– Ладно, ладно, – шептал он. – Спокойно, спокойно, спокойно.

Сделав медленный и долгий выдох, он открыл дверь.

Когда она захлопнулась, я рванул вверх по лестнице и заглянул в дверное окошко. Мы были на самом верху многоэтажного гаража, на крыше, совсем пустой, если не считать огромного лимузина. Я еще подумал, как этот парень умудрился заехать сюда, минуя все эти узкие повороты. С крыши открывался неплохой вид на Токио, и день обещал быть прекрасным.

Перманент пошел гораздо быстрее, как обычно ходят гангстеры. С каждым шагом к нему возвращалась его развязность.

Толкнув дверь, я вошел.

На разведзадании с секретной группой южнокорейских диверсантов в горах недалеко от Пхеньяна меня научили подкрадываться так, чтобы не видела не только жертва, но и сторонний наблюдатель. Тут главное – правильно вычислить точки обзора и экономить движения. Этот способ назывался «Идти в Тени Пантеры».

У меня выходило неважно.

Но раз выстрелы не звучали, сигнал тревоги не ревел, значит, я был не безнадежен. Может, якудза не обращали внимания, что я шел по пятам Перманента, копируя его движения и извиваясь всем телом. Может, им просто наплевать.

Когда Перманент наконец добрался до лимузина, водитель вышел и распахнул дверь. Заметил меня. Заглянул в машину. Потом снова посмотрел на меня, как бы смутно что-то припоминая.

Сигнал тревоги так и не прозвучал. Оттолкнув Перманента, я нырнул в открытую дверь.

Запрыгивать в лимузин, полный якудза, так же умно, как шлепаться пузом в бассейн, полный пираний. Раздались проклятья. Замелькали кулаки. Поставив блок «молящийся богомол», я уклонялся и извивался, насколько позволяла теснота. Удары слегка задевали шею, грудь, плечи. Мельтешили костяшки, безвкусные кольца и часы «Картье». Интересно, на курсах агрессивного вождения «Ётаё» учили вести рукопашный бой в автомобиле?

– Кончай этот дурдом! – заорал Квайдан.

Дурдом разом кончился, но один якудза все-таки успел заехать запонкой мне в ноздрю. Что-то тихо порвалось, и мои глаза наполнились слезами. Жгло ужасно, но я старался этого не показать.

– Жжет, да? – вяло усмехнулся Квайдан. Перманент уселся рядом со мной. Водитель посмотрел на меня так, будто моя выходка ему до фонаря, и захлопнул дверцу. Наступила полная тишина. Ни звука снаружи. Я остался один на один с якудза.

Внутри лимузин был отделан черной кожей, тонированные стекла почти не пропускали свет. Как будто сидишь в пышно обитой пещере. Передняя часть салона отделена от задней. Связь с водителем – через окошко с заслонкой. Я видел только грузную фигуру Квайдана, сидевшего напротив, лицом ко мне. На нем было белое юката[84] словно он только что вышел из геотермальной ванны. Рядом с Квайданом сидел парень в костюме, скроенном будто из фольги. Парня, кажется, больше интересовал карманный компьютер, чем происходящее в лимузине. И еще три гангстера – в общем, шесть человек.

– Ну и видок у тебя, – заметил Квайдан. Перманент кивнул, решив, что Квайдан обращается к нему. Может, так оно и было. Мои глаза еще не привыкли к темноте. Из-за слез перед глазами все плыло, но я видел, что у Перманента и впрямь видок еще тот. Лицо в пятнах, челюсть дрожит.

Квайдан бросил мне платок. Тонкий, шелковый, цвета крови. Хорош на вредном производстве. Я прижал платок к носу.

– Где он? – спросил Квайдан Перманента. Тот пожал плечами.

– Ты его не подождал?

– Он знает, где нас найти.

Квайдан недовольно заворчал.

– Где Флердоранж? – выпалил я.

Лицо Квайдана раздраженно сморщилось. Он взглянул на Синпу Сэма, который сидел от меня справа. Сэм ткнул острым локтем мне под ребра. Это почти отвлекло меня от боли в носу.

– Через минуту я с вами поговорю, – сказал мне Квайдан.

Минута прошла.

– У вас есть дети, господин Чака?

– Насколько мне известно, нет.

– Лучше быть боссом, чем отцом. В бизнесе, когда люди портачат, ты отрезаешь им палец. Если они опять портачат, ты их убиваешь. Таким образом люди быстро учатся ответственности. Узнают, что реальная жизнь – это тебе не кино.

Я не знал, к чему он клонит. Любопытно, много ли он знает об истории Мигусё и Брандо Набико. Квайдан повернулся к Перманенту.

– Ты бы что сделал, Иманиси?

Перманент тоже не знал.

Квайдан устало вздохнул и посмотрел на часы.

– Где он? – пробормотал он.

Тут Перманента прорвало. Теперь в салоне слышались только всхлипы. Квайдан смотрел в пол. Другие гангстеры беспокойно ерзали. Перманент раскачивался, закрыв лицо руками и завывая.

– Достаточно, – спокойно сказал Квайдан.

Когда Перманент не остановился, Квайдан кинул взгляд на Синпа Сэма. Синпа потянулся через меня и врезал Перманенту по кудрявой башке.

– Ему там будет легко, – сказал Квайдан. – Ему там будет не жизнь, а малина.

– Знаю, – сказал Перманент.

– Несколько лет. Всего-то. Он быстро повзрослеет, многому научится.

– Вы правы.

– Конечно, прав, – сказал Квайдан. – Так чего ты ревешь?

– Не знаю.

– Ну и перестань. Возьми себя в руки, черт побери.

Перманент лишь кивнул.

Квайдан глянул на него и покачал головой. Затем посмотрел на меня.

– Очевидно, вы пришли за вознаграждением. – Настроение у него, кажется, падало. – Уговор дороже денег. Вы свою часть сделки выполнили.

Квайдан подал знак гангстеру в серебристом костюме. Парень отложил карманный компьютер, с которым все это время возился. И постучал по перегородке. Перегородка отодвинулась, и кто-то подал через окошко дипломат. Серебристый Костюм вручил его мне. Довольно увесистый дипломат.

– Возьмите ваши деньги. Наше сотрудничество закончено.

– Где Флердоранж?

Квайдан закатил глаза. Запыхтел и засопел, всем видом показывая, как он раздражен.

– На переднем сиденье, – сказал он наконец.

– Я хотел бы с ней увидеться.

Настроение Квайдана упало еще больше. Он был окружен идиотами всю жизнь, но, явно, так к этому и не привык. Безучастно взглянув на меня, он открыл окошко. Мне было видно только ветровое стекло.

– Ну? – сказал Квайдан. – Смотрите сами.

Я подвинулся вперед, но так ничего и не разглядел. Я сделал шаг, согнулся, почти опираясь на огромного гангстера, и сунул голову в окошко.

Я вовремя учуял запах.

Зубы Синоби лязгнули, а я отдернул голову. Скаля зубы и пуская слюни, кобель сунул башку в окошко, заполняя воздух зловонным дыханием. Отпрянув, я втиснулся на свое место.

Яки загоготали. Смеялись все, кроме Перманента. И, конечно, меня. Я наблюдал за собакой, которая из кожи вон лезла, стараясь прорваться через перегородку, чтобы вцепиться мне в лицо. Сообразив, что ничего не получится, кобель залаял. Отвратительный и бестолковый лай – это лишь подтверждало теорию о том, что собаки в конечном итоге становятся похожи на своих хозяев.

– Тихо! – рявкнул Квайдан.

Собака приглушила гавканье до тихого рыка. Яки перестали смеяться.

Квайдан опустил голову, сосредотачиваясь. Поднял руку, и собака уселась спереди, исчезнув из моего поля зрения. Квайдан закрыл окошко. Его что-то беспокоило.

– Слушайте.

Все прислушались.

– Слышите?

Его голос подрагивал. Серебристый кассир потыкал кнопки на карманном компьютере. Глянул на Квайдана и покачал головой. Квайдан сердито выбил аппарату него из рук.

И тогда я услышал. Слабый отдаленный гул.

Глаза Квайдана расширились.

– Вертолет!

Все Ямагама выхватили мобильники – кто быстрее позвонит. Квайдан, не поднимая глаз, ерзал и прислушивался. Гул, кажется, приближался.

– Прочь!

Он толкнул парня в серебристом костюме. Все якудза рванули открывать дверь, но Квайдан растолкал их, освобождая себе путь. Его рука беспомощно заколотила по дверной защелке, будто насекомое билось в стекло.

– Да откройте эту чертову дверь!

Перманент протянул руку и дернул рычажок. Квайдан выпал из автомобиля. Сплошной цирк, но никто не обратил внимания. Гул они уже не слышали – они его чувствовали.

Квайдан, раскорячившись, низко присел. Затем выставил руки ладонями вперед, точно мим, застрявший в невидимом ящике.

Нелепый, на корточках, в банном халате. Он был просто смешон, но никто не смеялся. Очень сильно дребезжал автомобиль.

Я не особо разбираюсь в землетрясениях, но уверен, что во время Большого Толчка неразумно оставаться в автомобиле, полном якудза. И вывалился из двери.

Кто-то сзади схватил меня за рубашку, когда я рванул. вперед. Я дернулся и оказался на асфальте. Земля дрожала. Завывал вертолет.

Я встал и понесся к лестнице. Затем остановился. От землетрясения не убежишь.

Кроме того, мне все же надо было выяснить.

Я развернулся и устремился к лимузину. На переднем сиденье уместятся шофер, собака и прелестная гейша. Это я так рассуждал. И распахнул дверь.

Я ее толком не увидел – только мятую лиловую ткань.

И тут вырвалась собака.

Она ринулась к моей глотке, и на сей раз перегородка меня не защищала.

Я грохнулся на асфальт.

Надо мной промелькнули зубы, когти.

Вскочив, я развернулся, готовясь к новой атаке, но не дождался. Собака лаяла на небеса. Точнее, на зависший над нами вертолет.

– Твою мать! – выругался водитель. Он выскочил из машины и погнался за собакой.

Другие якудза последовали его примеру и теперь уже вшестером гонялись за собакой, точно Кистоунские копы,[85] а вертолет завис, из-за всей этой суматохи не в состоянии сесть.

Квайдан так и замер на корточках, но хаос наконец привлек его внимание. Он вскочил – очень быстро для такого крупного человека. И стал орать на своих бандитов, на собаку, на всех. Я ни слова не понял из того, что он верещал.

Внезапно из автомобиля выскочила Флердоранж.

Я обернулся, но она уже лиловой кляксой мчалась по асфальту к большому белому грузовику, что поднимался по пандусу в дальнем конце гаража. Я наблюдал за ней, опознал грузовик и забыл, что сзади – сердитый гангстерский босс.

И тут Квайдан вероломно вмазал мне в челюсть. Хорошо вмазал – нокаут. Ноги у меня подкосились.

Падая, я бросил на Квайдана последний взгляд. Глаза его горели. По дрожащему жирному телу лил пот. Вся его глупая юката насквозь промокла. Кобель гавкал, якудза орали, вертолет ревел, слышался глухой низкий рокот, и Квайдан ничего не мог с этим поделать. Если это Большой Толчок, Квайдан переживет его на земле, как и все мы. Я смутно порадовался; жар охватил голову и растекся по всему телу.

И я грохнулся наземь.

19

Я наблюдал, как пурпурные лопасти бесшумно ходят по кругу.

– Он открыл глаза, – сказал кто-то. Голос звучал, как Джеймс Эрл Джоунз[86] под водой. Я продолжал наблюдать за вентилятором.

– Хороший знак, – ответил кто-то мультяшным сопрано. Вентилятор крутился со скоростью звука, плавающего в ушах. Мой рот распух и высох, будто впечатался в цельную деревяшку.

– Ты меня слышишь, Билли?