Сказки Демона Цветов (СИ)

Небо уже начало светлеть. Что бы там не происходило, оно уже заканчивалось. Капитан... в неподвижности Рэй стоял посреди растревоженного улья, в который теперь превратился лагерь, а потом... бросил взгляд в сторону леса.

- Простите, капитан, я выполнил ваш приказ, но дальше я буду действовать самостоятельно, - сказал он себе.

И, развернувшись, бросился бежать обратно, откуда прискакал. По дороге, срезать через лес... не высовываться... искать окольные пути. Наконец он вышел на лесной тракт и оказался на том месте, где совсем недавно оставил капитана против армии Риокии. И остановился, в неверии оглядывая ставший совершенно незнакомым лес. Лес и дорога были усеяны трупами. Три, пять восемь... двенадцать. Рэй сбился со счета на восемнадцатом. Он не видел ни одного живого, ни лошадей, ни солдат.

Риокийцы прорвались?! Но где же капитан?

- Господин Реайлен! - громко позвал он. - Господин! - И тут заметил его. - Капитан! - воскликнул Рэй и, позабыв про гордость, бросился к полулежащему у платана мужчине.

Поначалу парень подумал, что тот просто устал, но, конечно, у усталых людей не может быть такая неестественно бледная кожа и столь прерывистое дыхание. Верный арбалет лежал возле него, полностью заряженный! Почему?

- Почему вы не стреляли? - твердил Рэй, опускаясь на колени и глядя на ужасную рану в правом боку наставника.

- Арбалет - это не оружие, а символ, помнишь, что я говорил...? - выдохнул Реайлен.

- Но вы же ранены, если бы вы выстрелили, смогли бы убежать.

- Не говори глупостей, парень, - капитан притянул его к себе, - ты предупредил командующего?

- Да.

- Хорошо, - мужчина ослабил хватку, или пальцы уже плохо слушались его, но потом вновь сжал плечо. - Слушай меня внимательно, Рэй - сейчас ты возьмешь этот арбалет и вернешься в лагерь.

- Но как же вы? Я вернусь за помощью.

- Думаешь, сейчас кто-то выделит тебе врача? На поле боя помощь потребуется куда большему числу. Но их могло быть куда больше, если бы ты не вернулся. Если бы ты... - Реайлен скривился и чуть сполз по стволу, за ним осталась кровавая дорожка.

- Капитан, я сейчас, подождите! - Рэй поспешно стянул куртку, чтобы оторвать с нее кусок материи и хотя бы так сделать импровизированный бинт. Но ладонь капитана с необычной силой сжала его запястье.

- Я сказал, бери арбалет и бегом в лагерь. Его не используй, просто сохрани. У тебя есть меч. Когда... закончится битва, попросишь у командующего увольнительную и оправишься с Ивару, ты слышишь меня, в Ивару! Дом семь по четвертой линии... Расскажешь все жене и девочкам, скажи им, что ты видел меня последним...

- Нет! - долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу. - Как я могу сказать им такое, ведь вы же обещали им приехать!

- Тихо, не кричи, у меня и так в ушах шум, - попросил мужчина. - Расскажешь им все, что попросят. Все, и извинись, что я не смог приехать. Понял? Ну, парень, что за кислый вид? Ты - герой, снова ты спас всех,

- Кроме вас! - порывисто воскликнул юноша, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

- Сегодня тебе дадут звание сержанта, вот увидишь, клянусь Древом, так и... будет, - капитан закашлялся. - А через полгода станешь капитаном, с твоими-то... способностями.

Рэй сжал ладони Реайлена, в горле встал ком, он не мог произнести хоть одно внятное слово, не думал, что так привязался к этому человеку. Сейчас он бы отдал все эти глупые звания за возможность вылечить единственную рану.

- Я... - твердо ответил он, взглянув в глаза умирающего, - никогда не поднимусь выше капитана. Не хочу превзойти вас, клянусь Древом так и будет! - жарко прошептал он, и последние слова предназначались уже для ушей мертвого.

Еще с пару мгновений мелкая дрожь пробирала тело юноши, но потом он замер, медленно поднял арбалет и провел кончиками пальцев по рукояти.

- Сейчас я выполню вашу просьбу, а потом вернусь и заберу вас. Нельзя, чтобы еще кто-то, кроме Май, не нашел своего места упокоения.

Повернувшись, Рэй вытер последние слезы и, не оглядываясь, бросился бежать. Шум битвы нарастал, но все же... это было сражение, а не побоище. 'Благодаря мне? Ха!' - горько подумал Рэй.

В тот день Астал выиграл битву, но Рэй не участвовал в сражении, не присутствовал и на военном совете и не получил увольнительную. Капитана он похоронил сам, предав живительному огню, и захватил погоны с собой.

На немногочисленные скопленные деньги он добрался Ивары, нашел дом семьи Реайлена и встретился с его женой и детьми.

Дождавшись, пока утихнут слезы, Рэй повернулся и направился вниз по улице.

- Господин Нордис, господин Нордис! - вслед за ним бежала дочь капитана. Вцепившись в руку, она заставила Рэя разверзнуться и взглянуть в ее заплаканное лицо.

- Папа обещал мне подарок, он обещал... обещал привезти мне его!

Растерявшись, Рэй коснулся шеи - там висел медальон, который он снял с Май, его единственная память о ней. Расстегнув цепочку, он вложил хрупкую вещицу в ручку девочки.

- Вот, отец просил передать это тебе, - сказал он и, оставив девочку стоять посреди улицы закрытого города-форта, направился в обратный путь.

Спустя день пути он остановил коня на развилке дороги. Один путь вел к маленькому городку, откуда всего десять минут до деревни, где жили дети Кошки-войны, а второй лежал в грязь и лишения ее охотничьих угодий, в ставку армии Астала. Именно в этот момент Рэй понял - у него есть последний шанс сделать выбор, теперь, когда он вновь остался один. Вернуться в 'Банду Кошки' так просто, пусть он и стал бы последним в ее иерархии за то, что сделал. Простая жизнь собирателя трофеев мертвых.

Но... все же он повернул коня туда, где вдалеке развевались знамена с изображением Древа. Холодный ноябрьский ветер трепал полотнища. Чем ближе он подъезжал, тем явственнее понимал, что сделал самый главный выбор в своей жизни.

- Капитан... - Рэй взглянул в сторону леса, туда, где был похоронен тот, кто дал ему так много и потом ушел внезапно. - Теперь, у меня двойная ответственность перед вами и перед Май. С этого дня я не смогу сделать и шаг в сторону. Хоть вы и сказали, что все мои принципы на войне ничего не стоят, я так не считаю и докажу вам. Даже у кошки есть принципы. Она своенравна и делает, то что хочет, но она всегда остается верна сама себе.

Мастер Меча

На высоком, крутом берегу озера притулилась серая громада замка. Несуразное строение напоминало суровый образчик архитектуры Ксанады, невесть каким образом оказавшийся в самом центре столицы Астала. Словно стараясь покрасоваться друг перед другом, башенки одна выше другой прямо-таки усеяли его крыши. Оставалось удивляться - как там вообще можно жить? Сонно сопели узкие бойницы и высокие стрельчатые окна. Ощетинившийся особняк старого вояки маркиза Ваальде мирно доспал последние предутренние часы.

Внезапно тишина разразилась диким свистом, в окнах заметались факелы, затопали шаги встревоженной стражи. Из окна верхнего этажа донесся женский вскрик, правда, испуга в нем было не больше, чем удивления. А мигом позже оттуда спустилась веревка, и на ней повис юркий, стройный силуэт. Свет факелов, ворвавшихся в комнату позади него, полоснул по горевшим таким же огнем всклоченным волосам, стоявшим ежиком, по веснушчатому лицу, чуть вздернутому носу и упрямому подбородку. Глаза юноши дерзко блеснули. Взмахнув на прощание рукой преследователям, он спрыгнул подоконника и начал спускаться по стене.

Из комнаты послышался все тот же испуганный женский голос:

- Не надо, ты же убьешь его, отец! Он не хотел ничего дурного.

- Замолчи, бесстыдница, я покажу ему, как проникать в покои моей дочери среди ночи и заниматься непотребством!

- Но мы только беседовали, он принес приглашение на...

Дальнейшие слова оборвала звонкая пощечина, а следом из окна посыпался град стрел. В проеме показалось взбешенное лицо маркиза, обрамленное окладистой бородкой, которая теперь тряслась от гнева. Губы растянулись в хищном оскале, когда охотничий нож перерезал веревку, по которой спускался незваный визитер. Благо до земли оставалось уже несколько метров, и тот просто заскользил по стене, ловко приземлившись на носки и перекатившись через голову.

- Мерзавец! - выкрикнул обескураженный отец.

- И вам всего хорошо, дорогой господин Ваальде, не держите на меня зла, завтра на приеме у отца я лично налью вам вина.

- Негодный щенок! Я обо всем расскажу твоему отцу. Имя семьи Кольбейн будет опозорено. Я..

- Клайм! Клайм! - в окне показалась девичья белокурая головка.

- Дельфи, не волнуйся, со мной все в порядке, - с этими словами тот, кого назвали Клаймом, парень лет пятнадцати-шестнадцати, отвесил девушке изысканный поклон - правда, шутовства в нем было не меньше - и бросился бежать по мосту через ров. По двору уже носились оголтелые стражники, дорогу вокруг Клайма осыпали стрелы. Но, петляя как заяц, парень ловко уворачивался ото всех выстрелов.

- Благодарю за теплый прием, маркиз! - крикнул он, обернувшись.

- Наглец! - поперхнулся старый вояка. - Встречу еще раз - уши отрежу!

На другой день в городском поместье семьи Кольбейн устраивали грандиозный прием. Как и все, что делал районный глава дворянства, он был великолепен. Старый военный, дослужившийся до генерала, к своим шестидесяти годам решил уйти в отставку и вплотную заняться ведением светской жизни и воспитанием нерадивого сына. Что и говорить, шестнадцать лет жизни сорняком, пока отец пропал в бесконечных военных кампаниях Астала, не способствовали воспитанию будущего главы семьи.

На уме у юного Клайма были только любовные шашни да игры со своими низкородными друзьями. Не зная, куда деваться от стыда, отец вынужден был приносить извинения самым знатным фамилиям за проделки своего сына. И вот на этом приеме была поставлена жирная точка, когда марки Ваальде поведал ему о ночных похождениях неугомонного сынка хозяина дома. Рассыпавшись в тысячах извинений и подарив в качестве компенсации одного из лучших коней из своей конюшни, после приема господин Кольбейн велел вызвать сынка в свой кабинет, чтобы поучить маленько уму-разуму.

Демонстративно позевывая и потирая глаза, юный наследник прославленного рода Кольбейн зашел в отцовский кабинет, по пути пытаясь придать себе пристойный вид, и начал застегивать небрежно накинутый камзол излюбленного красного с позолотой цвета. Этот цвет как нельзя лучше подходил к его волосам, да и девушкам нравился. Увидев в руке отца, сидящего за столом плетку, он понял, что дело туго, да и отцовский взгляд не предвещал ничего хорошего, поэтому решил сыграть на опережение.

- Клянусь, я женюсь на дочери господина Ваальде! - пылко воскликнул он.

- Балбес! - заорал отец, вскакивая из-за стола и принимаясь охаживать сына по всем местам, куда мог дотянуться, хотя тот бы на целую голову выше него. - Вымахал как каланча, в плечах как сажень, а ума не нажил! - крики хозяина слышал весь дом, но гости уже разъехались, а слуги знали методы воспитания, впрочем, совершено неэффективные, применяемые к единственному наследнику семьи. Потому никто даже бровью не повел.

Скоро рука у господина Кольбейна устала и он, тяжело дыша, отступил, Клайм стоял с помятым и крайне обиженным видом.

- За что? Я же сказал правду.

- Жениться?! Чтобы ты опозорил меня перед всем светом? Ну уж нет, - оглядев сына снизу доверху, он хмыкнул и прихрамывая - много лет назад генерал получил ранение от заклинания, угодившего в правую ногу - подошел к столу и постучал по бумаге, лежащей на нем.

Некоторое время он, казалось, колебался, а потом поманил сына. Когда Клайм приблизился, он ткнул бумагой в нос юноши. Поначалу Клайм только и увидел, что печать с изображением цветка вроде кувшинки или лилии, потом вгляделся внимательнее. А когда прочел - понял, что это его приговор.

- Да-да, и не морщись, в старые времена тебя бы отправили туда еще в десять лет, а надо было бы, - назидательно сказал господин Кольбейн. - Боюсь сейчас уже поздно, но я больше не могу терпеть твои выходки.

- Но это Отряд Лилии!

- Дурак, это приказ о твоем зачислении в подчинение капитана Нордиса, командующего им. Неужели думал, что я отдам тебя на верную смерть, как всех тех детей предателей и изменников? Это для твоего же блага. Послужишь годик-другой, понюхаешь боевого дымка и вкус заклинаний, а там может и верну домой, да женю на дочке уважаемого господина Ваальде. А пока толку от тебя все равно нет.

- Я не... отец, это же ссылка! - жарко воскликнул юноша.

- Не смеши мои седины,- фыркнул господин Кольбейн, и рука вновь легла на плетку. Клайм сглотнул. - Чтобы сын военного так говорил?! Вот когда помру, тогда и будешь устраивать тут пирушки и приглашать окрестное дворянство, а пока я хочу, чтобы ты понял что такое военная карьера.

- Ну уж нет, я не стану служить в армии.

- Станешь и будешь, и это мое последнее слово! - кулак мужчины так грохнул по столу, что Клайм поневоле вздрогнул. "Прощай вольная жизнь.. хотя..." - когда он вновь взглянул на отца, в его глазах плясали демоны.

- Вы еще пожалеете, что отдали меня туда. Уже через месяц они будут мечтать избавиться от меня, - пообещал Клайм.

И уже через несколько дней непокорный наследник семьи Кольбейн отправился на квартиры двадцать пятого полка, к которому был привязан и так называемый Отряд Лилии. У этого отряда была печальная слава - по доброй воле туда не попадали, да и возраст большинства его членов едва достигал шестнадцати-семнадцати. Выжить дольше было просто невозможно. Детей государственных преступников, как правило, из знатных фамилий, направляли туда искупать грехи их родителей. Дурацкий закон - был уверен Клайм. Отец не соврал - его определили не в сам отряд, а лишь приписали к нему, как и других таких же, как и он, детей военных, большая часть которых отправилась туда на перевоспитание.

Уже через пару дней по прибытии Клайм понял, что большинство из них и не думало о военной карьере и мечтало бежать оттуда как можно раньше. На передовую их не посылали, оставляя в глухом тылу. Параллельно измученные учителя пытались вбить в голову дворянских недорослей азы военной науки. Клайм быстро изучил что здесь и как, и местные порядки ему понравились - по большей части кадетам предоставляли полную свободу во время, свободное от уроков, хотя и держали в казарме на комендантском часу с восьми вечера до шести утра. Но этот запрет мало кого волновал и компания, в которую попал Клайм, частенько сбегала в город, чтобы от души повеселиться в каком-нибудь игорном заведении.

Одновременно Клайм начал воплощать в действие свой план по побегу из заведения. Точнее по избавлению Отряда от него. Учителя приходили в тихий ужас от его выходок - то едва не спалил класс, то сшил рукава мундиров учеников в шкафу ночью, то бросил кошку в ящик стола преподавателю. И самое интересное, что каждый раз он ловко скрывался от наказания и сбегал даже из карцера.

Впрочем, военный учительский совет только успевал строчить гневные письма его отцу, ничем другим пригрозить они не смели. Генерала в отставке Клаудио Кольбейна уважали и боялись в раной степени, так что вскоре Клайм стал надеяться, что план начал удаваться, и через месяц его отправят домой. А пока на фронте царило относительное затишье, юноша вместе со сверстниками предавался праздной жизни бездельника и гуляки. Конечно, алкоголь был строго запрещен в военной части, но при желании всегда можно выбраться в город и выпить по кружке-другой вина в компании хорошеньких танцовщиц. За свои проделки Клайм очень скоро стал душой компании и главным заводилой среди золотой молодежи Академии. Учить особо не учился, наука давалась с трудом, зато помахать мечом перед товарищами и покрасоваться перед леди на приемах в кадетском корпусе - это он был завсегда мастером.

Как-то осенней октябрьской, но все еще теплой ночью корпус был предоставлен полной свободе. Начальство оправилось на прием во дворец, а непосредственный командир кадетского класса - капитан Нордис - был срочно вызван для охраны важной персоны, которая прибыла из провинции.

Весь класс вздохнул с облегчением. Хотя сам Клайм не встречался с командиром, но говорили, что он еще совсем мальчишка, немного за двадцать, "Наверняка выслужился перед каким-нибудь толстосумом в военном министерстве, вот и получил такой пост", - думал Клайм, в душе презирая капитана, которого и в глаза еще не видел. Пользуясь неожиданной свободой, компания, щедро одарив часовых, отправилась кутить в город.

Веселье гремело уже далеко за полночь, когда все танцы уже были станцованы, а все песни спеты, за столом завязалась игра в кости. Вначале играли по парам, потом на выбывание, и в конце Клайм вышел в финал против своего давнего соперника, графского сынка Райтена Луксы. Уступать никто из них не собирался - главным призом было исполнение желание противника, пусть даже самого экстравагантного. Загадать можно все, что угодно, кроме денег, так как большая их часть давно осела в кассе у донельзя довольного хозяина заведения.

Клайм считал себя мастером в этой игре, и во всех остальных если уж на то пошло. Игра в кости - невероятно простая для непосвященных, но в то же время чрезвычайно сложная - полностью зависела от интуиции и удачи, а еще чистой случайности. Ставки повышались по мере того, как угадывали две пары, потом четыре, потом шесть. Впрочем, шесть из шести еще не угадал никто на памяти Клайма, да и пять из пяти выигрывал только он сам. Но в этот вечер... то ли он слишком много танцевал с чаровницами, то ли от выпитых двух кружек вина, удача явно отвернулась. Он полностью и безоговорочно был разбит в пух и прах. С мрачным видом Клайм сидел, уставившись на кости, а довольный Райтен, ухмыляясь, потирал руки под громкие крики товарищей, подбадривающих:

- Желание! Желание! Желание! Эх, не везет тебе нынче, Клайм!

Хлопнув по столу, Клайм ухмыльнулся.

- Ну, давай, или думаешь, что раз я проиграл, то не сдержу слово?

- Бедный Клайм, - улыбка Райтена так и звала пересчитать зубы, но юноша сдержался, - что бы такое загадать... - он сделал вид, что размышляет, и думал бесконечно долго, так что Клайм уже начал терять терпение. Потом лицо Райтена прояснялось. - Знаю! Сегодня в столицу прибыла очень важная персона, конечно, она приехала инкогнито, но отец передал мне письмо, на всякий случай. Он всегда снабжает меня самыми полезными дворцовым слухами и новостями, так как часто бывает при дворе, ты же знаешь.

Кулак Клайма сжался. Этот нахальный Райтен всегда выставлял свою семейку как особо приближенных к королю Могидиннгу. Но все знали, что это не так, и что его семья стояла на последних местах в ряду тех, кого хотел видеть король возле себя. Но возражать Клайм не стал. Проигрыш есть проигрыш.

- И что дальше? - поторопил он, а остальная компания прислушалась. Райтен, чрезвычайно довольный, что находится в центре внимания и сумел потеснить своего соперника, прямо-таки распухал от самодовольства.

- А то, что эта особа решила остановиться в квартале Янтарной лозы.

"Янтарная лоза?" Клайм припомнил, что это был район, где проживали придворные мастеровые. Некоторые из ювелиров или художников-декораторов были зачастую богаче многих дворян, живущих по соседству в квартале Лаванды.

- Так вот, эта леди пожелала остаться инкогнито, но на самом деле это... - Райтен выдержал паузу и выдал: - Дочь герцогини Руутис, а вам известно, что герцогиня приходится двоюродной сестрой принцессы Камелии, второй претендентки на престол. Значит, и эта леди тоже принцесса, во всяком случае, королевской крови.

- Принцесса! А она хорошенькая? Ее имя? Как ее имя? - полная энтузиазма загалдела компания.

- Ее зовут Оливия, и ей всего пятнадцать. Говорят, просто милашка.

- Ближе к делу, при чем здесь эта красотка? - остудил веселье Клайм.

- Так это и есть дело - твое задание. Тебе будет нужно проникнуть в ее особняк и, внимание - сорвать поцелуй с принцессиных губок.

- Идет, я это сделаю!

- Но мне нужны доказательства, доказательства, - Райтен протянул ладонь.

- Можете и саму принцессу пригласить в нашу компанию? - предложил Клайм и друзья встретили его шутку смехом.

- Принеси что-нибудь от нее, какую-нибудь безделушку - гребень или шпильку.

- А как ты узнаешь, что это именно ее вещи? Я могу взять их у любой знакомой красотки.

- У самых личных и любимых вещей принцессы есть особый вензель. Их могли подарить родители или даже сам король - помнишь символ дома Руутис?

- Два бочонка с вином и весы поверх них, что означает "главный виночерпий королевства".

- Отлично, кажется, твой папаша-солдафон все же кое-чему научил тебя.