Этот добрый жестокий мир

Корда с хозяйским видом устроился в кресле, нацепил наушники, развернул карту в большем масштабе — у людей зрение слабее, чем у вентийцев.

Шивон всматривалась в крохотные светящиеся точки, перемещающиеся между звездами. Точно — ЦУП здесь и остался. Маяк не маяк, а одна большая диспетчерская. Она проводила пальцем по линиям, отыскивая планету. Ага… Вот они. А вот у одной из соседних планет проходит корабль. Тут карта темная — мало кто путешествует по этому забытому уголку Пространства. А вот дальше — скопления движущихся огней. Шивон присела в одно из пустых кресел, неотрывно глядя на карту. Молчала — на сей раз не потому, что не хватало слов, а чтоб не спугнуть чудо. Любен сосредоточенно вслушивался, прикрыв глаза и обхватив голову руками.

Внезапно он заговорил:

— «Эйр Галакси-ЗВв-Ббб», говорит диспетчерский центр планеты Фар. Я вас слышу. Я вас слышу, «Эйр Галакси». Вы попали в занос. Не исключено, что из-за этого у вас проблемы со связью. Если будете держаться на двадцать градусов влево, скоро выйдете из зоны заносов. Не за что, «Эйр Галакси».

— Старинные маяки повыключали, когда появились GPS-навигаторы, — говорил Корда за кружечкой в следующую ночь. — Но навигаторы не всегда работают. Иногда самая лучшая техника отказывает. Иногда человек просто не в состоянии ее использовать. И тогда он будет чертовски рад лучу маяка. Обычно у них там, у голосов… все в порядке. Сами разбираются. Но иногда нужна наша помощь.

— Диспетчерский центр?

— Ну, я мог бы представиться ЦИСом, — хмыкнул Корда. — Но тогда к вам будут вопросы.

— А что… до сих пор их нет? Те, кто просил подарок у Санта-Клауса. Они про вас… они…

— Знают?

— Да.

— Ну, так они и про Санта-Клауса знают, — Корда улыбнулся, а потом посерьезнел: — Что вас довело до синдрома? Допереводились?

Значит, Корда думает, что у нее СНИЯ — синдром негативной интерференции языков. С лингвистами часто случается.

— Это не синдром. Это… я не могу рассказать. Я болела.

То, чем она болела, и то, что каким-то образом выздоровела после «речевой» заразы, и даже то, что ее напарник до сих пор спал на какой-то из баз в анабиозе, — все это было собрано в одно досье, лежащее теперь за семью замками.

— Заедает. Иногда.

— Это пройдет, — мягко сказал Корда.

Сидящий с ними рядом инженер встал и расплатился, буркнув, что «пора на вахту». В пабе осталось еще человека два.

— Какой породы… нет. Какой модели ваши тра-дукторы? — спросила Шивон.

— «Сагиттариус»-15.

Все известные языки… но сколько она услышала неизвестных за те несколько минут в наушниках?

— Их не хватит, — проговорила она медленно. — Людей не хватит. Там столько голосов… У вас тут с ума не сходят?

— Нет. С ума сходят от молчания.

Через десяток местных дней на шахте случилась авария, двух шахтеров ранило, и Корду вызвали в фельдшерский пункт. Вышел он оттуда усталым и спросил у Шивон:

— Хочешь побыть стажером?

Она сперва кивнула, а потом спохватилась:

— Не могу. Говорю… плохо. Особенно если волнуюсь.

Со своими она говорила, чуть запинаясь. С Кордой могла проболтать четверть часа и ни разу не замяться. Но в ответственные моменты речь застревала в горле, не желая выходить.

— Переключитесь в письменный режим, да и все…

«Эйр-Галакси 18-В204, разрешаю посадку на пятой площадке, как поняли?»

«…выйдешь за меня замуж? Я плохо слышу, тут паршивый сигнал! Отвечай громче, пожалуйста! Выйдешь?..»

«Всем кораблям девятнадцатого сектора: ожидаются заносы. Если вылет не срочный, рекомендую остаться на орбите».

«…сижу на этой заправке уже лет сто. Сюда никто даже не летает. Топливо кому-нибудь не подкинуть? А то ж оно у меня прокиснет. Эй, кто-нибудь, ответьте?»

«…с бертийцем. Нет, ты представляешь — бер-тиец? Это ж как надо извернуться…»

«Это «Восток», начинаю стыковку, подтвердите…»

Боевое крещение у нее случилось через несколько земных дней. Хотя здесь считать время по-земному получалось хуже. Через какофонию голосов пробился один, отчаянный.

«Мэйдей, мэйдей! Я «Имлерран», Гаэллин, статус га'анн, регистрационный номер — 4367. Попал в занос, терплю бедствие. Мэйдей, мэйдей. Всем кораблям в зоне доступа, попал в занос, терплю бедствие…»

Шивон проследила за сигналом. Вот ты где у нас, красавец… Судя по номеру и статусу — частный корабль, далеко же его занесло от дома…

Она сглотнула. Включила на терминале гаэллинский традуктор.

«Имлерран», это диспетчерский центр планеты Фар. Что у вас случилось?»

Отчего-то было обидно, что говорит за нее механический, чужой голос.

— Диспетчер! Великие звезды, спасибо. Система ориентации отказала. Пока пытался найтись, растратил топливо. Не могу ни с кем связаться. Координаты спутаны. Скоро… все системы отключатся…»

Все системы — значит, и жизнеобеспечение. Шивон всматривалась в карту так, что глаза заболели. Не так далеко от гаэллинца — маленькая русская станция… кислород он там найдет, но гаэллинцы — водорододышащие. До гагаринцев он вряд ли дотянет, а больше рядом ничего… Стоп, есть одна точка. Это что еще?

«Подрядился сюда, думал, отдохну, посижу в тишине… Вот и сижу теперь. Интересно, сюда еще кто-нибудь прилетит? Эй, ребята, а у меня есть топливо. Разное!»

Астероид-заправка. А по законам Галасоюза, на каждой заправке должно быть…

«Внимание, говорит диспетчерская Тура. По правилам Галасоюза, у вас должны иметься запасы совместимого водорода для водорододышащих. Есть у вас?»

Обескураженный голос:

— Так точно!

«Недалеко от вас гаэллинец терпит бедствие. Попал в занос на частном корабле без допэнергии. Я его до вас доведу, надо будет обеспечить водород и топливо».

— Есть, мэм, — все так же озадаченно. — Сделаем в лучшем виде! Я здесь гаэллинцев никогда не видел! Я и вообще-то здесь мало кого вижу. Мэм… а вы кто?

«Шивон Ни Леоч, — сказала она. — Диспетчер».

Она больше не удивлялась, что станцию сумели сохранить в тайне. Знали о ней гагаринцы — друзья Корды, знали те счастливчики, которых довел до порта внезапно прорезавшийся голос «диспетчерского центра». Но для них он наверняка уже стал мифом, суеверием. А когда летаешь, к суевериям относишься очень осторожно.

Но все-таки она уже прикидывала — как бы переместить ЦИС в эту башню, заодно — настроить неголосовые каналы передачи, сделать доппрограммы для традуктора…

— Вас же не за этим прислали, Ни Леоч, — сказал Корда.

А кто его знает.

Понимала Шивон и то, почему все на этой станции готовы нести вахту после рабочего дня и никто не пропустит дежурства. Голоса в ЦУПе становились наркотиком: погружаясь в них, невозможно было чувствовать одиночество. Закроешь глаза — и будто ты везде одновременно, на гаэллинском корабле, на теодорской научной станции, в гагаринском приюте; разговоры текут сквозь тебя, будто невидимыми проводами ты подсоединен ко всей Вселенной.

От этого не устанешь.

Только один раз в этой перекличке ей почудились птичьи трели — как в бертийском, только не совсем, — и Шивон сдернула с себя наушники. Сердце заколотилось. Несколько минут она уговаривала себя, что показалось, но снова за наушники взялась с опаской. И говорить в ту вахту ей было трудно.

Она пыталась хоть как-то классифицировать языки, которые слышала, записать повторяющиеся созвучия. Но для нее здесь слишком много работы — даже для огромной лаборатории вроде МЛЦ, не говоря уж об одном лингвисте и паре десятков зимовщиков.

Выцепить нужный голос в этой мешанине и следовать за ним было тяжело. Порой Любен не мог распознать язык, а переключать режимы традуктора наугад в поисках нужного — недопустимая потеря времени.

— Любен, я все понимаю. Но мы должны со… сообщить в Ведомство… или хоть в МЛЦ, — сказала она, когда они в очередной раз вернулись со станции. На Шивон давно уже не глядели с недоверием, остальные «диспетчера» привыкли к ней. Иногда к ней подсаживался выпить вентиец. Говорили, что его работа на Фар — что-то вроде покаяния; он оказался единственным выжившим на сгоревшем в привасфере корабле.

— Вам же не… вам не справиться. Нужны, — она пошарила пальцами в воздухе, разыскивая слово, — специалисты. Традукторы новые. Программы новые. Нормальная… нормальная база.

— Ни Аеоч, — сказал он. — Что, ты думаешь, тут будет, если мы сообщим в Ведомство?

— Я думаю… — она замолчала.

Сюда слетятся специалисты со всего Галасоюза; устроят огромную современную базу с сотнями постов, с программами перевода, обновляемыми каждый день, с лингвистами, которым хватит работы до конца жизни.

Или… Или планету окружат и закроют, как закрыли 3-310. И начнут исследовать аномалию.

— Бог с ней, с аномалией, — резко сказал Корда. — Отсюда можно прослушивать все переговоры Вселенной. Думаешь, никто этим не заинтересуется?

Такое ей почему-то и в голову не пришло.

— Я уж молчу о том, где мы окажемся, если узнают, что мы все это слушаем. Так что… забудьте. Нас сюда послали, нам с этим и справляться.

Справлялась она пока не слишком хорошо.

Законы дежурства в «диспетчерской», которые никогда не обсуждали вслух, оказались нехитрыми. Поменьше говорить об этом вне ЦУПа. Работать минимум по двое — лишние уши никогда не помешают. Отвечать только на сигналы бедствия, если больше никто не отзовется. Сюда мгновенно приходили сообщения, которых получателям приходилось дожидаться по нескольку недель и месяцев. Иногда не выдерживали и вмешивались: сообщали о родившемся ребенке, о муже, напросившемся в командировку на планету, где зимует жена, о пошедшем на поправку родственнике — пока еще из госпиталя дойдет весть… Шивон иногда разговаривала с человеком на том астероиде.

— Эй, на заправке! У меня тут на карте вентийский лайнер, кажется, он идет за топливом к вам, встречайте.

Лично ей сообщений не приходило. Порой от мелькавших в переговорах имен и названий у Шивон сжималось сердце и она вновь ощущала себя сосланной. Ненужной. Чувство это проходило, когда она связывалась с очередным «счастливчиком».

Но вот сигнала бедствия с собственного корабля она не ожидала.

Шивон только приняла вахту, не успев еще переключиться с голоса на текст, когда услышала знакомые позывные.

«Мэйдей, мэйдей. Это «Джон Гринберг», корабль МАЦ, Земля. Терпим бедствие, повторяю, терпим бедствие!»

Шивон тряхнуло.

— «Гринберг»?

После того полета их экипаж расформировали, специалистов, кто не заразился, рассовали по разным углам Вселенной — лишь бы подальше от греха. Ответственного за миссию, кажется, хотели вовсе с почетом уволить, но оставили. И помощь вызывал незнакомый связист. Но это был «Гринберг». И на его сигналы никто не отзывался.

— «Гринберг», это диспетчерский центр Фар, что у вас там стряслось?

— Из инженерной говорят — утечка топлива. — Голос доходил с трудом, как через помехи, хотя здесь помех не бывало. — Загорелось… двигатели ни к черту… научный ярус… ничего не видим, плохо со связью.

Шивон лихорадочно искала «Гринберг» на карте. Вот он, тьфу ты господи… Сообщить в СКЦ… и не так далеко — корабль гагаринцев, эти наверняка придут быстрее… Нужно было сказать, что она все слышит, что помощь близко, но, открыв рот, Шивон запаниковала. Казалось, если она сейчас заговорит, изо рта польются птичьи трели — как на 3-310.

Попыталась:

— Г… Грин…

— Диспетчерская… меня слышите?

Слышит, а сказать ничего не может, к горлу подкатила паника, встала комом — ни звука не произнести. Шивон попыталась вспомнить, что говорил психолог, но ее бросило в жар и думать не получалось. Дрожащей рукой потянулась включить текстовый режим — но и букв она сейчас боялась: им ничего не стоит выстроиться по-своему. Самое страшное — сама, когда пишешь, даже не понимаешь, что пишешь ерунду.

— Просим помощи… «Гринберг», корабль МАЦ…

— «Грин… берг»… — по слогам повторила Шивон и зацепилась за родное слово. За ним уж потянулись остальные: — «Г-гринберг», в-вы… получаете меня? — синоним вместо нужного слова, но и так сойдет. — Я вас слышу. Сейчас.

— Координационный центр, это диспетчерская, планета Фар. Нам поступил сигнал бедствия от «Гринберга», с вами они связаться не смогли, передаю координаты…

Она и забыла, что собственный голос может звучать так ясно, так правильно.

— Внимание, приют Ордена Гагарина, мы получили SOS от корабля «Гринберг»…

Вот бы и ей сейчас Любенова кислорода.

— Связь плохая, трудно понять, что произошло, — объясняла она гагаринцам. — Кажется, из-за утечки топлива произошел взрыв и повредил двигатели.

— Вас понял, ложимся на курс.

— «Гринберг», это диспетчерский центр. К вам идет на помощь корабль гагаринцев, как поняли?

— …нял. Спасибо. Не… ключайтесь.

— Я не отключаюсь, «Гринберг». Я здесь. Оставайтесь со мной.

Так она и сидела, скрючившись, стиснув руки в кулаки, пока гагаринцы не дошли до «Гринберга» и не занялись аварией. Только тогда заметила, распрямилась, потрясла затекшими пальцами.

— Вы же диспетчерская? — бодрым голосом.

— Диспетчерская, — подтвердила Шивон.