В 1882 году Япония добивается от королевства Кореи права на введение своих войск в ее столицу Сеул для охраны своей дипломатической миссии. Это был пробный шаг на пути узаконивания пребывания японских сухопутных и морских сил на Корейском полуострове. При этом японская дипломатия делала вид, что добивается независимости Кореи от Китайской империи.

Однако корейское правительство сразу же решительно отказало в подобном договоре англичанам и американцам. Только в 1883—1884 годах аналогичный договор с Корейским королевством подписали Россия, Германия, Великобритания, Франция, Италия и другие государства цивилизованного мира.

8 октября 1895 года при прямом участии японских дипломатов усилиями так называемой корейской партии реформ было организовано убийство корейской самодержавной королевы Мин, а король был взят в плен. Причиной стало то, что королева во многом противодействовала усилению влияния Японии в ее владениях. Вооруженные «реформаторы» захватили королевский дворец.

Однако такое событие в столице вызвало протест по всей стране, его не одобрили и иностранные дипломаты. Так, в частности, русский консул был вынужден вызвать 200 военных моряков для защиты здания дипломатической миссии в Сеуле. Появление в корейской столице русских войск привело к тому, что в конце января 1896 года в текущих событиях произошел резкий поворот — партия реформ быстро утратила свою популярность у той части населения, которая раньше ее поддерживала. Король бежал из плена, укрылся в русской миссии и оттуда отдал приказ: казнить изменившего монарху премьер-министра и других министров-японофилов. Такое приказание было выполнено незамедлительно.

Так в Стране спокойного утра провалилась хорошо задуманная попытка полностью подчинить ее империи на Японских островах. События в Сеуле получили международный резонанс, нежелательный для организаторов государственного переворота в королевстве на Корейском полуострове. Посол Страны восходящего солнца в Корее Миура был за это предан суду в Токио, но, естественно, его оправдали.

Усиление японского влияния на Корейском полуострове имело стратегические цели. В 1885 году Токио заключает с Пекином Тяньцзинъский договор, который скрепляют своими подписями маркиз Ито и вице-король Печили (глава столичной провинции Китайской империи) Ли Хунчжан. По договору китайские войска не могли быть введены в Корею без согласия японской стороны.

Страна восходящего солнца стремилась установить полный контроль над Японским морем, став «обладателем» Цусимского пролива. Однако это самым серьезным образом затрагивало интересы России, которая создавала в южном Приморье, на берегах бухты Золотой Рог, современную морскую крепость и портовый город Владивосток. Русские корабли могли войти в Северное Китайское море и держать путь в Индийский океан только через Цусимский пролив.

Японский государственный деятель Мичитаро Хиса писал по этому поводу:

«При хорошем укреплении Японское море с южной стороны может стать вовсе недоступным, со стратегической точки зрения Цусима и Фузан могут быть сравнимы с Константинополем в Мраморном море, а Корея — с Турцией на Балканском полуострове…»

Россия, со своей стороны, стремилась по дипломатическим каналам уладить свои геополитические проблемы на Дальнем Востоке — в Маньчжурии, Корее и на Японских островах. Однако главным препятствием для «обустройства» России на Дальнем Востоке, естественно, была Япония, отношение к которой со стороны всероссийского императора Николая II Романова было личное, особое.

29 апреля 1891 года, во время путешествия по этой стране, наследник российского престола великий князь Николай Александрович оказался жертвой покушения. На главной улице древнего города Киото полицейский Цуда Санзо, стоявший в оцеплении по пути следования высокопоставленного гостя императорского правительства, неожиданно нанес ему сильный удар мечом. Скользящий удар стального клинка пришелся по правой стороне головы великого князя, покрытой шляпой. Брызнула кровь, и будущий самодержец России бросился бежать, поскольку японский полицейский явно намеревался повторить удар самурайским мечом.

От неминуемой насильственной смерти в Стране восходящего солнца наследника российского престола спас его двоюродный брат, греческий принц Георг, который путешествовал вместе с ним. Он уложил нападавшего полицейского ударом бамбуковой палки. Цудо Санзо был схвачен на месте преступления и предан неумолимому и скорому суду. Фанатик оказался членом одной из тайных самурайских организаций. Цесаревич Николай Александрович в тот же день подробно описал это происшествие в своем путевом дневнике. Именно с этого апрельского дня российский государь возненавидел ближневосточных соседей, презрительно именуя их «косоглазыми япошками». На всю жизнь у Николая II остался шрам от удара мечом самурая-полицейского, и временами он страдал от сильных головных болей…

Усиление японской экспансии в Корее сильно затрагивало интересы Китая на полуострове. Исподволь стал вызревать военный конфликт между Токио и Пекином. Японцам удалось организовать в ряде южных корейских провинций восстания тон-хаков (религиозной секты), направленные против китайцев и всех европейцев — «притеснителей народов Востока». Япония и Китай вводят свои войска для оказания «помощи» королевскому правительству в борьбе с «бунтовщиками».

В июле 1894 года японцы неожиданно занимают городские ворота в корейской столице Сеуле. Корейская стража сопротивления нападавшим не оказала. В городе начинается паника. 11 июля японцы врываются в королевский дворец, захватывают в «почетный» плен короля, его наследника, семью монарха и доставляют их под надежной охраной в здание японской миссии.

Китай обвиняется японской стороной в «нарушении Тяньцзиньского договора, поскольку китайские войска пришли на помощь корейскому королю для подавления крестьянских восстаний тон-хаков без официального разрешения на то из Токио. К тому же китайцы успешно подавили „бунтовщиков“ еще до высадки в Чемульпо японской смешанной армейской бригады. Российские дипломаты доносили из Сеула в Санкт-Петербург:

«Король и население возлагают единственную надежду на заступничество России, дальнейшее бездействие уничтожает наш престиж».

Это соответствует действительности: поведение Российского государства на Дальнем Востоке и стремление установить со своими соседями — Китаем, Японией и Кореей добрососедские, взаимовыгодные отношения не имели аналогов в действиях европейских и американских «цивилизаторов».

Японо-китайская война 1894—1895 годов зачиналась в Корее. Для Японской империи она стала пробой сил на будущее. События развивались быстро. Сформированное японцами новое корейское правительство провозгласило независимость страны от Китая и обратилось за «помощью» к Японии. 1 августа 1894 года Страна восходящего солнца объявила войну Китайской империи.

Но перед этим, 25 июля, японцы в чисто самурайском духе потопили в море английский транспортный корабль с китайскими войсками, которым предстояло десантироваться в Корее, уже оккупированной армией микадо. Транспорт встретил на своем пути крейсер «Панива», которым командовал будущий флотоводец Страны восходящего солнца Хейхатиро Того. Он, не задумываясь, приказал расстрелять британское судно. После этого Того организовал спасение английской команды, но не стал подбирать из воды оставшихся в живых китайских солдат.

Командир крейсера даже отдал команду обстрелять из корабельных орудий спасательные лодки с китайцами.

Война длилась около восьми месяцев. Китайская сторона оказалась совершенно не подготовленной к боевым действиям, чего нельзя было сказать о японской армии и флоте. Сперва китайцы (14 тысяч человек) терпят полное поражение в битве под Пхеньяном от 20-тысячной японской армии генерала Митицуры Ноцу. Затем полному разгрому подвергается китайский флот в морском сражении у острова Хаян (Хайяндао), лежащего в 70 милях от устья реки Ялу в Желтом море. Победителем оказался командующий японским флотом адмирал Юко Ито.

После этих побед две японские армии начинают успешное вторжение в Маньчжурию. Одна из них, 2-я, высаживается на Ляодунский полуостров с моря, тогда как 1-я, форсировав на глазах у китайских войск пограничную реку Ялу, наступает по сухопутью. Японцы захватывают города Цзиньчжоу, Даляньвань (Дальний), Порт-Артур (по-китайски Люйшунь), Ньючжуань (Инкоу). Атакой на порт-артурские укрепления китайцев командовал генерал Маресукэ Ноги. Защитники города оказали лишь символическое сопротивление, после чего сложили оружие.

Боевые действия в войне велись не только в Маньчжурии и на море. Зимой японские войска почти беспрепятственно высаживаются в северной оконечности провинции Шаньдун и захватывают исключительно важный для воюющих сторон порт Вэйхайвэй, в котором укрылись остатки разгромленного китайского флота под командованием адмирала Тин Ючана. Он подписал акт о капитуляции Вэйхайвэя, после чего покончил жизнь самоубийством. В результате создается угроза столице Китайской империи, войска которой всюду терпят поражения.

Однако высшее японское командование в лице маршала Ивао Оямы упускает время для похода на Пекин: в китайских провинциях начались весенние наводнения, а в войсках, которые действовали в Маньчжурии, началась вспышка эпидемии холеры. Японцы стали вынужденно ожидать хорошей погоды для наступления. К тому же потенциальный союзник в военном конфликте на Дальнем Востоке — Великобритания объявила себя нейтральной державой и надеялась получить известные выгоды от завершения японо-китайской войны.

Исход первого крупного международного военного конфликта на Дальнем Востоке был предрешен еще в самом его начале. Силы воюющих сторон были не из равных: Япония успела к тому времени перестроить свои армию и флот на «европейский лад». Российский посланник в Пекине граф Кассини, хорошо знакомый с состоянием китайских вооруженных сил, писал:

«Армия, флот, генералы и офицеры — все, вместе взятое, до такой степени превосходит в Японии те силы, которые может выставить против нее Китай, что для меня не представляется ни малейшего сомнения относительно исхода вооруженного столкновения этих двух противников».

В марте 1895 года в японском городе Симоносеки начинаются мирные переговоры, возглавляемые хорошо знакомыми друг с другом маркизом Ито и Ли Хунчжаном. Советником руководителя китайской делегации был американский дипломат Д. Фостер, японской — американец Деннисон. Переговоры едва не прервались из-за террористического акта в отношении главы китайской делегации. 12 марта некий Кайама Рокуносуси (Тойотаро), член секты (партии), известной под названием «соши», выстрелом из револьвера ранил китайского канцлера Ли Хунчжана в щеку. Правительству микадо пришлось приносить извинения.

17 апреля Япония и Китай подписывают Симоносекский мирный договор. Он заключается между победителем и побежденным на следующих условиях. Китайское правительство признает «полную и безусловную самостоятельность Кореи». Китайская империя уступала Стране восходящего солнца остров Формозу (Тайвань) и Пескадорские острова (Пэнху, или Пэнхулидао), а также полуостров Ляодун (Ляодунский) с прилегающими островами в Желтом море.

Обладание Формозой и Пескадорскими (Рыбачьими) островами — ключами от Формозского пролива имело для Японии стратегически важное значение. Теперь она могла контролировать морские пути в китайские и японские воды из Индийского океана. Приобретение Ляодунского полуострова на юге Маньчжурии приближало ее по суше к китайской столице Пекину и российским границам в Уссурийском крае, Приамурье и Забайкалье.

Пекин обязывался выплатить Токио огромную контрибуцию — военное вознаграждение в 200 миллионов дан (таэлей), что составляло в английских фунтах стерлингов сумму, превышающую 25 миллионов. Четверть контрибуции подлежала выплате победителю через шесть месяцев. Китай гарантировал выплаты военного вознаграждения Японии за счет сборов с таможен страны. Побежденная сторона обязывалась выплачивать огромную контрибуцию в течение семи лет после окончания войны.

Россия при посредничестве Франции устроила Китаю крупный заем для уплаты первого взноса контрибуции победительнице Японии и дала гарантии в отношении последующих взносов. Писатель Валентин Пикуль в историческом романе «Три возраста Окини-сан» писал по этому поводу:

«Россия, кажется, здорово сглупила, гарантируя Китаю заем для оплаты контрибуций Японии. Тем самым мы, русские, обеспечили самураям мощный финансовый источник развития их флота».

Китай обязывался открыть для японской торговли три новых своих порта. В них, равно как и в других, ранее открытых, японцам предоставлялись все преимущества наиболее благоприятствующей нации. До полной выплаты военного вознаграждения за японцами оставалась морская крепость Вэйхайвэй на Шаньдунском полуострове, которая стерегла подходы к Ляодуну.

Однако значительные территориальные приобретения Японии в войне вызвали отрицательную реакцию ряда европейских держав, считавших, что серьезное изменение баланса сил на Дальнем Востоке затрагивает их государственные интересы. В апреле 1895 года Россия, Германия и Франция направили Токио союзную ноту, требуя отказа от пункта Симоносекского мирного договора, который предусматривал передачу ей Ляодунского полуострова.

Три европейские державы давали «дружеский совет» Токио отказаться от Ляодунского полуострова. Они мотивировали свой совет тем, что если Япония оставит за собой полуостров и будет стратегически господствовать над столичной провинцией Джили (то есть над китайской столицей Пекином), то это будет угрожать миру на Дальнем Востоке.

Свои требования на Востоке державы Европы традиционно подкрепили конкретными действиями. Дипломатические демарши подкрепляются военной демонстрацией. Германия и Франция усиливают (широко извещая об этом весь цивилизованный мир) свои экспедиционные эскадры в Тихом океане (38 кораблей), а Россия объявляет мобилизацию военнообязанных в Приамурском военном округе, что могло дать на случай войны 22 пехотных батальона. В китайский порт Чифу прибывает объединенная эскадра трех держав — в действие вступает военно-морская дипломатия.

Состоявшееся в российской столице Особое совещание рассмотрело требования японской стороны к побежденному Китаю и высказало прямую озабоченность их содержанием. Русскому послу в Токио была отправлена следующая телеграмма:

«Рассмотрев условия мира, которые Япония соизволила предъявить Китаю, мы находим, что присоединение Лаотонгского полуострова, потребованное Японией, явилось бы постоянной угрозой китайской столице, сделало бы призрачной независимость Кореи и было бы постоянным препятствием к продолжительному успокоению на Дальнем Востоке. Благоволите высказаться в указанном смысле перед японским правительством и посоветовать ему отказаться от окончательного овладения этим полуостровом. Мы все же хотим пощадить самолюбие японцев. Ввиду этого вы должны придать своему шагу самый дружеский характер и должны войти по этому поводу в соглашение с вашими французскими и германскими коллегами, которые получат такие же инструкции».

В заключение в депеше говорилось, что командующий Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Тыртов получил приказание быть готовым ко всякой случайности. Японии пришлось без лишних разговоров пойти на уступки. В Токио было объявлено, что божественный император — микадо в целях сохранения мира и «уступая требованиям великодушия, принимает советы трех держав». Далее микадо объявлял, что такое его «великодушное решение» не может «омрачить славу и унизить достоинство империи».

При обмене ратификационными грамотами между Японией и Китаем, происходившем в Пекине в мае 1895 года, из текста Симоносекского договора была полностью исключена статья об отказе Китая от Ляодунского полуострова в пользу Японии (это устраивало в первую очередь Россию). За такое «великодушие» Токио дополнительно получал военное вознаграждение в сумме почти в 5 миллионов английских фунтов стерлингов.

Такой пересмотр итогов победной для Страны восходящего солнца войны с Китайской империей вызвал среди японской общественности, особенно ее милитаристских кругов, крайнее возбуждение. Современники отмечали, что давление, оказанное европейскими державами, «не пришлось по нраву гордой и тщеславной японской нации, упоенной недавними победами, и стремления ее, задержанные на время, остались на будущие времена ее политическим идеалом».

Понятно, что главное негодование японцев сейчас же обрушилось на соседнюю Россию, как на ту европейскую державу, которой, по общему мнению, принадлежала вся инициатива коллективного протеста Санкт-Петербурга, Берлина и Парижа. Японцы считали, что именно Российская империя стояла во главе дипломатического похода против Токио. Объяснялось такое мнение весьма просто, поскольку российское правительство энергичнее других принимало меры к пересмотру Симоносекского мирного договора.

Россия становится врагом № 1 для Страны восходящего солнца. Это предопределило во многом дальнейшее развитие хода событий на Дальнем Востоке, и прежде всего взаимоотношения двух соседних государств, граница между которыми пока проходила только по морям и континентальной не была.

Один из российских дипломатов (морских агентов) в Японии писал о тех событиях:

«Кому приходилось проживать в Японии в 1895, 1896 и 1897 гг., иметь сношения с иностранными и русскими торговыми людьми, там проживавшими, тот, конечно, видел и живо чувствовал на себе, как были возбуждены японцы против России и русских».

С 1895 года антироссийское настроение в японском обществе стало сильно возрастать, что нашло широкий отклик на страницах газет, вещавших о желательности войны с Россией. Сторонники этого «общественного мнения» в ноябре того же, 1895 года провели в Токио особый съезд своих представителей с участием официальных правительственных лиц. На съезде было единодушно одобрено обращение к микадо с требованием, чтобы России была объявлена война.

Присутствовавшие на этом представительном собрании офицеры императорской армии и флота торжественно поклялись на мечах могилами своих предков-самураев отомстить России за ее вмешательство в «японо-китайскую распрю». Императорское правительство умело воспользовалось таким антироссийским движением в стране и, начав подготовку к будущей войне против своего северного соседа — России, успело к 1904 году сделать ее делом всенародным. Этот факт большинство историков, пишущих о Русско-японской войне, стараются не признавать.

Японо-китайская война 1894—1895 годов резко изменила военно-политическую ситуацию на Дальнем Востоке. Из четырех соседних государств одно — Китай — оказалось побежденным Японской империей и было не в состоянии в ближайшие десятилетия набраться военной мощи, которая позволяла бы ему стать вровень с победителем в войне; другое — Корея — оказалось под фактическим контролем Страны восходящего солнца. Теперь экспансионистским устремлениям Японии противостояла только одна Россия.

Однако ее внешняя политика на Дальнем Востоке не соответствовала реальным возможностям и интересам государства, была вызывающей по отношению к Японии, которая встала на путь самоутверждения в окружающем ее мире. Российское правительство, строя свою политику по отношению к Токио, не учло возможное противодействие других стран в случае возникновения военного конфликта на Дальнем Востоке. Более того, оно недооценивало империю на Японских островах как своего вероятного противника. Прозрение пришло слишком поздно, когда война уже стояла на пороге.

Один из творцов российской политики тех лет, С.Ю. Витте, в своих воспоминаниях откровенно писал о том, что успех европейской военно-морской дипломатии по отношению к Стране восходящего солнца после ее победы в войне с Китаем вскружил многим головы в официальном Санкт-Петербурге. Российский министр финансов, как человек заинтересованный, отмечал следующее:

«В то время, в сущности говоря, было очень мало лиц, которые знали бы вообще, что такое Китай, имели бы ясное представление о географическом положении Китая, Кореи, Японии, о соотношении всех этих стран; вообще в отношении Китая наше общество и даже высшие государственные деятели были полные невежды».

Однако беда крылась даже не в этом. Как указывал историк А.Л. Нарочницкий, «царские дипломаты, за немногим исключением, проявляли почти полное незнакомство с внутренней жизнью и внешней политикой Японии и с ироническим пренебрежением относились к агрессивным выступлениям японских политических деятелей и прессы, не понимая надвигающейся с этой стороны угрозы для царизма».

После японо-китайской войны внешнеполитические события на Дальнем Востоке стали развиваться только в одном направлении — в постоянно усиливавшемся противостоянии России и Японии, двух быстро развивающихся империй. Это политическое, экономическое и дипломатическое противоборство за десять неполных лет привело к большому вооруженному столкновению между ними — Русско-японской войне 1904—1905 годов. Основной причиной ее стал острый геополитический конфликт на Тихом океане между двумя государствами.

Дальний Восток с начала 90-х годов становится центром внешнеполитической деятельности Российского государства. Это объясняется в первую очередь его геополитическими устремлениями и необходимостью укрепиться на берегах Тихого океана. Было и еще одно определяющее обстоятельство — соседство с сильной, недоброжелательно настроенной Японией становилось с каждым годом все опасней.

В Токио довольно быстро поняли, что в своем противостоянии с Россией Японская империя может реально опереться на помощь правительств Великобритании и США, имевших в северной части Тихоокеанского региона собственные интересы, которые полностью расходились с интересами ее соседа. Это нашло выражение в дипломатической поддержке японской внешней политики и в огромных кредитах, которые покрывали значительную часть расходов на развитие императорской армии и флота.

В 1895 году в Японии принимается программа ускоренного развития вооруженных сил государства. В 1897—1899 годах расходы на строительство военного флота достигли астрономической величины — трети государственного бюджета. Императорское правительство намеревалось в течение всего нескольких лет утроить численность сухопутных войск и вчетверо увеличить тоннаж военно-морского флота. Обе эти программные задачи Страна восходящего солнца успешно решила до начала войны с Россией.

Россия, наряду с другими европейскими державами и США, начинает демонстрировать на Дальнем Востоке все возрастающую активность. Усиливается проникновение российского капитала в Китай и Корею. В 1895 году был учрежден Русско-Китайский банк с участием французского капитала. Пекинское правительство под гарантию Санкт-Петербурга получает заем для выплаты Японии контрибуции на более приемлемых условиях, чем те, которые предлагали другие европейские страны.

В начале 1896 года Россия и Китайская империя заключают оборонительный союз против Японии. Первая статья договора гласила:

«Всякое нападение Японии как на русскую территорию в Восточной Азии, так и на территорию Китая или Кореи будет рассматриваться как повод к немедленному применению настоящего договора».

Оба соседних государства брали на себя обязательства о поддержке друг друга сухопутными и морскими силами. Вслед за этим между Россией и Китаем был подписан еще один стратегически важный договор — о строительстве через Маньчжурию железной дороги из Забайкалья к порту Владивосток.

От строительства железнодорожной магистрали (получившей название КВЖД — Китайско-Восточная железная дорога) обе стороны получали существенную выгоду. Россия значительно укрепляла позиции на Дальнем Востоке, а Китай, получая твердые гарантии вооруженной зашиты от новых агрессий Японии, мог начать экономическое освоение огромного Маньчжурского края. До этого вся территория Маньчжурии рассматривалась правящей династией Цин как заповедная зона ее предков-маньчжур.

8 сентября 1896 года в Берлине было подписано специальное соглашение об условиях строительства магистрали. По желанию китайской стороны финансировать строительство должен был только что учрежденный Русско-Китайский банк, в который китайское правительство внесло около 18 миллионов франков. Устав банка разрешал получение концессий на строительство железных дорог. Берлинское соглашение предусматривало учреждение банком Общества Китайско-Восточной железной дороги. Акции общества могли приобретать как китайские, так и русские подданные.

Китайское правительство отказывалось от всякого вмешательства в финансовую сторону деятельности общества, то есть все доходы от эксплуатации построенной дороги освобождались от каких бы то ни было сборов и налогов. Правда, предусматривалась возможность выкупа Китаем дороги через 30 лет после окончания ее строительства. Спустя 80 лет после начала эксплуатации КВЖД бесплатно передавалась китайской стороне.

Общество Китайско-Восточной железной дороги должно было построить и эксплуатировать дорогу за собственный счет. В течение всех 80 лет с момента ее ввода в эксплуатацию китайское правительство не несло ответственности и не покрывало возможный финансовый дефицит. Основной пакет акций принадлежал Министерству финансов Российской империи, следовательно, все возможные издержки должны были покрываться Россией.

По Берлинскому соглашению России не разрешалось иметь свои войска на территории Северной Маньчжурии, где предполагалось строительство (хотя для ее охраны все же был создан сильный Заамурский корпус пограничной стражи). После окончания работ была возможна только лишь транзитная перевозка войск между станциями на российской территории «без остановок в пути под каким бы то ни было предлогом».

В январе 1897 года в Санкт-Петербурге начало свою деятельность строительное управление КВЖД, которое возглавил серб по национальности А.И. Югович, инженер-строитель, известный специалист по сооружению железных дорог в пустынных и горных местностях.

Железную дорогу строили в малоосвоенных землях. Строителям приходилось преодолевать нетронутые массивы девственных лесов, пустыни, горные хребты, бурные реки. К тому же на этой территории Китая была весьма слабая администрация, неспособная защитить даже местное население от разбойных банд (хунхузов). В Северной Маньчжурии полностью отсутствовала какая-либо промышленность: все, до последнего гвоздя, приходилось доставлять чуть ли не кругосветным путем из Одессы во Владивосток. Отсутствовали пригодные для перемещения большого количества грузов дороги для гужевого транспорта. Зимой морозы достигали 40 градусов, летом приходилось преодолевать последствия катастрофических ливней.

Строительство КВЖД велось прогрессивными методами. Мосты возводились из железа или камня. Всего было сооружено 1464 моста, проложено 9 туннелей, из них два протяженностью более трех километров. Уникальным для тех лет стал двухпутный Хинганский туннель, построенный под руководством русского инженера Н.И. Бочарова. На строительстве дороги трудились почти 200 тысяч китайских рабочих, которым приходилось обеспечивать вооруженную охрану от частых нападений банд хунхузов.

2 ноября 1901 года на всем протяжении КВЖД была завершена укладка рельсов, и дорога открылась для временной эксплуатации. Регулярное движение по всей магистрали началось 13 июля 1903 года. Административно-техническим центром КВЖД стал город Харбин, который имел русские кварталы.

Новая железнодорожная магистраль, соединившись с Транссибирской, имела один серьезный недостаток. Единая трасса, связывавшая Порт-Артур с Россией, имела 160-километровый разрыв в районе озера Байкал. Перевозка по нему железнодорожных вагонов осуществлялась двумя паромами-ледоколами. В зимнюю стужу рельсовый путь прокладывался прямо по байкальскому льду. Участок вокруг южной части озера Байкал решили не строить из-за высокой стоимости и сэкономили на этом 25 миллионов рублей.

Одновременно Россия разрешила проблему незамерзающей военно-морской базы, что было настоятельной необходимостью в военном противостоянии с Японией. В декабре 1897 года русская эскадра вошла в Порт-Артур, а в марте 1898-го с Китаем был подписан договор об условиях аренды на 25 лет южной части Ляодунского полуострова (так называемой Квантунской области) с портами и прилегающими островами. Порт-Артур превращался в главную военную базу русской Тихоокеанской эскадры, а соседний порт Дальний объявлялся открытым коммерческим портом.

Скрытый раздел Китая получил новое развитие. Великобритания компенсировала усиление России захватом Вэйхайвэя (Вей-Хай-Вея) и установлением своего контроля над бассейном реки Янцзы. Лондон добился от Пекина 99-летней аренды значительной части полуострова Цзюлун (или, иначе, Коулун — район современного города Сянгана), расположенного на материке напротив британской островной колонии Гонконг на юге Китая.

Франция получила морскую базу и железнодорожные концессии в приграничных с французским Индокитаем китайских провинциях. Париж получил в аренду побережье Гуанчжоуваньского залива близ острова Хайнань.

Германия занимает своими войсками Цзяочжоу, затем она еще больше расширит захваченную территорию. В Циндао, на берегу Желтого моря, она начинает строить крупную военно-морскую базу и крепость (в самом начале Первой мировой войны ее силой оружия захватят японцы).

Приобретение Квантуна с Порт-Артуром и портом Дальним российская общественность встретила с известной долей одобрения и понимания. Участник Русско-японской войны 1904—1905 годов контр-адмирал Д.В. Никитин писал:

«Наше правительство предприняло в 1898 году очень смелый, но вполне правильный и своевременный шаг: оно заняло военной силой Квантунский полуостров, получив на это согласие Китая. Оно ясно сознавало, что путь к владению Владивостоком лежит через Порт-Артур. Оставалось только по мере усиления Японии своей военной мощи соответственно увеличивать сухопутную и морскую оборону вновь занятой области. Самые крупные расходы, которые приходилось бы при этом нести, несомненно, являлись бы каплей в море по сравнению с тем, что стоило бы оборонять рядом крепостей грандиозной длины границу вдоль реки Амур. Нечего говорить и о том, что они представлялись бы прямо ничтожными, если учесть тот моральный и материальный ущерб, какой понесла Россия в результате неудачной войны».

На Японских островах занятие Квантунского полуострова русскими вызвало очередной взрыв народного возмущения. «Занятие вами Порт-Артура проложило глубокую борозду между Россией и Японией, — говорил японский посланник в Лондоне виконт Хаяши российскому посланнику. — Это занятие породило в японцах и несомненную жажду мщения».

Неприязнь японцев к России была в те годы столь велика, что, по их собственному выражению, «они спали на хворосте, питались желчью и хотели небо пронзить своей ненавистью». Квантун, который они завоевали в войне с Китаем, в итоге оказался в руках их северного соседа, у «белых варваров». Россия «рисовалась японцам то в виде акулы, то в роли голодного тигра».

То, что Франция, Россия и Германия заставили Страну восходящего солнца вернуть побежденному Китаю Квантунский полуостров, наибольшее возмущение вызвало в рядах императорской армии. Известен факт, что в знак протеста против этого решения сорок высших чинов японской армии совершили харакири.

В Корее тоже начало заметно усиливаться влияние России. В 1897 году туда прибыли русские военные инструкторы для организации на европейский лад королевской армии и финансовый советник. Ему предстояло заняться устройством денежных дел в стране. В Токио же считали Корейское королевство сферой своего исторического влияния.

Милитаристские круги Страны восходящего солнца стали оказывать на официальный Токио сильное влияние. Руководитель концерна «Мицуи», которому суждено было стать одним из столпов японской военной промышленности, Такахаси Ёсио, в следующих словах высказал позицию сторонников войны с Россией:

«Прочно обосновываясь в Маньчжурии, Россия тем самым создает угрозу Корее. В конечном итоге дело дойдет до того, что сломленная Корея также вынуждена будет подчиниться диктату русского правительства. Следовательно, для государственной обороны Японии складывается очень опасное положение. Эта опасность даже больше, чем если бы сама Япония, захватив Корею, стала угрожать России».

Деятельность японцев по ограничению русского влияния на корейской земле имела успех. В апреле 1898 года Россия и Япония подписали между собой новый протокол, по которому Санкт-Петербург официально признавал преобладание японских экономических интересов в этой стране.

К концу XIX столетия великие державы окончательно поделили Китай на сферы влияния. Это противоречило экономическим интересам США. В сентябре 1899 года вашингтонский статс-секретарь (министр иностранных дел) Хэй обратился к великим державам с нотами, в которых, провозглашая так называемую доктрину «открытых дверей» в Китае, приглашал присоединиться к этому принципу.

Лондон, Берлин, Париж, Токио и Рим ответили на ноту Хэя согласием. Россия же дала уклончивый ответ. Русские товары в Маньчжурии больше всего нуждались в. тарифной защите. Японская же торговля в Корее и Китае имела неоспоримое преимущество вследствие близости стран. В Вашингтоне посчитали Россию главной угрозой для американских интересов в Китае. В итоге Япония в своей антирусской политике на Дальнем Востоке, помимо Англии, приобрела еще одного союзника.

Чтобы ослабить взаимную конкуренцию между Англией и Россией, в апреле 1899 года было заключено соглашение о разграничении между ними сфер влияния в железнодорожном строительстве. Лондон отказывался от концессий к северу от Великой Китайской стены, где признавалось русское влияние. Россия же отказывалась от стремлений к железнодорожным концессиям в бассейне реки Янцзы.

Занятие Порт-Артура потребовало от правительства императора Николая II огромных затрат на строительство железной дороги, связавшей морскую крепость с КВЖД (Порт-Артур — Харбин), на строительство коммерческого порта и современной военно-морской базы а также для усиления русского флота Тихого океана. Обладание Россией Порт-Артуром заметно приблизило русско-японскую войну.

Взятие Россией в аренду на 25 лет Квантунского полуострова с Порт-Артуром и Дальним серьезно ухудшило ее международное положение. Национальная гордость японцев была уязвлена: тот самый Порт-Артур, законный (с их точки зрения) военный трофей, отобранный под угрозой применения вооруженной силы якобы для возвращения владельцу, теперь доставался «лицемерному миротворцу» — коварной для жителей Азии Российской империи.

В своих воспоминаниях генерал А.Н. Куропаткин констатировал: «Война стала неизбежной, но мы этого не осознавали и в должной мере не готовились к ней». Дальневосточную политику Российской империи расчетливо поддерживала только Германия, которая стремилась втянуть своего потенциального противника в Европе в военный конфликт на его Тихоокеанской окраине.

Иностранное вмешательство, в том числе российское и японское, вызвало в Китае в мае 1900 года мощное крестьянское восстание. Первоначально вспыхнули восстания в ряде провинций, которые были подавлены императорскими войсками с огромным трудом. Новое народное возмущение началось в Шаньдуне, откуда перекинулось в столичную провинцию Джили (Чжили), Шанси и в Маньчжурию.

Инициатором восстания явилось тайное религиозное общество «Ихэцюань» («Кулак во имя справедливости и согласия»). Вступавшие в общество давали клятву «не быть жадными, не развратничать, не нарушать приказаний родителей, не нарушать существующих законов, уничтожать иностранцев, убивать чиновников-взяточников». Позже повстанческие отряды «Ихэцюаня» были переименованы в «Ихэтуани» («Отряды справедливости и согласия»). В связи с тем, что в название общества входило слово «цюань» (кулак), иностранцы назвали повстанцев «боксерами», а само восстание — «боксерским».

В июне «боксеры» дошли до Пекина, по пути подвергая истреблению всех иностранных граждан и христиан-китайцев. Осаде подвергся европейский квартал, где находились дипломатические миссии. На одной из пекинских улиц были убиты германский посланник Кеттелер и японский советник Сугияма.

Тогда в близлежащем Тяньцзине (порту Таку, или Дагу) из моряков стоявших там иностранных военных судов (канонерок) — японских, английских, американских, русских, германских, французских, австрийских и итальянских — был сформирован 2-тысячный сводный отряд под командованием английского адмирала Сеймура. Интернациональный отряд безуспешно пытался пробиться к Пекину.

Военные корабли союзников-европейцев подвергли бомбардировке форты города Дагу (его комендант не ответил на посланный ультиматум) и после артиллерийской дуэли с китайцами высадили в них десант. В этой операции, которая проходила под общим командованием капитана 1-го ранга Добровольского, участвовали три русские канонерские лодки — «Кореец», «Гиляк» и «Бобр».

Во время боев в районе Тяньцзиня с 30-тысячной китайской армией, которая защищала укрепленный город с арсеналами, китайцы потеряли 3 тысячи человек, союзники — 600 и русские — 168 человек. За взятие Тяньцзиня вице-адмирал Е.И. Алексеев был награжден золотым оружием, украшенным бриллиантами.

В целях освобождения осажденных в Пекине дипломатических миссий заинтересованные страны стали спешно готовить вооруженную интервенцию. Подобное решение созрело в европейских столицах быстро по двум причинам. Во-первых, ситуация не терпела промедления. Во-вторых, восставшие «боксеры» не делали различия между европейцами, безжалостно уничтожали всех «белых чертей».

В российской столице, в ее официальных кругах, к народному восстанию в Китае отнеслись по-разному. По свидетельству графа С.Ю. Витте, военный министр генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин был чрезвычайно доволен начавшимся Ихэтуаньским восстанием, «потому что это… даст повод захватить Маньчжурию» и сделать из нее «нечто вроде Бухары».

Принимается решение об отправке великими державами в Пекин союзных воинских контингентов. На пост главнокомандующего международной карательной экспедицией германский император Вильгельм II предложил генерал-фельдмаршала фон Вальдерзее. Россия приняла это предложение — она сочла, что лучше главное командование германское, чем японское или английское. Российскую сторону поддержала Франция.

Германский кайзер был весьма польщен, что международным экспедиционным корпусом будет командовать немец. В своем обращении к отправляющимся в Китай войскам он публично призывал их учинить в Китае такую расправу с «бунтовщиками», чтобы китайцы запомнили германское имя, как в свое время народы Европы сохранили в памяти имя народа гуннов и их вождя Аттилы.

Впрочем, когда германский генерал-фельдмаршал прибыл на театр военных действий, борьба с «боксерами» была в основном уже завершена. Из порта Тяньцзинь на столицу Цинской империи Пекин выступил международный 20-тысячный экспедиционный корпус под командованием русского генерала Н.П. Линевича (9000 японцев, 4000 русских, 6000 англичан, американцев, французов и других). Союзники штурмом овладели китайской столицей и освободили дипломатический квартал, защитники которого мужественно выдержали 54-дневную осаду.