Военные приключения. Выпуск 2

— Володя, у меня к тебе просьба. Запиши данные: Захаров Яков Сергеевич… Проверь его по дактилоскопическим данным и пригласи ко мне Зворыкину, кассира из магазина. Кстати, позвони Сазонову в райотдел и попроси его установить, где находились Захаров и Кондратов в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое августа.

Максимов вызвал начальника третьей колонны Бызина, в которой Захаров работал бульдозеристом.

Бызин Андрей Григорьевич оказался кряжистым неулыбчивым человеком со следами давнего порохового ожога на подбородке.

— Что вы можете сказать о Захарове? — спросил его Михаил Иванович.

— Парень старательный, у нас работает три года. После школы рабочей молодежи поступил в вечерний техникум.

— Вспомните, чем он занимался днем двадцать третьего?

— На ремонте стоял. Сначала пусковой движок менял, потом уплотнительные манжеты.

— Андрей Григорьевич, он не мог вас обмануть? Может, решил на объект не ездить и любыми путями остаться будто для ремонта?

— Нет, товарищ майор. — Бызин усмехнулся. — Меня не проведешь. Я хоть и накричал на него, что долго на ремонте болтается, а потом пожалел. Не прав-то я был. Месяц назад не дал ему встать на плановое техническое обслуживание. В день зарплаты Захаров ушел домой как обычно. А вот на следующий, двадцать четвертого, часов до семи работал. Но это уж я его заставил. Сказал, пока он вам показаний не даст и бульдозер не отремонтирует, в отпуск не отпущу.

— В какой отпуск? — насторожился Максимов.

— За счет отгулов на пять суток. Яков мне сказал, что у вас был, а насчет бульдозера слово сдержал.

— Для чего ему отпуск, вы не спрашивали?

— Как же, в заявлении написал, хочет съездить к матери перед занятиями.

— Хорошо. Где Захаров мог находиться в ту ночь? Не знаете?

— Затрудняюсь ответить. Прописан-то он в общежитии. Может, был у своей девчонки? Знаю, года два встречаются.

Андрей Григорьевич невольно нахмурился.

— Я не без понятия. Чую, куда вы клоните. Но я уверен, не сделает этого Яшка.

С фотографией Захарова, взятой в отделе кадров, Максимов вернулся к себе. Зворыкина уже ждала.

Максимов хотел провести опознание Захарова и выяснить, не является ли бульдозерист и лицо, сбывшее деньги в магазине, одним и тем же человеком. Наклеив в протокол снимки, на одном из которых был изображен бульдозерист, он вызвал Елизавету Ивановну. Кассирше оказалось достаточно мимолетного взгляда.

— Вот он! Мерзавец! — Зворыкина с силой ткнула пальцем в фотографию Захарова…

Сошников выполнил поручение следователя. Скинув куртку, он восхищенно посмотрел на Михаила Ивановича.

— Как ты вышел на Захарова?

— Методом личного сыска, — пошутил Максимов. — Он несколько лет назад был осужден Старицким районным народным судом за грабеж. И пальчики на осколках бутылки оказались его.

Новостью была прежняя судимость. На допросе Захаров сказал, что к уголовной ответственности не привлекался.

«И какой интерес ее скрывать? Все равно шила в мешке не утаишь. — Максимов размышлял, оглаживая кончиками пальцев уголки рта. — Сбыт Захаровым похищенных денег свидетельствует против него. Нападение на кассу не обошлось без человека, знающего о переносе места выдачи денег. И все же… Почему начальник колонны, да и другие считают его честным парнем?»

Размышления следователя прервал телефонный звонок.

— Михаил Иванович, — узнал он Платова. — Локальные потемнения на сбытых Захаровым купюрах образовались от внедрения в бумагу частиц обгоревшей краски с дверцы сейфа. Заключение можешь забрать.

Положив трубку, следователь обратился к Сошникову:

— Ты установил связи Захарова?

— Разумеется. В Старицком районе, в деревне Вязичи, живет мать. Приятелей Захаров, не имеет. Дружит с девчонкой. О ней пока ничего не известно.

— Что дала отработка версии по календарному листку?

— Заочно познакомился со всеми грузчиками бригады Микалуты.

— Предложения будут?

— Завтра во второй половине.

— Стало быть, в четырнадцать я к твоим услугам.

Расставшись, они не предполагали, что встреча, назначенная на 14 часов следующего дня, произойдет значительно раньше.

Поздно вечером, когда Владимир, зевая, терпеливо высиживал перед телевизором, ожидая спортивные новости, раздалась мелодичная музыка дверного звонка. А через несколько минут он уже мчался на противоположный конец города в заводскую гостиницу, где был обнаружен неизвестный с Южного Урала. Он предъявил Сошникову свои документы. Задержанный оказался снабженцем одного из предприятий из-под Челябинска.

— Вы приезжали двадцать третьего августа в монтажное управление?

— Был. Мне сказали, что оборудование, которое я ищу, находится на их складе, но не застал управляющего.

Алиби было очевидным.

Ночь. Капитан Мажурин еще раз пробежал внесенную запись и отодвинул от себя книгу регистрации происшествий. Внезапно слух Мажурина уловил щелчок включившегося селектора. Капитан насторожился, потянулся за карандашом, глаза привычно зафиксировали время — 1 час 26 минут.

— Товарищи дежурные! — Капитан узнал голос ответственного дежурного областного управления внутренних дел Воронова. — Примите телефонограмму. — Воронов сделал паузу. — …Прошу принять меры к розыску и задержанию опасного преступника. Сегодня, двадцать седьмого августа, в час пятнадцать минут в Старицком районе совершено разбойное нападение на кассу колхоза «Пролетарский луч». Женщина-сторож тяжело ранена. Преступник скрылся на автомобиле «Жигули» красного цвета, номер неизвестен. Может появиться на территории Збутовского, Перовского, Щербинского, Дальнелесского и других районов, а также на дорогах, обслуживаемых первым дивизионом дорожного надзора. Необходимо пресечь попытки выезда преступника в сопредельные области. В положительном случае сообщите мне.

Мажурин поднял микрофон радиостанции, перекинул тумблер на «передачу».

— Товарищи, внимание! Всем, всем, всем, работающим с «Кленом»!

Повторяя свой позывной, он мысленно представил, как напряженно слушают подчиненные ему передвижные и стационарные посты дивизиона. Мажурин повторил телефонограмму, переданную «Сосной», а затем добавил:

— Пятому, шестому и седьмому пикетам немедленно перекрыть трассы грузовыми автомобилями, приняв меры к обеспечению безопасности граждан. Прекратить всякое движение, отводя прибывающий транспорт за пределы дороги. Передвижным постам усилить наблюдение, быть готовыми к преследованию. О принятии сообщения доложите в порядке очередности.

Старшину Виктора Завражного и сержанта Юрия Якимова, управляющего патрульной «Волгой», информация «Клена» застала в селе Покровском. Ребята переглянулись.

— Юра, жми к шоссе.

— Думаешь, опередим?

— Надо успеть, — проговорил Завражнов. — Мы можем отсечь его от шестого пикета, в крайности сядем к нему на «хвост».

«Волга» полетела к шоссе. Трасса вынырнула из-за поворота внезапно. Припадая на переднее колесо, «Волга» остановилась, и инспектора ГАИ вышли, оглядываясь по сторонам.

— Интересно, где он сейчас? Проскочил или нет?

Над холмом, за который пряталась дорога, сначала появилось неяркое зарево, а затем показался мчащийся автомобиль. Встав на разделительной линии, Завражнов поднял отблескивающий красными катафотами жезл. Но водитель, выключив свет, направил машину на инспектора. Старшина резко отпрыгнул в сторону.

В свете фар «Волги» на бешеной скорости промчались красные «Жигули». Не сговариваясь, оба бросились в машину. Взревел мотор. «Волга», отставшая метров на четыреста, сократила расстояние.

Юрий держался левее, опасаясь внезапного торможения, выбирая момент для обгона. Завражнов сорвал с зажимов трубку рации.

— «Клен», «Клен», я восьмой. Нахожусь на шестнадцатом километре Збутовского шоссе, преследую объявленный в розыск автомобиль. Ориентировочные данные: красные «Жигули», две первые цифры номера — шестьдесят восемь. Остальное залеплено грязью. На заднем сиденье двое: один в темной одежде, другой в кожаной куртке или пальто…

Наконец сержант, улучив момент, устремился на обгон. Преступники заметили маневр, и «Жигули» сместились на обочину, подставляя бок под удар.

Патрульный ГАЗ-24 завилял, «Жигули» вновь вырвались вперед. Позади одно село, другое. Якимов снова сделал подряд три попытки обойти «Жигули». Но безуспешно. Будто связанные воедино невидимым тросом, автомобили ворвались в Корсаково. Дальше в низине шестой пикет.

— Витя, берегись! — вдруг дико заорал Якимов. Пригнувшись к рулю, он включил прожектор и, насколько хватало рук, крутанул баранку в сторону зыбко белевшей осевой линии. Облитый светом, парень в кожаной куртке выхватил навскидку пистолет. В переднем стекле «Волги» заискрились три пробоины.

— Что ты смотришь, стреляй! — Якимов опять вильнул в сторону, выводя автомобиль из-под огня.

Завражнов рванул из кобуры пистолет, но выстрелить не успел. В тот же миг обдало жаром правое плечо. Ткань кителя быстро набухала кровью.

Вдали показался застекленный куб пикета. Неожиданно двигатель «Волги» чихнул. Тщетно Якимов нажимал акселератор. Заглохнув, «Волга» постепенно снижала скорость.

Шестой пикет ушел перехватить только трактор с прицепом. Поставленный поперек, он своей длиной закрыл обочину и шесть метров проезжей части из восьми. Преступники промчались в оставшуюся брешь и скрылись в темноте.

Якимов с Завражновым, бросив поврежденную «Волгу», побежали к инспектору Дерюгину, стоявшему на корточках, где только что проехал автомобиль.

— Неужели ушли?

— Далеко не уйдут! Три прокола в шинах они верняком схватили, не меньше.

Под люминесцентным фонарем поперек дороги холодно отсвечивали ряды стальных шипов.

Рана у Завражнова оказалась неопасной. Пуля, пробив предплечье, не задела кость. Пока перевязывали, со стороны седьмого пикета подскочил одиннадцатый передвижной пост. Высунувшийся из УАЗа лейтенант закричал:

— Дерюгин, где «Жигули»? Завражнов передал, что они катят к тебе.

— А ты их не встретил?

— Нет.

— Тогда проверяй кюветы, больше им негде быть, — убежденно ответил инспектор.

Звонок разбудил в час пятьдесят. Максимов машинально сдернул трубку с телефонного аппарата и несколько секунд лежал без движения, размышляя, кому бы он мог понадобиться в столь неудобное время.

— Доброй ночи, — донесся басок Воронова. — Я тебя не побеспокоил?

— О чем ты говоришь! Какое беспокойство в два часа ночи! — едко прошипел Максимов. — Что случилось?

— Совершено разбойное нападение на кассу колхоза «Пролетарский луч». Преступники взломали дверь в комнате кассира. Деньги взять не успели, их спугнули. Тебя не интересует этот разбой? Нападавших сейчас предстоит задерживать. На Збутовском шоссе засекли их… красные «Жигули».

— «Жигули»? — Сон у Максимова сняло как рукой. — Чего же ты сразу не сказал. Это же они! Давай машину.

— Я направил оперативную группу. Они за тобой заедут. Обрати внимание, центральная усадьба колхоза находится в трех километрах от деревни Вязичи. В ней живет мать Захарова.

«Опять Захаров! Неужели его работа?»

УАЗ появился неожиданно, вынырнув из темноты переулка. По голосам, доносившимся из салона, следователь понял: едут те же, что и прошлый раз. Максимов втиснулся на сиденье.

Центр города остался позади.

Издалека в эфире послышался позывной передвижного поста.

— «Клен», «Клен», — я — одиннадцатый. «Жигули» обнаружены в овраге на пятьдесят третьем километре шоссе. В машине никого нет.

УАЗ рванулся на пятьдесят третий километр.

«Жигули» пропахали спущенными колесами глубокую колею и засели в грунте. Это был автомобиль, стоявший ночью 24 августа в кустах на Заозерной. На правом крыле темнела длинная вдавленная черта. На переднем сиденье лежала забытая серая кепка, на заднем — небольшой чемодан. И всюду стреляные гильзы. Всех интересовало: куда скрылись преступники.

Максимов повел головой, отыскивая кинолога. Федя Губин, с трудом удерживая овчарку, приблизился к распахнутой дверце. Собака, поддев острыми клыками кепку, фыркнула. Затем мягко спрыгнула на траву и метнулась к косогору. Губин, Сошников и местный райотделец бросились за ней.

Следователь и эксперт сантиметр за сантиметром осматривали автомобиль. Тарас Макарович, подсветив себе фонариком, заметил на зеркале заднего вида слабые папиллярные узоры. Открутив винты, он опустил зеркало в отдельную коробку. Открыв чемодан, эксперт не смог сдержать радостного возгласа. В нем оказался портативный сварочный аппарат. Уже заканчивая осмотр, в щели между задним сиденьем и его спинкой обнаружили смятый клочок бумаги, оказавшийся счетом на 185 рублей, выписанным на бланке ресторана «Витязь» официанткой Лакшиной 25 августа. Максимов с волнением рассматривал небольшую квитанцию. Она являла собой настоящий клад, ибо выводила на человека, видевшего преступников всех вместе. Судя по количеству блюд, гурманов было трое.

Михаил Иванович неторопливо прошелся вокруг разбитого автомобиля. «Где Сошников? Чем закончился ночной поиск?» Неожиданно донесся возглас шофера:

— Товарищ майор, Сошников на связи, «Сосну» вызывает.

Расула неутомимо продиралась сквозь кусты. То ослабляя, то натягивая повод, Федя помогал ей не сбиваться с взятого темпа. Сошников бежал следом. Губин слышал его усталое дыхание. Третий сотрудник вывихнул ногу и отстал. Невидимые ветки больно хлестали по лицу. Неожиданно лес поредел и кончился. За опушкой в низине оказался неглубокий ручей, шелестевший в топких берегах. Расула заметалась.

— Володя, посвети, след где-то рядом.

Лучики карманных фонарей впились в цепочку глубоких следов с острыми неразмытыми краями. Ручей пересек один человек, бежавший, не разбирая дороги, напролом. Перемахнули на ту сторону. Губин дал понюхать Расуле предусмотрительно прихваченную с собой серую кепку. Собака снова взяла след и устремилась в реденький осинник в сторону от заболоченной топи. Затем ходко пошли поперек поля по жнивью. Когда миновали огромную скирду соломы, увидели впереди человека, устало поднимавшегося но склону холма.

— Стой, стрелять буду! — крикнул Сошников. — Стой!

Преступник уходил. Его худощавая фигура последний раз мелькнула на взлобье и исчезла в кустах.

— Расула, выручай! Фас! — Федя спустил собаку с поводка.

Овчарка в несколько прыжков достигла проплешины на холме и скрылась за гребнем. Послышался сдавленный крик.

Когда сотрудники, тяжело дыша от последнего броска, поднялись на кручу, они увидели, что неизвестный, раскинув руки, лежит на спине, а над ним скалится овчарка. Рядом на земле валялся финский нож.

Задержанный оказался Александром Григорьевичем Буровым, шофером одной из автобаз. Огнестрельного оружия при нем не было. Кроме паспорта, в кармане лежали тысяча восемьсот рублей. Защелкивая наручники на, его запястья, Сошников увидел на тыльной стороне правой ладони наколку в виде бабочки, а между большим и указательным пальцами слово «Саня».