Город Тьмы и Дождя (СИ)

Зеленая пилюля плохо повлияла на желудок Постникова. В животе бурчало и булькало, словно там поселилась огромная жаба. У земноводного имелись длинные когтистые лапы и время от времени оно начинало ими дергать. Тогда когти больно царапали печень и кишечник. Коме того чудеса химии что-то сотворили с глазом Алекса - периодически в поле зрения возникали слепые пятна, а цветовое восприятие смещалось в спектр, который правильнее было бы назвать 'галлюциногенным'. Однако хуже всего было то, что Постников не испытывал обещанного эффекта, ни на полпальца. Разумеется, можно было представлять, что без чудесного препарата было бы еще хуже, но это утешало очень слабо.

Его высадили через дорогу от мрачного здания, где устроил свою контору Доктор. Никто не сопровождал Постникова, не произносил напутственных речей и даже не пожелал удачи. Не сказать, чтобы Алекс действительно ожидал чего-то подобного, но такое отношение - как к расходному материалу - нервировало еще больше. Хотя кем он еще мог быть для всесильной службы финансовой инспекции...

Оставив за спиной неприметный микроавтобус, Постников перешел дорогу и на слегка нетвердых ногах зашагал к зданию института. Какой именно это был институт, похоже забылось всеми за давностью. А может быть и не институт, а научная библиотека... В общем научный комплекс. Построили его в конце пятидесятых и по тем временам постройка была, прямо скажем, ультрасовременной. Только-только появившийся 'искусственный базальт' (что это такое, Алекс не понял, но его очень широко применяли по сию пору), лампы дневного света, застекленные колодцы в крышах и перекрытиях для умножения естественного освещения. Планировка типа 'полтора к одному' при которой здание составлялось из нескольких отдельных блоков, которые были смещены по уровням относительно друг друга. И еще многое, многое иное... С тех пор минуло немало лет, и модерновое здание пришло в упадок. Его захватила муравьиная орда мелких контор, обязательно именующих себя 'хозрасчетном предприятием смешанного типа на правах кооператива'. Большинство из них снимали совсем крошечные каморки, сразу вешали на двери амбарные замки и на том реальная жизнь в арендованных помещениях заканчивалась. Зато начиналось бурное виртуальное бытие юридических лиц самого низкопробного толка, пляшущих в мутнейших деловых операциях, как атомы в бесконечном броуновском движении.

Каким образом почти в самом центре бывшей Москвы остался заповедник лихих 90-х, который все еще не прибрал к рукам какой-нибудь настоящий трест или министерство - никто не понимал, но ситуация всех вполне устраивала. Доктор Эл арендовал несколько бывших архивных помещений на двух этажах, объединив их в один офис и несколько комнат-зал - для отдыха, для переговоров и прочих надобностей. Идеальное место, чтобы крутить темные дела не привлекая внимания.

Алекс прошел над пересохшим бассейном по некогда красивому мостику, облицованному керамической плиткой. Темнело, в редком свете нескольких убогих фонарей абстрактные узоры на прямоугольниках плитки казались разводами грязи. Шаги Постникова гулко отдавались над бассейном, который действовал как хороший звукоуловитель. Высоко в подсвеченном небе плыл рекламный дирижабль, мигающий голографическими проекциями. Отблеск его света плясал по мрачным стенам четырехэтажного комплекса, из-за этого здание казалось старой крепостью в окружении костров.

Постникову пришлось остановиться и переждать острый приступ желудочных колик. То ли пилюля, то ли обычный страх... Алекс шепотом выругался в адрес 'благодетелей', подкинувших негодный товар. Похоже от их чудо-фармацевтики не стоит ждать никакой пользы, кроме вреда. Пару минут он стоял, опираясь на парапет и бездумно всматриваясь вдаль, насколько позволял близкий частокол высотных застроек. Боль в животе не прошла, но снизилась до приемлемого уровня. По крайней мере теперь Алекс мог нормально идти, не крючась от пронзительных уколов в брюшине. Заныла только-только затянувшаяся рана от осколка пули и, словно вторя ей, напомнила о себе подстреленная нога. На этот раз, для разнообразия, свежий шрам не заболел, а безумно зачесался.

- Твою мать, - тихо сказал Алекс. Пот катился по лбу и спине даже не каплями, а целыми потоками, источая вонь страха.

- Господи, за что же мне все это?.. - взмолился Постников, глядя в темно-синее небо, отражающее буйство городского света. Но там, в вышине, был только дирижабль, крестящий воздух контрастными лучами лазерной проекции.

- Квас как танк! Только квас!.. - донеслось сверху, словно в ответ.

Постников передернул плечами, вытер лоб рукавом.

'А может все бросить?..'

Мысль уже давно крутилась в голове у Алекса. Махнуть изо всех сил подальше... Нет денег, нет оружия, ничего нет. Но теперь он хотя бы понимает, что к чему в этом мире. Не пропадет... Алекс потер ладони, твердые и нечувствительные пальцы правой руки неприятно сжали левую, и прикосновение протеза привело в чувство. Слово сама смерть пожала ему руку костлявыми перстами.

Куда ему бежать? Как скрыться от новых 'друзей', которые решают вопросы на уровне министерств и государств? Можно, конечно, каким-нибудь чудом покинуть агломерацию, забиться в глухую нору, пробавляться малой копейкой там, где никого не интересуют документы и куда не заглянет всевидящее око преследователей.

Только... что это будет за жизнь?.. И сколько он там протянет, накрепко привязанный к иммуноблокаторам высшего качества?

В этот момент его накрыло.

Больше всего это походило на удар ледяной кувалдой по затылку. Бомба пронзительного, концентрированного холода взорвалась где-то в районе мозжечка, рванула вниз по позвоночному столбу. Проникла в каждую клеточку, заледенила нервы и мельчайшие кровеносные сосудики. Дыхание перехватило, и Алекс с шумным выдохом склонился вперед, опершись ладонями о собственные ноги, чуть выше колен.

- О, черт... - прерывающимся голосом пробормотал Постников, обращаясь уже к иной, не божественной силе.

Разум как будто протерли холодной мокрой тряпочкой, смывшей все комплексы и страхи. Мир вокруг стал пронзительно ясным, однозначным. Как белоснежный лист бумаги с чернильным росчерком - только два цвета, только правильное и неверное. Постникова бросало то в жар, то в холод, желудок превратился в сплошной комок боли, твердый и колючий, словно узел из морских канатов. След от раны на животе горел, как прижигаемый углями. Но странное дело, боль буквально тонула в ослепляющей ясности сознания. Физические страдания шли отдельно, как хорошо знакомый, однако чужой попутчик.

Постников улыбнулся - криво, дергано, дрожащими от напряжения губами. И шагнул вперед.

Бетонные плиты на площадке перед входом выщербились, сточились от времени, непогоды и миллионов людских шагов. Усадка почвы нарушила ровный строй квадратов, позеленевших от лишайников и плесени. В кривых щелях между ними пробилась жухлая трава. Центральный вход давно закрыли и для верности забили досками, которые среди торжества пластмасс выглядели как изъеденный древоточцем костыль рядом с высокотехнологичным протезом. Все, кому было нужно, проходили внутрь через черный ход - обычную стеклянную дверь, двустворчатую, в алюминиевой раме с узким поручнем наискось. И конечно же действовала только одна створка из двух.

Вечерние и ночные посетители здесь были привычны, поэтому дремлющий вахтер кинул вслед Постникову мутный, непроснувшийся взгляд. И снова клюнул носом, уронив на грудь голову в мятой форменной фуражке. Шаги Постникова гуляли под пыльными потолками, будто отражаясь от редких плафонов. В их свете все казалось желто-зеленым - мутным и нереальным.

Алекс прошел привычной дорогой, миновал несколько длинных коридоров, поднялся на два этажа-уровня, а затем спустившись на один. Ноги то несли его с легкостью крыльев, то казались тяжелыми и ватными - шагни и сразу упадешь. Но каким-то чудом он не падал. Это было все равно что идти в хорошем подпитии, только с абсолютно трезвой головой. Постников настолько ушел в себя, упиваясь новым ощущением, что сам не заметил, как память тела привела его к заветной двери из тонкого пластика, обитого рваной, облезшей клеенкой. Под пластмассой скрывалась сталь, но мало кто об этом знал.

Ключа у Алекса не было, и он ткнул в умилительно древнюю, очень советскую кнопку звонка - темно-зеленый кружок на матово-сером корпусе. Ждать пришлось долго, дентофон молчал. Его отключили медики в больнице и, похоже, никто не удосужился включить обратно. Постников переминался с ноги на ногу и с трудом удерживался от того, чтобы проверить карманы. Прежний костюм пришел в полную негодность, поэтому к 'выписке' арбитры дали пациенту другую одежду. Почти такой же набор, как и прежде, до того, как Постников решил купить костюм - поношенные, но добротные куртка, брюки и ботинки с высоким голенищем и хитрой косой шнуровкой. В одном кармане лежал заряженный пистолет - одноразовый, но не индокитайский, а настоящей чешской сборки по швейцарской лицензии от 'Зиг-Зауэра'. Очень маленькая компакт-модель обтекаемой формы, словно бластер из фантастического фильма. Цельнолитая рукоять из полупрозрачной пластмассы скрывала шесть десятимиллиметровых 'актиний' - шесть гарантированных смертей для обычного человека без хорошей композитной брони. В другом кармане притаился трехзарядный безыгольный инъектор, снаряженный мощным нейротоксином. По крайней мере так сказали Постникову 'кураторы' по дороге к институту.

Наконец тихо зашумел открываемый замок. Не загремел, не залязгал, а именно зашумел - звук глушился толстой броней и походил скорее на механическое жужжание. Через открывшуюся щель ударил поток яркого люминесцентного света.

- Заходи, - Коллега был как обычно ровен, спокоен и невозмутим, как священник на похоронах.

Обстановка за тяжелой бронированной дверью разительно отличалась от общеинститутской. Здесь все было обставлено современной мебелью из стекла и никелированного металла, а окна изнутри закрыты панелями односторонней прозрачности. По потолку змеились S-образными загибами трубки модерновых ламп с желтоватым отливом. Контора Доктора казалась причудливым, но по-своему гармоничным сочетанием строгости медицинской палаты и неброской роскоши шахматного клуба для деловых 'гроссмейстеров'.

Постников никогда не был упертым метросексуалом и не комплексовал относительно одежды. Но каждый раз, оказываясь тут (а это происходило нечасто), испытывал явственное чувство собственной неполноценности. Так случилось и сейчас - Алекс вспомнил, что ботинки у него стоптаны, а шнурки на них лохматятся длинными рваными ворсинками. Брюки мешковаты и длинноваты, не по размеру большая куртка висит на худых плечах пришельца, как на проволочной вешалке.

Щелкнул запираемый замок, Алекс вздрогнул, машинально сунул руки в карманы.

- Рады тебя видеть, - сообщил Коллега, смотря в сторону и чуть поверх левого уха Постникова. - Тебя долго не было.

- Отсутствовал, - пробормотал Алекс. Левая рука невыносимо потела, будто ладонь сунули под кран с горячей водой. С правой было хуже - похоже металлические пальцы запутались в рваной многослойной подкладке, так что достать в случае чего инъектор не получится. По крайней мере достать быстро.

- Правда? - с легкой иронией удивился Коллега. Подручный и телохранитель Доктора стоял ровно и легко, отлично пошитый костюм - пошитый, а не сплавленный лазером из пластика - сидел на нем как влитой, с небрежной естественностью. Постников машинально отметил, что жутковатый вивисектор застегнул нижнюю пуговицу пиджака.

- Меня ... в больнице ... не выпускали... - с запинками пояснил Постников, сутулясь и горбясь, словно на плечах у него появились крылья, которыми можно было закрыться от мира.

- Мы в курсе, - сказал Коллега, теперь он смотрел куда-то под ноги Алекса, в пальцах телохранителя извивалась и скользила тонкая проволока в металлизированной оплетке - совсем как длинная змея с холодным отливом чешуи. - Мы внимательно следили за всем, что ... происходило.

- Я раньше не мог, - не столько выговорил, сколько пискнул Алекс. Его опять залихорадило, а губы мелко затряслись, немея.

- Верю, - согласился Коллега, теперь уже от собственного лица, единолично. Он вздохнул и быстрым движением свернул проволоку, наматывая на ладонь. Алекс вздрогнул и отступил на шаг - предмет в руках подручного слишком сильно и гнусно напоминал удавку. Но телохранитель перекрутил получившийся моток в 'восьмерку' и спрятал в карман. А может в рукав - Алекс так и не понял. Коллега просто сделал движение, как фокусник, достающий из воздуха монету, и проволочная 'змея' испарилась.

- Залатали тебя хорошо, - отметил телохранитель. Стекла его очков сильно бликовали в ярком желтоватом свете ламп, поэтому Алекс никак не мог разобрать выражения лица Коллеги. - А вот реабилитировали плохо. Слишком быстро и небрежно. Воды?

- Э-э-э... что? - не понял Постников и умолк, почувствовав, что срывается на блеяние.

- Воды налить? - неожиданно, почти дружелюбно пояснил Коллега, кивнув в сторону пищеблока с раковиной и цилиндром водофильтра. - У тебя обезвоживание.

- Д-д-да, - выдавил Постников, только чтобы избавиться от размытого очками взгляда профессионального убийцы.

Пока Коллега шел в угол комнаты к фильтру, Алекс с трудом выпутал правую руку из рваного кармана. Телохранитель стоял к нему спиной, тонкая струйка воды с мягким журчанием лилась в стакан - Доктор не признавал пластмассовой и одноразовой посуды. Только граненое стекло с выдавленным на донышке '0.4л. ц.05 коп.'.

И эта спина в светло-сером пиджаке необоримо притягивала взгляд Постникова.

- Он тебя ждет, - не оборачиваясь сообщил Коллега. - То есть не тебя, конечно. Но готов принять.

Левая рука Алекса легла на рукоять пистолета. Шесть пуль и несколько секунд, чтобы принять решение и начать действовать. Постников не испытывал иллюзий относительно своих кондиций и отчетливо понимал - сделать что-то 'мичуринцу' он может только сейчас, пока тот чуть расслабился и не смотрит на позднего визитера.

Шесть пуль... Коллега очень редко надевал дополнительную защиту и даже если у него не простой пиджак, кинетическая энергия 'актиний' по крайней мере собьет с ног и обездвижит на несколько мгновений. А можно рискнуть и сразу стрелять в голову.

Вода льется прерывистой струйкой... капли падают в стакан. Они утекают, как и мгновения, отведенные на решение и действие. Необратимо, словно ход самого времени и быстро, как пуля в стволе. Если он не сделает что-то сейчас, то после проще самому застрелиться. Постников достал пистолет, рукоять обжигала руку и даже пористая оболочка не успевала впитать весь пот с мокрой ладони. Предохранителя модель не имела, достаточно лишь выжать спуск и ...

Щелкнул краник фильтра, журчание прервалось. Коллега невнятно чертыхнулся и стукнул костяшками пальцев по темному синему цилиндру. Видимо что-то случилось с механизмом. Постников сжал зубы так, что челюсть свело острой судорожной болью и прицелился в голову Коллеги. В его собственном - Алекса - черепе не осталось ни единой мысли. Только жаркое, оглушительное биение крови, острая тупая боль в правой глазнице и опаляющее яростью желание, чтобы все это наконец закончилось. Затылок жертвы замер 'в стакане' простого - без всяких наворотов -прицела. Оставалось выжать даже не миллиметр, а считанные его доли. Никогда еще Постников не чувствовал так зримо и воплощенно смерть в собственной руке.

Коллега стоял. Просто стоял в спокойной, все такой же ненапряжной позе, спиной к своему убийце, так и не выпустив стакан из руки.

Глава 22

Алекс опустил пистолет. Рука двигалась медленно, рывками, как старый манипулятор, проржавевший и заклинивший от многолетнего бездействия. Закостеневшие от напряжения связки разве что не скрипели, перемещая конечность в иное положение. Палец сползал со спускового крючка нехотя, буквально сопротивляясь воле хозяина. Казалось, что ствол вопиет, умоляя выстрелить, но Постников крепко ухватил пистолет правой рукой и вытянул его из левой ладони. Оружие брякнулось на пол, глухо стукнув об упругий пластик. Алекс медленно, с трудом переставляя ватные ноги, добрел до ближайшего стула и рухнул на него.

- Это было разумно, - почти мягко заметил Коллега, по-прежнему не оборачиваясь и делая характерное движение рукой. Похоже он сам отпил из стакана.

- К черту, - выдохнул Алекс. Все напряжение, скручивающееся за последние часы, как тугая пружина, развернулось одним махом. - К черту... Пошло оно все огнем...

Слова толпились и вылетали из уст без всякой связи смысла. Постников глухо бормотал себе под нос, выплевывая бессвязные ругательства вперемешку с еще более бессвязными мольбами непонятно кому и зачем.

- Интересно... - протянул вкрадчивый голос Коллеги почти над самым ухом. Постников не заметил, как телохранитель Доктора подошел вплотную, но пренебрег этим. Душевных сил не осталось ни на что, кроме отчаянной и бессмысленной брани в пустоту.

- Хорошо тебя накрыло, - заметил Коллега, втягивая воздух расширенными ноздрями. - Чем зарядился?

- По выбору, - с трудом выговорил Постников.

- Выбору? - не понял человек в пиджаке и очках.

- По выбору, - повторил Алекс. - 'Разгонщик' или 'морозильник', как сам решу.

- А, понятно, - кивнул Коллега. - И что взял?

- 'Морозильника', - почти шепотом отозвался Постников.

- Интересный выбор, - вот теперь Коллега совершенно искренне и явственно удивился. - А почему именно его?

- Я подумал... - Алекс яростно потер лицо, замерзающее, словно обложенное льдом. - Подумал, что в скорости мне с тобой ... вами ... тобой ... все равно не тягаться. Хоть под фармой, хоть без, все едино. 'Разгоняться' пилюлями нет смысла.

- И решил 'подморозиться', - понимающе кивнул Коллега. - Принял таблетку 'от страха'?

- Да. Они ... обещали, что это снимет все проявления страха и стресса. Даст полное спокойствие и все такое.

- Ясно.

Коллега снова вдохнул всей грудью, чуть закинув голову и прикрыв глаза. Он словно пил воздух, наполненный запахом страха и пота Алекса.

- Думаю, не обманули, - соратник Доктора выдохнул как ни в чем не бывало, поправил чуть сбившийся галстук-бабочку. - У тебя, похоже, что-то с биохимией. С ходу я бы сказал, что твоя кровь не дружит с некоторыми препаратами. Иногда такое бывает с людьми, которые долгое время придерживаются специфических диет. Видимо там, в своем селе, ты нормальных продуктов годами не видел. Так что микстурка тебя не захолодила, а скорее кинула в легкую аллергию. Но по крайней мере ты набрался смелости, чтобы прицелиться в меня.

- Ты знал заранее... Ждал.

- Конечно нет. Но от тебя за версту несло эндорфинами. Кроме того, - Коллега махнул стаканом в сторону водофильтра. - Ты отражаешься в стекле. А щелчок бойка я бы услышал и успел уйти с линии выстрела. Кстати, воды?

Постников механически отпил. Стакан был теплый, нагретый рукой собеседника, а вода наоборот, умеренно холодная. Алекс пил, не чувствуя вкуса и не в силах напиться. Влага словно испарялась где-то на полпути к желудку.

- Что теперь? - спросил он, поставив пустой стакан прямо на пол. Глаз Постников не поднимал, уставившись себе под ноги. Пистолет все также сиротливо лежал на пластиковом покрытии в виде мелкоячеистой плоской сетки.

- Ты еще можешь попробовать, - участливо предложил Коллега, видимо угадав ход мыслей Постникова. Но тот не ответил, предпочитая отмолчаться.

- Все это конечно любопытно, - рассудил вслух человек в пиджаке, поправив очки на переносице. - Но признаться больше всего меня интересует - почему?

- Это лучше спросить у них, - криво усмехнулся Алекс. То ли фармацевтика подействовала наконец должным образом, то ли весь страх перегорел естественным путем, но теперь Постникову действительно стало все равно, и он говорил с Коллегой, как с равным.

- Почему тебя послали понятно, - терпеливо поправил Коллега. - И кто послал тоже очевидно. Интересно - почему ты не выстрелил.

- Не знаю.

- Это плохой, негодный ответ, - сумрачно сказал Коллега.

- Других не завезли, - Постников попробовал развести руки в шутовском жесте, но получилось жалкое, суетливое дергание.

- Но ты все же попробуй, - вот теперь в голосе пиджачного убийцы проступила отчетливая угроза.

Алекс вздохнул, стараясь собрать мысли и как-то реанимировать думательный процесс.

Пауза затянулась. Незадачливый убивец отстраненно подумал, что возможно 'кураторы' устанут ждать и попробуют вломиться силой. Впрочем, ему это все равно не поможет.

- Наверное, - начал Постников и сбился.

- Наверное...

Коллега терпеливо ждал. Внешне терпеливо, однако при этом он сдвинулся еще ближе к Постникову. Плавным и одновременно тягучим движением, с неотвратимостью голема.

- Смелее, - подбодрил подручный Доктора, и в его голосе Постникову почудилась неотвратимость злой судьбы.

- Наверное я просто устал, - сказал Алекс, криво ухмыляясь левой половиной губ. - Я устал, что жизнь меня пинает из одного угла в другой. Только все устаканивается и снова - кто-то все решает за меня и остается надеяться, что опять повезет.

- И ты думал, что теперь что-то изменится? - с легким сарказмом вопросил Коллега.

Это не моя жизнь! - яростно бросил Постников. Он резко встал и едва не упал - от неожиданного и быстрого перемещения кровь отлила от головы, в глазу помутилось. Живот пронзила вспышка боли, но пациенту было уже все равно.

- Да неужели? - ядовитого сарказма в голосе Коллеги только прибавилось.

- Не моя! - воскликнул Алексей. - Это не мой мир, не моя жизнь, не мое будущее! Не мой выбор, и я никогда не просил об этом!

Яростная вспышка отняла у него последние силы. Постников сгорбился, руки безвольно повисли вдоль тела.

- Делай, что хотел, - глухо вымолвил Алексей. - И закончим.

Коллега смотрел на него молча и без единого слова, очень внимательно. Из-за стекол казалось, что зрачки 'мичуринца' сведены в точку, словно тот страдал косоглазием. Руки убийцы были свободны от оружия, но Постников не питал иллюзий насчет кондиций своего собеседника. Благо у пришельца не единожды была возможность убедиться в способностях Коллеги.

- Ступай за мной, - неожиданно сказал 'мичуринец'.