Гравбры на ветру

— Нет, Марианна. Это были ваши собственные воспоминания. Добро пожаловать в мир прошлого.

— Но я в это не верю, — она сердито взглянула на меня. — Это невозможно.

— Ваша беда в том, — я встал и, закурив сигарету, сделал несколько шагов по комнате, — что даже идя ко дну, вы не протяните руку к спасательному кругу, просто потому, что его бросил вам не профессиональный спасатель, а прохожий, решивший проявить сострадание.

Она нахохлилась взъерошенной птицей и помотала головой:

— Нет. Вы не правы. Иначе я не пришла бы к вам в третий раз. Я пытаюсь вам поверить, но… Это для меня не более, чем сказки. Мне кажется, что я нанюхалась у вас абсента, поговорила о своих ночных приступах… Все это перемешалось у меня в голове, а теперь… Теперь я уже сама не знаю, что и думать…

— Марианна, — я сделал паузу и посмотрел на нее.

— Что?

— Сделайте одолжение. Не рассказывайте об этом пока ни отцу, ни мужу. Хорошо?

Она замялась и стала громко мешать ложкой остатки своего остывшего кофе.

— Ну, так как? — я остановился возле окна и присел на подоконник.

— Хорошо. Только ответьте мне на один вопрос.

— На какой? — мне стала любопытна ее, не понятно каким ветром навеянная смелость.

— Почему вы все это делаете для меня? Зачем тратите на меня свободное время?

Как мне объяснить свои меркантильные мотивы этому глупому приземленному созданию с зашоренным разумом? Что я могу сказать? Было бы крайне невыгодно раскрывать перед ней все карты. Я вернулся на свое место и сел на диван.

— На этот вопрос, Марианна, — я старался говорить как можно мягче, — вы сами дадите себе ответ. Но только не сегодня, а однажды. После того, как до конца просмотрите свою жизнь с вашим мужем.

— Но мне хотелось бы продолжить это прямо сейчас.

— Зачем? — я рассмеялся. — Вы же не верите в реальность своих видений?

Замявшись, она промолчала. Мне стало ее немного жаль.

— Идите-ка вы домой. Там муж, теплая постель, ожидание беременности…

— Почему вы иронизируете? — ее щеки вспыхнули. — Разве я много хочу от жизни?

— Да нет… Скорее слишком мало.

— Как это?

Любимый вопрос Марианны: «Как это?». По-иному она и формулировать не может.

— Вы спрашиваете, как это? Да, очень просто. Надо понимать, чего именно вы хотите. Идите домой и проанализируйте каждый шаг вашего мужа, все его слова, жесты, взгляды. Подумайте о том, что вас связывает. Что? Вы можете мне ответить? — она хотела что-то отрапортовать, но я ее удержал. — Только увольте меня от глупых рассказов об идеях любви и семейного долга, которыми замусорили ваш мозг родители…

— Замусорили? — в негодовании она вплеснула руками. — Семейные отношения составляют основу нашего общества!

— Такие отношения, как у вас, напротив, наше общество приводят к разложению и деградации. Если бы у нас было больше разводов, то создавалось бы больше браков по любви. Эта простая формула никак не доходит до таких как ваши родители и вы сами.

— Но при чем же здесь родители? — она посмотрела на меня, как на лжесвидетеля в суде. — У них-то как раз любовь с годами не стареет.

— Разумеется, потому что стареть нечему, — я хлопнул рукой по столу. — Марианна, вы меня утомили. Идите. Я вас отпускаю.

В ее глазах прочитывалось непонимание моих слов и поступков. Пусть. Чтобы разрушить стены тюрьмы, сперва надо их раскачать. Я протянул ей руку и помог встать.

— Позвоните мне послезавтра днем. Думаю, вам не повредит пару вечеров пообщаться со своим благоверным.

Закрыв за ней дверь, я почувствовал облегчение. Наверное, мне не стоит затягивать эту историю. Хотя нет… Я же не смогу прекратить общение с этой несчастной до тех пор, пока не налажу ее семейную жизнь. Как это в самом деле скучно… И за что собственно меня наградили такой обузой? Ах, да… Я же скорее всего стал причиной ее смерти… Как обычно — четвертовал и съел. Однако, это все довольно странно…

Я задумался и вышел на балкон. Над центральной площадью города повис толстобокий дирижабль с ярким рекламным транспарантом — начинался концерт какой-то долгожданной звезды шоу-бизнеса. Тоска. Мне вдруг показалось, что нечто в наших с Марианной отношениях выбивалось из привычной схемы. Но почему? А что если посмотреть в свои собственные глаза? Под руку попалась маленькая пудреница, оставленная на кресле Марой. Щелкнув замком, я поднес к лицу зеркальный кругляшок. Прошла секунда, две, три… Я внимательно разглядывал отражение своих зрачков, но ничего не происходило… Проклятый дар! Он проявляется только тогда, когда я смотрю чужие жизни. Ну что я такого мог сделать с ней кроме убийства? Пытать, четвертовать? Это мы уже проходили. Здесь было что-то иное. И я никак не мог понять, что именно. Неловко брошенное на стол зеркало, соскользнуло на пол и разлетелось на мелкие осколки. Странно… В моей семье это всегда считалось предвестием начала новой жизни. Что ж, самый лучший способ узнать будущее — это дожить до его наступления…

* 19 *

Свежая только что родившаяся неделя заявила о себе неистовым цветением сирени и горячим, будоражащим воображение ветром. Птицы в сладком томлении распевали на два голоса арию весны, а судьба, заскучав от недостатка событий, вдруг решила, что наступает пора перемен, и подлила страстных пунцово-алых оттенков в палитру своего рисунка.

* 20 *

Первую половину дня я старательно писала материал о лечении мигрени. Это была далеко не первая медицинская тема, над которой мне приходилось работать, поэтому особых сложностей я не испытывала. К обеду текст был готов, и я решила позвонить Герарду, чтобы согласовать содержание:

— Здравствуйте, это Елена. Мы с вами вчера беседовали о статье…

— А, конечно, конечно. Рад слышать! — вот уже часа три, как я сидел с телефоном в руках, ожидая ее звонка. Как это право смешно, что ей приходится напоминать мне, кто она такая. Будто бы за эту ночь я мог забыть о нашем знакомстве. — Как ваша работа? Все ли удалось написать?

— Да, я собственно по этому поводу вас и беспокою. Скажите, каким образом можно переслать вам текст?

Этих слов я ждал со вчерашнего вечера. Каким образом? Ясное дело, по почте. Это же так просто — вы отправляете, я принимаю… Но нет. Еще не осознавая всего размаха бедствия, которым мне грозила эта встреча, я решил кинуться в омут манящих, но запретных отношений. А что, собственно, такого? Кто меня осудит, если я буду просто общаться с молодой красивой женщиной? Я могу даже пригласить ее к себе домой — Артуру и Карине нравится, когда я знакомлю их с интересными людьми… Это же лишь слова, беседы, не имеющие ничего общего с пороком.

— Елена, знаете, — я перевел дыхание, — у нас все еще не подключили компьютеры… И потом, я не успел в прошлый раз поговорить о вашей болезни. Понимаете, я сейчас пишу монографию о мигрени, и любой нестандартный случай для меня хорошая находка. Может быть, именно вы подтолкнете меня к еще одной новаторской идее…

— Да? С удовольствием воспользуюсь вашим предложением, — ее нежный голос сводил меня с ума.

Я посмотрел в еженедельник и удостоверился в том, что на сегодня все пациенты закончились:

— Если вас не затруднит, то мы могли бы встретиться у нас в клинике.

— Хорошо, а когда?

— Я уже свободен, поэтому решать вам.

Немного помолчав, она ответила:

— Если я подъеду к вам часов в пять, будет нормально?

— Абсолютно. Жду вас в своем кабинете…

Положив трубку, я стала потихоньку собираться. Мне еще надо было заскочить в один ресторан, чтобы написать небольшую заметку — с некоторых пор кроме критики и разнообразных рекламных статей, я начала вести еще и рубрику новостей ресторанного мира, что доставляло мне немало удовольствия. Не знаю почему, но всевозможные кафе, кондитерские или заведения высокой кулинарии действовали на меня успокаивающе. В них мне легко и сочинялось, и мечталось. Можно сказать, что поверхностное соприкосновение с этим бизнесом было моим хобби и позволяло чувствовать себя частью современного мира…

Чем ближе стрелки пододвигались к пяти, тем учащеннее становился мой пульс. Что я себе напридумывал? Не слишком ли сильно позволил разыграться фантазии? Сейчас у меня есть повод для встречи, а что будет потом? У меня может элементарно не хватить смелости…

— Да, да, входите, — услышав стук, я забыл обо всем, и устремился к двери.

— Я не сильно опоздала? — Елена звякнула застежками пушистой черной куртки.

— Нет, вы удивительно точны. А что, на улице снова стало холодно?

Ее смех наполнил кабинет смыслом:

— Вас удивила моя одежда? Не обращайте внимания — мне почти всегда зябко. Даже в такие солнечные дни, как сейчас.

— Это интересно, — я попытался напустить на себя ученый вид. — Такой симптом может многое объяснить. Давайте присядем… Расскажите мне, в какое время суток у вас обычно начинаются приступы головной боли?..

Почти час мы проговорили обо мне. Неужели, он действительно сможет мне помочь? Это казалось невероятно, но как хотелось в это поверить! Мигрень? Я всегда думала, что именно так называется то, чем я больна, но по словам Герарда, этот диагноз был мне поставлен ошибочно.

— Так как же на самом деле именуют медики мой недуг?

— Зачем вам нужны все эти скучные термины? — он снял очки и аккуратно положил их возле стопки медицинских карт. — Я вас уверяю, вылечить это мне не составит труда. Все очень просто — я сейчас дам вам порошки, вы пройдете трехнедельный курс и, если не станет легче, снова придете ко мне на прием.

Меня немного смутила такая постановка вопроса:

— Не знаю, потяну ли я вашу терапию по деньгам.

Герард махнул рукой:

— Забудьте об этом. Я же сказал, что вы для меня интересный случай нетипичной мигрени. У меня в книге будет целая глава посвящена этому вопросу. Так что успокойтесь и… Вот, возьмите, — он вытащил из стола целлофановый пакет с бумажными насквозь пропахшими имбирем фунтиками. — Будете принимать два раза в день до еды, разводя в теплой воде.

— Спасибо… — я замялась. — Даже не знаю, как мне вас отблагодарить?.. Просто как-то не удобно…

— Поверьте мне, Елена, — он сказал это с каким-то странным выражением лица. — Все немного не так, как вам кажется. Давайте не будем говорить о вопросах благодарности. Просто потому что… Просто потому что не будем. Ладно?

— Да, — от неловкости я улыбнулась.

Что означают его слова? То, что он ко мне неравнодушен? Нет, это невозможно. У него такой увлеченный медициной вид. Он женат, занимается любимым делом… Очень хороший человек. Редкий. Да, так и есть. Попался на моем пути действительно порядочный человек, а я не хочу в это верить. Привыкла не пойми к кому, вот и шарахаюсь от любого проявления человеческих чувств…

На душе потеплело. Я успокоилась:

— Мы же еще хотели посмотреть мою статью.

— Да, да, само собой! — я обрадовался возможности продлить наше общение.

Взяв из Елениных рук тонкие сиреневатые листы, я попытался подумать о деле. Подумать о деле? Нет, я не могу сказать, что все это время мне не удавалось внимательно ее слушать. Я даже умудрился поставить ей диагноз и прописать лекарство, но… Это было очень сложно. Пока она отвечала на мои вопросы, я только и делал, что разглядывал ее красиво очерченные губы, следил за выражением глаз, любовался едва уловимыми движениями бровей… И с трудом вслушивался в то, что Елена говорила. Статья… Надо внимательно прочитать, что я там надиктовал ей, иначе Салтанат, увидев публикацию, меня линчует.

— А можно, я возьму текст с собой, а утром позвоню вам?

Она нахмурилась:

— Мне бы его завтра уже сдать редактору. А так получится очень долго…

Этот номер у меня не прошел. Придется искать что-то еще:

— Да, ну что ж. Надеюсь, что вы не сильно будете скучать, пока я все внимательно прочитаю?

Она кивнула, а я нацепил очки и погрузился в изучение текста. Исправлять практически ничего не пришлось, поэтому уже через пятнадцать минут я отдал ей страницы с небольшими карандашными пометками.

— Вот, кажется и все. Звоните мне, если начнется обострение на лекарства. Не стесняйтесь…

Она убрала бумаги в сумочку… Встала… Надела куртку… Застегнула неподатливую скрипучую молнию… Сделала шаг в сторону двери… У меня оставалось меньше минуты на то, чтобы придумать еще один, пусть даже идиотский повод для встречи. Быстрее, быстрее! Вот! Есть! Догадался! Будем надеяться, что это сработает:

— Елена, скажите, а нет ли у вас знакомых, которые разбираются в компьютерах? А то видите ли какая ситуация — здесь все время что-то ломается, да и вообще работать невозможно из-за пациентов, а дома сгорел мой ноутбук. Надо пойти в магазин, что-то выбрать, а я, как многие медработники, абсолютно далек от техники. Поможете?

— Конечно! — она радостно встрепенулась. — Как хорошо! Вот я вам и пригожусь. Сегодня свяжусь с моим одноклассником, он обязательно расскажет, что и как надо покупать. Тогда я позвоню вам завтра?

— Да. Можете завтра, а можете и сегодня. Ничего страшного, компьютер мне нужен как можно быстрее, поэтому, если что-то удастся узнать, наберите мой номер. Хорошо?

Она кивнула и, попрощавшись, вышла за дверь. Кабинет показался мне пустым и скорбным. Я подошел к окну и посмотрел на вечереющее небо. Что со мной? Как это назвать? Вчера утром я был человеком, который собирался тихо доживать свою жизнь, а сейчас… Сейчас в моей голове бродят какие-то несуразные мысли. Нет, нет… В них нет ничего предосудительного! Разве можно обвинять человека, которому нужна помощь в покупке компьютера? Что я сделал плохого?..

Я неторопливо снял халат, надел легкую куртку и, закрыв кабинет на ключ, поехал домой, предаваться воспоминаниям об этом восхитительном дне.

* 21 *

Ожидая прихода Макса с работы, я старательно варила суп и жарила котлеты. По кухне летали аппетитные запахи приправ, вечернее солнце отражалось в банке с соленьями, на сковородке трещал пассированный лук-порей…

Мне нравится готовить — когда я этим занимаюсь, вся моя любовь воплощается в блюдах. Я всегда удивлялась женщинам, которые не стараются угодить своим мужьям в еде. Ведь это так важно, продемонстрировать нежность через что-то вкусное. Мне кажется, что Макс умеет это ценить…

Щелчок замка оповестил меня о его возвращении.

— Привет, ты что-то сегодня рано! — я улыбнулась и, промокнув руки передником, подошла к Максу. — Я не знала, что ты отпросишься, и еще ничего не состряпала.

— Ничего страшного, — он стал быстро переодеваться. — Ты доделывай, а я пока займусь компьютером, послушаю радио…

Я вернулась на кухню и стала тереть морковь. Какое странное задание мне дал вчера Артис — анализировать каждый шаг мужа и следить за всеми его словами и жестами. Может быть, попробовать? Он сказал, это надо для того, чтобы понять, что нас связывает. Ладно. Почему бы и нет. Заодно я докажу и себе, и ему, что дело здесь в любви, а всякие мерзкие видения — всего лишь плод какого-то нервного перенапряжения.

Итак. Вот, он зашел в дом… Обычно это бывает часа на два позже. Но должно быть, сегодня он отпросился. Не спрашивать же его, почему он пришел раньше! Скажет, лезу не в свое дело… Ну, что еще?.. Он спокойно отнесся к тому, что ужин не готов. Чего мне еще хотеть? Прекрасный муж — другой бы стал ругаться, что нечего есть. А этот молчит. Пошел что-то делать в компьютере и слушать ненавистное мне радио. Вот оно орет на весь дом… Это, конечно, минус… Но не все мы идеальны.

Интересно, что бы мне сейчас сказал Артис, если бы мог слышать все эти рассуждения? Попробую представить себе его лицо. Если он умеет, глядя на человека, читать мысли, сможет ли он уловить мои посылы? Я посмотрела на часы — секундная стрелка сделала два оборота. В сумке зазвонил телефон:

— Алло… Артис?! Это невероятно! Я только что думала о вас. Попыталась послать вам мысленную телеграмму. И вот… Вы просто волшебник какой-то.