Выброшенный в другой мир 2 (СИ)

— Поздравляю вас с победой! — сказал он. — Теперь эту победу нужно закрепить. У нас с вами есть максимум пара дней. Наверняка командующий армией должен был посылать Рошти гонцов. Если их не будет несколько дней, ворота столицы закроют, и город переведут на осадное положение, а потом пошлют кого‑нибудь разбираться. Сами понимаете, что это сильно осложнит нам жизнь. Стены у Дальнеи немаленькие, а по показаниям пленных в ней осталась тысяча солдат, да еще стража с ополчением. Мы ее возьмем в любом случае, весь вопрос в цене. Поэтому поступим следующим образом. Никто не берет города кавалерией, а мы с вами попробуем. Всадников у нас полторы тысячи. К завтрашнему вечеру они уже могут подойти к городу. Поведете кавалерию вы, Джордан. Вышлите впереди себя разъезды, только переоденьте солдат в обычную одежду, пусть встречные принимают их за обычных путешественников. Задача — перехватывать и задерживать всех, кто движется по тракту. Если о нас узнают, весь план пойдет насмарку. Когда прибудете на место, до темноты спрячьтесь в лесу, а потом оставьте коней под охраной и тихо подтягивайтесь к городу. С наступлением темноты начнут работать бойцы генерала Пармана. Их задача — открыть нам ворота. Кавалеристам не слишком привычен пеший бой, поэтому половину из них вооружите арбалетами. Вам нужно не захватывать Дальнею, а только удержать ворота и прилегающую к ним территорию до подхода остальной армии. С рассветом, если позволит обстановка, выведите из города пару сотен человек и на безопасном расстоянии организуйте объезд города. Нужно, чтобы Рошти и его семья не смогли уйти. Захваченный плацдарм вам придется удерживать четыре дня, раньше пехота не подойдет. Постараемся по пути купить хоть пару сотен лошадей и прислать на подмогу лучников, но вы на это особо не рассчитывайте. Задача не слишком сложная, поскольку вас там будет как бы не больше, чем защитников. Старайтесь держать их на расстоянии и меньше драться врукопашную. Командиром пехотных полков с завтрашнего дня организовать марш с таким расчетом, чтобы за день проходить не меньше пятидесяти лер. Всем все ясно? Тогда расходитесь и занимайтесь делом.

Четыре дня назад мимо стен столицы прошла восьмитысячная армия, построилась в колонну, заняв всю ширину тракта, и пошла вперед, поднимая за собой шлейф рыжей пыли. Рошти проводил войско, стоя на городской стене, и ушел в свои покои, откуда почти не выходил все эти дни. С женой он поругался, когда она обвинила его в том, что из‑за власти он готов, как воду, лить человеческую кровь, в том числе и кровь своей семьи. Младший сын жался к матери и отводил взгляд.

Он уже давно проклял и свое решение надеть на себя корону, и умершего сына, который втянул его в гонку за силой, и разогнал всех тех, кто изо дня в день разжигали огонь честолюбия и в его сыне, и в нем самом. Теперь ему было некуда отступать, можно было только идти вперед, выполняя намеченное. По планам сегодня должны были быть гонцы, но их не было, и в сердце Рошти начал вползать страх. Ему было горько и одиноко, но он еще не потерял вкус к жизни, а поражение для него означало верную смерть. Аликсан еще, может быть, пощадит его семью, но не его самого. Один день задержки еще ни о чем не говорил, поэтому он усилием воли отогнал беспокойство. Вот если их не будет и завтра… И что тогда? Обороняться в столице он не сможет. Слишком велик город и мало защитников. Бежать? Куда и зачем? Он знал правила игры, в которую сдуру ввязался. Проигравший проигрывал все, в том числе и собственную жизнь. Жить, конечно, хочется, но жить беглецом это не для него. Вздохнув, Рошти ударил в било и приказал вбежавшему на вызов слуге принести ужин. Спать он лег рано, и ночью был внезапно разбужен стуком в дверь. Подождав, пока уймется бешено колотящееся сердце, он встал с кровати, накинул на себя халат и разрешил стучавшему войти. За дверью оказался его министр двора и церемоний. Король взглянул на перекошенное страхом лицо графа Баора и все понял.

— Ваше величество! — захлебываясь словами, зачастил Элер. — Город штурмуют чьи‑то войска! Вам нужно немедленно бежать, пока еще не рассвело, потом это может быть слишком опасно!

— Вы можете мне сказать, зачем приехали? — спросил герцог Лантар Сергея. — Ваш командующий прекрасно справляется. Победить восьмитысячную армию, потеряв при этом только полсотни человек — это нужно уметь. Я о таком даже в книгах не читал! И столицу Рошти он возьмет, и с Дорейном разберется. Неужели не доверяете?

— Дело не в доверии, — ответил Сергей. — Я Лансу доверяю во всем. Просто я не могу сидеть дома и ждать гонцов. Здесь решается будущее королевства, и могут возникнуть вопросы, которые лучше решать не Севоржу, а нам с вами. Он прекрасный командир и полководец и будет защищать мои интересы так, как он их понимает. Беда в том, Аленар, что кое с чем я еще и сам не определился. Я отдал Лансу право решать судьбы многих, а сейчас начал сомневаться. Все‑таки к человеческой жизни мы с ним относимся очень по–разному. Для него всегда на первом месте выгода, а я так не могу.

— Вот теперь я вас узнаю, — усмехнулся Лантар. — Под человеческими жизнями вы имели в виду жизни семей Рошти и Дорейна?

— В первую очередь их. Все‑таки здешняя манера вырезать всех просто на всякий случай, чтобы не иметь неприятностей в будущем, мне не по душе. Всегда нужно смотреть, с кем имеешь дело. Вспомните Мартина. Его сына убили, несмотря на возраст, потому что был гаденышем и обещал большие неприятности в будущем. А Беллу я трогать запретил и оказался прав. А Ланс в моем подходе видит только слабость. Может быть, он и прав, но я по–другому не могу. Поэтому накормите нас всех обедом, да мы поедем. Армия идет медленно, поэтому время у меня еще есть, но очень немного.

Свою армию Сергей догнал к вечеру второго дня скачки, когда она стала лагерем в трех десятках лер от Дальнеи.

— Не усидели дома? — с ноткой осуждения в голосе спросил Ланс. — Зря вы, Серг, проделали такой путь, прекрасно все сделали бы и без вас. Теперь я понимаю, почему вы не хотите стать королем. Вы все еще слишком все принимаете близко к сердцу, а правителю так нельзя!

— Я еще слишком молод, Ланс, — усмехнулся Сергей. — Поэтому у меня еще будет возможность научиться равнодушию. Не примите мое присутствие за недоверие к вам. В командование я вмешиваться не собираюсь. Поэтому хватит меня воспитывать, лучше доложите обстановку.

— По последнему докладу Джордана обстановка следующая. Бойцы Пармана сработали чисто и шума не подняли. Он поднялся уже к утру перед рассветом, когда один из патрулей стражи обнаружил в городе вражеское войско. Поначалу наших попытались выбить, но понесли большие потери от обстрела из арбалетов и отошли к центру города. Сейчас у нас в городе полторы тысячи спешенных кавалеристов и сотня лучников. Завтра к обеду армия должна занять город. Противника в ней вряд ли больше двух тысяч. Защитники города активных действий не ведут. Сначала начали сколачивать деревянные щиты, чтобы выбить наш десант, прикрываясь ими от обстрела, а сейчас вообще затихли. Вокруг города пущены наши разъезды, но пока попыток уйти не было.

— Хорошо сработали! — удовлетворенно сказал Сергей. — Остальным будет наука. Моя охрана уже должна была поставить палатку, так что пойду отдыхать. За приглашение поужинать благодарю, но мы в пути уже перекусили.

Утром быстро поели, свернули лагерь и через три часа марша подошли к городским стенам Дальнеи со стороны захваченных ворот. Сергей послушал совета Ланса не торопиться и ехать вместе с армией и сейчас ждал, когда ему разрешат заехать в город. Полк за полком входили в открытые ворота, но звуков боя слышно не было. Когда уже половина армии втянулась в город, прискакал гонец, сообщивший, что городской гарнизон капитулировал.

— Теперь можно ехать и нам, — сказал Севорж. — Дворец Рошти все еще охраняют его гвардейцы. Я пока не отдавал приказа о штурме, думаю договориться добром. Но вы, Серг, к дворцу пока не лезьте. Саданут с дуру из арбалета, и что я тогда буду говорить вашим женщинам?

Гвардейцы сдались, когда всю площадь перед дворцом заполнили войска победителей.

— Мы нашли семью короля, милорд! — доложил Сергею Джордан. — Нашли и самого короля, но он мертв. Ран на теле нет, поэтому я полагаю, что он принял яд.

— Пусть его тело осмотрят врачи, — сказал Сергей. — А меня проводите к его семье.

Королева Селия встретила Сергея внешне спокойно, чего нельзя было сказать о ее сыне, испуганно прячущимся за мать.

— Ненавидите меня? — спросил он женщину.

— Мне не за что вас ненавидеть, милорд, — ответила она. — Мой муж знал, во что ввязался. Я была против его затеи, но кто у нас слушает женщин! Вы пощадите сына? Клянусь, он не ответит злом на добро. Старшего сына муж воспитывал сам, а Эрика оставили мне.

— Жаль, что он вам не оставил и воспитание Эмера, — Вздохнул Сергей. — Возможно, ничего этого сейчас не было бы. Вам сказали, что Георг отравился? Этим он оказал мне услугу, избавив от необходимости проливать кровь. За себя с сыном можете не беспокоиться. У меня в Парнаде еще есть бесхозные баронства. Одно из них я отдам вам. Вылезай из‑за матери, Эрик! Хочешь быть бароном и служить мне, не помня обид?

— Я не буду мстить! — ответил мальчик, которого немного успокоили слова герцога.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Сергей. — Вам помогут собраться, Селия. Поговорите со своими слугами и гвардейцами, может быть, кого‑нибудь уговорите ехать с собой. Тогда им вернут оружие. И денег я вам выделю из захваченной казны на первое время. Дальше уже будете жить на доходы от баронства.

— Кто теперь будет королем, вы? — спросила Селия.

— Нет, — ответил Сергей. — Королем будет Лазони.

— Напрасно вы добываете корону для других, герцог! Вы бы прекрасно правили сами, гораздо лучше моего мужа! Жаль. Лазони хороший правитель, но мой муж когда‑то был не хуже. Ну да вам виднее. И спасибо вам за сына! Бароны Рошти будут верно служить герцогам Аликсан. По крайней мере, в сыне я уверена.

Глава 9

— Чего ради вы ворвались в трапезную, барон? — недовольно сказал герцог Дорейн своему капитану гвардейцев. — Нельзя было подождать, пока мы поедим?

— Я полагал, что дело, с которым я к вам пришел, не терпит отлагательств, — твердо сказал барон Барах. — Прибыл гонец с границы. Войска герцога Аликсана пленили армию Рошти и взяли его столицу. Рошти мертв, а Аликсан со своей армией в дне пути от городка Галена, где его поджидает армия Лазони. По слухам вместе с ними движется и армия Лантара. Всех вместе их будет под двадцать тысяч. А мы свою армию так до сих пор и не собрали, хоть Рошти об этом просил еще пять дней назад!

— Что ты опять затеял? — спросила жена. — О чем мы еще не знаем? Не стали бы Аликсан с Лазони без причины слать к нашим границам войска! И Лантар бы не стал! В чем дело, Алек?

— Выйди! — приказал Дорейн барону и после его ухода пояснил: — Меня уговорил Рошти захватить провинции Лантара. Одну из них он обещал нам.

— Ты в своем уме? — ужаснулась Лидия. — Я не знаю, чем руководствовался Рошти, но о чем думал ты, когда пошел на такое? Тебе мало того, что у нас есть? И что ты теперь намерен делать?

— Драться бесполезно, — подал голос сын. — У нас с ополчением и десяти тысяч не наберется, да и не дадут нам времени собрать ополчение, Аликсан через три дня будет со всей армией под стенами столицы. А с двадцатью тысячами солдат ее можно взять за один день. Начнем сопротивляться, только зря погубим армию, да и никого из нас тогда не пощадят. Если пойдешь на такое, сразу вывози мать с сестрами куда‑нибудь подальше, лучше в империю.

— Я всегда знала, что твое сумасбродство когда‑нибудь обернется кровью! Сколько раз ты так ссорился с соседями, что дело едва не доходило до драки? — страх за детей заставил Лидию повысить на мужа голос, она почти кричала. — Зачем рожать и воспитывать детей, чтобы потом делать их заложниками собственной глупости? Поезжай навстречу Аликсану и попытайся уладить дело миром! Драться при таком соотношении сил — это верх глупости! А связываться с Аликсаном…

— Рошти думал, что он не успеет вмешаться, — угрюмо ответил Дорейн, — а потом не станет вмешиваться, чтобы не устраивать бойни перед войной с империей. Кто же знал, что все так обернется!

— Рошти выжил из ума, а его наследник умом никогда не отличался! — отрезала жена. — Аленар ему друг и союзник, и вы думали, что он его оставит в беде? Он что, идиот и не понимает, что такое усиление Рошти — это прямая угроза ему? Как воевать с империей вместе с союзниками, к которым нельзя повернуться спиной? Если наше королевство погибнет, то не из‑за таких, как Аликсан, а из‑за таких идиотов, как вы с Рошти! Ты ведь говорил, что он предлагал тебе дружбу! Не хватило ума пойти ему навстречу? Боги, за кого я вышла замуж!

— Мама, почему мы должны уезжать? — заплакала младшая дочь. — Это из‑за папы?

— Я еду немедленно! — встал из‑за стола Дорейн. — Попробую сделать все, что смогу.

Армию герцогов он встретил уже на своей территории в сотне лер от границы. Войска остановились на отдых у небольшого города Сазара, из открытых ворот которого к лагерю везли провиант. Охранение было поставлено хорошо и Дорейна с его десятком гвардейцев перехватил конный разъезд задолго до подхода к лагерю.

— Герцог Аликсан в лагере? — спросил он у сержанта и, получив утвердительный ответ, потребовал: — Проводите меня к нему!

Огромный лагерь занял все открытое пространство перед городом и видимую часть тракта вместе с вырубками. Полки становились отдельно, оставляя место для проезда, но сейчас по этим проходам туда–сюда сновали солдаты, подносящие продукты, воду и дрова для разведения костров, поэтому до той части лагеря, где остановился герцог, добирались долго. К Аликсану привели одного Дорейна, оставив его охрану у границ лагеря.

— Вы не торопитесь, Алек, — сказал Сергей при виде герцога. — Я вас ждал еще утром. С чем приехали?

— Это я вас должен спрашивать, Серг, с чем вы пришли! — ответил Дорейн. — Я вас в гости вроде не приглашал, тем более в таком числе!

— Число большое, — согласился Сергей. — Хотите послушать, зачем я пришел? Тогда слушайте. Король, который без всякого повода нападает на своих подданных, это не король, а преступник. Я понимаю, что у его вассалов не было выбора, поэтому мы их и не наказывали, наказали одного Рошти. Но у вас‑то он был! И вы, движимые желанием захапать чужое, пристали к королю. Пришла пора отвечать за свои поступки. Вот вам мое слово. Герцогом вам больше не быть, а ваше герцогство я забираю себе. Вы слишком большой сумасброд, вам противопоказана власть, поэтому ее у вас и не будет, а что оставить вашей семье, я решу, когда поговорю с вашим сыном. Если вас это не устраивает, можете возвращаться к своим людям и защищаться. Я уважаю правила: вы пришли сами, поэтому можете уйти. Только учтите вот еще что. Если вы развяжете войну и прольете кровь, то будете казнены. Вряд ли я после вашей казни оставлю жизнь вашему сыну. На жизни вашей жены и дочерей я не посягаю в любом случае, но если будете сопротивляться, на имение им рассчитывать не придется. Если еще не решили, идите и думайте, я вас не задерживаю.

— Рада вас видеть, капитан! — сказала Альда, увидев за завтраком Фара. — Мы вас так долго не видели! Вы просто зашли или уже на службу? И как ваша рана?

— Столько вопросов, миледи, — улыбнулся Фар. — Рана уже зажила, хотя бегать пока не могу, но сидеть дома без дела уже невмоготу, поэтому считайте, что я на службе.

— Тогда выделите мне в сопровождение пару гвардейцев. Хочу после завтрака съездить посмотреть ткани, а граф велел, чтобы, помимо его людей, на выездах была еще и гвардия.

— Он прав, — кивнул капитан. — Четверо гвардейцев будут ожидать вас на заднем дворе.

— А вас, Дорн, попрошу распорядиться насчет экипажа, — обратилась Альда к управляющему. — И выделите мне слугу.

Она съездила в купеческий дом, торговавший тканями из империи, и купила несколько отрезов понравившегося ей шелка для себя и для Лани, а потом посетила лавку диковин, где взяла огромную раковину размером с голову ребенка. Выйдя из лавки, Альда села в экипаж, но, как только он тронулся, увидела идущую по противоположной стороне улицы молодую женщину и узнала в ней ту самую наемницу, которая спасла ее возле замка Ксавье.

— Останови! — приказала она кучеру и крикнула женщине: — Эй, подождите!

Недовольный остановкой телохранитель открыл дверцу, и Альда выбралась из экипажа и пошла к поджидавшей ее женщине, сопровождаемая по пятам громилами Лишнея.

— Вы меня не узнаете? — спросила она у своей спасительницы.

— Нет, леди, — ответила та, с опаской глядя на мужчин, охраняющих окликнувшую ее знатную даму. — Я вас не помню.

— Отойдите! — приказала Альда телохранителям. — Мне нужно поговорить, а вы мешаете!

— Однажды вы спасли молоденькую баронессу, не став выполнять свой заказ, — продолжила она, когда люди Лишнее отступили на пару шагов. — Так вот этой баронессой была я. Правда, я тогда с ног до головы перепачкалась в грязи, так что немудрено, что вы меня не узнали. Вы тогда отказались задержаться и получить благодарность за мое спасение. Может быть, я вас могу отблагодарить сейчас? Я жена герцога Аликсана Альда. А как зовут вас? Вы тогда сами не назвали своего имени, а мне было не до того, чтобы спрашивать.

— Лади Кольман, — представилась женщина. — Благодарю вас, миледи, но у меня есть и дом, и средства для жизни. Наемничество я бросила, а чем заняться пока еще не надумала.

— Не хотите наняться телохранителем? — спросила Альда. — Мои телохранители всем хороши, только люди от них шарахаются, а такое не всегда удобно.

— Я не знаю, — заколебалась Лади. — Нужно посоветоваться с мужем.

— Если надумаете, приходите во дворец, — сказала Альда. — Гвардейцам будет указано вас пропустить.

Вернувшись домой, Лади не увидела Гела. Если его не было дома, значит, он был у соседа в доме напротив. Сам он по городу пока не ходил, а почти все время проводил у него. Соседом был пятидесятилетний Эрнис Лорташ, недавно оставивший службу в городском гарнизоне. Несмотря на большую разницу в возрасте, они неплохо проводили время. Сосед был большим любителем поговорить, а Гел умел слушать. Эрнис провел всю зимнюю компанию вместе с герцогом в Парнаде, и ему было что рассказать.

Лади унесла на кухню купленную в городе рыбу и начала ее чистить и потрошить. К приходу Гела рыба была запечена.

— Вкусно получилось, — похвалил он, расправляясь со второй рыбиной. — Ты хорошо готовишь.

— Не люблю готовить, — призналась Лади. — Если бы было больше денег, можно было не морочить голову с готовкой, а ходить в соседний трактир. Я, между прочим, из‑за тебя сегодня отказалась от хорошей работы.

— И чем же это я тебе помешал? — спросил он. — Надо было куда‑то уезжать?

— Нет, — ответила она. — Здесь другое. Я когда‑то спасла одну молоденькую девчонку, а оказалось, что теперь она жена Аликсана и наша герцогиня. Она меня сегодня узнала на улице и предложила работать у нее телохранителем. Ее, помимо гвардейцев, охраняют два таких жутких типа, что я понимаю ее желание сменить охрану.

— Это интересно, — сказал он. — Потом расскажешь. Только непонятно, при чем здесь я?

— А чего здесь непонятного? — сказала Лади. — Думаешь Мясник к герцогине подпустит неизвестного человека, пусть даже женщину, не проверив? А начнут проверять меня и узнают о тебе. Акцента у тебя уже практически нет, но как объяснить, откуда ты взялся? В тебе воина не увидит только слепой, а в службе Мясника слепых нет.

— А у них что, есть поименный список всех бойцов королевства?

— Нет, конечно, но в таком случае, как мой, твои слова постараются проверить. Не всегда это возможно, но во многих случаях труда не представляет. Во–первых, у них есть люди, хорошо знающие королевство. Скажешься ты, к примеру, наемником из Дольска, а у них есть человек, который там был, и он тебя быстро поймает на лжи. А, во–вторых, в сомнительных случаях можно с купцами переправить письмо в стражу магистрата нужного города. Единственный недостаток такого способа в том, что никто ради тебя никуда ездить не будет, а пока случится оказия, может пройти и полгода.

— Не вижу ничего страшного, — пожал плечами Гел. — Ты знаешь какой‑нибудь город подальше от Ордага?

— Я таких мест много знаю. Где меня только не носило!

— Вот и расскажешь мне об одном из таких мест со всеми подробностями, какие помнишь. Вряд ли в службе вашего Мясника найдется человек, который оттуда родом, а для того, кто сам там бывал проездом, сойдет. Только тебе по поводу меня врать не стоит. Познакомились на тракте, а что там со мной было раньше, ты знаешь только с моих слов. Я не хочу, чтобы из‑за меня у тебя были неприятности.

— А может быть, тебе все‑таки все рассказать?

— Ты этого хочешь?

— Не сейчас. Если я устроюсь работать к герцогине, я могу ее за тебя попросить. Говорят, что она — единственный человек, которого любит Мясник. Не как женщину, а как собственную дочь. Ее просьбе он не откажет.

— Вот и устраивайся, а там будет видно. Но сначала расскажи мне все, что нужно для легенды.

Когда приехал Дорейн, Лидия сидела с дочерьми в малой гостиной и вскочила при его появлении, пораженная непривычно растерянным видом обычно уверенного в себе мужа.

— Девочки, идите к себе! — не допускающим возражения тоном сказала она дочерям и, дождавшись, пока они выйдут, спросила: — Что?

— Он забирает герцогство себе! — сказал муж и повалился в кресло, сжав голову руками. — Я видел его армию, Лидия! Я не смогу отбиться, только всех погублю!

— Он что‑нибудь предлагает нам взамен?

— Какая разница, что он предлагает! — взорвался муж. — Ты понимаешь, что мы теряем достояние рода, которое было нашим четыре сотни лет!

— Об этом, дорогой, надо было думать раньше! Ты долго нарывался и наконец получил то, чего заслуживаешь! Я вижу, что ты не смиришься с потерей, но не хочу, чтобы ты утянул за собой в могилу всех нас! Что тебе сказал Аликсан?

— Он сказал, что прежде чем нам что‑то давать, побеседует с нашим сыном. Мне он не хочет давать ничего! Он заявил, что меня нельзя допускать к власти!

— Правильно заявил!

— Что ты такое говоришь? — не веря тому, что услышал, уставился на жену герцог. — Как ты можешь говорить такое мне?

— Ты слишком вспыльчив и честолюбив! Твой отец таким не был, это все твоя мать с ее амбициями! Сколько я тебя знаю, ты всегда сначала делал, а думать начинал задним числом, да и то не всегда! И ты полагаешь, что такие качества украшают правителя? Решай, что ты будешь делать, я должна знать! Если у тебя хватит ума схватиться за оружие, я тотчас же забираю детей и уезжаю!

— Пусть с ним говорит сын, — погасшим голосом сказал Дорейн. — Я не буду сопротивляться.

Разговор Сергея с молодым герцогом состоялся на следующий день, когда выехавший навстречу наступающей армии сын Дорейна был встречен разъездом и доставлен в середину колонны.

— Приветствую вас, ваша светлость! — склонился к шее коня юноша. — Я приехал, потому что вы хотели со мной поговорить. Но прежде я должен вам сообщить, что мы не будем оказывать сопротивления.

— Приветствую вас, Март! — поздоровался Сергей. — Я действительно хотел с вами познакомиться и поговорить, чтобы понять, чего от вас стоит ожидать в будущем.

— Из вашей воли я не выйду и мстить за потерю земель и титула не собираюсь. Обидно, конечно, терять то, что изначально принадлежало роду, но вина за это лежит только на нас.

— Не хотите осуждать своего отца? Ну что же, вы меня устраиваете. У меня в провинции Парнада есть немаленькое графство, которому еще не определен хозяин. Этим хозяином станете вы. Вам повезло, что большая часть графства лежит в стороне от тракта, по которому двигались сотхемцы, и почти не пострадала. Сам граф вместе с сыном успел явиться на призыв своего герцога, и они оба нашли смерть под стенами столицы. Жена графа умерла раньше и из рода осталась только дочь, которой всего восемь лет. Она и сейчас живет с немногочисленными слугами в графском замке. Если захотите, можете к двум сестрам добавить третью, а если нет, попрошу вас отвезти девочку ко мне, я о ней сам позабочусь. В каком состоянии казна герцогства?

— В ней примерно двадцать тысяч золотых.

— Возьмете себе четвертую часть, остальное оставите мне. Советую поговорить со слугами и гвардейцами, может быть, кого‑то уговорите ехать с собой. В замке сейчас всего десяток слуг и совсем нет охраны. Я вам дам своего человека в качестве провожатого. И проследите за отцом. Сейчас он раздавлен горем, но со временем может решить как‑нибудь отыграться, особенно если ему в этом кто‑то поможет. Вне зависимости от результатов его сумасбродства, оно не пойдет на пользу вашей семье. Вы меня понимаете?