Гильдия темных ткачей (СИ)

— Как Ваше Высочество изволили почивать?

— Великолепно. А как вам спалось? — Кейран милостиво улыбнулся.

— Э… превосходно, Ваше Высочество, благодарю. Соблаговолите к столу. Уверен, в крепости Сойки вам не доводилось отведать гусиной печенки, вымоченной в розовом свандо и тушеной с десятью хмирскими травами…

Свандер говорил без остановки, словно боялся замолчать, и кидал косые взгляды на дверь — несложно было догадаться, ожидал неприятностей от Её Высочества. Зак бы мог его успокоить: если бы Шу хотела сделать что-то действительно нехорошее, вряд ли бы он дошел своими ногами до столовой. А раз все еще жив и здоров… нет, на месте Шу Зак бы не позволил графу вылезти из болота чистеньким.

Её «невинный каприз» — слава Светлой, Шу сама будет объясняться с полковником! — совсем не походил на каприз. Не зря же она воспылала неприязнью к потолочным росписям сразу после разговора с Эрке. Не надо быть мудрым Драконом, чтобы догадаться: не вина Свандеров, что Кейран все еще жив.

Еле сдержав желание ответить графу на пожелание приятного аппетита «чтоб Ваше Сиятельство подавились», Зак кинул взгляд на дру Бродерика. Гном тоже унюхал дурной запашок Свандеровского гостеприимства. Ученый наставник принца рассеяно поглаживал бороду, заплетенную в три украшенные рунными амулетами косицы, и занудно осведомлялся о видах на погоду у пухленькой веселушки Ильмы шер Тафронтес, старшей компаньонки Её Высочества. Она мило улыбалась и время от времени словно случайно трогала заряженное Слепой Вьюгой кольцо. Поздновато, ведь все самое интересное закончилось до рассвета, но полковник крепко приучил всех обитателей крепости Сойки быть настороже даже во сне.

Совершенно не понимали, что происходит, только хозяйские дочки. Старшая, угловатая и носатая, в мать, кидала острые взгляды на гостей и на родителей, когда думала, что на нее не смотрят. Младшая же, сдобная и наивная, как фарфоровая пастушка, восторженно улыбалась наследнику и мило краснела, если его взгляд случайно обращался в её сторону.

Граф перестал нести вежливую чушь, лишь когда дворецкий объявил явление Её Высочества Шуалейды Язирайи Зефриды шер Суардис и Их Светлостей Ахшеддинов.

Платье принцессы и рядом не валялось с роскошными туалетами хозяйских дочек, зато сама Шу была — лед и сталь. Её высокомерный прищур напоминал целящегося арбалетчика, о задранный узкий подбородок можно было обрезаться. Улыбаться Её Высочество изволили столь сладко, что хотелось проверить содержимое тарелки на наличие крысиного яда. За Шуалейдой тенями следовали Ахшеддины, в точности копируя походку и выражение лица принцессы. Шера Ильма не осмелилась даже на укоризненный взгляд: это в Сойке она бы прочитала целую лекцию об этикете, но тут, перед лицом врага, ни намека на разногласия.

— Доброе утро, Ваше Высочество! — Шуалейда присела в реверансе и тут же переключила внимание на хозяев. — Как спалось, Ваше Сиятельство?

От голоса Шу по спине Зака пробежал холодок. Упаси Светлая попасть под такое! Свандер вместо ответа натужно закашлялся и покраснел.

— Вам нехорошо, Ваше Сиятельство? — заботливо поинтересовалась Шу. — Что-то несвежее скушали?

За столом воцарилось мертвое молчание. Граф судорожно закивал, пуча глаза и пытаясь вздохнуть.

— Чудесное утро, дорогая, не правда ли? — резко сменила объект атаки Шу.

— Чудесное, Ваше Высочество, — еле выдавила графиня.

Не обращая больше внимания на хозяев, Шу неторопливо прошла на свое место рядом с Кеем, так же неторопливо села и завела с шерой Ильмой и дру Бродериком обстоятельную беседу о погоде, сортах роз и видах на урожай винограда на холмах Сванде-лен. Беседу о виноградниках и винокурнях, основе графского благосостояния, с подозрительным энтузиазмом поддержала Балуста шера Ахшеддин. Слушая их, граф бледнел и крепче сжимал вилку — зато эльфийка улыбалась все веселей и потряхивала рыжими косичками. Даже всегда бесстрастный, скучный и невыразительный Эрке, воплощенная добропорядочность и безобидность, изменил привычному образу и увлеченно подсчитывал, сколько налога пойдет в казну с успешной виноторговли.

С удовольствием поглощая дичь, копченую рыбу, салаты, суфле, пирожные и прочие изыски, Зак обдумывал, чем грозит Его Высочеству Кейрану, а вместе с ним и Закериму шеру Флому, отказ Шуалейды от официального расследования покушения. Ничего приятного не надумывалось, зато опасностей, угроз и неприятностей — караван и маленький ослик. Но и от расследования не меньше…

Нет уж, раз Шу молчит, пусть уж молчит. И слава Светлой, что не Заку разгребать эту повозку золотаря.

* * *

Как Зак и ожидал, добыть внятных объяснений из троих магов не удалось ни полковнику, ни Кею. Они не врали, упаси Светлая. Просто наотрез отказывались говорить о том, что произошло ночью. Даже на провокационный вопрос Кея «что ты сделала с убийцей?» Шуалейда пожала плечами и посоветовала ему обратить внимание на окружающий пейзаж и не мешать ей вздремнуть. Сны ей, видите ли, снились дурные.

Полковнику тоже, наверное, снились дурные сны, как и хмурому сержанту, что во время десерта явился с докладом: строевым шагом, бряцая оружием и зыркая на свандеровских слуг, словно на зургов в боевой раскраске. Потому что сразу после завтрака отец усилил охрану: теперь вместо двенадцати гвардейцев около Кея молчаливыми тенями бдели две дюжины. А хмурый сержант с полным взводом задержался в поместье и догнал кортеж лишь следующей ночью.

Шуалейда шера Суардис

Мерный стук копыт убаюкивал не хуже старинной эльфийской колыбельной, которую иногда пела Балуста. После бессонной ночи живописные пейзажи не восхищали, птичье пенье царапало слух, в глаза словно насыпали песку. Но спать не получалось, хоть Шу могла запросто дремать в седле: ветер поддержит потомка Голубого Дракона не хуже перины.

— Простите, полковник, но я считаю, что все произошедшее этой ночью лучше похоронить там, в поместье Свандеров.

Ответ Шу на седьмой вопрос шера Флома не отличался от предыдущих шести ни тоном, ни количеством полезной информации. С каждым разом ей было все труднее сопротивляться участливой настойчивости человека, практически заменившего им с Кеем отца. Но дать официальный ход делу о покушении и об измене она боялась еще больше, чем потерять доверие Бертрана. А сказать правду значило обязать его доложить королю: магическая присяга не позволит смолчать.

— Я надеюсь, Ваше Высочество хорошо понимает, что делает.

— Я тоже надеюсь, полковник.

Бертран покачал головой и дал коню шенкеля, оставляя Шу один на один с невеселыми мыслями и тяжелыми воспоминаниями.

За четыре мирных года в Сойке она почти забыла, каково это: выпить разум и жизнь. Казалось, та история похоронена под завалами в Уджирском ущелье и не вернется никогда…

Глава 4

Око Урагана

… сказал тогда коварный бог-демон Карум:

— Нет в мире равновесия и справедливости, потому что нет их среди богов. У вас есть дети и есть свой народ, а у меня нет. Пусть Сестра и мне родит детей.

Согласились Близнецы, и хоть не любила Райна Карума так, как любила Хисса, родила ему детей — сына и дочь, во всем похожих на богов, только с кожей красной, как кровь, клыками звериными и разумом злым, как разум отца их, демона. Назвал Карум детей зургами, по первому звуку «зурр!», что прорычали они, впившись до крови в соски матери.

— Забери народ свой, брат, — сказал Хисс, отняв детей от груди Райны и кинув на песок. — Пусть живут на Пустошах и не ходят через Дремлинские горы. Хватит людям раздоров и без кровожадных зургов.

Нахмурился Карум, указал Райне на орущих младенцев.

— Это твои дети, Сестра. Ты должна вскормить и воспитать их.

— Груди мои болят, и сердце мое тоскует, — отвечала Райна. — Достаточно будет твоим детям молока степных коз и науки равнинных ветров. Я дала им жизнь и свою кровь, но не нужна им моя любовь. Оставь их, Карум, пусть живут сами. А лучше брось в океан, не принесут зурги нашему миру добра.

Катрены Двуединства

Шуалейда шера Суардис

431 год, шестой день месяца Пыльника (четыре года тому назад). Найрисский залив, крепость Сойки.

Лето четыреста тридцать первого года выдалось жаркое, ветреное и грозовое. Столько расколотых молниями трехсотлетних дубов и сожженных крыш не случалось и за десяток лет. Но урожаю это не повредило, напротив, фруктов и хлебов в тот год уродилось на зависть. Собственно, с зависти все и началось. С древней, как Дремлинские горы, зависти кочевников к богатым плодородным землям за перевалом.

— …с инспекцией в Уджирский Оплот. Конвенту нужен десяток краснорожих, а если повезет, то ученик шамана. Странности с погодой…

— Опять подглядываешь? — голос Эрке, раздавшийся прямо над ухом, заставил Шу подскочить, но не погасить говорящее зеркало. — И чего такого интересного говорит генерал, что ты не услышала бы за обедом?

— Погоди, — оборвала его Шу, не отрывая взгляда от «замочной скважины» в кабинет полковника Бертрана шер Флома. — Минутку, а?

— …сержанта Нольбеса и его десяток. С его опытом вылазок в Пустоши… — продолжал генерал Фрай шер Флом, старший брат полковника Бертрана. — Я оставлю тебе взамен десяток Ножа, так что обороноспособность Сойки не пострадает.

— Возьми еще Мангуста, он хоть и не получил цветной грамоты, но лучше такой маг, чем никакого. — Бертран погрустнел. — Где те благословенные времена, когда каждый шер…

Зеркало потускнело и замолчало, повинуясь жесту Ахшеддина.

— Шис! Ну зачем, Эрке?.. — начала было Шу.

— Ничего, что касалось бы тебя, — отрезал лейтенант. — Хватит подслушивать. Если генерал привез новости о твоей помолвке, все узнаешь и так.

Шу упрямо вздернула подбородок и шагнула к лейтенанту.

— Я хочу узнать, за которого из сыновей Императора меня выдают, не из газет! А вы все молчите.

— Ваше Высочество все узнает в свое время. До свадьбы еще два года. Некуда торопиться.

— Еще скажи: «Учитесь лучше манерам, Ваше Высочество. Жена принца Империи не должна походить на базарную торговку! И наденьте платье, на вас смотреть стыдно», — пропела Шу, подражая компаньонке, шере Ильме.

— Принцесса Валанты должна походить на принцессу, а не на безалаберного пажа, — парировал Эрке. — И не подглядывать в замочную скважину.

— Ладно, убедил. Расскажи лучше, почему конвент посылает в Пустоши генерала Флома с пятью взводами, а не придворного мага. Ни за что не поверю, что шеру Бастерхази сложно выяснить, что там не так с шаманами.

— Ему-то, может, и просто. Только вряд ли Его Светлость Парьен позволит ученику Его Темности Тхемши близко подойти к такому источнику силы.

— Интриги… — Шу наморщила нос.

Эрке пожал плечами.

— Кстати, дру Бродерик просил передать, что лекция по истории началась четверть часа тому назад. Сегодня — о роли зургов в Великой войне. А кто не успел, тот…

— Успел! — оборвала его Шу, кидая взгляд в зеркало и поправляя выбившиеся из прически локоны. — А ты не идешь?

— Не сегодня. Но вы с Баль мне все расскажете! — последние слова Эрке произнес уже в спину убегающей принцессе. Когда дело касалось занятий с дру Бериланом Бродериком, не было на свете ученицы прилежней.

* * *

— …после Великой войны Сойка потеряла военное значение…

Гном замолчал, услышав звук открывшейся двери, и обернулся. Взгляды Кея, Зака и Балусты тоже устремились к входу в библиотеку.

— Вот Ваше Высочество нам и напомнит историю крепости Сойки.

— Как скажете, дру Бродерик. — Шу присела в реверансе, подмигнула Балусте и прошла к висящей на стене карте континента. — Итак, крепость Сойки заложена в год сорок третий Великой войны с богом-демоном Карумом. Располагается на сто десять лиг южнее Суарда, в основании мыса Крыло Сойки и блокирует южный путь из Зурговых пустошей в Валанту — Свистящий перевал.

Она провела указкой по горной гряде, пересекающей континент сверху вниз, остановилась на стыке суши и моря, где восточный отрог Дремлинского хребта уходил в воду и загибался серпом, а западный продолжался вдоль берега.

— Правители вольных баронств на берегах реки Вали-Эр объединились с гномами Дремстора и эльфами, чтобы сохранить свои земли от последователей бога-демона. — Указка обвела область между хребтом на западе и плоскогорьем на востоке, разделенную синей веной реки. — Сойка выстроена совместно людьми, гномами и эльфами. Всего дважды она подвергалась штурму. Впервые — сразу после постройки, когда третья волна зургов пошла через перевал.

— Если бы гномы не затянули переговоры на десять лет, то третьей волны не было бы вовсе, — пробурчал Кейран.

Бродерик обернулся к принцу и нахмурился, но Кей продолжал:

— Вторая волна дошла до самой Ирсиды и разорила все побережье! Спорим, если бы зурги покушались на рудники или сам Дремстор, Совет Кланов бы вступил в союз много быстрее?

— Ваше Высочество правы, — сердито сверкнул глазами гном. — Но все же позвольте Её Высочеству закончить, а о политике Совета Кланов и короны поговорим в другой раз, применительно к железной дороге.

— Вы знаете мое мнение, дру Бродерик, — Кей пожал плечами. — Дорога должна быть построена, и я сделаю все, что от меня зависит.

Шуалейда с трудом проглотила готовые сорваться горькие слова — вряд ли от Кея хоть будет зависеть хоть что-то, если только Светлая не спустится с небес и не напомнит отцу, что у него есть не только старшая дочь, но и сын, наследник престола. О младшей дочери можно не напоминать, она уже продана.

— Так я продолжу? — ледяным тоном спросила она.

— Несомненно, Ваше Высочество, — кивнул Бродерик.

От сочувствия и понимая в его тоне Шу стало стыдно. Дру Бродерик отказался от алхимической кафедры в имперской Магадемии и поехал в богами забытую глушь учить их, потому что верил: король услал их из столицы лишь ради безопасности наследника.

— На сегодняшний день крепость Сойки это единственное сохранившееся укрепление с полными рунными щитами, — продолжила она. — Именно благодаря им третья волна зургов была разгромлена под стенами Сойки, а магический откат сделал Свистящий перевал непроходимым.

«И поэтому отец избрал Сойку местом ссылки наследника. Здесь его не достанет ни шер Бастерхази, ни Гильдия Ткачей».

Указка в её руке сама собой поднялась вдоль реки к северу и зацепила Метрополию, но тут же одумалась и спустилась обратно, к нижней части Дремлинского хребта. Там краснела еще одна точка, такая же, как обозначала Сойку. Справа от нее карта пестрела городами, совсем близко подходила излучина реки.

— Четвертая волна зургов была за три года до потери карумитами священного острова Карум-саме и окончания Великой войны. Орда пошла через перевал Барса в Ольбере и Уджирское ущелье, в сорока лигах к северу от Сойки. Оплот пал, зурги разорили ближние баронства и сожгли Кардалону. Затем орда направилась к побережью. — Шу провела неровную дугу от перевала через город в долине к заливу, затем спустилась к югу и обвела архипелаг Акулий Плавник. — Одновременно с моря напала Полуденная Марка. Одра и карумиты столкнулись неподалеку от крепости…

— Ваше Высочество несколько увлеклись, — с улыбкой прервал ее гном. — Давайте-ка заострим внимание на шаманской волшбе и стратегии Орды. Что Ваше Высочество знает об этом?

— Тактика и стратегия Орды примитивны. Зурги берут численностью и внезапностью, от равных сил противника предпочитают отступить, рассыпавшись на небольшие отряды-кланы. Уничтожают посевы, мужчин убивают, женщин и детей угоняют в рабство. Ловят шеров любой степени одаренности для шаманских ритуалов… — Шу запнулась.

— А о самих ритуалах в Империи ничего точно неизвестно, — продолжил Бродерик.

Шу пожала плечами.

— Шаманы берегут свои тайны и свои земли. Имперские маги пока не нашли способа проникнуть за созданную шаманами пелену дальше трех перестрелов. Потому в Оплот отправляется генерал Флом, а не шер Бастерхази, — назидательно проговорил гном, обращаясь к Шу. — А теперь поговорим о том, почему за последние шестьдесят восемь лет зурги ни разу не попытались пройти ущелье, и чем грозит Империи дальнейшее непонимание и неприятие основ шаманизма…

431 год, двадцатый день месяца Пыльника (четыре года тому назад).

Имперский форпост в Уджирском ущелье.

Встретить рассвет в Гнезде Кондора, самой западной дозорной башне Уджирского оплота… всего две недели назад Шу и не мечтала о таком. Но, раз уж она сбежала из-под суровой опеки Эрке и уломала генерала Флома взять ее с собой, дабы на месте изучить трофеи, то не уговорить того же Флома отпустить ее с утренней сменой в Гнездо — сущая глупость. Когда еще представится шанс посмотреть на Пустоши вблизи?

Зрелище стоило затраченных усилий. По сторонам сияли снежные пики, зеленый бархат пятнал неровные склоны. Солнце вставало за спиной, освещая бурлящие сизые, с золотыми и розовыми прожилками тучи. Они кружили над бескрайней равниной, клокотали, словно зелье в алхимическом котле. Далеко внизу колыхался лес, переходящий в степь, а справа уходил назад разлом Уджирского ущелья. Глазам же мага представала картина странная и пугающая. Тучи, горы, воздух переливались потоками природной стихийной магии, а равнину Уджир-Клыз полностью покрывал серый туман. Вязкий, липкий, он отдавал змеями, гнилым болотом и несвежей кровью. А еще он словно вползал в ущелье, притягивал, засасывал в себя.

Шу дернула головой, отгоняя ощущение чуждого, холодного и голодного внимания.

— …уснули, что ли? Змей, подай сигнал Иволге еще раз, — донесся с верхнего, открытого этажа башни сердитый и взволнованный голос.

— …должны были вернуться этой ночью… — нервничал второй. — Нольбес никогда не…

На слове «никогда» что-то сдвинулось, словно части головоломки встали на место. Невнятная тревога и неудобство мгновенно обрели причину. Все еще не веря себе, Шу вгляделась в противоположный, более высокий, склон ущелья, где на расстоянии чуть меньше перестрела ползли струи рассветного тумана, цеплялись за камни и корни карликовых сосен, словно отряд диверсантов…

— Тревога! Тревога! — закричала она, взбегая по лестнице.

Ее встретили три удивленных и настороженных взгляда. Топот еще четырех пар ног послышался снизу: ее услышали все находившиеся в Гнезде.

— Что случилось, Ваше Высочество? — первым среагировал старший утренней смены.

— Зурги идут. Посмотрите! — она указала на другой склон. — Разве туман двигается вверх?!

Солдаты на мгновенье замерли, вглядываясь в отвесные скалы.

— Тревога! — через один удар сердца скомандовал старший. — Ваше Высочество, прошу вас, скорее в Оплот!

Шу в ответ кивнула и устремилась к гондоле канатной дороги, связывающей Гнездо Кондора и форт: единственный путь на одинокий осколок хребта, иначе доступный только птицам.

— Снимут, — испуганно шепнул под нос один из солдат.

— Не снимут, — оборвала его Шу.