Помоги проекту - поделись книгой:
За время моего отсутствия в кафе произошли заметные перемены. На стене возле стойки бара висел огромный телевизор, купленный Намигом для привлечения посетителей.
— Приветствую тебя, Намиг-мирза!
— Здравствуй, Петя, я тоже рад тебя видеть!
Я немного постоял перед экраном, делая вид, что любуюсь им — надо же сделать приятное гостеприимному хозяину.
— Какой большой экран, — сказал я, — мне и в голову не приходило, что он может быть такой огромный!
— Красивый, целых семьдесят дюймов! Двести тысяч мне обошелся… рублей!
Я неожиданно вздрогнул. Прозвучавшая сумма странным образом совпадала с количеством найденных мною денег, и на секунду мне показалось, что хитрый азербайджанец видит меня насквозь. Мне стоило беречь свои нервы!
Я сел за столик, и скоро мне подали привычный набор: кофе, кутабы и яичницу с помидорами.
Призывая меня полюбоваться покупкой, Намиг включил телевизор.
Передавали последние новости:
Меня эта болтовня не трогала; больше половины новостей я попросту не воспринимал. В конце концов, какое мне дело до глупого фильма или исключения Маляревича откуда бы то ни было…
Я с наслаждением глотнул кофе и закурил.
Бог ты мой! В лице отстраненного депутата я узнал мужчину в трусах, того самого, на которого я передал компромат. Значит, сработало; скоро должен объявиться Павловский с деньгами.
Сейчас, правда, это не так уж и актуально, думал я, но триста тысяч баксов на дороге тоже не валяются… А что я буду делать с деньгами? Одно время мне представлялось, что лучшим вариантом будет уехать из России туда, где никто не достанет. Но как перевезти большую сумму за границу? Я слышал, что это уже не так легко делается. Родственников в других странах у меня нет. Кому я там нужен? Деньги закончатся, кем я смогу работать за бугром? Из языков мне знакомы только фарси да школьный немецкий, а с ними далеко не уедешь…
Наверное, мне не стоит уезжать из своей страны, с деньгами я могу хорошо устроиться и тут. И пенсию в старости какую-нибудь, но дадут, пусть даже мизерную! За границей мне и такой не дождаться!
«…Куплю себе приличное жилье и автомобиль, да и на черный день кое-что останется… Буду летом к морю ездить; прихвачу бабенку поаппетитней, и вперед! На Турцию и Египет мне денег хватит…» — размечтался я.
Услышав эту новость, я оцепенел. Бедный Павловский! Такого развития событий я не предусматривал…
Черт возьми! Мой лоб внезапно покрылся каплями пота, хотя в кафе вовсе не было жарко. Зачем его пытали? И рассказал ли Борис под пытками, откуда он брал свои материалы?
Если убийство Павловского было местью бывшего депутата, то никакие деньги не помогут мне спасти свою шкуру! Я подозвал официанта, чтобы расплатиться, и вытащил мобильник, чтобы позвонить на работу.
Трубку снял Аркадий Давидович, и я сообщил ему, что с сегодняшнего дня я хочу взять двухнедельный отпуск.
— Ты меня без ножа режешь! — сердито сказал шеф. — Что за капризы? Я же совсем недавно давал тебе отдохнуть целую неделю; ты этим предложением почему-то не воспользовался, а теперь звонишь и снова морочишь мне голову! Работы невпроворот, сколько можно отдыхать?
По договору мне полагался оплаченный отпуск в двадцать восемь рабочих дней, но обычно Аркадий Давидович старательно забывал об этом сроке, а об оплате отпуска не могло быть и речи. Что поделаешь, для начальства закон не писан!
— Аркадий Давидович, поверьте, мне позарез необходим этот отпуск! Если вы мне его не дадите, мне придется уволиться!
— Сейчас самый разгар работы, зачем тебе понадобился отпуск?
— Как вам сказать… — замялся я. Не говорить же ему правду!
— Чует мое сердце, что здесь замешана женщина! — внезапно выручил меня шеф.
— Вашей проницательности можно позавидовать, Аркадий Давидович!
Его голос заметно смягчился.
— Природа всегда берет свое, — сказал он, — мужчина не должен жить один, это противоестественно! Я, конечно, могу пойти тебе навстречу, но у тебя сегодня два заказа, а у нас нет людей. Кто будет выполнять за тебя твою работу? Давай договоримся так: две недели, естественно без содержания, я тебе дам. Мы как-нибудь выкрутимся… Но сегодняшние заказы, кровь из носа, но должны быть выполнены!
— Спасибо, Аркадий Давидович, — сказал я.
Расплатившись, я попрощался с Намигом.
— Плохие новости? — спросил он.
— Да, Намиг-мирза! — Меня всегда удивляла его способность чувствовать настроение своих клиентов.
В контору я прибыл почти вовремя. Шеф позвал меня в свой кабинет. Он внимательно поглядел в мои глаза и внезапно спросил:
— Деньги нужны?
— Нет, Аркадий Давидович!
— Не скромничай, в трудные минуты мы должны помогать друг Другу!
Шеф открыл сейф и выдал мне зарплату за последние дни.
Помню, как я был удивлен этим поступком, абсолютно не характерным для прижимистого начальника; тогда я еще не мог разгадать истинную причину его щедрости!
А ответ был простым: отпуская меня, суеверный шеф знал, что может не увидеть меня живым, и не хотел остаться в долгу перед покойником. Но тогда я не догадывался о происходящем, и эта приятная неожиданность была весьма кстати — она избавляла меня от необходимости менять валюту прямо сейчас.
Правду говорят люди, подумал я, забирая у шефа получку, деньги действительно идут к деньгам…
— Спасибо, Аркадий Давидович!
— Иди работай! Отснятый материал можешь не обрабатывать, просто отдашь его Кате. С завтрашнего дня ты в отпуске на две недели!
За день со мной ничего не случилось, и я слегка приободрился. Почему я вообще считаю, что депутат будет мстить мне? Он ведь уже отомстил Павловскому… Но кто-то же пытался убить меня, и сбрасывать это со счетов было никак нельзя.
«Сегодня же залягу на дно! — решил я. — Надо все обдумать, а там видно будет!»
Я зашел домой, чтобы взять там свой ноутбук, кое-что из одежды, а заодно принять душ. В нашей квартире никого не было, и мне без труда удалось выполнить задуманное.
Спускаясь по лестнице с рюкзаком на плечах, я выглянул в давно не мытое окно подъезда. Напротив дома, на лавочке возле детской площадки, всего в двадцати метрах от моего мотоцикла, маячил молодой человек с букетом роз в руках. Его фигура показалась мне смутно знакомой.
Когда я вспомнил, где видел его, в моей душе зашевелились ледяные иголочки. Это был киллер, которого я пощадил по просьбе своей соседки!
Я вытащил из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Зря я не убил этого парня тогда! У меня на миг мелькнула мысль о том, что можно выстрелить в него из окна, но ПММ не предназначен для стрельбы на такие расстояния. Мне оставалось только ждать. Если убийца войдет в подъезд, у меня будет шанс выстрелить первым; вряд ли он будет идти по лестнице с пистолетом наперевес!
В этот момент я вдруг заметил Алину, которая торопливо шла со стороны автобусной остановки. А что, если парень, желая отомстить, выстрелит в девушку?
Прыгая через несколько ступенек, я бросился вниз, каждую секунду ожидая услышать выстрелы. Но их не было, и я осторожно выглянул в приоткрытую дверь подъезда.
Улыбающаяся Алина поцеловала парня в щеку, а он вручил ей цветы. После короткой беседы они сели в серебристо-серый автомобиль, который лениво выехал с нашего двора.
«Форд Фокус», машинально отметил я. Но какая же глупая девчонка; она принимает убийцу за ухажера и даже не понимает, что ей грозит! Странно, но в этот момент я почувствовал что-то вроде укола ревности. Ладно, черт с ней, с Алиной! В конце концов, она сама делает свой выбор. Но почему киллер ведет себя так странно? Здесь можно было допустить только один вариант: этот парень получил задание и собирается использовать Алину, чтобы найти спрятанные мной материалы.
Надо убрать со двора мотоцикл, решил я, и тогда эта «сладкая парочка» подумает, что я куда-нибудь уехал!
Через полчаса я остановил свой агрегат в незнакомом дворе, неподалеку от лесопарка. Мотоцикл следовало обезличить; я снял с него номер. Пристегнув машину к столбу стальным тросом, я укрыл ее выцветшим брезентовым тентом.
Черт возьми! Кто бы знал, как мне не хотелось бросать на произвол судьбы своего железного друга!
Глава 8
Я сварил на примусе гречку и заправил ее тушенкой. Варево слегка подгорело, но я с аппетитом съел его. Наступил вечер. Я зажег свечу, но ее пришлось погасить: в темном лесопарке светящееся окно будет слишком заметным.
Ладно, утро вечера мудренее! Я расстелил на нарах спальный мешок и улегся, но быстро заснуть мне не удалось. В тишине леса все время раздавались какие-то звуки, и мне казалось, что к голубятне кто-то крадется. Под утро я все же заснул — под нудный аккомпанемент крысы, грызущей бревенчатые стены моего убежища…
Утром я не сразу сообразил, где нахожусь. На разные голоса лаяли собаки — вероятно, наступил час, когда собачники выводили на прогулку своих питомцев. Сделав гимнастику, я приготовил кофе и открыл банку с консервами, стараясь растянуть процесс завтрака подольше.
Делать было абсолютно нечего. От скуки я проиграл компьютеру шахматную партию и со вздохом выключил его — аккумуляторы следовало расходовать экономно.
За обедом, не придумав ничего лучшего, я выпил полстакана спирта, а потом снова завалился на нары. Здесь я мог спать сколько душе угодно, и это было единственным плюсом моего добровольного заточения.
Несколько дней я находился в состоянии ступора. Мне надо было срочно искать выход из создавшегося положения, но мозг с завидным упорством возвращал меня к недавним временам, когда я мог жить, не озираясь по сторонам.
Зачем я ввязался в это? — спрашивал я у себя снова и снова. Ездил бы себе на работу на мотоцикле* После напряженного рабочего дня и отдохнуть приятно. Например, можно было купить цветов и вина и завалиться в гости к какой-нибудь безотказной бабенке!
Зарытое в землю богатство уже не радовало меня. Разве можно с удовольствием тратить деньги, когда серьезно опасаешься за свою жизнь?
Удивительно, раньше мне никогда не приходила в голову мысль о том, как хорошо жить спокойной, размеренной жизнью… Правы были древние: все познается в сравнении!
Все это время бритва не касалась моего лица, и отросшая щетина неприятно натирала шею. Я поглядел на себя в осколок зеркала, закрепленного на стене бывшим хозяином, — на меня глядела незнакомая, совершенно бандитская морда!
«Борода скоро отрастет, — подумал я, — это поможет мне изменить внешность. Может быть, побрить голову наголо?» Мысль показалась мне забавной, но у меня не было с собой бритвы. Собирая вещи, я позабыл о ней.
Мои запасы воды подходили к концу, и я решился выбраться из своей норы, чтобы обновить их. Небритый мужик в мятых джинсах, старой военной куртке и стоптанных кроссовках не должен привлекать особого внимания.
Кого может заинтересовать такой тип? На наших улицах их множество; как правило, у них никогда не хватает мелочи, чтобы. купить себе лишнюю бутылку пива. Подобные люди обычно не интересуют ни полицию, ни грабителей.
Перед походом в магазин я решил посмотреть на свой мотоцикл. В этом не было никакой необходимости, но на душе у меня было неспокойно. Как он, бедный, поживает без хозяина, в чужом дворе? Не поцарапали ли его какие-нибудь придурки?
Когда я вошел во двор, где стоял мотоцикл, я понял, что такие подозрения вполне оправданы. Брезентовый тент, укрывавший машину, был содран. На сиденье ерзал какой-то странный парень. Судя по всему, он никак не мог понять, как заводится двигатель.
Увидев эту картину, я ускорил шаги, чтобы как следует проучить отморозка, покусившегося на мою собственность, но не успел сделать этого.
Парень засунул в ключ зажигания какую-то тонкую железку. В ту же секунду я был ослеплен яркой вспышкой. Раздался сильный взрыв, ударная волна отбросила меня назад, и я упал на асфальт.
Очухавшись от падения, я приблизился к месту, где стоял мотоцикл. От него осталась лишь рама, непонятные трубки и покореженные куски металла. На переднем плане валялась окровавленная рука, оторванная взрывом. Чуть дальше лежало тело погибшего. Голова неудавшегося похитителя была вывернута в сторону; в неестественно круглых глазах покойника мне почудилось недоумение.
Кровь начала смешиваться с водой, оставшейся в углублениях асфальта; здесь недавно проехала поливальная машина. Переднее колесо мотоцикла откатилось в сторону, и его резина горела ленивым коптящим пламенем.
К месту взрыва стал стягиваться народ.
— Это теракт! — выкрикнул кто-то.
— Надо раненому помочь!
— Вы его видели? Мертвому уже не поможешь!
— Я знаю его, это же Колька-даун, наш дворовый дурачок! — сказала женщина с продуктовым пакетом в руках. — Он в целом безобидный… Ума не приложу, чего ему вздумалось ковыряться в чужом мотоцикле!
— Колька всегда к технике был неравнодушен! — заметил кто-то.
Когда крепкий седовласый мужчина начал звонить в полицию, я потихоньку растворился в толпе. Встреча с людьми в погонах не входила в мои планы.
Перед глазами все время возникала картинка с окровавленным, разорванным на части телом. Бедный дурачок! Сам того не ведая, он спас мне жизнь. Пусть земля ему будет пухом!
Меня выследили, плохи мои дела! Тот, кто осмеливается применять в городе такие способы убийства, не успокоится, пока не добьется своего!
Купив упаковку с водой, я вернулся в голубятню. Ступор закончился.
Интересно, есть ли в интернете новые подробности о смерти Павловского? Я запустил ноутбук в надежде, что он окажется в зоне покрытия wi-fi.
Связь установилась. Скорость загрузки оказалась приличной, и я в нетерпении набрал слова поиска: журналист; убийство; компромат.
В этой информации для меня не было ничего интересного, и я изменил свой запрос: убийство Павловского; компромат.
Поделиться книгой: