Палитра счастья (СИ)

— Что я? Если тебя интересует, сносит ли кто-нибудь мне мозг, то нет. Я работаю без перезагрузки, в безопасном режиме.

— Понятно… — Какая-то особенная нотка прозвучала в его голосе, но он не дал ей над этим задуматься. — Эва, следующий раз мы обязательно должны увидеться. Я купил тебе подарок, — таинственно сообщил он.

— Да? А по какому поводу?

— Н-дааа… Детка, по-моему, перезагрузка тебе всё-таки не помешает. Забыть про собственный день рождения можешь только ты.

— Как всегда. А что ты мне купил? — тут же полюбопытствовала Эва.

— Я купил тебе сюрприз, — довольно сообщил он.

— Это мне, конечно, многое объясняет, — беззлобно съязвила она, но настаивать не стала, подарки она любила не только дарить, но и получать сама.

Даниэлл попрощался с ней, обещав перевернуть местами небо и землю, если следующий раз она снова не ответит вовремя на его звонок. В ответ Эва похохотала и чмокнула в трубку. После разговора с Даниэллом на неё нашло приятное чувство успокоения. Второго такого позитивно заряженного человека в мире просто не было.

Она вспомнила, как они познакомились, когда она только поступила в Нью-Йоркский университет в Институт изящных искусств, а он учился на последнем курсе в Школе бизнеса, там же.

Подготовка к Балу первокурсников начиналась за два месяца. Родительский комитет отвечал за место проведения, а старшекурсники за новичков. К каждому первокурснику был прикреплён наставник. Её наставником оказался Даниэлл. Для бала был определён дресс-код — смокинги и вечерние платья. А Даниэлл был такой привлекательный, общительный и юморной, и не оставлял её ни на минуту. Без друзей и подруг, в совершенно незнакомом месте, Эва чувствовала себя одинокой. Но не потому, что она была необщительной, а потому что после смерти матери была оторвана от земли, висела в воздухе. Она потеряла себя, потеряла смысл жизни, не знала, чего хочет, забыв на время о своих желаниях и надеждах.

Отец очень поддержал её в это трудное время. Каждую неделю или две, он прилетал в Нью-Йорк и делал всё то, что, как он считал, делают все порядочные отцы: гулял с ней по скверам, перечислял деньги на карманные расходы и покупал то, что могло понадобиться ей для учёбы.

С её матерью они никогда не были женаты, и о его существовании она узнала, когда ей исполнилось пять лет. Но с этого времени он больше не оставлял её. Дочь стала для него смыслом жизни. Со смерти матери Эва несколько лет не была в своей квартире в Майами, а на каникулы ездила к отцу в Джэксонвилл. Он был рад и счастлив, а с ним вместе и она тоже.

Даниэлл подружился с печальной одинокой девочкой, но скоро она вновь ожила и заискрилась жизнью. Близких подруг она так и не приобрела, наверное, пока приходила в себя, упустила то время, когда формируется крепкая студенческая дружба. Так что единственным настоящим другом ей стал Даниэлл, который не упускал её из виду всё это время. Их дружба постепенно переросла в близкие отношения, и он стал её первым мужчиной. Даниэлл был заботливым и предусмотрительным, нежным и внимательным, но скоро она поняла, что ему нужно от неё гораздо больше, чем она могла дать. Она не могла отдать ему свою душу. Не могла отдать своё время. А он хотел внимания и старался делать обычные для влюблённых вещи, принимая активное участие в её жизни. Но она была не в силах дать ему всего того, чего он хотел, чего желал каждый нормальный мужчина от своей женщины.

Было сложно сказать ему о расставании, но мучить дальше ещё тяжелее. Он этого просто не заслуживал. Между ними состоялся непростой разговор, но удивительно: Даниэлл тоже признал, что они слишком хорошие друзья, чтобы быть любовниками. Полгода они практически не виделись. Он был напряжён, да и она чувствовала себя неудобно, и неуютно. Но потом он появился снова, такой жизнерадостный и энергичный. Попросил не прерывать их отношений, потому что не хотел потерять её дружбы, а Эва только обрадовалась этому, потому что искренне любила Даниэлла, но по-своему, по-дружески. Он стал частью её жизни. Потерять его — значит потерять часть своей жизни, а он значил для неё слишком много, чтобы просто так отказаться от него. В самый трудный момент он оказался рядом и вернул ей почву под ногами.

Уже несколько лет прошло с тех пор, как они из влюблённых превратились в друзей. Они частенько общались даже сейчас, когда она окончила университет, и вернулась в Майами. Даниэлл наведывался к ней временами во время рабочих поездок. Они весело проводили время, сплетничали о друзьях и обсуждали его многочисленных подружек. Сейчас время, когда они были близки, казалось таким далёким, будто его и вовсе не было.

Эва посмотрела на погасший дисплей сотового телефона.

Ну, всё! Пора приниматься за работу!

Пересмотрела краски, выбрав тёмную цветовую гамму из ряда густых и непрозрачных. Отставила в сторону глянцевые и матовые разбавители, как часть обязательной программы, а за остальным решила вернуться позже, когда на месте точно определиться в каких цветах придётся работать. Возможно, основной тон придётся выписывать акриловыми красками, так как они были устойчивыми к выгоранию и удобными в работе. Высыхали всего за тридцать минут, а в повторных слоях можно перейти на масляные, хотя ими она предпочитала работать у этюдника.

Пока ничего не ясно, как не ясно и то, получится ли вообще что-нибудь из этой затеи. Всё это она подбирала со слов Нила, а завтра встретится с Лорой лично и прибавятся новые детали. А уж когда займётся делом, то вообще всё может перевернуться с ног на голову.

А возможно, именно так и будет…

* * *

Лисандро Верди мчался по автостраде на скорости почти близкой к скорости света.

— Лис, ты хочешь нас угробить? — спросил Ян, когда на перекрёстке с круговым движением он свернул на первый выезд, практически не сбавляя скорость.

— Нет, я хочу побыстрее доставить вас домой, — совершенно серьёзно ответил он и смотрел в зеркало заднего вида на Селесту.

И это было едва ли не первым знаком внимания с его стороны с того времени, как он забрал их из аэропорта. Селеста сидела без сил, откинув голову назад. Одиннадцать часов лету вымотали её, хорошо хоть что рейс был прямой, не пришлось делать пересадку в Цюрихе.

Ян, как обычно, был бодр и собран, будто в дороге находился всего чуть больше часа, которые они потратили, чтобы добраться до дома Верди.

Как только их самолёт приземлился в Мальпенсе, Селеста приготовилась к бою, ожидая издёвок и приставаний Лисандро. Но он был необычно спокоен. Даже слишком спокоен. Он не стал слушать их «бредни», как он это назвал, о размещении в отеле, а затолкал их чемоданы в багажник и помчался домой.

Арчи с молодым человеком, которого в качестве переводчика нашёл отдел Бэрна, отправился в отель, хотя Лисандро был не против разместить всех у себя.

— Давай там поаккуратней. Я тебе позвоню, когда улажу все дела. Мне нужно прояснить кое-какие моменты, — предупредил Ян, зная о безудержной страсти помощника к итальянским женщинам.

«Кто бы сомневался…» — подумала Селеста, увидев красную «Феррари» Лисандро.

Сегодня он выглядел по-другому или так казалось, потому что она давно его не видела. Стригся теперь короче, но его привлекательность от этого никак не пострадала. Наоборот, он был просто ходячий афродизиак, и чем больше её тянуло к нему, тем яростнее она сопротивлялась. Нет ничего хуже, чем влюбиться в такого как он, избалованного женским вниманием бабника, который привык получать всё по первому требованию.

Так она думала про себя, пока незаметно наблюдала за ним полузакрытыми глазами. На него невозможно было не смотреть, если он был рядом. Невозможно не чувствовать его кипучей энергии. Чёрные как смоль волосы шевелил ветер, белозубая улыбка очаровывала, а карие глаза раздевали донага. Он был одет в простую чёрную футболку и серые протёртые джинсы. Но она предполагала, что одни дырочки на его джинсах стоят примерно столько же, сколько составляла её зарплата за полмесяца, а может быть и целый месяц. И куплены они наверняка в одном из бутиков на знаменитой улице «Виа Монте Наполеоне», по которой они медленно ползли, потому что движение здесь было только односторонним.

Когда он был рядом, почему-то чувствовала себя неуклюжей и неповоротливой, кости деревенели, стоило ему чуть притронуться к ней. Она смотрела на него, наблюдала, как играют его мышцы на крепкой руке, когда он делает взмах, объясняя что-то Яну. Мужчины о чём-то тихо разговаривали по-итальянски, а Селеста практически не знала этого языка. Даже если бы разговор был на английском, она бы всё равно его не слушала.

Мысли текли в другом направлении, которое ей самой совершенно не нравилось. Она призналась себе, что ей не хватает его внимания. Кто бы мог подумать! Но это было так. Она уговаривала себя, что это простое женское самолюбие и за этим совершенно ничего не кроется, но в глубине души знала, что это не так. Он всё-таки это сделал…

На расстоянии нескольких тысяч миль, через океан, он умудрился влюбить её в себя!

После того как они расположились в квартире, мужчин она не видела. Ян сообщил, что Селеста им пока не нужна, и она обследовала квартиру Лисандро, оценивая обстановку.

Квартира была четырёхуровневая, весь первый этаж занимали открытая кухня с кладовкой и огромная гостиная с выходом на террасу, организованная в элегантном стиле. Простые линии придавали объем и раздвигали пространство. На втором этаже находилось несколько спален, и одна спальня на третьем этаже, видимо это была спальня хозяина квартиры. Самый верхний уровень, площадью около тридцати квадратных метров, использовался как кабинет. Там был большой чёрный кожаный диван, письменный стол, несколько тумб с документами и стеклянный журнальный столик. Там то и расположились мужчины, когда Лисандро вывалил на стол целую кипу документов. Отсюда как со смотровой площадки было видно, что творится на кухне и гостиной.

Она ожидала увидеть что-нибудь вычурное и кричащее, но светлая квартира в стиле модерн, почему-то никак не ассоциировалась с образом темпераментного итальянца. Ни одной изящной вещицы, только бежевые диваны в гостиной, плазменная панель телевизора на стене. Кухня, оборудованная по последнему слову техники, с обеденным столом на восемь персон и двухметровым холодильником забитым едой. Никаких картин на стенах, хрустальных люстр и скульптур выполняющих функцию вешалки для одежды…

Селеста созвонилась с Арчи, передала распоряжение Яна провести быструю проверку в миланском подразделении, а вечером явиться с отчётом. После чего они должны будут выработать решающую позицию для переговоров с Фабричи. На это у них было четыре дня.

* * *

— Что скажешь? — Лисандро довольно стрельнул глазами на гору бумаг на столе.

— Скажу, что я свихнусь, перебирая твои бумажки. Может, ты мне кратко резюмируешь, чего нарыл? А оттуда я двинусь дальше.

Лисандро кивнул и начал рассказывать, попутно разгребая бумаги.

— Во-первых, наш клиент имеет несколько риэлтерских предприятий и инвестиционный фонд.

— Это понятно. Тогда зачем ему внешние инвесторы?

— А затем, что для его оборота инвестирование в реальные активы довольно рискованный вариант. Он занимается только портфельными инвестициями в ценные бумаги.

— Естественно, — добавил Ян, — инвестирование в землю и недвижимость требует значительных финансовых средств, а ценные бумаги относительно дёшевы.

— А дальше то, что наш друг, оказывается, имеет несколько предприятий в офшоре, куда он перегоняет свои денежки. Им давно занимается налоговая служба, так что его счета на данный момент заморожены, потому что объёмы переводов не соответствуют прямым доходам. Крупные инвесторы давно от него отказались, поэтому на данный момент он не может сделать сам даже первоначальное вложение.

Ян одной рукой начал рыться в пачке бумаг, а второй нацепил очки. Мужчины склонились над документами, разбирая распечатки с денежными переводами, декларации, уведомления, финансовые анализы и даже некоторые бухгалтерские документы. Здесь же были списки с поимённым перечислением офшорных организаций и тех, на кого они зарегистрированы, а так же отчёт о состоянии банковских счетов.

— То есть, я единственный идиот, который был согласен вложить в него деньги.

— Ну почему же… если бы ты был идиотом, то уже подписал бы с ним контракт, и мы бы с тобой здесь не беседовали.

— Как ты вообще умудрялся достать всё это за четыре дня?

— У итальянской мафии длинные руки, — шутливым тоном ответил ему друг, но Ян был готов поклясться, что без помощи «действующих» мафиози тут явно не обошлось.

Был уже поздний вечер, когда они закончили штудировать документы, которые привёз Арчи Тейлор. Селеста занесла данные подразделения в график доходности и анализа финансового состояния и подшила документы в папки.

По общему согласию было решено поужинать дома, и девушка ушла на кухню в поисках сытной и калорийной пищи для усталых и злых мужчин.

Ян потёр глаза, а Лисандро вообще завалился на диван.

— Я не спал почти две ночи, роя землю как крот в поисках этой информации, — проворчал, Лисандро, прикрыв глаза рукой.

— Можно подумать, что ты это делал собственноручно, — ухмыльнулся Ян.

— Конечно, нет. Но это только десятая часть того, что у меня имеется, и это самая важная.

Селеста изучила содержимое холодильника и решила, раз уж они в Италии, приготовить ужин в лучших национальных традициях.

Ей не пришло в голову просить Лисандро показать, как у него оборудована кухня и где что лежит, она просто обшарила все шкафы и ящики по порядку.

Разобравшись с документами Винченсо Фабричи, Ян принял решение не участвовать в строительстве его объекта, поэтому выработка стратегии ведения переговоров уже не была нужна. В дни, оставшиеся до встречи, он собирался провести в миланском офисе. Нужно было срочно провести итоговое совещание по результатам проверки и назначить ответственных за устранение погрешностей.

Глава 3

В восемь часов утра, прихватив с собой Арчи Тейлора, Грант вместе с директором миланского филиала корпорации Рэйнольдсом выехал на проверку строящихся объектов.

К реализации этих проектов компания приступила три месяца назад, но результаты оставляли желать лучшего, а следовательно, директорам управлений предстоит ответить на множество вопросов.

Селеста с Риком находились в офисе. Не все отчётные документы велись на английском, поэтому лингвистические таланты Рика для неё были бесценны.

Надо сказать, что Пенни, секретарь Рэйнольдса, Селесту терпеть не могла, а Яна боялась до дрожи в коленях. Поэтому визит президента корпорации, хоть и был запланированным, но поверг ту в полуобморочное состояние, так что едва ли она понимала, чего от неё требовали.

После нескольких безрезультатных попыток добиться от неё какого-нибудь вразумительного ответа, Ян сказал, что «если она вернётся на своё рабочее место и перестанет метаться по приёмной, сконцентрироваться ей будет гораздо легче. А он, в свою очередь, очень постарается её не укусить, если это успокоит её впечатлительную натуру». Что она, впоследствии, и сделала, занявшись оповещением руководящего состава компании о встрече.

К моменту начала совещания в зале царила напряжённая атмосфера. Кто-то тихо перешёптывался, а некоторые — лихорадочно листали страницы папок и ежедневников.

Состояние нервозности генерального директора и главного архитектора не укрылось от глав управлений, собравшихся на подведении итогов месяца. Даже если все вылезут из кожи вон, Грант как всегда найдёт к чему придраться. Заслужить полное одобрение было не просто трудно, а практически невозможно. Характер Яна был суров, а требовательность переходила всякие границы. Но это было обусловлено только его собственным практическим опытом в деятельности и адекватная оценка возможностей специалистов. Даже сейчас, имея в подчинении отдел проектировщиков и группу ведущих архитекторов, он лично принимал участие в подготовке каждого проекта корпорации.

Ровно в 17.05 Ян шагнув в зал, тихо закрыл за собой дверь, и не торопясь, твёрдой походкой направился к своему месту. Кабинет был большой, около шестидесяти квадратных метров. Спокойная поступь заставила провожающих его взглядами подчинённых, занервничать ещё больше. Пока они наблюдали, как он медленно двигался вдоль огромного овального стола, невольно, почти у каждого возникла шальная мысль о последнем рабочем дне в этой строительной организации. Если уж и не о последнем рабочем дне, то о лишении премиальных в текущем месяце — это точно.

Ян всегда приходил на пять минут позже назначенного времени, предоставляя опоздавшим возможность войти в кабинет раньше, ибо после него дверь не больше открывалась.

Усевшись в кресло, он поприветствовал собравшихся и начал выкладывать документы из папки, которую принёс с собой. Все ждали, что он начнёт разговор первым, ждали вопросов и замечаний, но он, молча, раскладывал документы на столе. Наконец он взял в руки карандаш и оглядел присутствующих в конференц-зале.

— Скажите мне, чем Вы занимались весь этот месяц? — он говорил спокойно, и только хорошо знакомая особая интонация в его голосе не предвещала ничего хорошего. — Чем все Вы занимались ровно месяц, с моего прошлого приезда в миланское представительство?

Мужчины и одна женщина из числа директоров, начали листать страницы ежедневников, заглядывать в записи и перебирать листы бумаг на столе.

— Нет! — резко сказал он. — Не нужно смотреть в отчёты, любезно приготовленные вашими услужливыми секретарями. Я хочу услышать вашу версию, лично вашу. Пожалуйста, я слушаю. Начинайте по очереди, — он кивнул Глории Монтини, руководившей Управлением по Развитию и Администрированию.

Руководствуясь данными службы развития и персонала, Глория бодро перечислила их основные обязанности, статистику текучки кадров, примерное количество уволенных и принятых за месяц работников. А также рассказала о новой системе тестирования, которую они стали использовать для характеристики соискателей.

Ян не задал ни одного вопроса, только кивнул, когда она закончила, и перевёл взгляд на коммерческого директора. Его отчёт тоже был краток и не вызвал у Яна никаких комментариев. Было понятно, что выволочку получит либо кто-то из оставшихся четырёх директоров, либо все вместе. Так и вышло. Долгое время после этого они обсуждали изменения, которые нужно было внести в планы проводимых работ.

Сделав последнюю пометку у себя в записях, он собрал бумаги, лежащие на столе.

— Завтра в это же время я жду вас всех с отчётами. Меня не волнует, как вы это сделаете за двадцать четыре часа, но завтра к пяти часам вечера с заказчиком переговорить! Сметы переделать лично мне на утверждение! Проекты исправить в соответствии с новыми условиями! Без моей резолюции я запрещаю вводить их в работу! Если кто-то из вас в себе не уверен, можете писать заявление об уходе уже сегодня, иначе Вам всё равно придётся сделать это завтра. Работайте, господа! — с этими словами Ян поднялся с места и вышел из кабинета.

Послышались редкие вздохи облегчения и кратковременное затишье. Потом все сорвались с мест и направились по управлениям. Начальников отделов и секторов ждала хорошая головомойка.

* * *

Селеста кликала мышью по страницам мэйла, проверяя электронную почту, когда Ян появился в дверях.

— Ты всю ночь собираешься здесь сидеть? Машина у входа, я собираюсь поужинать и вернуться на квартиру, — расслабляя узел галстука, обратился он к девушке.

— Нет, я уже закончила. Вчера пришло письмо от Насира-аль-Сувейда.

— Распечатай. Дома я посмотрю, что он предлагает.

Ян стянул галстук, сунул его в кожаный портфель и расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. Селеста исподтишка наблюдала за ним, пока жужжал принтер, выдавая бумагу с распечаткой.

— Ян, иногда мне кажется, что ты машина, а не человек.

Защёлкнув замок портфеля, он повернулся к ней с вопросительным выражением на лице.

— Объясни.

— Нормальный человек не может жить в том ритме, в каком это делаешь ты. Встаёшь рано, работаешь до ночи. Ты вообще спишь когда-нибудь? Так нельзя. Ты когда в отпуске был последний раз?

Ян хмуро засмеялся.

— Что я так плохо выгляжу?

— Нет, как будто только что из СПА-салона.

— Если бы ты знала, как ты ошибаешься, Селеста… — задумчиво произнёс Ян, глубоко вздохнув. — Вот сейчас я устал так, что еле стою на ногах, а есть хочу и того больше, до жути. Мне всё равно, в какой забегаловке это придётся сделать. Честно. Так что я бы тебе посоветовал не злить меня и собираться быстрее.

Долго уговаривать её не пришлось, в две секунды она сгребла бумаги со стола, кинула их в ящик, и сунула письма в сумку.

Остановились они у небольшого ресторанчика. К счастью, еда там была хорошей, атмосфера довольно уютной. Ян направил Селесту к самому дальнему столику у стены, и они спокойно устроившись, определились с выбором блюд.

То и дело немногочисленная публика бросала на пару заинтересованные взгляды, а в особенности её женская половина. В скромном ресторане темноволосый синеглазый красавец в костюме цвета маренго, явно сшитом на заказ, выделялся на общем фоне. От него буквально пахло силой, властью и огромными деньгами, рассказывая о его благосостоянии.

Но Ян не замечал никого вокруг и окружающая обстановка его ничуть не волновала. Отставив тарелку в сторону и, глотнув минеральной воды, он протянул руку к Сел:

— Давай письма.