Помоги проекту - поделись книгой:
— Так-так-так! — забормотал он, изучая материал.
— Как видите, работы тут немного, — запела я бодро. — Подогнать один браслет (я указала на Ванькину руку), припаять цепочку. Укрепить места соединений… ну и зубцы там всякие… и скобы….
Здесь ювелир как-то жалобно хрюкнул и вытер набежавшую слезу:
— До чего мы дошли! Пожилой человек, потомственный мастер ввязался в чистый криминал! Боже мой, куда катится мир!
— Да какая вам разница? Выполняйте заказ, получайте двойную оплату и радуйтесь жизни!
— Я все-таки сделаю ключ! — пригрозил ювелир. — Без ключа это натуральное злодейство!
— Как знаете, но только не тяните! И помните: двойной тариф действует только в течение дня. Я вернусь перед самым закрытием! — и, не слушая горьких ювелирских стенаний, я потянула Ваньку на выход.
По городу катился новый день, оживляя его, наполняя шумами.
Хмурый дворник размеренно шаркал метлой, торговка двигала тележку вверх по склону и мелодично распевала: «Пирожки! Горячие пирожки! С мясом, с капустой, с картошкой! Подходим, покупаем! Горячие пирожки!».
Послышался веселый перезвон, а секунду спустя на площадь выкатился почтальон с квадратным ранцем за спиной.
— Ну надо же! — улыбнулась я Ваньке, — Совсем как в старом кино: торговка, дворник, почтальон.
— А ты снова будешь врачом, — вставил Ванька и понуро уставился на лоток с пирожками.
— Почем пирожки? — спросила я торговку.
Тетка остановила тележку, оглядела Ваньку с ног до головы:
— Новенький?
— Новенький, — буркнул Ванька и шумно сглотнул.
— Держи! — она протянула ему засаленную бумажку с дымящимся в ней пирожком. — С мясом — самые вкусные! А деньги отдашь потом, когда накопишь, — и она рассмеялась грудным хриплым смехом.
— Спасибо! — улыбнулся Ванька. — Мы скоро заплатим, только устроимся на работу и сразу заплатим!
Но тетка уже топала по мостовой, позабыв про меня и про Ваньку, ее тележка громыхала по кочкам, а поручень повизгивал на ямках.
— Постойте! — окликнула я тетку. — А вы нас не забудете?
Тетка остановилась, пожала плечами:
— С чего бы? Теперь вы мои должники.
— И сына моего запомните?
— И сына запомню.
— Почему?
— Что значит, почему?
— Мы с вами не увидимся до завтра.
— Ну и что?
— А завтра вы нас не узнаете.
— Какая глупость! — фыркнула тетка. — Я еще никого не забыла. И с головой у меня все в порядке! У меня здесь дом, работа, материальная ответственность… — произнесла она с вызовом.
— А муж? Семья?
— Что такое семья?
— Все ясно! — выдохнула я. — Ну а тех, кто остался по ту сторону Грота, тоже помните?
Тетка сдвинула брови, поучительно произнесла:
— По ту сторону Грота жизни нет! За Гротом — лабиринты и Дракон, — произнеся всю эту ахинею, она повернулась к нам спиной и нервно толкнула тележку.
Ванька уткнулся мне в подол, горько всхлипнул:
— А вот и неправда! Там есть жизнь! И люди там есть! И тетя Маша, и дядя Володя! Еще там есть бабушка с дедушкой, а у них есть собака. Ее зовут Лотта… и дом у нас есть… и машина…
Я присела на корточки, обняла рыдающего Ваньку, погладила его по голове:
— Конечно, есть и Лотта, и машина, и бабушка с дедушкой тоже нас ждут! И мы к ним обязательно вернемся, только сначала папу отыщем! Ты, главное, держи меня за руку!
Ванька вытер слезы рукавом, посмотрел мне в глаза и со страхом прошептал:
— Мама, а вдруг я потеряюсь?
— Ты же слышал, они помнят друг друга, значит, и мы с тобой друг друга не забудем. Здесь память теряют только в Гроте, а мы его уже прошли.
— Мне страшно, мама! — тут Ванька снова задрожал.
— Сегодня вечером у нас будут наручники, а это значит… — улыбнулась я…
— …что я буду сидеть на цепи, — брякнул Ванька.
Пару секунд мы смотрели друг на друга, а потом расхохотались во весь голос.
— Мам, а как же ты будешь работать? — спросил Ванька, насмеявшись.
— Я думаю, работать не придется. Моих бриллиантов хватит на неделю, а за это время я рассчитываю отыскать нашего папу… с твоей, конечно, помощью.
Ванька с готовностью кивнул:
— Нам нужно выработать план.
— Точно сказано! Все-таки ты у меня молодец!
Так вышло, что недели не хватило. Я продала и серьги, и оставшиеся кольца, но мужа так и не нашла.
С утра мы отправлялись на поиски Макса, а к вечеру, усталые, возвращались в квартиру и тут же падали без сил. Старый город жил своей размеренной патриархальной жизнью, и наша с Ванькой возня не нарушала его безмятежный уклад. Мы облазили все больницы и поликлиники и даже посетили частный медицинский сектор, но следов Макса не обнаружили. Я понимала: скорее всего, ему дали новое имя, возможно, отправили за город, где и пытаются переучить, вот только профессию быстро не сменишь: из психиатра так просто не сделаешь повара, не сделаешь даже плохого дантиста.
И мы упорно продолжали поиск…
За окнами лило, и казалось, что сумрак, нависший над городом, обнажил его истинную суть. Я читала полосу объявлений в газете, Ванька мирно дремал на диване. Последние несколько дней я позволяла ему разгуливать по дому без браслетов и даже бегать в киоск за газетой под бдительным контролем из окна.
— Еще пара дней, — думала я, перелистывая очередную страницу, — и придется идти на работу. Ваньку пристрою у себя в кабинете, а по вечерам буду учить его грамоте и всему тому, что еще не успела забыть. Интересно, какие тут учебники? Скорей всего такие же допотопные, как и все остальное, — тут я с сомнением покосилась на новенькую микроволновку. — А может, у них тут налажено книжное дело, а может, у них типография и собственный ресурсный центр? А может, даже академия наук? Издают себе местные книжки, обучают по местным методикам, преподают историю страны, навязывают этику безбрачья? Ведь кто-то должен шельмовать детей: объяснять, откуда все они берутся, и почему у них нет матерей.
Тут на глаза мне попалось объявление о наборе сотрудников в научно-исследовательский центр.
— Интересно, что они там исследуют? Наверное, решают, как побыстрей избавить нас от воспоминаний или от привязанностей, или угрызений совести. Стоп, это же специальность Максима! Теперь посмотрим, где находится лаборатория! Так, нашла, Восемнадцатый сектор.
Я развернула карту города.
— Нет, это явно не в центре. Старый город заканчивается секторами Пятнадцать — Шестнадцать. Значит, объект находится за окружной. Скорей всего в пригороде.
Я принялась тормошить задремавшего Ваньку:
— Вань, вставай! Сгоняй за новой картой в книжный — у меня только центр, а нам нужны окраины и пригород за окружной.
Ванька нехотя поднялся с дивана, потер кулачками глаза:
— Деньги есть?
— На карту наберем. Заодно купишь себе пирожок у Анфисы.
— А мороженое?
— Ванька, будь человеком! У нас на хлеб едва хватает. Осталась только гречка с молоком!
— Ладно, ладно, я понял!
Ванька тяжко вздохнул и поплелся на выход. Пока он обувался, я сбегала на кухню, помешала кашу, убавила газ, потом вернулась в комнату, запрыгнула на подоконник.
Наш двор, как всегда, пребывал в полудреме, и только старые качели поскуливали на ветру.
Вот Ванька вышел из подъезда, обогнул цветники детскую площадку, протопал под арку, остановился. Все правильно: ждет, когда мимо проедет Анфиса. У Ваньки строгий указ — за арку не ногой. Анфиса знает все наши причуды, сама подвозит Ваньке пирожки и даже машет мне, когда в приличном настроении.
Тут Ванька странно дернулся в сторону арки, взмахнул рукой, подпрыгнул и исчез. Внутри у меня все оборвалось.
— Ваня! — крикнула я из окна.
Во дворе тишина, только хлопанье крыльев — с земли вспорхнула стая голубей.
В состоянии, больше похожем на сон, я выскочила из квартиры, глотая пролеты, сбежала по лестнице вниз, толкнула подъездную дверь, снова крикнула: «Ваня!» — лишь короткое эхо в ответ да сиротливый лязг качелей. В один прыжок я очутилась возле арки, огляделась: на площади пусто, даже Анфисы не видно с ее пирожками, ни пешеходов, ни велосипедистов — весь город словно вымер или испарился. Я заметалась по площади, нырнула в первый переулок… во второй… заскочила в ближайшую лавку — и там никого… четвертый, пятый переулок — Ваньки нет! Тут что-то ухнуло и опустилось мне на плечи, ноги мои подкосились, в глазах потемнело, мир содрогнулся и рухнул во мрак.
Очнулась в квартире на сером постылом диване: окно открыто, в комнате сквозняк.
От стены отделилась долговязая тень:
— Пришли в себя? Наконец-то!
— Вы кто? — Я уставилась на незнакомца. — Как вы сюда попали?
— Вы задаете глупые вопросы. А впрочем, я не удивлен: с первого дня вы ведете себя неразумно: не подчиняетесь законам, позволяете себе идиотские выходки. — И, не давая мне опомниться, заговорил менторским тоном: — Ваш сын не учится, вы сами не работаете, занимаетесь черт знает чем! Как вы собираетесь жить в нашем городе? А главное, на что?
— Не ваше дело! — устало ответила я. — Так значит, это вы забрали Ваньку. Боюсь, что сильно опоздали.
— Что вы имеете в виду?
— Он меня не забудет. И я его тоже. Так что зря стараетесь — ничего у вас не выйдет. Рано или поздно я его отыщу.
— Вы странная женщина, — скривился незнакомец. — Вы абсолютно асоциальны, к тому же не имеете природной склонности к труду.
— Ага, а еще природной склонности к блуду.
Незнакомец принюхался:
— Что у вас за духи? Мы, кажется, таких не производим.
— Зато производит ваш дохлый дракон! — вертелось у меня на языке.
— Это пахнет одежда — я еще не стирала ветровку.
Долговязый навис надо мной, словно коршун:
— Завтра с утра на работу! — он сунул мне в руки помятый листок. — Здесь направление и адрес. И не вздумайте с нами шутить!
— А то что? В тюрьму посадите?
— Нет, не в тюрьму, — прошипел незнакомец и едко прищурился. — Мы отдадим вас в инкубатор. Будете производить для нас потомство, — и добавил, смакуя эффект. — Уж я найду вам применение! В моем ведомстве вас научат смирению — остаток жизни проведете на сносях!
От этих слов мне стало дурно, я снова провалилась в пустоту, и триумф долговязого остался за кадром.
На следующий день я вышла на работу. Мои губы дрожали, в душе клокотало, голова разрывалась от планов спасения Ваньки.
Равнодушно кивнув посетителям, я прошла в кабинет, закрыла за собою дверь, достала из сумки справочник, открыла в разделе «Детские центры и учреждения». Итак, что мы имеем: четыре лицея и два интерната — один для одаренных, другой для умственно отсталых. Три лицея и элитный интернат находятся в черте старого города — ими придется заняться в первую очередь. Математический лицей находится за окружной, а интернат для дурачков указан без адреса, но с телефоном, другими словами, секретный объект. А может, и вовсе они неотсталые? Может, помнят побольше других? Пожалуй, придется его отыскать.
Поделиться книгой: