конь, испугавшись волчьего воя, прянул вперед, я вписалась в его бок — и стекла вниз. Лапы не держали. Столкновение с такой тушей оказалось тяжеловатым…

Я распласталась на дороге, понимая, что сейчас меня убьют…

— Тихо, тихо, обмылок…

Человек спрыгнул с коня, успокаивая его. А потом наклонился и поднял меня за уши.

А у меня глаза так разъезжаются, что понятно, почему зайцев косыми называют. И лапы тоже. Вырваться не смогу. Перекинуться пока тоже, голова кругом…

Неужели, конец?…

Колин.

Все произошло так быстро, что я едва не подумал о начале покушений.

В лесу взвыли волки — обнаглели, твари, средь бела дня, рядом с трактом, охотников на них нет. Обмылок захрипел. А потом из леса что есть дури вылетел белый комок. Промчался по полю, на миг замер у дороги, и я успел его разглядеть. Заяц. Белый, летом… странно. Они такие по зиме, а летом‑то серые…

Заяц замер у дороги, сжавшись в комок. А волки, вконец обнаглев, вылетели из леса. На людей они не напали бы, наверное, не то число. Но беляк‑то этого не знал. И Обмылок тоже.

Конь свечкой взвился на дыбы, прыгая вперед, а заяц тоже сиганул с места — и со всей дури врезался в бок Обмылка, который от такого подарочка на минуту опешил.

И я успел перехватить узду плотнее, сжал ногами бока, зашептал на ухо нечто успокаивающее… в одного из волков ударила стрела.