Цитадели

— За что? — с любопытством спросила девчонка.

— А он не хвастался? Ишь, скромняга…

— Да не успел еще, — нащупал я крышку и попытался ее свернуть. Но фляжку у меня бесцеремонно отобрали.

— Вредно! — докторским тоном заявила Машка.

— Машка, да ты чего? — возопил возмущенный Гном, увидев такое безобразие. — Подумаешь, по голове съездили. От водки хуже не будет. Я же ему теперь жизнью обязан. Если б не Олег — быть бы мне на небесах. Меня тут зажали двое, так он своей гирей одного пришиб, а второго подшиб, — почти в рифму выдал он фразу и, довольный собой, захохотал.

— И что, думаешь шкаликом отделаться? — фыркнула Белка. — Да за это неделю поить надо! И меня заодно. Лучше — меня, потому что Олегу сейчас пить все равно нельзя.

Гном виновато почесал затылок:

— Прости, Машенька. Все, что могу. Вот вернемся… — Тут он спохватился: — А тебя-то за что?

— За оказание первой помощи пострадавшему. Ладно, что мы имеем? Значит, так, — с интонацией опытного врача проговорила рыжая, возвращая парню фляжку. — С головой, кажется, все в порядке. Ссадины, ушибы. Но даже если и есть черепно-мозговая травма — то незначительная. С рукой похуже. Имеет место сильный ушиб. Возможно — трещина. Сейчас бальзамом смажу, забинтую поплотнее, а потом снимок сделаем.

И Белка принялась за дело.

— Ого, ты как профессионал, — произнес я через две минуты, почувствовав на плече тугую повязку. — Уже и не болит.

— Почему «как»? Я, между прочим, Ярославский медицинский закончила. И три года на «скорой» за плечами, — с гордостью сообщила девчонка. — Или ты думаешь, что я только по веткам скакать умею?

— Да уж… Белка с дипломом… — попытался я покачать головой, но не смог — больно.

К нам подошел Ярослав. Если бы не видел, как он сражался, то решил бы, что он сидел дома. Чистенькая кольчуга, спокойное выражение лица. Кажется, даже не вспотел. Профессионал!

— Молодец. Главное — жив остался, а раны на победителях заживают быстро, — с удовлетворением сообщил мне вождь.

— Не просто жив. Он еще и Гномика спас, — с чувством сообщила Белка.

— Тогда просто умница. Но все разговоры потом. А теперь, ребята, — за дело. Машка, ты оказывай помощь. («А то я сама не знаю!» — буркнула на это Белка.) Олег, если в состоянии — помогай. Нет — лежи и не отвлекай девку. Гном — бери кого-нибудь и несите к ней раненых.

Но носить было почти некого. Раненых нашлось человек пять. Противник фехтовал паршиво. Но на каждого из нас приходилось по пять-шесть врагов…

Тела погибших отнесли в Цитадель, где ими занялись пожилые женщины — обмывали, переодевали.

Женщин, участвовавших в бою (а их было немало!), князь отпустил отдыхать. Машка дала мне выпить какой-то дряни, а Гном втихаря все-таки выпоил остатки фляжки. Машка, кажется, все видела, но промолчала.

У мужчин еще оставались дела. Трупы врагов грузили штабелями на телеги и вывозили в сторону болота. При этом ни доспехов, ни оружия с них не снимали. Гнома задействовали на вывозе, а мы оказались в паре с Борисом. Один за голову, второй за ноги… Больше работал старик, жалея мою руку. И я, наконец, решился задать вопрос:

— Кто эти люди?

Старик посмотрел на меня, подумал и вместо ответа снял с одного из убитых шлем. Под железной маской оказалось лицо, поросшее шерстью. Скошенный лоб, выпяченная вперед челюсть. Словом — снежный человек, он же «йети», он же — «арсури». Он же — «антропоморфная обезьяна». Или, как считают некоторые, — двоюродный брат «человека разумного» — неандерталец.

— Посмотрел? Вот это он и есть, реликтовый гоминид. А теперь — давай заканчивать.

И мы пошли заканчивать. Поздней ночью, усталые, перемазанные своей и чужой кровью, мы отмывались в бане. Добрые люди (подозреваю, что это были оставшиеся старики и женщины — я их раньше не видел) таскали воду и непрерывно подтапливали печь. Все парились с каким-то остервенением, выгоняя из себя грязь, усталость и страх. Разговоров не было. Так, реплики.

Незнакомый старик, кривой на один глаз, выдавал чистую одежду. После бани пошли в трапезную. Столы уже были накрыты, но разносолов не было. Когда их было готовить? Мясо, вареная картошка, огурцы. Правда, в отличие от обычных дней, стояли графины с водкой. Я упал на первое попавшее место, не заметив приглашающих жестов Гнома, оказавшегося на другом конце стола. «Жаль, — опечалился, было, я, — теперь и поговорить будет не с кем». Поговорить — это в смысле напиться вместе с кем-то до поросячьего визга. Но потом решил, что так оно даже лучше. Говорить не было ни сил, ни желания. А напиться…

Когда за столами были заняты все места, поднялся Ярослав. Речей он не произносил, а лишь поднял полный стакан водки, начав полушепотом читать «Отче наш». Мы, как один, поднялись и принялись вторить слова молитвы, а когда дочитали до конца, то просто выпили до дна.

Первый стакан выпили все. Потом, в полной тишине, принялись есть. А дальше — кто хотел пить — тот пил, кто не хотел — не пил. Мне хотелось напиться. Но ни пить, ни есть не мог. Хотелось расслабиться, но не удавалось. Подумал — а не махнуть ли еще стакан, через силу, но не рискнул. Посмотрел на народ и увидел, что кое-кто уже поднимается из-за стола и уходит. Собственно, если захочется есть, то перекусить можно и в комнате. У меня там уже давно был оборудован холодильник (подарок Ярослава) с кое-какими припасами. В числе прочего была и бутылка водки. Решил напиться в одиночестве, как последний алкоголик. Почему? Даже не знаю. Наверное, чтобы не увидели пьяным.

Но напиться не удалось. Я собрался включить свет в комнате, как на плечи легли женские руки…

— Не включай… И — молчи! — говорила мне Белка, закрывая мои губы своими.

А потом я услышал шорох спадающего сарафана… Думал — будет мешать рука на перевязи и побитая голова. Не помешали…

Проснулся один. Может, мне всё приснилось? Если да, даже лучше. Не будет чувства вины перед женой… Но, увы, на подушке предательски лежал длинный рыжий волосок. Осмыслить происшедшее не успел, потому что в дверь постучали. На пороге стоял посыльный из числа моих учеников. (Во время военных действий все были озадачены — и большие, и маленькие.)

— Учитель, — важно сообщил ребенок, — тебя Ярослав ждет. Сказал — если Олег проснулся, то пусть придет.

В комнате Ярослава заседал «малый» совет: хозяин, Борис и Андрей. Последнего я знал плохо. Кажется, он начальником в одной из малых цитаделей, а выглядел даже старше Бориса…

— Садись, — сказал Ярослав. — Разговор будет.

«Надеюсь — не о Машке!» — похолодел я и осторожно примостился на краюшке стула.

— И об этом — тоже, — криво усмехнулся Ярослав. — Нет, мысли не читаю. Просто у тебя на физиономии все написано!

Остальные недоуменно переглянулись, но пояснений не потребовали.

— Давайте ближе к делу, — предложил Борис. И сразу же озвучил свою мысль: — Олег, тебе нужно вернуться домой.

— Вернуться — значит вернуться, — как можно безмятежнее произнес я, хотя в душе в душе запели райские трели — «Наконец-то!».

Но трели быстро прошли, когда я услышал глуховатый голос Ярослава:

— Олег, кого из погибших ты знал?

— Лично — никого. И если честно — специально никого не разглядывал, не до того было. А что?

— А то, что погибли все те, кого ты искал…

— Как? — опешил я. — И этот…

— И он, — кивнул Ярослав. — Хороший он был парень. Не скажешь, что сын большой шишки…

Тут только до меня дошло всё остальное…

— Все двадцать?!

— Да, — грустно подтвердил Ярослав. — Из всех прибывших за последний год остался только ты. Не хотелось бы тебя никуда отпускать. Честно. Мы с Борисом очень привязались к тебе, да и Машка…

— Ребята, давайте личные проблемы потом, — вмешался Андрей. — Слава, говори по существу.

— А если по существу, Олег должен доставить тела.

— Двадцать тел? — удивился я. — А как я это сделаю?

— Тела уже вынесли. Твоя палатка, вещи — все на старом месте. Одежду, вроде той, что на тебе была, мы подберем. Сегодня же выйдешь и дашь сигнальную ракету своему полковнику.

— А как я это все представлю? Шел-шел по лесу и выкопал двадцать убитых? Со свежими смертельными ранами? Как я это буду объяснять?

— Никак не будешь, — заверил меня князь. — Скажешь, наткнулся по запаху. — Я открыл рот, чтобы возразить, но Ярослав жестом заставил умолкнуть: — Для твоего мира они погибли в тот день, когда пропали. А было это несколько месяцев назад. А за это время… В общем, ни одна судебно-медицинская экспертиза не установит реальную причину смерти.

— Насильственную установит, — покачал я головой.

— И, что? Да, насильственная смерть. Кто и как их убил — никто не знает. Тела будут лежать в овраге. Снег сошел, солнце пригрело…

— Олег, — вмешался молчавший до сей поры Борис. — Я представляю, о чем ты сейчас думаешь. Дескать, избавляются от трупов. Кому нужен отработанный материал. Так?

По правде, именно так я и думал. Но вслух об этом говорить не стал.

— Думал-думал, — вздохнул Борис. — Но все не так. Погибших ребят должны похоронить родные. Предполагалось, что они вернутся домой. Попрощаются, вещи соберут. Успокоят тех, кто волнуется. Так, мол и так — заблудились. Но они сами решили остаться здесь. Знаешь, половина новичков погибает в первом же бою. Мы думали — первым будешь ты. Не обижайся. Это жизнь.

— А я, стало быть, ваши планы нарушил. Извините, дорогие товарищи, что не оправдал надежд, — разозлился я.

— Не паясничай, — строго посмотрел на меня Андрей. — Мы все через это прошли. Я после первого боя лишился руки, а лекари в те времена знали одно средство — каленое железо…

— Извини, — смутился я, разглядев черную перчатку на правой руке.

— Да я уже привык, — смягчился Андрей. — Просто в том деле, что мы делаем — ни ты, ни я не важны. Важно одно — не пропустить эту мерзость на землю.

— А я ведь до сих пор не знаю толком — что это за существа.

— А «не толком», то какая у тебя версия?

Версий у меня было несколько. Но изложил одну, самую подходящую, на мой взгляд. Возможно, речь была слегка академична.

— Могу предположить, что здесь существует некий заповедный уголок земли, сохранившийся с языческих времен. Действуют другие законы, нежели на «Большой земле». Нет автомобилей — значит, не действуют ни карбюраторы, ни дизели. Не работают сотовые телефоны и радио — значит, не проникают радиоволны. Нет огнестрельного оружия. Но существует электроэнергия. Впечатление, что здесь могут действовать только экологически чистые виды топлива. Свободно живут сказочные существа. Девушки могут превращаться в животных. Без вашего разрешения в этот уголок никто не может проникнуть. В то же время вы каким-то образом, можете проходить туда и обратно. Да, и само время течет несколько по-другому. Есть враг, с которым вы постоянно воюете. Что за враг — абсолютно непонятно. Можно предположить хоть инопланетян, хоть воинство Кащея Бессмертного.

— Что еще? — улыбнулся мне Ярослав одними глазами.

— Еще… Ваше долголетие (или бессмертие?) привело к снижению рождаемости. Хотя, судя по деревенским семьям, детей рождается много.

Ярослав с гордостью посмотрел Бориса:

— Ну как?

— Браво, Киса! Вот, что значит моя школа! — почти дословно процитировал Борис Остапа Бендера. — А вообще-то, ты прав на девяносто пять процентов. Ну добавить еще некоторые детали — и картинка будет полной. Но лучше, чтобы пока она была именно такой. Верно?

— В смысле, что мне еще отчет для полковника писать? — понял я намек.

— Думаю, одним отчетом не обойдешься. Детектор лжи, сыворотка правды, — «успокоил» меня Ярослав. — Ну и что там еще может быть? Только, пожалуйста, не делай оскорбленный вид — используют, мол, втемную. А если скажем, что да, используем — легче будет?

— Будет, — убежденно сказал я. — По крайней мере — это будет честно.

— Беда с романтиками, — невесело улыбнулся Ярослав. — Заладят, честно — нечестно. Как в детском саду. А что делать дальше, ты, наверное, уже понял?

— Дальше я должен начать вербовку новых защитников? — проявил я проницательность.

— При условии, что это позволит Унгерн, — попытался поставить меня с небес на землю князь. — Да и вообще — поверит ли полковник во всю историю?

— Думаю, с этим проблем не будет, — заверил я. — Поверит — не поверит. Даже лучше, если не поверит. Нам проще будет. Во что-то да поверит. По крайней мере кой-какие нестыковки мы с ним уже обнаружили.

Когда-то

Мы сидели за столом полковника и разбирали карты. Начальник демонстрировал распечатки, полученные со спутника и посредством аэрофотосъёмки, а я — ксерокопии, добытые из книги позапрошлого века. Налицо было явное несоответствие. Современные карты показывали наличие на этой территории леса. А те, что из XIX, столетия демонстрировали огромное болото. При всем желании, и даже при учете интенсивной мелиорации, проводившейся в 1970-е годы, болото не смогло бы превратиться в лес за сто лет. А в документах, что удалось раздобыть, говорилось, что во времена Ивана Грозного там плескалось озеро, в котором государь Всея Руси ловил окуней! Разумеется, связка «озеро-болото-лес», наличествует. Как в учебнике природоведения класса для второго. Но не с такой же скоростью!

Здесь и сейчас

— Да, перемудрили, — озадаченно высказался Борис, выслушавший мой рассказ. — Хотя, действительно, ловил Иван Васильевич окуньков-то, ловил. Правда, ни шиша не поймал…

Во мне проснулся историк-краевед:

— Это когда было? Когда царь на богомолье в Корнилиево-Комельский монастырь ездил? И царь сам рыбу ловил?

— Ну сами цари рыбу не ловят, — назидательно, словно ребенку, объяснил Борис. — Мужики с бреднем идут, а царь смотрит, забавляется. Тут те и забава, и рыба свежая… А вот рыбы тогда так и не наловили. Иван Васильич холопов приказал выпороть.

— Правильно сделал, — поддакнул Андрей.

— У царя — не клевало, а выпороли холопов? — возмутился я.

— А они, от большого ума, решили место выбрать получше — чтобы удобно было царю-батюшке, и вид красивый. И выбрали, где в озеро ручеек впадает. А ручеек-то этот из минерального источника. Рыба его на дух не переносит! Мы с Борькой этим мужикам потом задницы и лечили… Они ведь недели две сидеть не могли, — со смехом закончил старик.

— И с десяток тогда к нам пришло, — дополнил Борис рассказ про царя-изверга.

Мне оставалось только покрутить головой. Иван Грозный был в наших краях в году эдак тыща пятьсот шестьдесят каком-то… Для дедушек в полтыщи лет Андрей и Борис сохранились неплохо…

— Ну коли все решили, так мне пора, — засобирался Андрей.

— Я тоже пойду, — поднялся и Борис.

Мы остались вдвоем с Ярославом. Кажется, он хотел мне что-то сказать. Неужто про Машку? Вот об этом мне говорить не хотелось.

— Выпьем? — предложил Ярослав, и я неопределенно кивнул.