Ворон (СИ)

Как ни странно, но бройлеры остановились и приготовились слушать.

— Передайте вашему Шалтаю Болтаю, что если он еще будет пугать меня по телефону страшным голосом, я его поймаю и ноги повыдергиваю! — проникновенно пообещал Алекс.

Тут парни допустили серьезную ошибку — они разозлились. Им бы надо было дождаться того момента, когда Алекс доверчиво спустится по лестнице на площадку. Встретить его, благожелательно улыбаясь, и уже там начинать добродушно прессовать его. Но вместо этого, бройлеры поперли гурьбой, снизу вверх, на своего клиента.

Алекс отнес эту торопливость и похвальное нетерпение на счет юношеского максимализма.

Вдобавок ко всему, ситуация осложнялась тем, что парни просто физически не могли напасть на Алекса одновременно. Лестница была слишком узкой, чтобы два крепыша, с избыточной мышечной массой, могли на ней свободно маневрировать.

Тем не менее, они все же рискнули попробовать. Алекс, тяжело вздохнув, неожиданно легко перекинул свое грузное тело через перила. В прыжке он умудрился обеими ногами пнуть раскрасневшиеся от азарта физиономии. Получилось не очень метко, зато очень сильно.

Сдвоенный удар пришелся по крепким бараньим лбам. Он отбросил искрометный дуэт назад. Звонко цокнувшись затылками о стену, парни дружно сползли по ней вниз.

— Ну что, всем досталось поровну, никто не в претензии? — заботливо склонился над поверженными телами Алекс. — Друзья, послушайтесь доброго совета — увольняйтесь из бандитов. Нельзя зарывать такой талант в землю! Вам бы на эстраде выступать с комическими куплетами, вы же махом миллионерами станете!

После этого, дружески потрепав парней по щекам, Алекс обтер руки об их куртки. Весело насвистывая, он начал вприскочку спускаться вниз по лестнице. Это неожиданное приключение, с одной стороны — изрядно повеселило его, но с другой стороны — заставило всерьез задуматься, над тем, кому он перешел дорогу?

Судя по дурацким телефонным звонкам, записке в машине и этим двум жертвам анаболиков, пока, его еще не воспринимали всерьез. Любопытно, каков будет следующий шаг того, кому он чем-то помешал?

Вся эта мышиная возня началась сразу после того, как, по просьбе командира, он ввязался в эту непонятную тему, связанную с Репиным и его семейством. По словам Юрия Петровича, ему угрожал Аристарх. Но, на тот момент, этого психа уже не было в живых. Вывод был очевиден — у Аристарха остался помощник, который был в курсе всех его дел. Возможно даже ученик, также как и его наставник, полностью съехавший с катушек.

От этих мыслей Алекса отвлек негромкий хлопок и отскочившая от подъездной двери здоровенная щепка. К этому времени, он уже успел выйти на улицу, полностью поглощенный своими мыслями. Он был неприятно поражен тем, обстоятельством, что за него, судя по обстрелявшему его киллеру, взялись всерьез. Алекс, в принципе, был готов к этому, но он не думал, что этот момент наступит так скоро.

Рухнув на асфальт, Алекс выхватил пистолет. Чертыхаясь, он снял предохранитель, загнал патрон в ствол и изготовился к стрельбе. Просвистевшая у него над ухом пуля и раздавшийся вслед за этим хлопок, красноречиво сказали ему о том, что он по-прежнему находится в зоне обстрела.

Перекатившись в сторону, Алекс угнездился за кустами, росшими на клумбе. Теперь, по логике вещей, он был невидим для стрелявшего в него. Поднявшись на одно колено, Алекс быстро высунулся из-за кустов, силясь разглядеть, где засел противник. Прошедший впритирку с ухом, очередной «подарок» и последовавший за этим хлопок многое успели сказать ему.

Огонь вели из старенькой «десятки», припаркованной вблизи помойки. Кроме этого, Алекс успел разглядеть, что на улице вблизи дома нет ни одного прохожего. Выждав несколько секунд, он выскочил из кустов как чертик из табакерки и принялся бегло садить пуля за пулей в «десятку» где окопался киллер.

Взревел мотор, и машина тяжело развернувшись по замысловатой траектории, ринулась вглубь двора, стремительно набирая скорость. Алекс поймал себя на том, что продолжает нажимать на курок пистолета, несмотря на то, что уже расстрелял весь магазин.

— Твою, мать! — взревел он и полез в карман за запасной обоймой.

Этой секундной заминки «десятке» хватило на то чтобы, истошно скрипнув тормозами скрыться за углом. Алекс попытался преследовать машину, но добежав до угла, был вынужден прекратить это заведомо бесперспективное занятие.

Согнувшись, он оперся ладонями о колени и тщетно пытался восстановить дыхание.

— Стар я стал для таких космических перегрузок! — тяжело пыхтя, пробормотал он разгибаясь.

Проходивший мимо мужик самого интеллигентного вида испуганно шарахнулся от него в сторону. Поймав на себе его испуганный взгляд, Алекс обнаружил, что, оказывается, по-прежнему сжимает в руках пистолет. Торопливо засунув его в кобуру, он двинулся в сторону своей машины. Это далось ему нелегко. Организм, не отягощенный тренировками, протестовал против учиненного над ним насилия.

По дороге Алекс размечтался, что в аэропорт поедет в одной машине с Лолой. Чем черт не шутит? Вполне может статься так, что очаровательная брюнетка забьет ему «стрелку» по возвращении из-за границы.

Но где-то на полпути к дому Репина тот неожиданно позвонил ему.

— Спешу вас обрадовать. Ваша задача существенно упростилась, — сказал он. — Моя супруга, в силу ряда причин, остается в стране. Вам нужно будет сопроводить в аэропорт лишь моего мальчика. Вы будете сопровождать машину в составе эскорта из трех машин моей личной охраны.

— Вас понял, через пятнадцать минут буду на месте, — доложился Алекс.

Известие о том, что Лола, примется корчить из себя жену декабриста, оказалось для него большой неожиданностью. Менее всего она была похожа на верную и преданную жену.

— Ну и дура! — разочарованно буркнул Алекс, настроение которого стремительно ухудшалось.

Если бы он знал что ждет его впереди, его душевное состояние испортилось бы окончательно.

— 22 —

В жизни Алекса было много обломов. Так много, что они уже давно перестали быть для него чем-то из ряда вон выходящим. Поэтому он не стал особенно заморачиваться по поводу того что, в данный момент, ехал в сторону аэропорта не в обществе Лолы.

По большому счету, в этом были свои плюсы. Начать с того что, поразившая его воображение, мадам Репина осталась в городе. Шансов повстречаться с ней здесь в Ежовске, было много больше, нежели свидеться с ней в Монако. Или куда там она первоначально планировала отправиться? Алексу с его нынешними доходами поездка в Европу определенно не светила.

Кортеж из четырех машин на приличной скорости несся в аэропорт. Головная машина, на которой сверкала «мигалка», время от времени свирепо подвывала сиреной, распугивая с трассы не слишком понятливых и расторопных водителей. Те, словно рыбья мелюзга завидевшая щуку, бросались врассыпную от тяжелого, черного, наглухо тонированного «BMW» с инфернальным номером.

Идущая следом машина, в которой находился Репин младший, была ее точной копией. Позади шли три машины сопровождения, и в их числе Алекс, чей автомобиль выглядел более прозаично, если не сказать, бедно. Непредвзятому зрителю со стороны могло показаться, что он случайно затесался в эту кавалькаду сверкающую черным лаком.

Перестраиваясь в другой ряд, Алекс неожиданно обнаружил, что у него перестал работать сигнал поворотника. Дружеский удар кулаком, по приборной панели, который мог бы отправить в нокаут супертяжеловеса профессионала, заставил вконец обнаглевшую электронику, работать исправно.

— Да, тачку давно пора менять! — уныло пробормотал Алекс.

Последние пять-шесть лет, он повторял эту фразу с завидным упорством. Но благие пожелания, не имевшие под собой материальной базы, и по сей день оставались лишь пожеланиями.

Впереди замаячил мост через Волгу. За свою арочную конструкцию в городе его прозвали «горбатым». Но у него было и другое название, несравненно более мрачное — «мост самоубийц». Ниже по течению, полиция, с завидным постоянством, вылавливала из реки, тела тех несчастных, кто сводил счеты с жизнью, сиганув с огромной высоты в зеленую воду.

Алекс как-то был свидетелем подобного происшествия. Пару лет назад, поздно ночью он проезжал по «горбатому» мосту. Его утомленные глаза еще издалека приметили яркое белое пятно, маячившее на самой середине моста. Худой, долговязый парень, облаченный в белую рубашку и темные брюки, задумчиво смотрел в воду.

Неожиданно незнакомец перемахнул через парапет и встал на самую кромку моста, держась за перила чугунного ограждения. Теперь от, плещущейся далеко внизу, воды его отделяли лишь несколько десятков метров.

Взвизгнув тормозами, Алекс остановил машину и, выскочив наружу, кинулся в сторону одинокого силуэта.

— Стой, не надо! — заорал он благим матом, подбегая к самоубийце. — Земляк, жизнь прекрасна и удивительна!

Алекс уже вытянул руки, готовясь в прыжке схватить парня, стоящего по ту сторону парапета, когда тот обернулся и встретился с ним взглядом. Сосредоточенное, самоуглубленное выражение на его лице сменилось невыразимым ужасом. В следующее мгновение он испуганно шарахнулся от Алекса, руки его соскользнули с ограждения и он полетел вниз.

Белое пятно рубашки испуганным мотыльком мелькнуло в темноте.

— …у — у- ка-а! — донесся снизу, тоскливый жалобный вой.

Раздался громкий всплеск черной воды и все стихло. Алекс еще некоторое время тщетно всматривался в темную поверхность реки, выискивая в ней самоубийцу, но все было безрезультатно.

Алекс понимал, что сделал все, что от него зависело, но в глубине души понимал, что если бы двигался немного порасторопнее, и кричал чуть громче, то самоубийцу можно было бы спасти. С тяжелым осадком на душе он позвонил в дежурную часть полиции и сообщил, что стал свидетелем самоубийства. Его сообщение приняли, но без особого энтузиазма.

К этому времени, эскорт с младшим Репиным практически не сбавляя скорости, въехал на «горбатый» мост. Справа замелькали черные кружева чугунного парапета. Движение было не особо оживленное и никаких неожиданностей не предвиделось. Тем не менее, Алекс отчего-то напрягся. Его звериное чутье подсказывало ему, что сейчас что-то произойдет.

— Да, куда же они так разогнались-то? — недовольно пробормотал он, начиная слегка притормаживать.

И в этот самый момент, откуда-то сверху навстречу машинам метнулось большое черное пятно. Это на огромной скорости спикировала невесть откуда взявшаяся ворона. Она успешно миновала переднюю машину с «мигалкой», после чего с отвратительным звуком врезалась в лобовое стекло идущей за ней машины. Той самой, в которой находился сын Юрия Петровича.

Удар был настолько сильный, что ворона словно взорвалась, разметав вокруг себя облако из черных перьев. Окровавленное ветровое стекло глубоко вмялось вовнутрь салона, покрывшись сплошной сетью трещин.

От неожиданности водитель резко вывернул руль в сторону, и машина вильнула вправо. Раздался запоздалый истошный визг тормозов. С грохотом пробив чугунное ограждение моста, машина застыла в неустойчивом равновесии, балансируя над пропастью. Ее передние колеса продолжали беззащитно крутиться в воздухе. А тяжелый корпус «BMW», опираясь на днище, неторопливо раскачивался, словно коромысло плечевых весов, раздумывая остановиться ему или все же рухнуть в воду?

Люди, бывшие внутри, боялись пошевелиться, чтобы не нарушить шаткое равновесие. Все прекрасно отдавали себе отчет в том, что с ними будет, упади машина с моста в воду.

Алекс и телохранители повыскакивали из своих машин и наперегонки бросились к балансирующему над пропастью «BMW», но их опередили.

Откуда-то сбоку, на мост с громким угрожающим карканьем вдруг влетела еще одна ворона. Прежде чем кто-то успел что-либо сделать, она опустилась на капот машины. Черным глазом птица издевательски косила на людей, застывших в напряжении. Телохранители боялись пошевелиться, понимая, что судьба находящихся, в нависшей над пропастью машины, зависит от прихоти безмозглой птицы.

Пытаясь спасти положение, Алекс медленно вытащил из кобуры пистолет. Щелчок передергиваемого затвора прозвучал неестественно громко. Алекс был уверен, что одним выстрелом сумеет смахнуть гадкую птицу с капота.

Подняв оружие, он тщательно прицелился. Все это время ворона нахально наблюдала за его действиями, явно не понимая грозящей ей опасности. В тот момент, когда палец Алекса начал нажимать на спусковой крючок, безмозглая птица, истошно каркнув, взлетела.

Небольшого толчка ее черных когтистых лап оказалось достаточно, чтобы передняя часть машина перевесила. Жутко заскрежетав днищем о край моста тяжелый «BMW» с грохотом сверзился вниз со страшной высоты.

— 23 —

Юрий Петрович Репин пил не просыхая с того самого момента, когда узнал о гибели сына. Он никого не хотел видеть, даже Лолу. Но она, как и полагается верной и преданной жене, неусыпно дежурила в комнате, расположенной за стеной его кабинета.

На месте аварии, возле «горбатого» моста, не прекращаясь ни на минуту, велись поиски затонувшей машины. Предварительные облеты на вертолете ничего не дали. Вода была мутной, а глубина слишком большой, чтобы через нее можно было хоть что-нибудь разглядеть. Сильное течение не давало сформироваться на поверхности реки пятну из масла и бензина, вытекающих из раскуроченной машины, лежащей на дне.

МЧС-овцы на двух катерах, с помощью мощных эхолотов и металлодетекторов, тщательно прочесывали дно реки ниже по течению от моста. Дело осложнялось тем, что фарватер реки был сильно загрязнен всякого рода металлоломом. Отыскать во всем этом бардаке машину было непросто. Тем не менее, уже было локализовано с десяток наиболее вероятных точек расположения затонувшей машины.

С минуты на минуту, на место аварии ждали прибытия бригады водолазов. Они должны были проработать все участки, над которыми на волнах покачивались ярко-оранжевые поплавки, выставленные МЧС-овцами.

Юрий Петрович хорошо понимал, что вся эта суета с поисками тела его сына Юрки была абсолютна бесполезна. Парня уже было не вернуть. Однако имитация бешеной деятельности позволяла Репину хоть чем-то ненадолго занять свой выкипавший от бессильной злобы мозг.

Вся ненависть Юрия Петровича была направлена против того ублюдка, которому вздумалось шантажировать его. Но больше всего Репина бесило, то что шантажист именовал себя Аристархом. Между тем, он точно знал, что его бывший закадычный друг уже давно и безнадежно мертв.

Если бы не Лжеаристарх, ему бы не пришлось отправлять Юрку за границу, опасаясь за его жизнь. Да тут еще эта проклятая, загадочная болезнь, которая в одночасье сделала парня инвалидом и приковала к постели.

Прогнозы врачей были неутешительны. То явление, с которым они столкнулись, ставило в тупик не только отечественных светил медицины, но и зарубежных. Ураганная прогерия, то есть, патологически стремительное старение организма не было известно официальной медицинской науке.

Юрий Петрович не пожалел денег и пригласил на консилиум нескольких европейских медиков с мировыми именами. Не сказать, чтобы те, с места в карьер, полностью расписались в собственном бессилии. Нет, они глубокомысленно надували щеки, разводили руками, лопотали что-то непонятное на этом проклятом английском. И требовали проведения все новых и новых анализов.

Так продолжалось до тех пор, пока один старенький профессор со страдальческой миной на лице, не признался Юрию Петровичу, что подобная тактика в отношении безнадежных больных именуется у медиков «лечением анализами». На деле же она являет собой не что иное, как механизм призванный скрыть бессилие медицины и позволить сохранять врачам достойное лицо даже при самом неблагоприятном прогнозе.

Он посоветовал, убитому горем отцу, не мучить больного понапрасну, а постараться хоть, как-то облегчить его существование. Юрий Петрович щедро отблагодарил старика за нелицеприятную правду, но не внял его доброму совету и категорически отказался вводить сыну наркотические вещества.

Но от повторных анализов он не стал оказываться, теша себя тщетной надеждой на внезапное улучшение. Между тем состояние сына так и не удалось стабилизировать, более того, оно ухудшалось с каждым днем.

Несмотря на то, что внутренне Юрий Петрович свыкся с мыслью, что фактически уже потерял Юрку, известие о трагической гибели сына потрясло его и подкосило под корень.

— Ну, Аристарх, или как там тебя, смерть твоя будет долгой и мучительной! — пьяно бормотал он, пытаясь сценами предстоящей жестокой казни, виновного в гибели сына, негодяя хоть как-то ослабить терзающую его боль.

Но в результате Юрий Петрович лишь сильнее распалил свою неимоверно страдающую душу и довел себя до такого состояния, что ему было впору лезть в петлю. Но он считал подобный метод ухода из жизни недостойным настоящего мужчины, также как и применение яда.

Чувствуя, что еще совсем немного, и он сойдет с ума, Юрий Петрович всхлипнул и, размазывая кулаком слезы по небритым щекам, поднялся из-за стола. За стенной панелью кабинета у него был оборудован сейф, в котором он хранил особо ценное ружье. Нет, настоящий ружейный парк у него тоже был, как у всякого уважающего себя охотника. Но Лола, первым делом, спрятала ключи от него, справедливо опасаясь, что супруг застрелится. Про существование потайного сейфа ей не было ничего известно.

Злорадно ухмыляясь, Юрий Петрович, сдвинул панель красного дерева в сторону. Набрал, известный лишь ему одному код, и дверца сейфа мягко распахнулась.

— Вот она, моя хорошая! — проговорил Юрий Петрович, ласково оглаживая вороненые стволы коллекционного «Зауэра».

Немецкое ружье, изготовленное в тысяча девятьсот тридцать втором году, было в идеальном состоянии. Ну, или почти в идеальном. В любом случае, для того что задумал Юрий Петрович ее потенциала должно было хватить с лихвой.

«Зауэр» имел три ствола. Два были расположены горизонтально, и еще один находился снизу. Верхние стволы были обычными ружейными гладкоствольными, двенадцатого и шестнадцатого калибров. А нижний был нарезной под винтовочный патрон калибра семь шестьдесят два миллиметра. Фактически это было не ружье, а небольшой арсенал.

Сломав ружье пополам, Юрий Петрович начал засовывать в стволы патроны. При этом он обнаружил, что руки его от волнения ходят ходуном. С трудом снарядив оружие, он резким щелчком, защелкнул ружье.

Юрий Петрович кряхтя, нагнулся и снял с правой ноги ботинок, а затем стянул и носок. Он собирался большим пальцем ноги нажать на спусковые крючки своего бесценного «Зауэра».

Но тут неожиданно возникла небольшая проблема. Затолкать все три ружейных ствола в рот оказалось довольно таки сложно. Вернее, Юрий Петрович их все-таки засунул, но выглядело это не очень эстетично, если не сказать, комично. Впрочем, он тут же отогнал от себя эту мысль, утешившись тем, что в его развороченном тремя выстрелами затылке, эстетики и юмора будет куда меньше.

Дышать приходилось носом, так как рот Юрия Петровича был занят. Вообще, все это сильно напомнило ему процедуру глотания резиновой кишки при ФГС. Стоило ему об этом подумать, как откуда-то вдруг появились рвотные позывы.

Торопливо вынув изо рта стволы, Юрий Петрович принялся дышать ртом, чтобы утихомирить разбушевавшийся желудок. Возможно, он просто тупо перепил. Хотя, не исключено, что причина была в осознании его организмом, необратимости того что он собирался над ним совершить.

Неожиданно Юрий Петрович услышал громкий стук в кабинетное окно, расположенное в шести метрах над землей. Прервав свое увлекательное занятие, он удивленно обернулся.

Огромный черный ворон, сидел на подоконнике, и здоровенным клювом стучал в окно. Увидев, что ему удалось привлечь внимание Юрия Петровича, он перестал долбить стекло. Склонив голову на бок, он с нескрываемым интересом наблюдал за хозяином кабинета. При этом в бусинах его черных глаз явственно сквозила издевка, и понимание текущего момента.

Внезапно Юрия Петровича от ужаса пробил холодный пот. Он внезапно вспомнил, что его Юрка погиб из-за вороны. Вернее, из-за двух ворон. Одна протаранила машину, а другая, как это ни парадоксально звучит, ухитрилась сбросить мощный тяжеленный «BMW» в реку!

Птица, которая в настоящий момент сидела на подоконнике, и издевательски пялилась на него, тоже была не павлином. Это была ворона! Точнее, огромный черный ворон!

С диким криком Юрий Петрович перехватил ружье и с пушечным грохотом разрядил все три ствола в страшную птицу.

Когда дым рассеялся, он подбежал к раскуроченному стеклопакету. Там никого не было, лишь на подоконнике лежало черное воронье перо.

— 24 —

— Ну, и? — нетерпеливо перебил отец-командир Алекса, буравя его презрительным взглядом. — Я, наверное, старый стал и чего-то не догоняю. Ты хочешь сказать, что во всем виноваты эти проклятые вороны?

— Мне так кажется, — тяжело вздохнув, признался Алекс.

— А мне вот, почему-то, кажется, что ты просто решил перевести стрелки! И, вообще, когда кажется, нужно креститься! — возмущенно прорычал майор, вскакивая из-за стола и принимаясь брызгать слюной на своего экс-подчиненного. — Это же надо было до такого додуматься! Вороны у него, видите ли, во всем виноваты! Ты, как в отставку вышел, там у себя на гражданке, случаем в травокуры не подался? С расстройства и огорчения, что тебя из органов выперли!

— В самую точку попали, шеф! Секс и тяжелые наркотики — это все что у меня осталось! — строптиво огрызнулся Алекс. — Вы же сами прекрасно знаете, что я кроме алкоголя ничего не употребляю! Я даже курю не затягивясь!

— Ну, значит, допился, если тебе повсюду злые вороны мерещатся! — безапелляционно отрубил командир, обессилено бросаясь обратно в свое необъятное кресло. — Я пошел тебе навстречу. Как человеку, дал шанс все исправить, а ты меня подставил в полный рост. Как я теперь буду в глаза смотреть Репину, после того как его малец в речке утоп? Леша, ну скажи мне, пожалуйста, мать твоя, была такая уважаемая женщина! Ну, как же вы его всей толпой смогли проворонить, а? Тьфу, ты! И я туда, же про ворон начал всякую чушь нести!

Разговор происходил в полицейском управлении, в кабинете бывшего начальника Алекса. Все это время, он стоял перед своим вице-шефом переминаясь с ноги на ногу, словно нашкодивший сукин кот.

Ему было нечего сказать в свое оправдание. По большому счету, в гибели Репина младшего никто не был виноват. Это сейчас, сидя в кабинете, можно было не торопясь теоретизировать сколько душе угодно и назначать правых и виноватых.

Если бы водитель машины не испугался, врезавшейся в лобовое стекло, сумасшедшей вороны. Если бы он рефлекторно не отвернул руль в сторону и не пробил чугунный парапет моста. Если бы у Репина младшего хватило ума выскочить из машины, прежде чем она рухнула в реку. Если бы вторая ворона не уселась на капот. И если бы Алекс не спугнул ее, не было бы того рокового толчка, после которого машина полетела вниз.

Невооруженным взглядом было видно, что всех этих — «если бы» набирается целый воз и маленькая тележка. А это лишний раз говорило в пользу того, что в случившемся никто не был виноват. Все это был один тупой форс-мажор и ничего боле того.

Но легче от осознания этого факта, почему-то не становилось. Алекс до боли зубовной было жаль несчастного мальчишку. Который и так был не жилец из-за жуткой болезни, превратившей его в страшного, сморщенного старичка.