Тихоня (СИ)

— Он давно с нами, надежный человек, — не моргнув глазом солгал Арви, хотя, если вдуматься, все сказанное — чистая правда. Смотря, с какой стороны глядеть.

— Ты в седле ехать сможешь? — с беспокойством поинтересовалась у тихони Леонидия.

Когда она чем-то занималась, или о ком-то волновалась, от сердца на время отступали тревога и страх. Вот и сейчас, Ниди предпочитала думать о ранах этой почти незнакомой девушки, чем о ловушке, которой они избежали. Огненный песок… она читала описание, и прекрасно помнит, какой ужас испытала, попробовав представить, что будут чувствовать обреченные, когда в них разом вопьется несколько сотен раскаленных иголок. Наверное, ей было очень больно, этой храброй девушке, выдающей себя за жену кузена Кэнка.

Хотя о чем это она? А сама всю жизнь за кого себя выдает? Особенно последние пятнадцать лет.

— Смогу, — помедлив, сказала Эста, намеревавшаяся потянуть время, пока Змей не приведет своих лошадей.

В последний момент перед тем, как девушка расслышала приближение подкрадывающихся бандитов, муж взял с нее слово, что она будет держаться как можно ближе к нему, и нарушать это слово без очень веской причины тихоня не собиралась.

— Эста, — внезапно взял ее за руку эльв, — я с вами дальше не иду. Отсюда моя дорога в другую сторону.

— Далеко? — вгляделась девушка в прозрачно-зеленые глаза, и сразу поняла, что зря задала этот вопрос, он не ответит, — мы еще встретимся?

— Нет, — печально качнул он головой, — я возвращаюсь домой.

Рассказывать человеческой девушке, что он, наконец, залечил собственные душевные раны и избыл все печали, эльв не собирался, тогда придется объяснять, что ему помогло тепло их объединившихся душ. А это может изменить их отношение к нему. Алнервиэль давно знал, то, что для эльвов обычное дело, восстанавливать свой покой за счет бесконтрольно выплескивающегося из людей счастья, самим младшим братьям кажется чрезвычайно предосудительным. По их мнению, пусть лучше рассеется по миру драгоценная энергия, чем вылечит душу старого полукровки.

— А разве ваша долина Эмаельгейл еще жива? — тихо, одними губами спросила она, но эльв услышал.

Слух его народа ничуть не хуже, чем у нее. Потому он и унесет с собой ее тайну… маленький, но важный секрет храброй девочки, за долю секунды просчитавшей страшную вероятность и мгновенно принявшей геройское решение.

— Конечно, — улыбнулся он ей так светло, как никогда не улыбался людям, — но хорошо спрятана. Прощай, храни свой дар.

— Спасибо, ты замечательный, — так же светло улыбнулась Эста, не сомневаясь, что он увидит ее улыбку сквозь вуаль, ведь эльвы видят душой.

Алн только рассеянно кивнул, мыслями он был уже далеко, там, куда не было доступа людям, потому что они умудрялись вкус даже самого райского счастья испортить завистью, подозрениями, ревностью или злорадством. И пока у него душа настолько наполнена энергией, полученной во время ритуала, что он сможет проложить себе почти прямой путь до родной долины, нужно спешно уходить, иначе снова застрянет здесь на долгие годы. Ведь последний раз ему удалось так щедро пополнить свой резерв целых пятнадцать лет назад.

Подъезжавший к кострищу Змей накрепко стиснул губы, рассмотрев, как нежно белобрысый держит за ручку его жену, но когда эльв встал и, не оглядываясь, пошел по направлению к кустам, граф отчетливо осознал, что это было прощание. Взамен настороженности в его душе возникла шемяще-острая грусть, слегка приправленная горьковатым пониманием непростительности собственных подозрений. И так захотелось сказать что-то хорошее этому непостижимому существу, делавшему добро не по просьбе, а просто по велению души, что Змей не выдержал.

Змей бросил поводья двух лошадей и направил свое животное наперерез эльву. Соскочил с седла прямо перед другом, пристально уставился в отстраненные прозрачные глаза и со всем жаром души выдохнул:

— Спасибо за все, Алн, и прости. Счастливого пути.

— Ваши браслеты скоро наберут силу, — невпопад произнес полукровка, впитывая щедрый дар чистосердечного порыва, и думая, что теперь он сможет пройти напрямик там, где раньше намеревался сделать остановку, — вы начнете издали узнавать друг друга… береги ее.

И решительно шагнул в расступившиеся перед ним кусты.

К костру Змей ехал не торопясь, последнее предупреждение эльва следовало обдумать, а еще лучше, поведать Эсте, вряд ли Алн сказал ей подобное при всех. А еще пора было решить непростой вопрос, каким способом они будут возвращаться назад, если бандиты и в самом деле уничтожили единственный мост. Хотя последнее утверждение Змей предпочёл бы проверить лично. Разумеется, он верил Эсте, что бывшая возлюбленная Олтерна приказала обрубить державшие мост канаты, но слишком давно и не понаслышке знал методы тех, кто считал себя вправе решать чужие судьбы. И потому вполне допускал, что приказ был с заранее оговоренным двойным подтекстом, и что верные люди могли сделать вовсе не то, что услышали в этом указании окружающие.

— Молчун, возьми девушку в седло, — подняв Эсту на руки, приказал Маст, — вторую лошадь я отдал госпоже Ниди и Кэнку. А сзади меня может сесть кто-то из парней, вот хоть Орив.

— Угу, — нарочито мрачно хмыкнул Змей, бережно подхватывая жену, и придержал лошадь, чтоб ехать последним.

Тогда он сможет шепнуть ей на ушко несколько слов, абсолютно не предназначенных для посторонних.

Поселок пастухов оказался обычным летним лагерем, с временными хижинами, слепленными из несвязанных раствором камней и кривых стволиков и крытых смазанной глиной соломой, с громыхающими вместо дверей пересохшими невыделанными шкурами. Лишь один-единственный дом был построен более аккуратно и добротно и именно к нему направил свою лошадь Кэнк.

— Стойте, — звонкий оклик Эсты вовсе не напоминал недавнего слабого голоска умирающей, но никто об этом не подумал, услышав следующие слова, — Там может быть ловушка.

— А как проверить? — разом останавливая лошадей, помрачнели мужчины.

— Я пойду, — заикнулась было тихоня, и тут же почувствовала, как руки мужа, прикрытые полами плаща, стиснули ее талию мертвой хваткой.

— Я против, — резко заявил Маст, — ты же не почувствовала тот песок?! Лучше остановимся в простой хижине, все равно это удобнее, чем на улице.

— Там все было не так, — робко заспорила Эста, — когда идешь по льду, лучше шагать быстро и смело, не останавливаясь. Вот и я, заметила ловушку в последний момент, когда свернуть уже было некуда. Зато глаза зажмурить успела.

Теперь, когда никто не мог выдать ее тайну, можно говорить все, что хочешь. А рассказывать правду тихоня не собиралась никому.

— У меня есть метод лучше, чем проверять твои умения, — не согласилась Леонидия, — но остановиться действительно лучше там, где советуем Маст. Теперь я его тоже узнала… просто никак не ожидала увидеть здесь.

— Поверь, я и сам не ожидал, госпожа, — склонив почтительно голову, чтоб скрыть выражение глаз, признался герцог.

Змей исподтишка усмехнулся, наблюдая за новым родичем, похоже, теперь он знает, откуда у его жены такие таланты. Определенно, это у них семейное.

Выбор места для ночлега закончился скоро, как выяснилось, госпожа Ниди категорически не желала ночевать в больших балаганах, предпочитая тесноту небольшой хижины обществу прочих членов отряда.

В этот раз Дагорду пришлось волей-неволей расстаться с женой, спрыгнувший с лошади напарник забрал ее так решительно, словно являлся законным покровителем.

— Ты поосторожнее с этой девушкой, Маст, — едко усмехаясь, предостерег его Кэнк, — она утверждает, что мой кузен Даг — ее муж.

— И она не лжет, — уверенно ответил ему Арвельд, — они и в самом деле женаты. Я могу заверить, Змей горячо обожает свою жену и прибьет каждого, кто протянет к ней лапы.

— Я это чувствовала, — потаенно вздохнув, сообщила Леонидия, — но у тебя, Маст, по-моему, было раньше о графе иное мнение?!

— Я заблуждался, — безапелляционно отрезал Арвельд, — и до сих пор об этом сожалею. Но меня сбила с толку рекомендация Кэнка, и теперь мне очень интересно узнать, за что же он так не любит родича?! Уж не за руины ли, которые Олтерн милостиво отдал его кузену? Так думаю, Змей с удовольствием от них отказался бы, если не мечтал восстановить для семьи.

Привязывающий лошадей Дагорд крепче стиснул зубы, все сказанное Мастом задевало самые сокровенные струны его души, и хотя лжи в этом не было, выставлять свои чувства и мечты напоказ он никогда не умел и категорически не желал.

— Пусть воины разведут костер, — попыталась скомандовать госпожа, но Эста не позволила ей взять над собой власть.

— Пусть костром займется Орив, а Молчун покараулит у входа, раз Маст говорит, что он надежный человек, — безапелляционно объявила она, и, дождавшись, пока Кэнк неохотно подтвердит кивком головы ее распоряжение, продолжила, — а мы пока поговорим об делах. Пришло время, госпожа Ниди, расплатиться со мной. Сами понимаете, в нашем деле оплата — всегда вперед.

И девушка решительно уселась на топчан напротив госпожи, для которой Кэнк застелил сиденье своим подбитым мехом плащом.

— Но ведь… — заикнулась Леонидия и столкнулась с холодным взглядом голубых глаз, глядящих с жуткого лица.

— В чем дело? Я могла сегодня погибнуть вместе с вами, — голос тихони звучал жестко, и в нем не было даже намека на недавнюю слабость, — и моя гибель осталась бы для моих сестер не только глупой случайностью, но и большой ошибкой взявшей контракт наемницы. И больше эту ошибку я повторять не намерена. Рассказывайте все подробно с того дня, как вашей кузине Зоралде пришла в голову идея выйти замуж за короля.

Глава 9

— Наверное, ты права, — помолчав несколько минут, безнадежно признала Леонидия и плотнее завернулась в плащ, словно ее морозило, — полагая, что пора все рассказать. Но только не о том, что она хотела стать королевой. Зоралда никогда этого не желала. И эта история началась задолго до нашего приезда в Датрон. Наверное, лет на пять раньше. Я тогда была еще ребенком и жила с родителями в поместье. А Зоре было уже шестнадцать, и когда в наш провинциальный Торог приехал по своим делам красавчик-герцог, она влюбилась в него с первого взгляда. Он ее тоже заметил… но ненадолго. Как только дела закончил — уехал и больше о ней не вспоминал.

Стоявший за шкурой Змей помрачнел, судя по его подсчетам, Олтерну было в тот момент двадцать семь. И если припомнить рассказы самого господина, в те развеселые годы на него толпами вешались девушки и женщины всех возрастов во всех городах и селениях, куда Олтерна посылал с заданиями король.

— Вот как, — в задумчивом голосе тихони сквозило печальное понимание, — и она не оставила мечту о нем, как это делали десятки прочих брошенных возлюбленных?

— Зора всегда была очень… сильная и настойчивая. Она потом говорила, что готовилась пять лет и сделала всё для того, чтоб этот негодяй не выскользнул из ее сетей.

— Но причем тут король? — недоуменно осведомился Арвельд, — ей нужно было ехать к герцогу.

— Олтерн не нуждался в невесте и тем более не нуждался в деньгах, — печально усмехнулась Ниди, — а вот король нуждался. И у Зоры как раз все это было, и красота и деньги.

Эста, незаметно, чтоб не отвлекать рассказчицу, опустила прожжённую в нескольких местах вуаль и саркастически усмехнулась. Надо же, как хорошо подготовилась Зоралда и как откровенно действовала! И никто из рассудительных дознавателей ничего не заподозрил, ослепленный длинным рядком нолей в цифре, обозначавшей сумму ее приданного!

— И еще кое-что, кроме денег, — подождав минутку, подтолкнула госпожу Ниди к откровениям тихоня, — и вот для этого ей и нужна была свита из хорошеньких кузин. Думаю, она сделала выгодное предложение каждой из вас.

— Да… ты все правильно понимаешь. Она так правильно говорила и обещала, что обязательно поможет… почему королевой должна стать какая-то кокетка, если у Зары получится выйти замуж за Олтерна? А своей кузине она даст очень приличное приданое, и подскажет, как стать королевой. Иначе ей не с кем будет поговорить, пока муж занят государственными делами.

— И как было не согласиться, — сочувственно поддакнула тихоня, хотя на самом деле никакого сочувствия не ощущала. Не стоит сочувствовать тем, кто ради собственного блага готов попытаться грязно обжулить безжалостную судьбу, — и чем вы должны были привлечь внимание короля? Наряды и прически не в счет, у столичных дам они были намного изысканнее. Любовные зелья для короля не пропустил бы дворцовый стряпчий, на приворотные амулеты поднял бы тревогу королевский охранный медальон. Остается ведьминская ворожба, очарование оборотней и морок нечисти. Чем она привлекла к тебе короля и Олтерна?!

— Я не знаю, что это было… она сама составляла… — побледнев, как перед виселицей, тихо прошептала несостоявшаяся королева, — но я выпила больше всех… очень хотелось жить во дворце, а не в обнищавшем поместье.

— Демон, — почти с ненавистью рыкнул Маст, и всё слышавший Змей был с ним полностью согласен, — где были королевские стряпчие, целители и хранители амулетов?

На месте были, — мог бы сказать Дагорд, но смолчал. Ведь никто ничего не заметил… и он тоже, хотя был тогда рядом с герцогом почти неотлучно. Ну а стряпчие, скорее всего, и не старались особо искать, ведь Маргент заблаговременно всем сообщил, что женится на Зоралде в первый же удобный момент. Вот только король не мог и предположить, что она все предусмотрела и устроила так, чтоб их свадьба никогда не состоялась.

Граф осторожно выдохнул, и, припомнив правила сидящего в засаде, крепко зажал зубами уголок воротника. Вскрывающаяся история становилась настолько странной и скверной, что он боялся выдать себя неосторожным или возмущенным восклицанием.

— Я же говорю, она долго готовилась. Но никто не мог предположить, что ко мне воспылает чувствами не только король. И что хуже всего… я тоже не видела никого, кроме герцога. Словно все разом померкли, только он стал еще ярче и красивее.

Кэнк недовольно фыркнул, но на Леонидию его недовольство не произвело никакого впечатления. Она была сейчас там, в прошлом, и видела только его, своего истинного возлюбленного.

— Леонидия, а как получилось, что вы согласились выйти замуж за короля? — осторожно продолжила допрос Эста.

— Так она же и постаралась… Зора. Я ведь говорила, она поклялась страшной клятвой, что Олтерн станет ее мужем. Кузина пошла к королю и поговорила с ним… сказала, что желает ему только счастья и вернет кольцо, если он поможет ей выйти за герцога. И Маргент уговорил друга. А потом они поменялись одеждой… а Зора подлила мне какое-то зелье… я была как в тумане. И хотя смутно понимала, что стою перед жрецом не с Олтом, все равно сказала — "да". И сразу потеряла сознание.

— Демон, какие дураки, — расстроенно выдохнул Арвельд, начиная понимать, с чьей сумасшедшей выдумки все началось, и за чье неуемное желание получить вожделенного жениха любой ценой заплатил он сам и вся его семья такую страшную цену.

Не говоря уже о многих сотнях остальных мятежников.

— А потом? — мягко спросила Эста, — как король оказался в реке?

— Я пришла в себя в карете… — нехотя продолжила рассказ Ниди, — она куда-то мчалась, а король целовал меня и называл своей женой. И на моем пальце действительно был надет королевский перстень. Но действие зелья уже прошло, и я начала понимать, что они натворили. Во мне словно проснулся взбесившийся зверь. Я кричала на него, била, царапала, рыдала, пыталась выпрыгнуть из кареты, но он на все отвечал, что любит меня. Наконец я устала и заявила, что прыгну с башни или в колодец, или повешусь при первой же возможности, все равно не укараулит, жить без любимого я не стану. И тогда он сказал, что Олтерн женился на моей кузине в тот же час.

Леонидия смолкла, отстегнула с пояса серебряную флягу, украшенную бирюзой и сделала из нее несколько торопливых глотков. В хижине запахло вином.

Путники молча ждали, пока она возьмет себя в руки, а Леонидия, сообразив, что теперь придется открывать все секреты до конца, глотнула еще вина и продолжила рассказ хрипловатым, безразличным голосом.

— Когда я услышала эту новость, сумела так извернуться, что достала его кинжал… он не мог и представить, что я умею обращаться с оружием. Приставила себе к груди и сказала, что проклинаю его и его ненавистную любовь. Он, конечно, бросился отнимать, но я успела надавить… рана была небольшая, но кровь текла сильно. Король велел кучеру остановиться и вынес меня из кареты. Оказалось, что неподалеку протекала река, Маргент нес меня на руках, карета ехала сзади, а я, не переставая, призывала все беды на его голову. И тогда он сдался. Сказал, что отпускает, я могу идти, куда хочу. Но чтобы не попалась разбойникам, должна взять охрану до того места, где останусь жить. Потом помог мне перевязать рану, отдал кошелек и несколько драгоценностей, я не хотела их брать, но сил спорить не было, ослабела от потери крови. Охранники посадили меня на коня, привязали к подушкам и повезли… тогда я еще не понимала, куда.

— Ну, думаю, это я и сама могу теперь сказать, — хмуро вздохнула тихоня, — не мог король позволить, чтоб его непокорная жена оказалась на свободе и ее кто-нибудь узнал. А для остальных разыграл спектакль с похищением или гибелью королевы, и объяснять ничего никому не стал, решил некоторое время выждать. Наверняка самоуверенно считал, что через некоторое время она одумается и смирится. Не учел он только одного, что узнав об этом происшествии, Олтерн раскается и будет искренне переживать. И перестанет обращать хоть какое-то внимание на молодую и страстно влюбленную жену. Разумеется, Зоралда такого стерпеть не могла и наверняка не раз попыталась напоить его своими зельями. Или приворожить чарами. Думаю, все поняли, что она имеет ведьминские способности и усиленно их развивает?

— А ты очень умна, тихоня, — с преувеличенной ласковостью заявил глубокий женский голос, и в одном из дальних углов хижины проявилась сидящая на топчане крупная женская фигура.

И в тот же миг, не дожидаясь следующих слов нежданной гостьи, Эста выхватила из потайного кармана метательный кинжал и с силой швырнула ей прямо в сердце.

Раздался противный визг, фигура вскочила, закрутилась, задергалась и вдруг растаяла зловонным облачком. Ошеломленные этим внезапным нападением и его странным исходом зрители, сидевшие до этого момента молча и неподвижно, схватились за платки и воротники, стремясь уберечь свои легкие от вони. Только Эста, застыв гордой статуей, смотрела в противоположный угол, казавшийся на первый взгляд совершенно пустым.

— Неужели видишь? — насмешливо спросила эта пустота уже знакомым Эсте голосом, и Леонидия с Мастом резко вздрогнули, — какая способная девочка! Нужно будет подумать, куда тебя приспособить.

Сестра Тишины только презрительно усмехнулась в ответ. Она лгала, эта хитрая, расчетливая и безжалостная герцогиня, еще не догадывавшаяся, что в поместье герцога подписан документ о ее смерти, и теперь она будет считаться самозванкой, если попытается вернуть свое имя или имущество. Впрочем, сама Эста тоже лукавила, когда расслышав, как сужается вокруг хижины круг из полусотни крадущихся шагов, не перестала выяснять правду про давно прошедшие события и объяснять брату и мужу свои догадки. Точно зная, что бесполезно даже пытаться сопротивляться такой куче самых преданных охранников Зоралды. И малейшая попытка достать оружие, ничем иным, кроме как немедленной гибелью строптивцев, закончиться не может.

Потому-то девушка и перевела весь гнев ведьмы на себя, швырнув кинжал в сидевшую под мороком кикимору, чтоб попытаться заинтересовать Зоралду, прежде чем она отдаст последний приказ. И как следствие — как можно дольше протянуть время, так как, едва оценив безвыходность положения, успела, пользуясь спрятанными по плащом руками и близостью пирамидки, лежавшей рядом в мешке, незаметно достать и отправить тревожный пенальчик. Самый важный и самый дорогой из всех, которые она носила с собой. В него не нужно было вкладывать письмо, он сам по себе был письмом, говорящим о том, что тихоня больше не видит ни одного из десятков обычно доступных ей способов повернуть обстоятельства себе на пользу.

— Ну это долго думать не нужно, — кротко ответила Эста, помолчав всего лишь пару секунд, чтоб не злить и без того взбешенную крушением своих планов ведьму, — я очень многое умею. И готовить и шить, и вязать шелковые кружева.

— А еще метать дротики, — в тон ей едко поддакнула Зоралда, — так зачем ты, раз такая умелая и чуткая, убила мою кикимору?

— С детства их ненавижу, — печально вздохнула тихоня, — и с тех пор сразу узнаю по их причмокиванию.

— То есть ты хочешь сказать, что пыталась убить не меня, — с недоверчивым смешком протянула бывшая герцогиня, — хитра.

— Тебя я могла бы убить и сейчас, — усмехнулась в ответ тихоня, отмечая про себя необычайную молчаливость всех присутствующих и какой-то странный запах, исходящий от морока, — потому что точно знаю, где ты стоишь. За спиной у Кэнка. А вот та, кого все видят — это очередной отвод глаз.

Она специально назвала морок отводом глаз, зная, что это разные по силе и степени умения чары, и точно попала в цель.

— Это морок, девочка, но поскольку в тебе нет ни капли ведьминского дара, такая ошибка простительна. А вот того, что ты испортила уже не одну мою ловушку, я тебе простить не могу. Но просто убивать не буду… никого из вас. Вы выдали врагам мое убежище и теперь будете выкупом… или ключами к моей новой жизни. Кэнк, свяжи всем четверым руки и выводи по одному на улицу, ящики уже ждут. Да прикрой им головы, хоть вон мешками.

Это было самое подлое, что она могла для них изобрести и приготовить, ящики, в каких перевозили на лошадях самых опасных злодеев. Сплетенные из стальных прутиков, и намертво пристегнутые к особым седлам, ящики закрывались сверху крышками и запирались простым штырем, провздетым сверху в несколько петель. Его невозможно было вытащить изнутри и потому обычно преступникам развязывали руки, заперев в этом демоньском приспособлении, чтоб они могли держаться и во время скачки не разбивать себе носы об неудобную клетку. Но Кэнк или не знал о таком способе, или слишком боялся своей настоящей госпожи, только, заперев недавних собеседников, и не подумал развязать им руки.

И хотя это не могло не тревожить тихоню, гораздо больше ее беспокоило странное молчание остальных узников. С того самого момента, как она убила кикимору, ни один из них не произнес ни слова и это не могло быть простой осторожностью. Пусть смолчал бы Змей или Арвельд, но Леонидия непременно должна хотя бы спросить кузину, за что та ее приговорила?

Ведь это только Эсте понятно, что ведьма мстит Ниди за любовь Олтерна, ошибочно полагая, как впрочем, и большинство брошенных прелестниц, что у нее увели любимого. И никто в целом мире не сможет ей доказать, что невозможно увести того, кто не желает быть уведенным. Ну, если только приворожить или очаровать, да и то надолго. Таково уж свойство истинной любви, что со временем она стирает любые чары и снимает всякие привороты.

И раз герцог Эфройский до сих пор, как и Маргент, мечтает о среброглазой Леонидии, стало быть, не подействовали на них никакие тайные снадобья и ведьминские заклинания Зоралды.

В путь отряд ведьмы двинулся не мешкая, и чутко прислушивающаяся к топоту копыт тихоня вскоре определила, что не так-то он и велик. Вместе с пленниками десяток или чуть больше всадников, если не предположить, что еще несколько могут ехать дозором впереди отряда и в арьергарде. Стало быть, большую часть тех, кто с ней приехал, ведьма оставила в пастушьем поселке, то ли не доверяя им до конца, то ли не найдя места бывшим подданным в своих новых замыслах.

Эста тихо вздохнула, осторожничая скорее по привычке, чем от необходимости, и задумалась. Все выясненные ею довольно важные сведения, могли быть им очень полезными, если тихоня сумела поверить что Зоралда решится продать пленников Олтерну. Ну, или их жизни. Но верить бывшей герцогине никак нельзя, женщина оказалась настолько злобной и лживой, что вполне способна была убить много лет верно служившую ей кузину. Наверняка нахлебавшуюся за эти годы от мстительной сестрицы и оскорблений и подлостей и унижений.

Лошади, скакавшие первыми, неожиданно встали, и до чуткого слуха монашки донеслось несколько тихих слов строгого приказа. Зоралда требовала от нескольких сопровождавших их воинов отправиться в крепость краткой дорогой и выдать указания греть побольше воды, готовить ванну и комнату госпожи, сразу по приезде она намерена взяться за изгнание завладевшего телом госпожи Ниды проклятья. А еще приготовить камеры и цепи для шпионов, умудрившихся обмануть их госпожу и бросить в нее запретное заклинание.

Как ловко! Едко восхитилась Эста, стало быть, это не сама Зоралда ведьма, а кто-то из них четверых. Ну, а судя по тому, что кузину аферистка намерена выдать за потерпевшую, стало быть, на роль ведьмы определена она, сестра тишины. Так вот почему бывшая герцогиня не сделала даже малейшей попытки посмотреть пленнице в лицо, или сорвать с нее жуткую маску, о которой наверняка доложил услужливый Кэнк! И вот почему им не стали развязывать руки! Чтобы Эста не попыталась снять ее сама!

Девушка язвительно усмехнулась, прислушалась к топоту уменьшившегося почти вдвое отряда и принялась за дело. Спрятать руки под одежду в клетке не так-то легко, но проще, чем без оной. Приподнять полу плаща коленкой, прижать к железным прутьям и просунуть в эту щель связанные кисти рук удалось ей за пару минут. Ну, а дальше уже проще. Многократно отработанным движением изогнуть тонкие пальчики, подцепить ногтем и вынуть крохотный кинжальчик, копию того, что она подарила Змею. Затем зажать его в кулаке особым способом и перерезать хоть одну веревку. А после, постепенно подёргивая обмотанный в несколько слоёв кожаный шнур, освободить его настолько, чтоб выскользнула одна изящная кисть, неотъемное наследство бабушки-герцогини.

Ну вот и все. Теперь, чуть ослабив, отложить путы так близко, чтобы можно было в любой момент вернуть на место, показывать такие таланты захватчице не стоит.

Еле заметными движениями, не уверенная в том, кто именно скачет чуть позади нее, Эста стянула на груди полы плаща, сколола спрятанной за отворотом булавкой, и просунула руки под прикрытием редкого грубого мешка под вуаль. В случае надобности маску можно были снять очень быстро, расстегнув за ушами незаметные крючочки. Но после этой, сотни раз проделанной ранее процедуры, девушку ждал неприятный сюрприз. Оказывается, затекшая под маску и не до конца промытая кровь приклеила тонкий шелк к коже, и теперь он не желал отставать. Пришлось поплевать на пальчик, и, немного смочив прилипшие места слюной, некоторое время усиленно их тереть. А потом искать у пояса кошель с зельями, доставать душистое масло и протирать уголком платка все лицо, чтоб не напугать никого видом засохшей крови. Поди докажи потом настроенным против нее отщепенцам, что это она была поранена, а не пила кровь жертвы, как любят рассказывать в своих байках болтливые обозники.

Успокоилась девушка только тогда, когда от недавнего происшествия на леднике, по ее ощущениям, на щеках и шее не осталось больше никаких следов. Осторожно спрятав подальше все, что хотела бы спасти от неминуемого обыска, тихоня занялась новым делом. Проковыряла против глаза в мешке маленькую дырочку и начала изучать обстановку, осторожно поворачивая голову. Попутно не переставая просчитывать возможные планы Зоралды. И когда рассмотрела, что на одной из развилок почти незаметной тропы их отряд свернул не на северо-запад, где была расположена захваченная отщепенцами заброшенная крепость, а на юг, саркастически ухмыльнулась.

Все-таки она снова их обманула, своих теперь уже бывших соратников, эта безжалостная ведьма, отправила подальше, чтоб никто не видел и не смог потом указать, в каком именно месте она свернет к Торему. А в том, что Зоралда намерена исчезнуть, осев в каком-то из многочисленных городов, поселков, или даже гаремов Торемского ханства, тихоня уже не сомневалась.