Путь эльдар: Омнибус

Не Впускай Ее. Ее Здесь Не Ждут.

Храм Пропитан Воспоминаниями О Кровопролитиях. Ей Нельзя Идти Туда.

— Храм не подходит, ясновидицы рискуют, входя туда, а я терпеть не могу уходить отсюда.

— Может, пройдемся немного? Мне неловко обсуждать что-то на твоем пороге.

Морланиат отвернулся и пошел, предполагая, что она последует за ним. Пески смещались под его ногами в ботинках, но он, сохраняя равновесие, целеустремленно шагал к неглубокому оазису, который умеренно подпитывался ирригационными сетями, проложенными под песками. Заросли краснолиственного кустарника скрывали водную кромку, из листвы выглядывали яркие белые звезды цветов.

Вода была недвижна. Иногда он приходил сюда поразмышлять без своих спутников. Сегодня он впервые появился здесь в сопровождении всей команды. Память заработала сама собой, на мгновение затопив его воспоминаниями об этом уголке, когда каждый из духов ухватился за какое-то далекое событие, стремясь вновь пережить его. Он оттолкнул их и жестом пригласил Тирианну сесть рядом с безмятежным прудом.

— Это… мило. — Осмотревшись по сторонам, она села, собрав складки мантии с одной стороны, ее черные волосы были перекинуты через плечо, а голова отклонена в противоположную от Морланиата сторону.

— Это — рождение в смерти, надежда в безнадежности, жизнь средь пустоши. — Она не смотрела на него, когда он говорил. Тирианна задумчиво уставилась в воду, по поверхности которой скользили насекомые.

— Я предвижу тревожные времена для Алайтока, возможно, и что-то похуже.

Ясновидица Предвидит Неприятности? Такова Природа Вещей.

Послушайте, Что Она Скажет.

Это — Потеря Нашего Времени. Нам Следует Пробудить Воинов И Начать Тренировать Их Подкрадываться В Темноте.

— Ты теперь ясновидица. Вся твоя жизнь будет посвящена таким вещам, почему ты пришла ко мне?

— Мне говорят, что я ошибаюсь. Ясновидцы, совет Алайтока, не считают, что увиденное мною в магическом кристалле сбудется. Они говорят, что я неопытна и вижу несуществующие опасности.

Они Правы.

Высокопарна И Самоуверенна, Все Они Такие. Она Думает, Что Видит Нечто, Чего Они Не Могут Видеть. Они Не Могут Себе Представить, Как Можно Чего-то Не Заметить.

Не Все Они Такие.

Да-да, Все.

— Возможно, они правы, ты пока еще не так сильна, этот путь — внове для тебя. Я не вижу в этом своей роли, я экзарх здесь, а не член совета.

— Ты мне не веришь?

— Ты не представляешь мне никаких доказательств, да их и нет, а одна лишь вера — это прах.

Тирианна встала и подошла к пруду. Погрузив носок ботинка в воду, она вызвала рябь на поверхности. Эта рябь взбудоражила Морланиата. Это было место покоя, а Тирианна принесла смятение. Ничего не сказав, он наблюдал за тем, как капли стекали с ее ботинка, а она двигала ногой так, что они образовали в песке воронку.

— Я проследила судьбу Арадриана. — Морланиату понадобилось время, чтобы вспомнить это имя. Некто, бывший другом Корландрилю, неизвестный не-Корландрилю. Он отправил Корландриля в путь к этому месту. Тирианна продолжала, не останавливаясь. — Три наших судьбы переплетены. В большей степени, чем мы видели это до сих пор. Твоя судьба не окончена, но скоро завершится, его судьба — отдалена и спутана. Моя… Моя судьба — быть здесь и рассказать тебе об этом, чтобы привести в движение будущие события.

Причудливо И Неверно. Все Судьбы Переплетены.

— Что же именно ты увидела, какие видения принесут такую напасть, что они значат для нас?

— Арадриан находится во мраке, но для него есть также и свет. Но его тьма не ограничена только им. Она распространяется в наши жизни, и она поглощает Алайток. Я не знаю деталей, мое гадание на рунах пока несовершенно. Я чувствую, что он сделал что-то очень неверное и подверг опасности всех нас.

— Твои предостережения слишком неопределенны, в них нет сути, непонятно, как нам действовать.

Тирианна фыркнула, вложив в этот звук горькое негодование и мрачный юмор.

— Именно так и говорит совет. «Как мы можем готовиться против чего-то столь бесформенного?» — спросили они. Я сказала им, что более опытным провидцам следовало бы заняться нитью Арадриана. Они отказались, заявив, что это неуместно. Арадриан ушел с Алайтока, сказали они мне, и он больше их не заботит.

Кто Мы Такие, Чтобы Спорить?

Это — Не Наша Забота. Мы — Воины, А Не Философы.

Слушая все это, Морланиат испытывал недоумение. Совет был прав. Предпринимать какие-то действия, руководствуясь таким видением — то же, что опираясь на необоснованный слух. В его памяти всплывали другие воспоминания, восстанавливая образ Тирианны. Она всегда добивалась внимания, стремилась быть в центре событий. Неудивительно, что она еще не справилась с этим изъяном своего характера, и теперь пыталась собрать публику сообщениями о некоем личном прозрении судьбы Алайтока.

— Продолжая свои занятия, погрузись в это, найди свои ответы.

— Боюсь, на это нет времени. Это неотвратимо. Мне не хватает силы и подготовки, чтобы увидеть далеко.

Она Так Слаба, Как Же Остальные Не Увидели Это Бедствие?

Это Хорошая Мысль. Ее История Незакончена. Отошли Ее Прочь!

— Другие не увидели этого, твоей новой катастрофы, те, что сильнее тебя. Я должен согласиться с ними, теми, кто уже шел по этому Пути, кто видит дальше тебя.

— Это такая мелочь, то, что делает Арадриан. — Остановившись, она взяла щепотку песка и потерла пальцами, ссыпая ее на землю, пока у нее не осталась одна-единственная песчинка. Она сбросила ее в воду пруда. — Такая крошечная зыбь, мы едва можем ее разглядеть, но тем не менее это зыбь. Анархия истории говорит нам, что значительные события могут начаться с самых незаметных и обычных.

— Я не могу тебе помочь, у меня нет влияния на совет, и я согласен с ними. Возвращайся к своим занятиям, забудь об этом помрачении сознания, я не буду тебе помогать.

Она впервые посмотрела на него — взор ее был затуманен, губы дрожали.

— Я опасалась худшего, и ты доказал, что я была права. Корландриль не умер, но он исчез.

— Что ты некогда и предсказала: мы оба изменимся, к лучшему или к худшему. Я — Морланиат, ты — Тирианна, Корландриля больше нет. Удовлетворись этим, не преследуй тени, за ними — лишь тьма.

— Ты помнишь, что мы с тобой некогда разделяли?

— Я помню это хорошо, мы с тобой совершенно ничего не разделяли, у меня нет для тебя ничего.

Выпрямившись, Тирианна провела по щеке пальцем в перчатке, слеза впиталась в мягкую ткань.

— Ты прав. Я уйду и больше не буду думать о тебе.

Подобрав мантию, она зашагала вверх по окружающей оазис дюне, направившись к главному входу. Последовав за ней на небольшом расстоянии, Морланиат остановился на гребне дюны и смотрел, как она уходит. Провидица дошла до врат, и Морланиат открыл их усилием воли. Когда она ушла, он закрыл за ней врата.

Зубовный Скрежет гудел в руках Морланиата, который рассекал воздух красивыми взмахами. В храме все было тихо, не считая звуков, издаваемых клинком, и шагов экзарха по камню пола. Все его последователи спали, изнуренные дневными тренировками. Лишь их сны, окаймленные кровью и окрашенные смертью, нарушали спокойствие. Морланиат улыбнулся.

Завершив тренировку, он вернул клинок на его законное место. Приняв положение покоя, экзарх подумал о визите Тирианны.

Не слишком ли пренебрежительно мы к ней отнеслись?

Ты Предоставил Ей Все Возможности, Чтобы Высказаться. Мы Остаемся При Своем Мнении.

У Нас Другие Заботы. Не Наше Дело Спорить С Ясновидцами. Пусть Этим Занимаются Автархи.

Она пришла к нам как друг.

Мы — Экзархи. У Нас Нет Друзей. Она Пришла К Нам В Отчаянии, Когда Все Другие Отвергли Ее. Это Позор.

Тогда я прошу не ради нее, но ради Алайтока. Если то, что она говорит — правда, это сулит нам что-то плохое.

То, Что Она Рассказывает, — Это Фантазия. Больше Не Думай Об Этом.

Если Должна Быть Война, Мы Будем Сражаться. Мы Тренируем Наших Воинов Для Битвы. Больше Мы Ничего Не Можем Делать. Вот Что Значит Быть Экзархом.

Ну Вот, Опять Это «Я». Эта Индивидуализация Неуместна.

Я — все еще я, и Морланиат и не-Корландриль. Я приму собственное решение.

Быть Экзархом — Это Значит Понимать, Что Такое Жертва. Сумерки Бесконечного Круговорота — Это Не Для Нас. Тьма — Вот Наше Владение. Если Выйдет Так, Что Это Тело Умрет, Мы Будем Существовать По Прежнему. Такова Награда За Нашу Жертву.

Не Вмешивайся В Чужие Дела. Это Не Одобряется, И Это — Не Наш Долг.

Мы Не Понимаем Ее Побуждений. Если То, Что Она Говорит, Окажется Правдой, Нас Об Этом Уведомят. Если Это — Неправда, То Наше Вмешательство Угрожает Разногласиями.

Меня это тревожит. Если наши с Арадрианом судьбы все еще переплетены и об этом пока неизвестно, то было бы мудро принять во внимание ее предупреждение.

Ясновидицы Всегда Говорят О Судьбе. Их Послушать — Так Это Причина Всему На Свете. Иногда Что-то Происходит Без Замысла. Все Воины Это Знают. Мы Тренируемся, Совершенствуя Наше Мастерство, Но В Природе Войны Появление Случайного И Неуправляемого.

Именно Тирианна и Арадриан направили меня этим курсом, к нашему возрождению, к возвращению Скрытой Смерти. Я чувствую, вероятно, что мое и их будущее не полностью разделено.

Тогда — Что Случится, То Случится. Пусть Ясновидицы Охотятся За Вероятностями, Мы Будем Иметь Дело С Последствиями.

Теперь вы хотите подчиниться судьбе.

Этот Спор Неуместен. Она Отвлекает Внимание. Игнорируй Ее.

Я Согласен. Сосредоточься На Тренировке Наших Воинов.

Морланиат снял доспехи, но не сумел избавиться от смятения, его раздосадовали противоречия, которые вызвала Тирианна. В то время, как сами мысли Морланиата тускнели и становились воспоминаниями, их воздействие продолжалось, и это сбивало его с толку. Вопрос о вере был для него особенно мучительным. Он видел ее убежденность, но не придал ей значения. Какой бы ни была действительность, она определенно верила, что должно произойти нечто ужасное.

Его раздражало то, что он был бессилен, или это так казалось. Он — полностью в руках ясновидцев, а они предпочли ее игнорировать.

Морланиат сосредоточился на этом ходе мыслей. Он испытывал неприязнь не по отношению к действиям Тирианны, но по отношению к бездействию совета. Часть его слишком жаждала принять их заключение. Подчиняться, слепо соглашаться — против самой его природы, и сейчас — в большей степени, чем когда бы то ни было. Крупицы не-Корландриля боролись с Морланиатом, побуждая его что-нибудь предпринять.

Все еще пребывая в состоянии внутреннего конфликта, Морланиат собрал свой отряд в начале следующего дня и занялся с воинами боевыми ритуалами. Это отвлекло его внимание от дилеммы, перед которой его поставила Тирианна.

Нурианда оказалась самой способной из его учеников. Ее техника была безукоризненна, и она обрела свою боевую маску без травм. Девушка овладела цепным мечом и пистолетом без всяких неожиданностей и стала единым целым со своими доспехами. Остальные все еще добивались этого. Казалось, они не могут полностью отказаться от самих себя, все еще цепляясь за осколки прошлых жизней, крепко держась за последние остатки прежних личностей. Пока они сопротивляются своим искушениям, им ни за что не добиться продвижения вперед.

Морланиат попытался вспомнить, каково было ему быть Корландрилем. Это было неприятно, сплошные противоречия и страх. Воспоминания других Морланиатов вторгались в его раздумья, размывая границы между тем, что было его жизнью и их жизнями. Он с радостью стал Скрытой Смертью, и тем не менее остатки его прежней жизни прочно засели в его разуме, или, возможно, это он за них цеплялся. Ему пришло в голову, что, возможно, он был прав, отвергнув Тирианну. Она — связь с его прошлым, которое больше ничего для него не значило.

Отпустив отряд, он собирался уйти, когда заметил, что Нурианда задержалась рядом со своими доспехами.

— Тут что-то неладно, ты можешь уйти отсюда, и тем не менее все еще остаешься, — сказал он, приближаясь к Жалящему Скорпиону.

— Я нахожу это трудным, — призналась она, опустив взгляд. — Я пыталась поговорить с отцом, но он не понимает.

— Он не может понять. У каждого из нас есть Путь, по которому можем идти только мы. Я — лишь проводник, путешествие же — твое, и ты должна идти одна.

— Что, если… Что, если у этого путешествия нет конца?

— В конечном счете оно заканчивается в одном месте или в другом, хотя я не знаю где. Не зацикливайся на конце, просто иди по Пути, стремясь к своей цели. Любовь к отцу, его чувство к тебе будут твоим якорем. Пока ты будешь двигаться, он останется на месте, как это было в начале, так это будет и в конце.

Нурианда задумчиво улыбнулась.

— Спасибо. Я буду с ним терпелива.

Морланиат махнул ей рукой, чтобы уходила, и постоял там немного, глядя на пустые доспехи. Каждый их них принадлежал многим воинам. Он помнил их всех — тех, кто жил, тех, кто умер, тех, кто отправился дальше, и тех, кто стал им. Он был всеми ими и никем из них. Кто же он? Всего лишь кучка искалеченных душ, которые делят телесную тюрьму и неспособны ни принять покой Бесконечного Круговорота, ни умереть, так как Та Что Жаждет заявит о своих правах на него. Он был бы ничем, если б не его опыт, его воспоминания. Он — ходячий мертвец, застрявший в тюрьме этого тела.

Он чувствовал, как утрачивает связь с самим собой. Это свежее тело взбаламутило старые чувства и старые мысли: воспоминания о свободе и любви, мгновения наслаждения и боли, моменты, полные чувств и мыслей, свойственных смертным. Его влияние пока еще ощущалось, но Морланиат знал из опыта нескольких душ, что это не будет длиться долго. Не-Корландриль воодушевил его на некоторое время, но скоро та искра угаснет, и он полностью станет Морланиатом, бессмертным слугой Кхаина.

Выбросить из головы прошлое? Это безрассудно. Хотя он много раз становился Морланиатом, это всякий раз было совершенно по-другому, каждый раз он совершал неповторимое путешествие. Путь для него завершился, но дорога, по которой он прошел, чтобы достичь этого места, — она осталась. И та дорога — она важна, и люди, что шли некоторое время рядом с ним, тоже важны. У него нет будущего — лишь вечность насилия и смерти, но у них оно есть.

Он не любил незаконченных дел. Прошлое значимо, но он должен оставить его позади. Морланиат принял решение и направился к небесным катерам.

— Возможно, ты стремишься к войне, ибо такова твоя природа, — заметил Архатхайн.

— Я не могу объявить войну по своему желанию, это решает совет, — ответил Морланиат.

Он хорошо знал автарха, сражался с ним рядом во многих битвах. Как все автархи он обладал сильной волей, ведь нужно быть поистине непреклонным, чтобы пройти Путем Воина несколько раз и не поддаться проклятию Кхаина. Морланиат помнил Архатхайна молодым Зловещим Мстителем, а в его недавних воспоминаниях он был Воющим Баньши. Как экзарх, он значительно старше Архатхайна, но не-Корландриль — более чем вдвое моложе. Морланиата раздирали противоречивые ощущения: он чувствовал себя одновременно и древним старцем, и младенцем, и не понимал до конца, каковы же на самом деле его место и его время.

Он вызвал Архатхайна в Палату Автархов и заговорил о предсказаниях Тирианны. Архатхайн защищал решение совета, как того и следовало ожидать. Морланиат пытался подобрать слова, чтобы точнее передать свои мысли, но это было сложно, ему хотелось схватить автарха и принудить его к согласию.

Взяв себя в руки, он слушал Архатхайна.

— Каждый день наши ясновидцы открывают тысячу возможных судеб Алайтока. Мы не можем предпринимать действия по каждому видению, мы не можем отправляться на войну при каждом сомнении. Сама Тирианна не может прояснить для нас свое предвидение. С таким же успехом мы могли бы действовать, суеверно восприняв как знамение струйку пота, побежавшую по загривку.

— Ей недостает мастерства, чтобы предоставить вам доказательства, не надо обвинять ее за это. Дай ей помощь, в которой она нуждается, чтобы доказать ее правоту, либо ошибку, и она будет хранить молчание. Эти сомнения будут сдерживать ее, поглощать все ее мысли, покуда ты не избавишь ее от них. Ты шел по многим дорогам, видел очень много разного, прожил много жизней. Той жизнью ты обязан мне, я помню это сейчас, когда прошло так много времени. Я был твоим телохранителем, защитой, в которой ты нуждался, настоящим товарищем. Я помню этот долг и клятву, которую ты мне дал, теперь настало время платить.

Нахмурившись, Архатхайн отвернулся и прошел в дальний конец возвышения в центре зала.

— Тот, кому я дал это обещание, умер более десяти лет тому назад, — сказал он тихо, глядя на округлое отверстие в верхней части купола. Во мраке космического пространства виднелась далекая россыпь звезд. — Я не давал той клятвы тебе. Не Элидхнериал просит меня оплатить тот долг, но Корландриль.

— Я — Морланиат, и также — Элидхнериал, и Корландриль. Этот долг — передо мной, перед всеми, кто объединен в моей душе. Кто, кроме меня, помнит и может повторить те слова, что ты говорил?

— А если я этого не сделаю?