Вкус к убийству. Сборник детективных произведений английских и американских писателей

— Так, а третья?

— Просто так, из озорства, ради удовольствия.

— Гнусного озорства, — поправил мистер Каин. — Третьей категорией я лично не занимаюсь. Ученики-психопаты мне не нужны, хотя бы потому, что они неспособны в точности следовать моим инструкциям.

— Но в деле Черного Георгина все указывало на то, что убийство совершено как раз человеком с неуравновешенной психикой.

— Ну вот, наконец-то вы начали что-то понимать, — подбодрил мистер Каин. — Разумеется, именно так оно и было. Так я его и спланировал.

— Спланировали?

— Я уже сказал вам, что более половины всех убийств, совершаемых в этой стране, остаются нераскрытыми. Почему? Потому что улики, которые ведут следственные органы по следу преступника, в большинстве случаев не имеют ничего общего с подлинной картиной преступления.

Лет двадцать назад многие увлекались книгами, в которых подробно описывались разные способы убийств. Меня это тоже интересовало — вот те полки перед вами сплошь заполнены такими книжками. Фантазия их авторов поистине неистощима: герои используют отравленные стрелы, кинжалы, сделанные из сосулек, всевозможные варианты «запертой комнаты», даже магнитофон с записью голоса убийцы или жертвы — чтобы создать алиби. Все это вздор. Если вы не лишены здравого смысла и вас в момент убийства не видел какой-то случайный свидетель, который должен броситься в полицию, спрятать концы в воду совсем не так трудно, как может показаться на первый взгляд. Разумеется, если вы заблаговременно подумали, как быть с отпечатками пальцев, следами крови и прочей ерундой для детского сада.

Полиция не в состоянии изобличить современного убийцу, если опирается лишь на анализ его метода. Она выходит на преступника тогда, когда выясняет его мотивы, а именно об этом и забывают несчастные сорок пять процентов, которые в конце концов попадают за решетку. При расследовании убийств, объясняемых первой из названных мной причин, сыщики неизменно пытаются отыскать того, кому выгодна чья-то смерть; это может быть наследник, супруг, лишенный счастья в браке, или деловой конкурент. Когда в убийствах замешаны гнев или ревность, преступника также нетрудно отыскать. — Он сделал небольшую паузу. — Смею вас уверить у всех разработанных мною планов убийств действительно имелся подлинный мотив. Но при этом я всегда старался вести дело так, чтобы он не выходил наружу. Иными словами, каждое убийство выглядело делом рук маньяка.

— Так вот в чем секрет!

— Неужели человек, который рекомендовал вам меня, этого не понял? — требовательным голосом спросил мистер Каин. — Или вас не вводили в детали его успешного «предприятия»?

— Он все понял, — признал молодой Авель, — меня ввели в детали его дела. Кстати, он очень высоко вас ставит. Просто раньше я сам не придавал всему тому, что вы говорите, должного значения.

— А сейчас придаете? Прекрасно! Ну так как, вы и сейчас не считаете возможным довериться мне? Что же все-таки вы задумали?

Мистер Авель больше не колебался.

— Я хочу убить человека, который рекомендовал мне обратиться к вам, — сказал он.

— Одного из моих бывших учеников? Но, мой дорогой мальчик, вы не находите, что это не совсем этично…

— Не обременяйте свою совесть понапрасну. Я не назову вам его имени, вы его никогда не узнаете, а потому сможете спать совершенно спокойно.

— У вас есть какие-то личные причины желать его смерти?

— Да, есть. Но я еще раз повторяю — вам вовсе незачем обременять себя ненужными деталями. Важно лишь то, что он не догадывается о наличии у меня поводов ненавидеть его. Таким образом, если руководствоваться вашей же теорией, мы уже имеем необходимые отправные данные. Никому не придет в голову связывать меня с этим преступлением. И все, что требуется от вас — дать совет относительно того, как устроить это преступление. Дело за тем, чтобы представить убийство делом рук маньяка.

— Гм-мм, — мистер Каин встал и зашагал по комнате. — Все это кажется мне довольно простым делом, если, конечно, вы сказали мне правду.

— Клянусь честью.

— Ну что ж, если вам так угодно… — мистер Каин снова ненадолго умолк. — Думается, вам не составит никакого труда подкараулить его где-нибудь в укромном уголке, потом задушить и спокойно уйти. Подчас ничто так не сбивает с толку полицию, как подчеркнутая простота способа убийства. Удар по голове в темной аллее — и полицейские в состоянии прострации.

— Прошу вас, сэр, — мягко проговорил мистер Авель, — но вы не находите, что подобный совет как-то не тянет на тысячу долларов наличными?

— Ну, я мог бы дать вам кое-какой яд…

— И какую же психопатологию вы усматриваете в применении яда? После всего сказанного мне бы хотелось чего-то более… эксцентричного, что ли.

— Эксцентричного? Гм-мм… — мистер Каин умолк, но глаза его ярко заблестели. — Пожалуй, у меня есть на примете один способ, который, как я думаю, мой мальчик, придется по вкусу. Конечно, он довольно стар, но по своему прямому назначению не использовался уже несколько лет. Я назвал его «Хлам по почте». Здесь необходимо соблюсти всего три условия.

— Какие же?

— Первое: убийца должен иметь возможность заманить свою жертву в какое-нибудь укромное место и там прикончить. И вновь, несмотря на все возражения, я бы рекомендовал самый тривиальный удар куском трубы по голове или обычное удушение. Естественно, данным планом предусматривается уничтожить обычные следы преступления, а также орудия, с помощью которых оно совершается, если таковые имеются. Вам по силам справиться с подобной задачей?

— Пара пустяков.

— Хорошо. Второй пункт предусматривает наличие у убийцы автомашины.

— И с этим все в порядке.

— Третье, заметьте, самое важное; убийца, совершая преступление, не должен попадать в поле зрения властей. Иными словами, он должен располагать полной свободой передвижения и иметь возможность, например, на несколько дней незаметно исчезнуть из города — так, чтобы никто не обнаружил его отсутствия.

— Я живу один и, кроме того, на всю следующую неделю взял отпуск.

— Превосходно! В таком случае, я полагаю, нам удастся организовать идеальное убийство. «Хлам по почте» должен сбить полицию со следа. Их так озадачит способ преступления, что про мотив они даже не вспомнят.

— Но что мне надо будет сделать?

— А вы до сих пор не поняли? Как я уже сказал, свою жертву вы убьете самым простым способом. Затем при помощи кухонного ножа или топорика расчлените труп. На основании собственного опыта в подобных делах я бы порекомендовал следующую схему разделки тела: голени, бедра, таз, желательно разрубленный пополам, таким же образом обработанное туловище, затем предплечья, плечи и голова. В общем, у вас должно получиться тринадцать частей. Конечно, несчастливое число, но я надеюсь, вы не отличаетесь избыточным суеверием.

— Нет, это даже любопытно. Но, простите, что я буду делать с э-э… фрагментами?

— Разумеется, упакуете их. В тринадцать посылок. Вам понадобятся пластиковые мешки, в которых хозяйки хранят пищу в домашних холодильниках, плотная коричневая бумага и прочная бечевка. Насчет последнего не скупитесь — ее должно быть достаточно! Упаковав все свои свертки в посылки, напишите на них адреса, наклейте марки и отнесите на почту.

— Но тринадцать довольно тяжелых пакетов…

— Именно по этой причине я упомянул, что вам необходимо иметь машину и располагать запасом свободного времени. Вы же не станете отправлять их через одно и то же почтовое отделение. На машине вы сможете объехать дюжину разных городков. Раздобудьте где-нибудь карту и заранее пометьте, какие именно пункты вам нужно посетить, скажем, за четыре дня. Желательно, чтобы это были совсем разные места — так полиции будет сложнее определить ваш почерк и прикинуть хотя бы самые общие направления расследования. Позже я помогу вам проработать необходимые детали. Это также входит в перечень моих услуг. Позаботьтесь также о том, чтобы загодя накупить марок — лучше подешевле, чтобы меньше привлекать к себе внимание.

— А кому мне адресовать эти посылки?

— Фамилии возьмите наугад из телефонных книг тех городов, которые будете проезжать. А еще лучше — знаете, это неплохая мысль — адресуйте их тринадцати владельцам разных похоронных бюро. Это окончательно собьет полицию с толку. Они станут искать людей, затаивших злобу на похоронные конторы или примутся ловить некрофилов. В любом случае они будут исходить из того, что имеют дело с маньяком. Как только газеты подхватят эту версию, можете быть уверены, все другие для полиции безвозвратно погибнут. Безумный злодей, ну и все такое прочее. — Мистер Каин наклонил голову. — Ну, как вам нравится, а? Достаточно эксцентрично?

— Да, но вы уверены, что не возникнут какие-нибудь препятствия?

— Уверен, если, конечно, мы как следует поработаем над планом. Разумеется, вам необходимо предпринять простейшие меры предосторожности, придумать, как заманить жертву в подходящее место. Кроме того, вам надо будет позаботиться о том, чтобы отделаться от своих э-э… инструментов. Лучше всего украсть их где-нибудь прямо на месте, — например, в каком-то хозяйственном магазине. Потом можете сбросить их с моста в речку. Впрочем, все эти детали мы обговорим, когда дойдем до них. Сначала нам надо избавиться от отпечатков пальцев. Вы предпочли бы заняться этим прямо сейчас или подождете до отпуска? Подумайте — сегодня у нас пятница. Если вы в субботу не работаете, ее можно целиком посвятить этому. За уикэнд вы вполне поправитесь.

— О чем вы говорите?

— О кислоте, мой мальчик. О смеси моего собственного приготовления. Она изменяет весь папиллярный узор так, что им никогда не снять отпечатки ваших пальцев. Разумеется, при этом уничтожается и сама кожа, но тут уж ничего не поделаешь. Кроме того, у меня сейчас нет под рукой обезболивающего средства. Впрочем, эти стены не пропускают звуков, так что даже если вы немного и покричите, вас никто не услышит.

— Кислота? Кричать? Но послушайте… — молодой Авель невольно отпрянул назад.

Не обращая внимания на его слова, мистер Каин прошел к шкафчику и достал из него пузырек, небольшую миску и мензурку. Недолго поколдовав над всеми этими предметами, он поднял на своего ученика полный благожелательности взгляд, чуть затуманенный поднимающимися над мензуркой едкими парами кислоты.

— Ну, давайте начнем, — пробормотал он. — Возможно, будет немного больно, но, уверяю вас, такая боль не идет ни в какое сравнение с муками, которые вам пришлось бы испытать на электрическом стуле. Если вы позволите мне маленькую шутку, электрический стул всегда вызывал во мне чувство глубочайшего отвращения.

Минула неделя после того дня, когда мистер Авель вышел из книжного магазина с перевязанными, в перчатках руками; и вот однажды вечером он снова оказался в том же самом месте.

Было уже довольно поздно, и ему пришлось несколько минут дожидаться, когда хозяин выйдет к нему и откроет дверь.

Как и прежде, торговец провел молодого человека через темное помещение в заднюю комнату, изредка поглядывая на сумку, с которой тот пришел — при этом старик не проронил ни слова, — после чего оба устроились в уютных креслах.

Наконец у торговца любопытство все же взяло верх.

— Что с вами стряслось? — спросил он. — Вы так и не наведались за последними инструкциями. Я уже начал бояться…

Молодой Авель улыбнулся.

— Не стоило беспокоиться. Я посчитал, что вы достаточно натаскали меня. Мое предприятие завершилось полным успехом.

— Так вы… вы совершили это? Но когда? Я имею в виду, в газетах не было ни строчки, абсолютно ничего…

— Я все продумал. Особенно ваше предложение остановиться на самом простом способе — задушить жертву. Пальцы и вправду немного побаливали, но в целом все прошло как нельзя лучше. Убийство в темной аллее, насколько мне известно, отнесли на счет какого-нибудь сумасброда, а потому ему отвели лишь крохотный абзац в газетах. Ничего удивительного, что вы его не заметили. Вот, посмотрите сами.

Авель протянул старику вырезку из газеты, и тот быстро скользнул по ней глазами. Затем поднял глаза на собеседника и кивнул.

— Значит, молодой Дрискол, так? А я полагал что имя вы так и не назовете.

— Теперь это не имеет никакого значения. Именно он посоветовал мне обратиться к вам: в прошлом он был, если можно так выразиться, вашим учеником.

— Да, его привела ко мне ревность. Соперник отбил у него любовницу. Как ни странно, Дрискол не испытывал к нему ненависти, пока мог простить измену своей бывшей подруге. Они жили вместе и нам пришлось поломать голову над тем, как скрыть истинный мотив убийство. В конце концов мы сделали все, чтобы представить убийцу психически неуравновешенным человеком. Придумали особый план, который назывался «Сумасшедший взрывник», только вместо самолета в нем фигурировал автобус. Вся хитрость заключалась в том, чтобы подложить бомбу не в ее багаж — это могло навести полицию на правильный след, а в вещи одного солдата, который возвращался в часть после отпуска. Мы вовремя вычислили нужного нам человека и обтяпали дельце… Но не стоит утомлять вас деталями. Короче говоря, все было разыграно, как по нотам.

Авель кивнул.

— Да, четверо убитых, трое раненых. Девушка тоже погибла.

— У вас прекрасная память, хотя случилось это два года назад, не меньше, — мистер Каин сделал небольшую паузу. — Или он сам вам рассказал?

— Он мне ничего не говорил. Я просто догадался. Видите ли именно я был его соперником. И девушка, которую он убил, была моей девушкой.

— О, понимаю. Неудивительно, что вам захотелось покарать его. Что ж, месть удалась?

— Да.

— Все хорошо, что хорошо кончается.

— Но все еще не кончилось.

— В самом деле?

Мистер Авель распахнул свою сумку.

— Видите ли, как вы сами изволили заметить, в тот раз вы выступили сообщником убийцы. Вы помогли ему разработать план преступления. И, стало быть… — Он достал нз сумки два ножа — длинный кухонный тесак и другой, поменьше, смахивавший на колун.

— Погодите, — голос мистера Каина задрожал. — Вам ни за что не удастся спрятать концы в воду.

— Почему же? Вы сами говорили, что эти стены не пропускают звуков. Никто не услышит крика, тем более что я сначала стукну вас по голове. — Авель отрезал старику путь к отступлению и, словно примериваясь, замахнулся колуном. Видно было, что это забавляет его.

— Послушайте… я обращаюсь к вам не как будущая жертва… а как ваш учитель, как человек, накопивший в подобных делах немалый опыт! Боюсь, разработанный мною для вас план не приведет к успеху.

— Отчего же? У меня достаточно времени, чтобы повторить свою поездку. Видите ли, я с умыслом солгал вам. Я взял две недели отпуска, а не одну.

— Все равно вам не уйти от правосудия. Рано или поздно то, что вы были у меня сегодня ночью, выйдет наружу. А когда я исчезну…

— Вы не исчезнете. Во всяком случае, не навсегда. Все будут считать, что вы просто уехали на время, скажем, немного развеяться. Вот я действительно исчезну.

— Куда?

— Сюда, в этот самый магазин. Исчезну, обзаведясь крашеными волосами, сгорбленной фигурой, отвислыми усами и очками.

— Вы собираетесь занять мое место? Навсегда?

— А почему бы и нет? Научусь имитировать ваш голос, подделывать подпись. По ходу дела унаследую другие ваши маленькие секреты, а со временем, возможно, и вашу будущую клиентуру. Вы не станете отрицать, что человек, способный разработать подобный план, вполне достоин стать инструктором. У него есть все задатки для этого. Кроме того, у меня перед вами одно преимущество, и я намерен дать вам почувствовать его: я не боюсь вида крови.

— Но если вы сделаете это — вы действительно маньяк!

— Не более чем любой другой убийца. Или их наставники.

— Но…

Нож не дал мистеру Каину до конца сформулировать свой вопрос.

Оставалось лишь сожалеть по поводу того, что бывший инструктор мистера Авеля не смог испытать чувства педагогической гордости за то, с какой скрупулезностью его учеником были выполнены все остальные пункты этого плана. Поскольку одним из главных условий было постепенное перевоплощение мистера Авеля в мистера Каина, он решил даже перенять некоторую манерность поведения старика, в том числе его склонность к дешевым каламбурам. Внутрь каждого свертка, приготовленного для отправки по почте, он вложил по суперобложке от различных книг, в числе которых были «Анатомия меланхолии», «Нагой и мертвый», а также «Суть вопроса». Для разрубленного торса, естественно, была припасена обложка от «Прощай, оружие!»[5]

Само собой, он отдавал себе отчет, что это некоторый риск, однако даже маньяк имел право на небольшой и вполне безобидный розыгрыш. Кроме того, новый мистер Каин намеревался довести до конца свой план, после чего вернуться к обыденной и немного скучной «педагогической» деятельности.

Естественно, мистер Авель преуспел на выбранном поприще. Завершив свою миссию, он вернулся в книжный магазин стариком в очках с крашеными волосами. Спустя некоторое время новоявленный букинист полностью освоился со своим новым положением, а чуть позже завел и своих учеников. Магазин по продаже подержанных книг продолжал свое существование.

Вы всегда можете отыскать их на маленьких глухих улочках больших городов, а отыскав, невольно зададитесь вопросом, каким образом их владельцам удается сводить концы с концами…

Перевод: Вяч. Акимов

Генри Слезар

Женщины в его жизни

Арнольд Бурдон страдал от прогрессирующего истощения мышц — заболевания, которое, будучи неприятным и изнурительным, не приносило ему ни болезненных ощущений, ни скорого конца. Арнольд страдал, и это было несомненно, но по-настоящему недуг принадлежал его жене Элизабет. Она надевала на себя свою болезнь с достоинством королевы и со своего очередного трона, которым попеременно были кровать и кресло-каталка, тиранила окружающих (Арнольда, трех слуг и врача) с такой же истинно королевской последовательностью и властностью, больно уязвляя чувствительную натуру мужа.

Арнольд был довольно видным мужчиной и выглядел моложе своих сорока трех лет, потому что не пренебрегал уходом за своей внешностью, физическими упражнениями и благотворными преимуществами легкой, обеспеченной жизни. Его мать, застигнутая неожиданным вдовством и бедностью, посвятила остаток своих дней воспитанию сына. Ради него и сестра пожертвовала своим счастьем, чтобы поддерживать его деньгами, пока он учился в одном из лучших колледжей в восточных штатах. Наконец он встретил Элизабет, которая была богата и неравнодушна к красивым чистопородным мужчинам.

Утонченность Арнольда распространялась буквально на каждую черту его лица — от нежно-голубых глаз, аристократического носа до красиво очерченных чувственных губ. Но особенно утонченными были его уши. Любая жалоба коробила его нежный, восприимчивый слух. Неуместные рыдания доводили его до настоящей зубной боли, а грохот каталки над головой заставлял бессильно скрежетать зубами. Но больше всего донимало Арнольда звяканье колокольчика жены, бесцеремонно требующего воздаяния инвалиду королевских почестей, и его ощущения в этот момент были сродни мучительной агонии.

Когда утром в один из понедельников на исходе февраля колокольчик зазвонил снова, он застал Арнольда на кухне за инспектированием двухминутного процесса приготовления яйца для Элизабет. Бледно-голубые глаза метнули сноп молний, тонкие губы нервно вздрогнули, а холеные пальцы с несвойственной им свирепостью сомкнулись на рукоятке предназначенного для масла ножа. Он взял поднос и понес его к лестнице на второй этаж, стараясь усмотреть в отведенных ему функциях сиделки непрерывное самоотвержение и каждодневный подвиг.