Искатель. 2014. Выпуск №3

— Болеет? — сочувственно спросил Иван Дмитриевич.

— Как же! Болеет она. Надеется замуж удачно выйти. Про брачное агентство Либермана слышали? Ну да вам-то оно зачем, — улыбнулась Варвара. — Пластическая хирургия делает чудеса — мымры сразу за богатых иностранцев замуж выходят. А дочка ее не лучше мамаши.

— Чья дочка? Кравцовой? — переспросил Иван Дмитриевич.

— Нет. Тетки ее, Зойки. То есть Зои Антоновны, — смутилась Варвара. — Изабелла, Белка, значит, всех своим вытьем достала, вы еще услышите. Она, слава Богу, рано не просыпается, но зато поздно ложится.

— Какая мне разница, во сколько она ложится?! — спросил Иван Дмитриевич.

— Когда она в микрофон выть станет, сразу почувствуете разницу! — сказала Варвара и выразительно посмотрела. — Певицей стать хочет. Я как-то слышала их с Зойкой скандал в саду. Они думают, что я не человек, и безо всякого стеснения спорили, кому деньги Кравцовой нужнее: мамаше замуж удачно выйти или дочери карьеру поющих трусов сделать.

— Понятно теперь, — сказал Иван Дмитриевич и задумался о своей непримечательной, но вполне спокойной жизни.

Дальше ничего не обсуждали, и сам разговор сошел на нет. Варвара, закончив готовить, повела показывать комнату.

До обеда Иван Дмитриевич наводил порядок в саду: чистил снег, ветки сухие спиливал и у сарая складывал. Работа на свежем воздухе была хороша. Возвращаться в дом не хотелось, но вскоре вышла Варвара и позвала обедать.

— Добрый день хозяева! — окликнул с улицы незнакомый молодой человек. — Я извиняюсь, ненадолго отвлеку. Я тут копию договора принес. Передадите?

— Передам, конечно, — пообещал Иван Дмитриевич и взял большой конверт.

— А сами застраховаться не желаете? — любезно спросил незнакомец.

— Мне без надобности, но благодарю, — ответил Иван Дмитриевич и попрощался, уходя в дом.

— Страховщик опять приходил? Он тут на днях Татьяну Васильевну уж так окучивал. Видать, удачно вышло, — сказала Варвара и кивнула на конверт. — Мне предлагал, да я отказалась — у меня столько денег нету. — И добавила, бросая недвусмысленный взгляд: — Да и мужа нету, чтоб страховать.

Иван Дмитриевич мыл руки, потом переодевался — и все время думал о деле погибшей Кравцовой. Недоброжелателей-то у дамочки оказалось больше, чем представлялось с самого начала. Прикрыв дверь, он достал мобильный телефон и позвонил.

— Саша, привет! Нормально у меня все, спасибо. Сейчас расскажу… Во-первых, что там с моей таксой? Еще не начали тащить всех дворняжек с района? Нет? Даже не знаю, радоваться или нет. — Иван Дмитриевич вздохнул и спросил: — Установили причину смерти Кравцовой? Цианид все-таки? Как это откуда я знаю? Саша, от нее запах миндальный был да трупные пятна характерные: красноватого оттенка. Да, я все заметил и в тебе никогда не сомневался. А вот нужно было учиться, а не в курилку бегать вместо лекций по криминалистике, ты бы тоже заметил. В общем, по делу. Здесь открывается масса вариантов. Круг подозреваемых расширяется: есть тетка с дочкой. У всех есть повод желать смерти нашей покойнице. Ну и сам муж ее, Егор Петрович Кравцов.

Иван Дмитриевич спрятал мобильный в карман и задумался. С новыми хозяевами вроде все оговорили, кроме выходных. Сегодня четверг, третье число, восьмое выпадает на вторник, значит, нужно попросить, чтоб понедельник был выходным. Как раз седьмого дочка приедет, а восьмое по всей стране выходной. Если у олигархов не так, как у всех, то плевать на эту службу, можно и уволиться. А до понедельника успеется собрать информацию по максимуму.

Пообедав, Иван Дмитриевич поблагодарил Варвару:

— Спасибо. Очень все вкусно. Борщ наваристый, мама моя такой умела варить. А пельмени — просто слов нет, как понравились!

Варвара расцвела, засмущалась и спросила:

— Хотите, я вам чаю приготовлю? У меня и сдоба свежая есть.

— С удовольствием! — улыбнулся Иван Дмитриевич и поудобнее расселся за столом. — А что ваши соседи, похороны когда?

— Завтра, — вздохнула Варвара. — Никому не сообщали. В узком кругу попрощаются.

— Убийцу нашли?

— Да где там!.. Сейчас никто никого не ищет. Всем только денег подавай, — сказала Варвара возмущенно.

— Разве у Кравцовых денег нет? — удивился Иван Дмитриевич, улыбаясь.

— А разве там кто-то хочет искать убийцу? — парировала Варвара и громко поставила на стол чашки и сахарницу. — С вами чаю выпью.

Варвара грузно уселась за стол и стала картинно и громко пить чай из блюдечка.

«Странная она, эта Варвара, — думал Иван Дмитриевич, искоса наблюдая за поварихой. — Обо всем в курсе дела… Хотя чего там говорить, на каждой улице можно встретить подобную женщину, и повезло тому оперу, кто смог найти с ней общий язык. Вот был бы я помоложе…»

— Варвара Геннадьевна, а у вас много работы? — спросил Иван Дмитриевич.

Варвара посмотрела на него и аккуратно поставила блюдце.

— А с чего это вы интересуетесь?

— Просто интересуюсь, как здесь с выходными. Хочу попросить по понедельникам выходной. Как думаете, дадут?

— Как в воду смотрите, — улыбнулась Варвара. — У наших только по понедельникам и бывают выходные. Так что можете и не спрашивать, чтоб не стать случайно должным. Это они любят.

Иван Дмитриевич кивнул и задумался. Получалось, что женщина переоделась в одежду Кравцовой, сменила прическу и отравилась. Не стыкуется. Вот где же сама мадам Кравцова?.. И кому выгодно разыгрывать ее смерть?

Гроб торжественно вынесли во двор. Этому предшествовало долгое прощание с усопшей.

Варвару пригласили помогать готовить, а Иван Дмитриевич вызвался помочь в случае чего. В результате он получил возможность просто наблюдать узкий семейный круг. Круг оказался не самым теплым, потому что желчные замечания не к месту и не ко времени адресовали друг другу все, толкаясь у дверей автобуса, который должен был отвезти на кладбище.

— И по какому случаю мероприятие? — высокий женский голос нарушил плаксивую тишину. — Хороним, значит?

— Таня?.. — пробормотал Егор Петрович, особой радости от воскрешения жены на его лице не читалось.

Иван Дмитриевич даже удивиться не успел.

— Конечно! — резко и властно ответила не вовремя ожившая Кравцова. — Пока я ездила на Лазурный берег, дом проверить, ты решил предать меня забвению? И можешь ничего сейчас не объяснять! — Кравцова топнула ножкой и продолжила скандал: — Я, значит, выбираю тряпки в бутике, наслаждаюсь погодой на Лазурном… Встречаю Ленку Бурцеву, ту самую, что купила особняк рядом с нашим, и она задает такой вопрос, что у меня не находится ответа!

— Какой вопрос? — промямлил Егор Петрович.

— Какой?! Эта змея злорадная спросила, не на собственные ли похороны я себе платье выбираю!

— И как погода на Лазурном? — неуверенно продолжил Егор Петрович.

— Какая еще погода?! — возмутилась Кравцова. — Мне кто-нибудь объяснит, что в моем доме происходит и кого хоронят?!

— Так вас же и хоронят, Татьяна Васильевна, — сказала вышедшая на шум Аврора Степановна, глянула на стоящий на лавочке гроб и грохнулась в обморок, как мешок картошки.

— Значит, так, — резко сказала Кравцова. — Вызвать милицию, а тело отвезти в морг, пусть сами разбираются. Уже наследство делите? Ну и как? Получается? Или вы думали, что я никогда не вернусь?

На улице смеркалось, когда вся семья Кравцовых, их прислуга и соседская, в лице Варвары и Ивана Дмитриевича, собрались в просторной гостиной, где еще утром стоял гроб с телом подставной Татьяны Васильевны. По гостиной важно расхаживал капитан Александр Васильевич Тумаков, а во дворе стоял милицейский «бобик», готовый везти в СИЗО кого прикажут.

— Ну что ж, господа преступники… — начал капитан, хитро улыбаясь и поглядывая на Ивана Дмитриевича. — Кто-то желает сознаться сам или ждете, когда вас в отделении расколют?

— Уж лучше пускай здесь сознаются, — недовольно проворчала Аврора Степановна, придерживая на голове полотенце, смоченное в уксусе. — А не то опять все скроют, и правды не дождемся. А хорошо бы знать, в чьем доме работаем.

— Саша, давай я расскажу господам неудачникам, что к чему? — попросил Иван Дмитриевич.

— Конечно! — согласился капитан.

— Я попрошу не обобщать, меня вообще здесь не было, — сказала Татьяна Васильевна, глянув свысока на капитана. — Вы уж тут как-то сами разберитесь.

И она поднялась, намереваясь выйти из гостиной.

— Мы-то разберемся, но с вами спокойнее как-то, вдруг опять двоиться начнет, — улыбнулся капитан. — Мужей надо осмотрительнее выбирать и бизнес не очень-то доверять.

— В то самое время, когда госпожа Кравцова грелась на пляже заграничного курорта, ее муж, обеспокоенный замаячившим на горизонте разводом, решил объявить законную супругу покойницей, — начал Иван Дмитриевич. — Татьяна Васильевна, у вас был с мужем разговор о разводе?

— Ну, был? — пожала плечами Кравцова. — Такие разговоры в семьях не редкость. А Гоша, то есть Егор Петрович, давно утомил меня своим легкомыслием.

— То-то же, — продолжил капитан. — Егор Петрович понимал, что без предъявления тела страховки за Кравцову ему не видать, как собственных ушей, поэтому требовалось срочно решить проблему. Вы же сами застраховали свою жизнь? Да, Татьяна Васильевна? — спросил Иван Дмитриевич и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Он нанял новую горничную, а через три дня предложил подвезти ее из Шишкино домой. Зная о слабости новой прислуги к алкоголю, запасся дешевой водкой, в которую заранее подмешал цианистый калий. А одежду жены вы ей подарили, да? И самое интересное, что все скромно промолчали, когда увидели и морге женщину, очень отдаленно напоминающую Татьяну Васильевну Кравцову. Крепкие же родственные чувства вас всех снизывают.

— И где же я его взял, яд-то? А?! Пошел и купил, чтобы вы меня потом к стенке приперли? — Егор Петрович стал бледнее белой стены позади него.

А теперь самое интересное! — радостно объявил капитан и повернулся к племяннице Кравцовой. — Расскажите нам, Изабелла, как вы через интернет купили яд?

Пслка охнула и повернула перекошенное от злобы лицо к тетке.

— Да! Я купила цианистый калий, — голос ее стал срываться. — Но я не для того купила, о чем вы подумали, — сказала она капитану. — А потому что меня об этом попросил Егор Петрович. А я знать не знала, что он родственников моих травить вздумал!

— Ах ты ж, паскуда! — муж Кравцовой поменялся в лице и сжал кулаки. — Да тебя теперь… Забыла, как просила от тетки избавить? Думала, я промолчу?

— А вот и истинное лицо Гоши Красавчика, — улыбнулся капитан. — Особа известная в узких кругах. Знакомьтесь, Гоша — брачный аферист! Только чего это тебя, Гоша, на убийство потянуло? Ну да можешь сейчас не уточнять. Потом расскажешь. Дамы и господа, прощаемся, — сказал присутствующим капитан и обернулся к мужу и племяннице Кравцовой: — А вы собирайтесь с нами.

Саша и Иван Дмитриевич вышли на улицу и закурили.

— Собаку вашу нашли, в машине у ребят сидит, — радостно сообщил капитан. — Ее старушки местные пригрели, сказали, что пожалели потерявшуюся собачку, хотя я думаю, что украли.

— Это хорошо, что нашлась! Дочка звонила, сегодня приезжает, — сказал Иван Дмитриевич, вдыхая холодный весенний воздух. — А ты неплохо выступил. Может, уйдешь из оперов в обвинители или адвокаты?

— Нет, я среди этих, как в своей тарелке, — кивнул он на дом. — Петров, забирай! Хватит с них, наверное, уже все выяснили.

Иван Дмитриевич поставил сумку с вещами в прихожей, впереди радостно прыгала Мерседес и громко лаяла. «Собакам всегда без разницы, какое время суток и спят ли соседи. Может, потому они и счастливы?» — думал Иван Дмитриевич, раскладывая одежду.

Ольга Моисеева

ВРЕМЯ СИНТЕЗА

Часть I

1

До конца смены оставалось минут десять, когда к решетке подошел тощий седобородый старик. Больным ни к чему приближаться к ограждению, поэтому я велел ему отойти, но дед не послушался.

— Ошибочно и грубо рубить ребят на субы! — вдруг выкрикнул он какую-то идиотскую, видимо собственного сочинения, скороговорку, погрозил мне пальцем, после чего хитро прищурился и спросил: — Где твой десятый?

Я хотел игнорировать его бредовую болтовню и завершить обход, как вдруг ощутил в сознании Владика. Он появился неожиданно, раньше срока, и я остановился, не понимая, что делать. Раньше такого никогда не случалось, хотя, надо признаться, я уже давно плохо себя чувствовал: по ночам снились кошмары, а днем не покидало ощущение, будто я потерял что-то очень важное.

Владик перехватил управление и направился к решетке, с другой стороны которой, прижавшись к прутьям, продолжал стоять старик, внимательно глядя мне в глаза.

— Ошибочно и грубо рубить ребят на субы! — повторил он, и теперь не только мы оба — Владик и Серега — услышали его, голос сумасшедшего докатился и до остальных, они не были в сознании, но я почувствовал все свои субличности, даже маленького Колю! Они шевельнулись и застонали, словно спящие, которым снится кошмар, причем всем один и тот же.

Владик был эмпатом, поэтому вместе со словами ко мне пришли и душевная боль старика, и отзвук неожиданной радости непонятно от чего. Слышать вопрос сразу всем было необычно, неправильно и пугающе — позже я узнал, что такое состояние нейропсихологи называют адским эхом. Владик продолжал не к месту торчать в сознании, но отодвинутый на задний план Серега быстро опомнился и завладел телом — еще бы! Смена-то не кончилась, я находился на посту, и программа переключения заставляла меня выполнять обязанности бойца.

Я что было силы ударил по решетке ногой, так что раздался звон. Не знаю зачем, возможно, это было влияние эмпата, ведь он так и не ушел на задний план, хотя тело теперь контролировал боец. Старик отпрянул, в его глазах загорелся испуг и одновременно торжество (черт, это Владик снова путал меня совершенно неуместными для бойца наблюдениями).

— Где твой десятый? — снова громко спросил дед и улыбнулся, заметив, как я скрипнул зубами, гоня эмпата прочь.

Я выхватил парализатор и наставил его на старика. Глаза его распахнулись, и он стал похож на старое привидение Ду из визиошки — и тут же мелькнула мысль: неужели, порази меня блокушка, Коленька очнулся?!

Пистолет дрогнул и клюнул вниз, я вернул его на место, придержав левой рукой правую. В голове будто лопались шарики, из которых выплескивались чужие мысли и воспоминания. Это просыпались все мои субы — почти десяток личностей.

— Серега, в чем дело?

В мозгу словно бомба разорвалась. Я резко повернулся. Пришедший меня сменить Стас принял боевую стойку с парализатором, сканируя взглядом огороженный дворик для прогулок больных, но не находя никаких причин моего странного поведения. Тщедушный дед, мирно стоявший за решеткой, по его мнению, на роль опасности никак не годился.

Тут то ли из-за громкого голоса Стаса, то ли из-за того, что субы проснулись одновременно и, натолкнувшись друг на друга, не сумели всем скопом выйти в сознание, но мне неожиданно полегчало. Даже Владик откатился назад, оставив Серегу разбираться с ситуацией.

— Отбой тревоги, — сказал я, убирая оружие. — Старый ветрогон пытался перелезть через решетку, но быстро укуксился.

— Пять шагов назад! — скомандовал Стас старику, не опуская парализатор.

Дед поднял руки, попятился и замер у маленькой кучки синтезнутых, с интересом наблюдавших за происходящим.

Стас внимательно осмотрел решетку и перевел взгляд на деда:

— У тебя что, старый синтопень, совсем извилины слиплись? Сверзишься — костей не соберешь.

— Нет-нет, что вы! Я всего лишь хотел немного размяться, — проблеял к моему удивлению дед, мелко тряся седой бородкой. И куда только делся его сильный голос и горящий взгляд, когда он спрашивал про десятого?

— Ну, так попросись у своего медпога на какой-нибудь тренажер! — буркнул Стас, убирая пистолет.

Старик закивал, повернулся к нам спиной и побрел к своим.

Интересно, подумал я, а откуда вообще этот синтезнутый дед тает, сколько именно у меня субличностей? Хотя десять — совсем не редкое количество, так что, наверное, он просто догадался… но что значит «десятый», у нас нет порядковой нумерации, что за бред? От напряжения в голове зашумело, и я постарался пока ни о чем больше не думать.

— Руки можешь опустить! — бросил Стас вдогонку старику и повернулся ко мне.