Тихоня (СИ)

Вера Чиркова

Тихоня

Глава 1

— Демон! — Первым, что пришло в голову Змея, когда он обнаружил, что стоит на вершине портальной башни, а вокруг тонут в предутреннем тумане вершины скал, было подозрение, что это как-то подстроил дядюшка Кирт со своей женой.

Однако чуть позже граф разглядел, что бортики у этой площадки намного выше и аккуратнее, а на одной половине высится будочка, укрывающая от непогоды вход на лестницу, и начал постигать, что находится вовсе не на той башне, где стоял вчера вечером. И вслед за этим пониманием в душе вспыхнули обида и боль, и следом яростное желание что-нибудь порубить. Или кого-то выпороть.

Хотя нет… хвала святым, до такого он никогда не опускался и не опустится. Просто молча протянет руку и будет ждать, пока она сама догадается, что нужно в нее положить. Его кольцо, которому так не везет. Хотя граф и испытал огромное облегчение, когда секретарь Фиалонны привез ему фамильную драгоценность. И теперь тоже не собирается расстраиваться, что она вернется к нему в очередной раз. А ведь чуть не поверил, что кольцо нашло наконец-то свою хозяйку… как хитрая монашка сумела задурить ему голову, самому теперь смешно!

Лестница, по которой, едва не рыча от злости и нетерпения Змей торопливо бежал вниз, закончилась небольшой комнаткой, из которой вели неизвестно куда две двери, и граф на миг приостановился, решая, куда пойти. И в этот момент, с такой точностью, словно кто-то ожидал его появления, в стене открылась третья, потайная дверца и знакомый голос мягко сказал:

— Входи сюда.

— Но ведь в ваш монастырь нельзя входить мужчинам?! — едко и непримиримо процедил граф, тем не менее, протискиваясь в дверцу.

— А это не монастырь, а портальная башня, — спокойно ответила настоятельница, снимая салфетку со стоящего на столе подноса, — а все башни, как ты знаешь, принадлежат магам. Садись.

— Не хочу. — Поджал губы Змей, — дайте мне портал до столицы, я верну такой же, как только доберусь до банка.

— Не дам, — спокойно сообщила она, поднимая со сковороды крышку, — мне пришлось сегодня на полчаса раньше разбудить девочку-кухарку и самой резать мясо, чтоб некий господин получил на завтрак все то, что любит. И потом еще сидеть тут вместо того, чтоб еще немного понежиться под одеялом! А он возьмет портал и куда-то побежит?! Даже не прочитав письмо, ради которого другая девочка тоже вылезла из-под одеяла на полчаса раньше?!

Змею очень хотелось сказать, что лучше бы она так и лежала под тем одеялом, а не писала писем с указаниями, чем его кормить.

Но тут он вовремя вспомнил пункт контракта, который гласил, что выполняющие работу сестры тишины не заводят ни дружеских, ни любовных отношений, и не оказывают никаких услуг личного свойства. И сообразил, что едва не выдал глупышку ее начальству, а это было бы подло, несмотря на то, как она поступила с ним самим.

И поэтому, хмурясь и всячески показывая свое презрительное отношение к наглому шантажу, Дагорд прошел к столу и небрежно присел на стул. И тут же обнаружил перед собой полную тарелку еще горячих румяных кусков мяса, мисочку с солеными грибочками и огурчиками под сметаной, кружку с крепким чаем, в котором плавал ломтик лимона… и горькая обида вонзилась в сердце с новой силой.

Вот почему Эста решила, что он не раскусит, для чего она с утра первым делом отправила настоятельнице точные распоряжения насчет завтрака? Ведь ясно же, что не могла не догадываться, как зол и оскорблен будет Змей. Значит хотела этой едой немного примирить его со своим поступком. Потому и подумала про всё, и что он любит на завтрак, и как отреагирует на Тмирну. Не подумала только об одном, как ему после такого поступка жить рядом с ней, если он уже никогда не сможет забыть, что в трудную минуту бросил свою женщину наедине с врагами?! Ну разве он давал ей повод считать себя бесчувственным эгоистичным болваном?! И неужели даже такой рассудительной и справедливой девушке нельзя доверять до конца, нельзя жить рядом без опасения быть обманутым в самый трудный момент?!

— Дай письмо, — отодвинув тарелку с мясом, к которому так и не смог притронуться, глухо произнес Змей, и глянул на Тмирну таким пронзительным взглядом, что старая монахиня молча достала из кармана тоненькую трубочку записки и протянула ему.

— Зайчик, — прочел Змей, и невольно презрительно скривил губы, он ей больше не зайчик! — Я знаю, что скоро совершу непростительный поступок. Но я вдруг поняла, что согласна, чтобы ты считал меня подлой и недостойной твоего кольца, только остался жив и невредим. Иного я не переживу. Прости. Пока твоя глупышка.

— Демон! Ну почему ты не научила ее, Тмирна, что мужчинам тоже можно доверять? Хоть иногда?! И что вдвоем значительно легче отбиться, чем в одиночку? Там же сейчас очень опасно… и они меня узнали, не могли не узнать!

— Да научили мы ее, всему научили, — настоятельница поймала вскочившего со стула графа за рукав и почти силой усадила назад, начиная осторожно и умело растирать его шею и плечи, — двенадцать лет учили, почти с того дня, как Эста с матушкой сюда пришли. Но матушки ее уже нет, почти два года, тут и похоронена, не дожила до амнистии. А Эста ведь очень способная, и умеет больше других. Только не нужно думать, что все сестры Тишины учатся быть глупышками и тихонями. Такая работа далеко не каждой под силу или по уму, в этом, как во всяком деле, талант нужен. А о том, чтобы у тихонь была возможность выжить, если попадут в руки врагов или в незнакомое место мы заботимся заранее. Готовим зелья и хитрые приспособления, делаем особые наряды и вещицы.

Не переставая потирать скованные напряжением плечи гостя, и мягко рассказывать про такие вещи, о каких и не подозревало большинство их клиентов, Тмирна, словно невзначай, подвинула ему тарелку и сунула в руку вилку.

— Ты поешь, поешь. Сейчас все обговорим и решим, как действовать дальше, да пойдем в столицу, там не до завтрака будет. А я пока чайку выпью и пару писем напишу… похоже нам помощь понадобится.

— Тмирна, — съев несколько кусочков мяса, Змей вспомнил слова Эсты и снова отложил вилку, — она сказала, что собирается несколько дней сама там разбираться. Но в тот момент, когда она писала письмо, еще и не подозревала, что эти люди меня хорошо знают. Они раньше служили в том поместье, где позже Олтерн держал жену. А потом уволились, будто бы по старости. Но они и сейчас еще очень бодрые, я следил, как Кирт спускался по лестнице. Чуть ли не вприпрыжку. Но я вспомнил про них только утром, во сне они мне приснились.

К этому моменту его обида никуда не исчезла и не стала слабее. Зато одно Змей понял ясно, обижаться нужно не на его глупышку, а вот на этих покореженных жизнью монашек, которые сделали из девушки шпионку-одиночку. Ловкую и сообразительную, но совершенно не умеющую работать в паре даже с человеком, которому может доверять до конца. Это они тренировали ее так, чтоб она полагалась только на свои собственные умения, не делилась с напарником ни замыслами, ни подозрениями, и отодвигала его за себя, если видела приближающуюся опасность. И ведь как ловко все предусмотрела, и капсулу заранее сунула, скорее всего, в ножны. Туда он и сам бы положил, достаточно чуть выдвинуть кинжал, чтоб потом, возвращаясь, он от рывка раздавил хрупкую вещицу. Вот теперь ясно, что хрустело, когда он дернул пояс, торопясь вооружиться до прихода стучавших в дверь незнакомцев.

И ведь это не был старый слуга-предатель, запоздало сообразил Змей, тот не стал бы стучать так требовательно, когда еще не подошло оговоренное с вечера время! Это пришли другие люди… скорее всего, бандиты, и Эста не могла не расслышать издали их шаги, сама говорила, что слух у нее, как у зверя. Значит, все-таки выдали его старые знакомцы… и теперь он тоже может кое-что сложить.

— Ты что-то вспомнил? — осторожно осведомилась настоятельница, и Дагорд обнаружил, что она сидит, внимательно изучая его лицо.

— Да, — кивнул граф и начал рассказывать, понимая, что они сейчас в одной лодке. Но только до тех пор, пока он не вытащит ту самоуверенную шпионку из петли, в которую она добровольно влезла.

А вот потом… хотя, у него, похоже, будет время спокойно обдумать, как поступить с ней потом.

Через час он закончил рассказ и ответил на два или три десятка таких неожиданных вопросов, что перестал сомневаться, кто именно учил Эсту наблюдательности и умению делать быстрые и зачастую неожиданные, но несомненно верные выводы.

А потом еще полчаса уныло доедал и мясо, и грибочки, и сметану, запивая все это остывшим чаем с лимоном и заедая вчерашними кексами, в ожидании, пока матушка Тмирна, отправившая за это время с десяток писем, переодевается и выдает распоряжения своим сестрам где-то в глубинах монастыря.

— Добрый день, — от звука мужского голоса Змей мгновенно вскочил со стула, выхватил кинжал и метнулся в свободный угол между очагом и низким буфетом.

Сочтя это место в небольшой гостиной самым подходящим для обороны.

— Я свободный целитель, — мягко сообщил старший из мужчин, вошедших в ту же узкую дверцу, что и сам граф, — и пользуюсь башней для отправки своих пациентов.

— О да, — язвительно подтвердил Змей, — войти в монастырь ведь не имеет право ни один мужчина.

— И это непреложная истина, — очень сухо сообщил лекарь, — вы можете убедиться, если попробуете войти вон туда.

Змей лишь покосился на дверь, в которую ушла Тмирна, и плотнее стиснул губы, не хочет он ничего проверять, да и разговаривать на эту тему не имеет никакого желания. Он хочет только оказаться на южной дороге, найти старую охотничью избушку и попасть в полузаброшенную башню, где творятся странные вещи.

— А я Маст, — крепкий мужчина ростом выше среднего и со светлыми волосами, достающими до плеч, строго смотрел на Змея светло-голубыми глазами.

— Даг, — коротко буркнул Змей, всем своим видом показывая, что ему совершенно не интересны ни целители, ни похожие на наемников незнакомцы с явно выдуманным именем.

— Вот и я, — Дверь приоткрылась и в комнату проскользнула настоятельница.

Окинула быстрым взглядом целителя и наемника, приветливо им улыбнулась, и почти пробежала к Змею.

— Вот тебе плащ, нигде не теряй, а вот сверток с одеждой и пояс с оружием, потом все покажу. Своё оставишь у Олтерна.

— Тмирна, — скептически ухмыльнулся Змей, — тебе не кажется, что поздно делать из меня комедианта? Все равно не получится.

— Никакому делу никогда не поздно учиться, — неожиданно строго отрезала она, — а вас у меня только двое, кому она может доверять. Ты да Маст!

— Что?! — Мужчины одновременно стремительно обернулись, и уставились друг на друга разъяренными взглядами.

Однако очень скоро до Змея дошло, что встревожился он напрасно. Ведь глупышка с самого первого дня, как вышла из этого монастыря, все время была у него под присмотром. Ну, почти, за те короткие промежутки, что его не было рядом, там был Герт, а к Герту у нее особых чувств не было. Он это уже понял. Поэтому уже через несколько секунд граф изучал смотревшего на него почти с ненавистью блондина более миролюбиво и пристально. И не мог не отметить и чуть более светлую кожу на лице, по сравнению с выглядывающей из ворота простой рубашки шеей, и почти незаметный след на щеке. Словно от простой царапинки, но как раз на том месте, где, как успел узнать граф, палачи ставили уродующие метки осужденным. И ему сразу припомнилось, что пришли они вдвоем, этот таинственный Маст и целитель.

— Тмирна! Объясни, что ты хотела этим сказать? — потребовал Змей, не снимая ладони с рукоятки кинжала.

— То, что сказала. Тебе Эсталис невеста, а ему сестра.

— Как это, невеста? — Мужчина нахмурился, стиснул зубы, заиграл желваками.

— Очень просто, — лукаво улыбнулась настоятельница, и Змей только сейчас сообразил, что женщина сегодня без маски. И чем-то очень похожа на свою личину, только моложе, бледнее и печальнее, — в последнем письме Эста написала, что граф аш Феррез предложил ей взять в знак заключения помолвки его фамильное кольцо, и она согласилась.

А потом выкинула жениха как бестолкового щенка, мешающегося под ногами, — горько усмехнулся Змей и отпустил рукоятку кинжала. Драться с ее братом он не станет ни под каким предлогом.

— Вот как, — переводя пристальный взгляд с матушки на Змея, протянул Арвельд, догадываясь, что не зря монахиня так упорно зовет Лэрнелию монастырским именем и не открывает графу его собственного.

Значит, хитроумная сестрица пока ничего не рассказала новоявленному жениху ни про то, кто она на самом деле, ни про то, кто ее братья. Интересно, почему? Не доверяла, или не успела? А может, решила проверить на истинность его чувства? Ведь не зря же Змей в последние годы так усердно охотился за весомым приданным?! И тогда ему тоже не стоит рассказывать Змею правды про себя и свое вернувшееся положение. А еще лучше, если подвернется случай, попытаться немного помочь сестренке с проверкой.

— Так мы идем? — напористо уставился на настоятельницу Дагорд, не понимая, чего еще она медлит, — ты уже все указания выдала?

— Змей, — подойдя к нему ближе, со вздохом приступила к объяснениям Тмирна, — ты же сам знаешь, что тебя трудно не узнать, если видел хоть полчаса. А те бандиты везли вас почти весь день, и слуги тоже тебя узнали. С твоей внешностью там появляться нельзя.

— А с чьей можно? — колко осведомился Дагорд, — хотя погоди, не отвечай. Я уже понял, что ты собираешься меня изуродовать и заранее на все согласен. Прямо тут начнешь?

— Это моя работа, — неожиданно вступил в разговор целитель, — но лучше пойти в мой кабинет. Это минут на десять, не больше.

— Иди, — кивнула Тмирна, — я подожду. Обещаю.

— У них это серьезно? — дождавшись, пока дверка за ушедшими закроется, тихо спросил Арвельд, — и что это за история с бандитами?

— Ваша светлость, — шлепнувшись в кресло, устало вздохнула монахиня, — вы ведь уже немного знакомы со своей нынешней сестрой?! Вот и скажите, похожа она на пустышку, для которой внешний вид мужчины значительно важнее его привычек, характера и принципов?!

— А какие это у Змея принципы?! — скептически прищурился Арвельд, — я что-то особых не заметил.

— Потому что не туда смотрел, — холодно отрезала Тмирна, — вам ведь нужно было его из замка выжить, чтоб по старой дружбе не донес Эфройскому, вот и смотрели как на врага. А враги, как известно, всегда рыжие, тогда как все друзья — блондины. Вот и не поняли, что он для Герта давно не только телохранителем и советником, а и другом и братом и отцом стал. И хотя его самого никто не учил ничему, кроме как мечом да кинжалом махать, да свою грудь за хозяина под стрелы подставлять, Змей для того, чтоб помочь Геверту, изучил и расчеты с торговцами и челядью, и банковские дела на себя взял и охрану всего замка. Да и столичного особняка. И ни одной девицы, что так падки на знатных господ, да горазды на хитрые приемы обольщения, после гибели герцогини к другу не допустил.

— Тмирна, — с недоуменным изумлением рассматривал настоятельницу опальный герцог, — если бы я не знал, кто ты, то решил бы, что передо мной сваха.

— И неправильно бы решил, — так же сухо отозвалась монахиня, — я таким никогда не занимаюсь. А они и без меня сосватались, судьба так легла. А я еще голову ломала, чего это возле них белобрысый пчелой вьется? Теперь поняла, для них ведь чистые чувства как мед. Мне ваша матушка, перед смертью, светлая была женщина, поручила ее благословение Эсте перед свадьбой передать… знала, что я девочку как родную люблю, и ошибки сделать не дам. Вот потому и говорю тебе, не вздумай мешать. Им и так сейчас непросто, оскорбила ведь она его, как поняла, что слуги узнали в нем бывшего адъютанта Олтерна, отправила сюда обманом.

— Что значит, отправила? — побледнел Арвельд, — разве они не вместе сюда пришли?!

— Нет. Она там осталась. Вот потому и уходишь ты раньше времени, но это и хорошо, сильно изменить твое лицо не успели. Зато Эста не будет сомневаться.

— А в Змее? Его ведь сейчас тоже изменят?

— Не переживай. Любящая женщина своего жениха за милю по походке узнает, — отмахнулась Тмирна и, заслышав за потайной дверкой шаги, поднялась с места.

Искоса поглядывая на герцога и гадая, не слишком ли много информации вылила на него для первого раза, и правильно ли он все рассудит?

Глава 2

— Это со мной, — веско сообщила монахиня стражникам, встречавшим пришедших на портальной площадке замка Эфро, и решительно пошла вперед.

Змей криво ухмыльнулся и первым направился следом за ней, развлекая себя утешением, что сможет теперь посмотреть на поведение своих подчиненных и слуг со стороны. Хотя и был почти уверен, что челядь еще долго будет ходить по струнке после проведенной им три дня назад чистки. Но должен же он себя хоть чем-то порадовать?

Выходя из расположенного в подвале кабинета, Дагорд не стал смотреть в зеркало, как предлагал целитель. И так поверил, что он мастер высшего класса, ещё когда следил за тем, с каким энтузиазмом тот принялся за дело. И уже по тому, как безжалостно посыпались с его собственной головы недавно приведённые Алном в порядок локоны, граф осознал, что больше жалеть ему уже не о чем. А когда оставшуюся на голове растительность целитель вымазал чем-то светло-серым и обернул куском полотна, а затем так же рьяно принялся за холеные усы, четко понял, что и смотреть на результаты этой работы не желает.

На слово верит, что стал неузнаваем.

— Добрый день, матушка Тмирна, — Олтерн, в сопровождении верных телохранителей шел им навстречу через пустынный проходной зал, — идем в мой кабинет. Всем, кого ты назвала, я приказал тоже прийти туда. А это что за люди?

— Надежные, — твердо заявила она и пристально уставилась на герцога, — лучше скажи, как продвигается освобождение осужденных?

— Хорошо, почти половину уже отпустили. Ты же знаешь, им нужно отдыхать сутки после того как вернется память, чтоб прийти в себя.

— Убил бы того, кто придумал такое наказание, — тихо прорычал Маст, и Дагорд согласно кивнул, — и я.

— Один из советников прадеда нашего короля, — ответила шагавшая впереди монахиня, — и тогда это было признано лучшим выходом. Не нужно строить тюрьмы и тратить деньги на продукты и тюремщиков. Вместо того, чтоб запирать человека в клетке — просто запереть в его голове память о его делах, желаниях, имени и статусе.

— А потом он словно просыпается и обнаруживает, что жил так, как никогда бы не позволил себе до потери памяти, — горько выдохнул Арвельд.

— Ну, если бы до потери памяти они были осмотрительнее и не забывали о преданности королю, то их никто бы её не лишил, — свысока обронил Эфройский.

— Ты неправ сейчас, Олтерн, — ледяным тоном оборвала его нравоучение Тмирна, — и прекрасно это знаешь. Многие получили чрезмерное наказание, можно было назначить им просто штраф или опалу. Я требую, чтоб ты не забывал об этом даже в неофициальных беседах. Иначе перестану помогать.

— Извини, — герцог отлично помнил про их тайный уговор, заключённый при важных свидетелях и об обстоятельствах коронации Лоурдена, — я погорячился. Конечно, в тот момент дознаватели решали каждый день по несколько дел, оттого и ошибки.

— Это не ошибки. Это преступление, не меньшее, чем продажа зерна мятежникам. Они старались быстрее отделаться от толп пленников, и не задумывались, что их спешка обернется чьими-то разрушенными жизнями, разбившимся счастьем, потерянной любовью, беспризорными сиротами и морями горя. Все правители всех веков обычно куда-то спешат, решая чужие судьбы: на войну, в поход, на коронацию или на свадьбу. Свои дела ведь всегда важнее чужой боли и горя.

— Тмирна! — Советник уже ругал себя за сорвавшиеся с губ слова, он почти не спал этой ночью, подняв на ноги всех шпионов и ищеек после неожиданного исчезновения Дагорда с тихоней, и очень устал, вот и ляпнул то, что привык говорить много лет, даже не задумываясь над тем, верит ли в это сам. — Прости. Я все знаю и так не думаю, это просто пропажа Змея с Эстой меня так сильно расстроила. Я уже отправил в ту сторону всех агентов и поговорил с магами почтовой гильдии. Хоть и очень неохотно, но они дали мне карту всех башен южной провинции.

— Хорошо, — смилостивилась монахиня, — но больше не забывай об этом. И поставь самых внимательных и сердечных из своих помощников решать имущественные и прочие проблемы освобожденных, сейчас будет много споров и тяжб.

— Поставлю, — вздохнул он, — где бы еще найти таких столько, сколько нужно.

— Возможно, я подскажу, — веско обронила монахиня и Змей ухмыльнулся.

Вот теперь ему ясно, для чего она вывела Эфройского на этот разговор.

— Обязательно приму все твои рекомендации, — серьезно прищурился Олтерн, явно пришедший к такому же выводу, — а пока прошу сюда.

Слуга, стоявший у дверей, распахнул перед ними створки и Змей вслед за всеми вошел в один из самых любимых кабинетов герцога Эфройского. Повинуясь выразительному взгляду настоятельницы, скромно прошел к диванчику стоявшему в самом дальнем и плохо освещенном углу. Маст сел с другого края того же диванчика, слишком не приближаясь к недавнему недругу, но и не оставляя его без присмотра.

А Дагорд не особенно присматривался к обещанному ему напарнику, очень надеясь, что им удастся быстро отыскать ту башню и открыть туда портал. Ворваться отрядом, перебить бандитов, и вытащить из кладовки или камеры самоуверенную глупышку… в этом месте его мысли путались, и он никак не мог заранее решить, каким тоном будет с ней разговаривать и какие слова скажет. И со все возрастающей досадой понимал, что едва представив себе голубые глаза Эсты и нежный шепот — "зайчик", начинает думать вовсе не о том, как ее ругать или наказывать. Теперь он точно знал, что сильно погорячился, собравшись отбирать у нее кольцо. Нет, такого она не дождется, особенно теперь, когда Тмирна всем объявила об этой помолвке. Но вот запереть глупышку в какой-нибудь дальней башне… или увезти в охотничий домик, эдак на полгодика… пожалуй, все же постарается.

— Мы проверили все, подходящие под ваше описание башни, — отчитывался в это время один из дознавателей, — и первоначально оказалось, что подходят три. Но когда маги открыли туда проходы для отрядов гвардейцев, оказалось, что две не имеют полного совпадения с описанием. Одна находится в долинке и с нее видны заросшие лесом ближние холмы, а скалы почти скрыты за ними. А со второй, хотя и видны скалы, зато она в центре маленького городка, и имеет всего три этажа. А вот попасть на третью башню оказалось невозможно. Маги объяснили, что так бывает, когда в портальном амулете башни кончается магия или кто-то просто вынимает из него накопители.

— Этот кто-то обязательно должен быть магом? — мгновенно задал вопрос Олтерн и Дагорд согласно кивнул, он тоже хотел спросить именно это. Хотя давно знал, как и все, что маги почтовой гильдии не терпят, когда кто-то вмешивается в их работу, или требует чего-то особенного. И даже не допускал до этого времени мысли, что кто-то захочет лезть в портальный амулет, запертый в ларце, вмурованном посередине каждой портальной площадки.

— Они не желали отвечать, пришлось показать королевский договор. Вот после этого заявили, что иногда клиенты пытаются самостоятельно менять накопители, и с такими гильдия ведет непримиримую борьбу, — обстоятельно пояснил сыщик, поднимая на герцога взгляд воспаленных от бессонницы глаз.

— Значит, пусть проверят, не произошло ли такое самоуправство на той башне, и откроют нам на нее проход, — резко скомандовал герцог.

— Они уже пытаются, — удрученно произнёс Наерс, сидевший до этого момента молча, исподтишка присматриваясь к приведенным монахиней людям.

Чем-то они казались знакомыми имевшему отличную память на лица дознавателю, хотя если бы потребовалось в этом поклясться, он, скорее всего, признался бы, что ошибся.

— Какая из башен ближе всех к той, куда нельзя добраться? — спросила настоятельница, и Змей подобрался, ему показалось, что он угадал смысл ее задумки.

Собирается сказать, что нужно перейти туда, купить лошадей и скакать во весь опор. И он уже согласен, хотя это и это займет день или два, но быстрее все равно не получится.

— Немедленно выдайте моим людям пеналы, капсулы и большую пирамидку, и отправьте их туда, — подтвердила Тмирна, — если маги найдут другой способ, то мы сможем послать им письмо или капсулы с направлением. И не забудьте выдать денег.

— Может быть, выдать им другую одежду и оружие? — осторожно осведомился один из гвардейских офицеров, с очевидным пренебрежением рассматривая неказистые одеяния наемников, приведенных монахиней.