Клык Фенрира

– Почему нельзя? Мы только глянем, ведь интересно же, из-за чего ты жизнью рисковал.

– Нельзя, говорю!

Алексею и самому хотелось посмотреть на таинственный Клык Фенрира, но он слишком хорошо помнил пророчество призрака, да и понимал, что не стоит связываться с непонятными магическими артефактами.

– Покажи, ну покажи, – заканючил лохматый.

– Да что ты пристал! – рассердился молодой человек. – Ведь сказал же – нельзя открывать!

– «Пристал», да?! – обиделся лохматый. – Я его, понимаешь, спас, жизнью рисковал, грудью своей, можно сказать, прикрыл, а он – «пристал»!

– Ну извини! – Молодому человеку стало неловко и стыдно. Парень-то действительно его спас. Если бы не черный волк, разорвали бы Алексея ожившие мертвецы. – Я тебе очень благодарен. Правда! Но не могу я открыть футляр – беда может случиться!

– А! Скотина ты, Леха, неблагодарная! – раздосадованно махнул рукой парень. И исчез, оставив после себя облачко тумана, быстро рассеявшегося на свежем утреннем ветерке.

– Сам ты скотина! – буркнул молодой человек в пустоту. – Появляется из ниоткуда, исчезает в никуда! Да что же тебе от меня надо?

Ответом была тишина, Алексей постоял, раздумывая, потом махнул рукой и направился к трактиру. Молодой человек сильно устал. У него кружилась голова, а ноги дрожали и подкашивались, поэтому шел он с трудом. Единственным желанием было лечь и заснуть. Даже мечты о горячем душе отступили на задний план. Алексей в последний раз ел, казалось, в прошлой жизни, но перед усталостью померк и голод.

Утро было прохладным, приходилось идти быстрее. «Семен, наверное, весь уже извелся», – размышлял Алексей, подходя к поселку. Следовало поспешить, некромант, возможно, успел скрыться, а значит, он еще может появиться. Найдет новых тварей и обязательно вернется, поэтому отдохнуть толком не получится. Нужно добраться до трактира, забрать Семена и Хенну и двигаться дальше. Чем быстрее Клык окажется у Сен-Жермена, тем спокойнее будет жить самому Алексею.

Когда он подошел к постоялому двору, совсем рассвело. Семен и Хенну не спали, дожидаясь Алексея, как и обещали, в трактире. Молодого человека сначала не хотели туда пускать. Грязный, в рваных штанах, он выглядел не лучшим образом. Но его вовремя заметил Семен и, оттеснив стоящего на входе трактирного слугу, кинулся навстречу.

– Что же ты долго-то как, Лексей Дмитрич! – взмахнул руками старый солдат. На его лице застыло беспокойство, но глаза уже немного потеплели. – Я весь ведь извелся! А штаны-то как увозил и порвал опять! Ну ничего, сейчас переоденешься, отдохнешь, а я, стало быть, насчет бани договорюсь. Попаришься.

– Нет, дядя Семен, – помотал головой Алексей, присаживаясь к столу. В баню хотелось сильно, но сейчас было не до этого. – Отдохнуть не получится. Надо ехать…

– Так что, послать Хенну запрягать лошадей и готовить карету? – обреченно спросил старый солдат, но спорить не стал.

– Послать, – с сожалением согласился Алексей.

– Но ты все равно покушай, негоже на голодный желудок ехать, а уж отдохнешь тогда по дороге. – С этими словами Семен крикнул слуге, чтобы подал барину чего-нибудь посытнее, а сам вышел на улицу, жестом позвав за собой Хенну.

Наскоро умывшись из рукомойника, Алексей принялся за ранний завтрак. Человек принес холодную гречневую кашу с рыбой и кружку парного молока, извинившись: мол, хозяйка только печь затопила, и ничего свежего не готовлено. Но Алексей оголодал, и ему было не до деликатесов. Поглощая нехитрое кушанье, он думал о том, что, когда вернется в свой мир, надо будет выбрать тему будущей дипломной работы «Трактиры и постоялые дворы XVIII века». За время путешествия он изучил их досконально и знает об этом больше любого профессора. «Когда вернусь… – Алексей грустно улыбнулся, – или если вернусь…»

После плотного завтрака усталость навалилась с новой силой, и, едва оказавшись в карете, Алексей уснул. Не мешали ему ни колдобины, ни тряска, ни жесткая лавка. Просыпался молодой человек лишь тогда, когда тело затекало от неудобной позы, и, повернувшись, снова провалился в сон.

К вечеру он чувствовал себя все таким же разбитым, как и с утра – выспаться в тряской карете сложно, да еще и тело ныло из-за неудобной позы.

Карета остановилась на обочине, Хенну легко спрыгнул с козел, за ним, крякнув, спустился Семен и успел открыть дверь до того, как Алексей сделает это сам. Молодой человек сокрушенно покачал головой, но говорить ничего не стал – бесполезно.

Постоялый двор был маленьким и пустым. Небольшой двухэтажный домик на краю дороги. Его стены, сложенные из толстых бревен, почернели от времени, а выщербленные наличники давно не красили. В мутных серых окнах виднелись блеклые занавески. Алексей уже ничему не удивлялся, и унылый вид постоялого двора его не разочаровал. Лишь бы там была кровать, а то день сегодня выдался промозглый и холодный, молодой человек продрог даже в карете.

В полутемном помещении, заставленном замызганными деревянными столами, дремал, откинувшись на спинку стула, тучный мужчина, скорее всего, хозяин заведения. Он так обрадовался гостям, что суетился вокруг минут пятнадцать. Даже пообещал принести ужин прямо на второй этаж в жилую комнату.

Других постояльцев здесь не было, и, видимо, уже достаточно давно. Возможно, виной тому был большой трактир и постоялый двор, который миновали несколько верст назад. Его забраковал Семен, сказав:

– Дорого тут, не иначе, вот помню, раньше недалеко стоял постоялый двор, небольшой, аккуратный, и цены приемлемые. А тут – тьфу!

Алексей спорить не стал, во-первых, Семену виднее, а во-вторых, ему все равно. Молодой человек с большим бы удовольствием побегал по лесу. Волком. Зайца бы поймал или кабанчика и отдохнул бы лучше, правда, спать на свежем воздухе холодновато. Беспокоился Алексей не о себе, а о старом солдате и Хенну, хотя Хенну тоже, похоже, все равно, где и на чем спать. Он жил, руководствуясь какими-то своими понятиями, причем узнать о них не получалось, так как одноглазый рассказать о себе ничего не мог.

Вот и сейчас Хенну только помотал головой в ответ на предложение спать в отдельной комнате с Семеном. Старый солдат тоже был против расточительности и намеревался устроиться на взятом у хозяина одеяле под дверью, что не устраивало Алексея. После споров нашли компромисс. Сняли комнату с двумя узкими кроватями для Алексея и Семена, а Хенну устроился за дверью. Молодой человек только раздраженно глянул в его сторону – не хочет спать по-людски, как хочет. Слишком долгим был день, чтобы еще кого-то уговаривать.

Проснулся молодой человек от неясного шороха на первом этаже и смутного ощущения опасности. Внимательно прислушиваясь, бесшумно поднялся, радуясь, что вчера не стал снимать штаны, и поднял с пола топор. На соседней кровати так же бесшумно приподнялся Семен.

Алексей прижал палец к губам и кивнул в сторону двери, осторожно направляясь к ней, но Семен отрицательно мотнул головой и первым пошел к выходу. Хенну с двумя ятаганами наготове уже ждал в коридоре. Он, мельком взглянув в сторону Семена и Алексея, бесшумно слетел вниз по лестнице. Раздался шум, звон оружия и хрип.

На кухне закричала и сразу же замолкла женщина – жена трактирщика, а Алексей, опередив Семена, рванул на первый этаж, перескакивая через ступени и чувствуя, как изменяется и замедляется мир – это выглянул волк. Молодой человек знал, что сейчас его глаза стали ярко-желтыми, с хищным сузившимся зрачком. Обострился нюх, ноздри вздрогнули, улавливая терпкий, металлический запах крови, и молодой человек замедлил шаг, впрочем, его уже заметили.

Первого противника Алексей практически смел с пути, раскроив ему топором полчерепа. Когда запоздало дошло, что нападающие – люди, молодой человек опешил, затормозил в растерянности и едва не пропустил удар, направленный в голову. Грохнул выстрел, и нападавший, схватившись за грудь, покатился по ступенькам.

– Что застыл, как пень! – рявкнул Семен, отталкивая Алексея в сторону.

Перепрыгнул через тело убитого и сшиб следующего бандита прикладом ружья с длинным широким штыком. Ударившись о перила, молодой человек пришел в себя и смог оценить обстановку. Нападающих было много, в общей свалке трудно сосчитать. Хенну отбивался от троих, медленно отступая к входной двери. Семен, ловко орудуя штыком и прикладом, удерживал на расстоянии сразу нескольких противников, вооруженных ножами и дубинками. Остальная толпа кинулась к Алексею. Все – живые люди. Роза, видимо, не захотел афишировать своих мертвяков, вряд ли он мог предположить, что постоялый двор окажется пустым. Мысль о том, чтобы выпустить зверя и перекинуться, Алексей отмел сразу – нет времени, да и не приспособлен волк к трактирным дракам.

Алексей какое-то время уворачивался от ударов, не в состоянии преодолеть отвращение к убийству, и пытался пробиться к кухне – именно оттуда был слышен женский крик.

Его нерешительность едва не стоила жизни Семену. Отбив дубинку обухом, Алексей так и не смог ударить противника топором, лишь пнул в живот, отшвырнул его и рванул в сторону кухни. Отлетевший к стене противник быстро пришел в себя и кинулся на старого солдата, который оказался к нему спиной. Алексей заметил опасность в последнюю минуту и, понимая, что не успевает, со всего размаха метнул топор. От вопля поверженного мужчины и чавкающего звука входящего в плоть металла стало дурно, но раскисать было некогда, и молодой человек метнулся в кухню в поисках нового оружия. То, что Алексей увидел на полу, вызвало волну жгучей ярости и погасило все угрызения совести. В луже крови лежали трактирщик и его жена. Мужчина сжимал в руках прихваченный в спешке ухват, женщина все еще прикрывала перерубленными руками голову. Алексей закрутился в поисках оружия, а в дверь уже ворвался головорез с дубинкой. Парень швырнул в противника тяжелый стул, схватил большой нож и без жалости добил оглушенного бандита. Страх и запрет на убийство отступили, и молодой человек кинулся в зал.

Хенну успел разделаться со своими противниками, но их место заняли другие, и одноглазый, яростно гыкая, крутил ятаганами замысловатые восьмерки. Семен, прижавшись к стене, отмахивался от двух противников, вооруженных ножами, штыком, оставшимся от перерубленного топором ружья.

Алексей бросился на помощь дядьке, но ему навстречу выскочил здоровенный бородатый мужик с топором. Верзила был выше на полголовы и шире в плечах, но сейчас это не имело значения. Алексей скользнул под занесенным топором и с размаху всадил нож в живот врагу по самую рукоятку. Раздался булькающий звук, рука стала липкой от крови, а глаза противника начали закатываться.

– Сдохни, – прохрипел Алексей и резко дернул лезвием вверх, стараясь, чтобы оно прошло под ребрами и вонзилось в сердце.

Не задерживаясь, перепрыгнул через хрипящего мужика, кинулся к Семену и без колебаний вонзил нож под лопатку ближайшему бандиту. Второй на секунду отвлекся, и его прикончил тяжело дышащий Семен. Бросившись на помощь Хенну, Алексей увидел, как последний его противник с разрубленной головой валится на залитый кровью пол, и облегченно вздохнул.

Но с грохотом распахнулась уличная дверь, и в проеме показались еще трое. Хенну крутанулся, сверкнули мечи, и к его ногам осело обезглавленное тело, а одноглазый с невнятным мычанием бросился на незваных гостей, выбивая их на улицу. Молодой человек кинулся следом, но, услышав хрип Семена, затормозил. Выползший откуда-то из-под стола бандит сшиб старого солдата на пол и подхватил валявшийся топор. Алексей едва успел прыгнуть на замахнувшегося противника и вцепиться в руку, занесенную для удара. Сила оборотня пришлась кстати. Мужчина взревел, и здоровенный кулак врезался Алексею в подбородок, зубы лязгнули, и в глазах заплясали звездочки. Но Алексей только зарычал и ударил ножом в горло противнику. В лицо брызнуло горячим, бандит рухнул.

Утирая мокрое от крови лицо, Алексей ошалело огляделся по сторонам и одновременно с Семеном бросился на улицу, но там не оказалось ни оставшихся головорезов, ни их тел, ни Хенну.

– Может, убежал… – высказал идиотское предположение молодой человек.

– Не должен, – сплюнул Семен. – Этот не убежит.

– Тогда он вернется? – неуверенно спросил Алексей.

– Куда же денется, – согласился старый солдат, но в его голосе прозвучала такая тоска, что молодой человек понял – это маловероятно.

Семен расстроенно покрутил в руках обломки своего ружья и горестно пробормотал:

– Эх, фузею-то жалко. Вот ироды!

Алексей тяжело вздохнул, покосился на свои руки, по локоть перепачканные в крови, и со стоном сполз по стене дома на землю, хотелось отгородиться от всего мира, закрыв лицо руками, но они были в крови.

– Ну что ты, – тихо начал Семен. – Что ты! Закончилось все. Ты ужо не расклеивайся, Алексей Дмитрич. Нам надо бы отсюда съезжать скорее, а то смотри, что здесь творится, не ровен час урядник пожалует. Хенну… Хенну, он сильный и хитрый, авось появится. Тела-то нет, значится, жив. Неужто они мертвяка с собой потащат?

«Еще как потащат», – уныло подумал Алексей, но вслух говорить ничего не стал, просто перед глазами всплыли клетки в подвале некроманта и завывающие зомби.

От резкого металлического запаха чужой крови мутило, и горло сжимала дикая звериная ярость. Алексей не желал больше сдерживать проснувшегося зверя, зарычал, вскинул голову и лязгнул удлинившимися клыками, заставив Семена шарахнуться от страха.

– Ты че, барин? Ты, давай, того… успокойся.

– Пор-р-рву твар-р-рей! – прорычал Алексей. – Догоню и пор-р-рву!

Судорога трансформации на мгновение скрутила тело, и молодой человек ощутил себя волком. Покрутился по двору, вынюхивая след. Почуял запах Хенну и понял – одноглазый мертв, завыл горестно и кинулся к дороге. «Догнать! Догнать! Отбить тело! Нельзя, чтобы Хенну достался некроманту!» – стучала в голове мысль. Запах одноглазого стал слабее, его перебивала терпкая горечь крови и запах лошадиного пота.

Серебристый, почти белый волк несся по залитой лунным светом улице, его сопровождал истеричный лай поселковых собак. «Шавки визгливые, – презрительно фыркнув, подумал Алексей, – весь поселок перебудят». Волк прибавил скорость, выскочил на большую дорогу и увидел впереди карету. Похоже, бандиты не слишком торопились, и расстояние до экипажа быстро сокращалось.

Через несколько мгновений волк уже бежал вровень с каретой. Лошади, почуяв зверя, захрапели и перешли в галоп. Кучер оглянулся, в его глазах мелькнуло удивление, он щелкнул кнутом, видимо, надеясь отогнать сумасшедшего волка. Алексей увернулся и с разбегу прыгнул на облучок, заскреб лапами, подтягиваясь, и вцепился в сапог кучера. Тот заорал и попытался сбросить волка, но Алексей только крепче сжал зубы. Хрустнула кость, крик кучера перешел в визг, и он пнул свободной ногой в морду зверя. Удар пришелся по чувствительному носу, боль стрельнула в голову, а из глаз покатились слезы. Алексей, рыча сквозь стиснутые зубы, рванул сапог и вместе с кучером рухнул на дорогу. Из кареты высунулся человек, грянул выстрел, и молодой человек почувствовал резкую боль в плече. В глазах потемнело, и он, расцепив зубы, покатился в кусты репейника у дороги. Грохнуло еще раз, заржали лошади, и Алексей потерял сознание.

Когда он пришел в себя и выполз из лопухов, кареты уже не было, а на дороге валялся кучер с простреленной головой. То ли стрелок промахнулся, то ли решил добить подельника, чтобы не выдал своих. Скорее всего, второе. Пробитое плечо горело огнем, а из разбитого носа падали на дорогу густые капли крови. Догонять карету в таком состоянии не имело смысла.

Алексей, взрыкивая от бессильной ярости, побрел обратно. В ушах шумело, а лапы дрожали и подкашивались. Волк, тяжело дыша, лег, подняв залитую кровью морду к светлеющему небу. Рана на плече начала затягиваться, но еще чувствовалась сильная слабость. Так он затемно до постоялого двора не доберется. Надо перекидываться.

Обернувшись человеком, Алексей почувствовал себя лучше и побежал к поселку. Остывшая за ночь земля холодила голые ступни, и свежий ветер приятно обдувал разгоряченное тело. Хоть еще не совсем рассвело, поселок уже начал просыпаться, и молодой человек старался держаться в тени заборов, чтобы не шокировать голым видом местных жителей. Легко перемахнул через забор постоялого двора и заметил Семена, крутившегося около запряженных лошадей.

Старый солдат увидел Алексея, всплеснул руками, и тревога на его лице сменилась облегчением.

– Куда ж тебя носило, оглашенный!? Я уж извелся весь.

– Не догнал, – буркнул молодой человек, решив не вдаваться в подробности.

– Вот и ладно. Хорошо, что не догнал, – проворчал Семен. – Ты ровно дите малое, барин. Да разве один волк супротив нескольких вооруженных душегубов сдюжит? Думать иногда головой-то надо! Она тебе не только для шапки дадена. Вон и штаны опять изорвал, почитай что новые.

– Плевать! – махнул рукой Алексей, забираясь в карету.

Глава 19

Мерный стук копыт и поскрипывание рессор за несколько дней путешествия надоели до тошноты. Правда, сейчас эти звуки несколько разнообразил барабанящий по крыше кареты дождь и недовольное фырканье мокрых лошадей. В такую погоду хорошо пить крепкий чай, уютно устроившись под теплым пледом, лениво болтая с друзьями на каком-нибудь глупом сетевом форуме или, на худой конец, просто спать. Но в карете даже выспаться было сложно – старый рассохшийся рыдван мотало из стороны в сторону, он угрожающе скрипел, грозя развалиться на очередной коварной колдобине, которыми изобиловали дороги российской провинции.

За время, проведенное в пути, Алексей успел возненавидеть не только эту старую развалину, но вообще все кареты. Наверное, лучше было бы путешествовать верхом! В лицо бьет свежий, насыщенный ароматами мокрой земли и листьев ветер, над головой проносятся облака, и дышится так легко и свободно! Дождь? Ну и что? Эка невидаль, не размок бы, не коврижка медовая, как говорит Семен. Но верховая езда теперь для него невозможна.

Вот и приходится скучать и размышлять. Алексей, наверное, за всю свою жизнь не думал столько, сколько в этом путешествии. Да и, если признаться честно, незачем ему было думать. Только здесь Алексей понял, что всю жизнь за него решали другие: родители, учителя, преподаватели. А он плыл себе по течению. Да и в восемнадцатом веке молодой человек оказался игрушкой в чужих руках. Правда, сейчас это стало раздражать. Им манипулирует граф, использовала Екатерина, хотя ей-то помощь была действительно нужна. Его пытался превратить в послушного зомби Самуил Роза. И еще этот странный лохматый тип! Если цели Сен-Жермена и Розы понятны, то что от него нужно парню-перевертышу, совершенно неясно.

Алексей долго размышлял над этим, и у него появились смутные подозрения. Молодой человек вспомнил, где видел черного волка – именно он вел стаю в Дикой Охоте. Значит, лохматый как-то связан с Одином. Скандинавские мифы Алексей знал неплохо и помнил, что с Одином бегали два волка, но они не были оборотнями. Смутные подозрения никак не хотели превращаться в знание. От непривычных размышлений заболела голова, и Алексей решил привычно понадеяться на «авось». Глядишь, все как-нибудь разъяснится само собой. До Санкт-Петербурга совсем немного осталось, Алексей планировал завтра к вечеру быть на месте. А там можно попытаться откровенно поговорить с графом.

– Барин, ты не спишь там? Слышь-ко, тут село большое и трактир вроде справный. Может, остановимся? А то вона как дорогу развезло, не ровен час до яма к ночи не поспеем, – раздался с облучка голос Семена.

Алексей отдернул занавеску и выглянул в окно: дождь кончился, но, видимо, ненадолго. Было сумрачно, а на небе громоздились тяжелые тучи. Подумав, что действительно неплохо бы размяться, поесть горячего и хорошенько выспаться, а уж потом, с утра пораньше, отправляться в дорогу, молодой человек вышел из кареты, мигом угодив в жидкую грязь. С руганью выбрался из лужи, потопал ногами, стряхивая налипшие комья глины, и пошел к трактиру.

Трактир располагался в большой избе-пятистенке, выделявшейся из окружающих построек светлыми, не успевшими потемнеть от времени бревнами, веселыми наличниками и дорогими стеклами в окнах. Видимо, дело было прибыльным, и хозяин не бедствовал. Похоже, именно он и выскочил на крыльцо, издалека приметив подъезжающую карету. Небольшой шустрый мужичок в белой рубахе с наборным пояском окликнул дворового парнишку, махнув рукой в сторону лошадей, и торопливо засеменил к Алексею.

– Добро пожаловать, ваше благородие. Заходите, обсушитесь, отдохните. Ишь как размокропогодилось-то, цельный день льет и льет… О лошадках ваших не беспокойтесь – Митька позаботится. И мужичка вашего покормим-обогреем, вишь, измок весь. У нас и переночевать можно, горенка чистая припасена для такого случая… А уж завтра, с утречка, поди, разведрится, так и в дорожку, благословясь, отправитесь. И компания вам подходящая имеется. Вечор господин у нас остановился, тоже, видать из благородных, сурьезный. Дождь вот пережидает.

Алексей, не слушая трескотню трактирщика, наблюдал, как Семен, поручив лошадей мальчишке, отжимает промокшую насквозь шапку. Старый солдат явно устал, вон даже усы обвисли, но бодрился. Молодому человеку стало жалко своего верного «ангела-хранителя», но, в конце концов, он сам напросился в эту поездку.

– Эй, милейший! – сердито окликнул Алексей неугомонного болтуна. – Ты что, на крыльце меня держать собрался?

– Ой, да что ж это я, в самом деле? Проходите, проходите, располагайтесь, – засуетился трактирщик, открывая дверь и низко кланяясь.

В лицо пахнуло теплом, запахом еды и чем-то совсем домашним. Мельком взглянув на примостившихся на лавке у двери мужиков – на головорезов Розы они были не похожи, – Алексей прошел в чистую половину. В просторном помещении стояло несколько столов, за одним из которых действительно сидел какой-то богато одетый господин. Оглядевшись, молодой человек занял стол у окна. Тут же подскочивший трактирщик смахнул полотенцем с чистой столешницы несуществующие крошки и затараторил:

– Чего изволите, ваше благородие? Имеются щи с бараниной, такие духовитые да наваристые, прямо слюнки текут. Каша гречневая со свининой томленая… А курник нынче какой удался! Пышный да румяный – пальчики оближешь. Да к курнику взвару смородинового могу посоветовать. Али, может, сбитню подать? В такую погоду сбитень-то не только тело, но и душу согревает. А то, вот грибочки соленые…

– Хватит, хватит, – замахал руками Алексей на неугомонного хозяина. – Неси курник со сметаной да взвар, а человеку моему подай щей и каши.

– А водочки анисовой не изволите? Али наливочки сладенькой для сугреву? – хитро подмигнул хозяин.

Молодой человек от выпивки отказался, но Семену велел поднести стопку анисовой – пусть помянет Хенну, да и согреться ему не помешает. Наконец говорливый трактирщик отправился на кухню, и Алексей облегченно вздохнул. Как это хозяин еще не распугал всех посетителей своей болтовней? В ожидании пирога юноша стал разглядывать человека за столиком в углу, стараясь делать это незаметно.

Незнакомец, откинувшись на спинку стула, внимательно рассматривал противоположную стену. Проследив за взглядом мужчины, Алексей ничего заслуживающего внимания на бревенчатой стене не нашел. Видимо, господин просто задумался и витал мыслями где-то далеко.

В помещении было довольно сумрачно, угасающий дождливый день, просачиваясь в небольшие окна, лишь слегка разбавлял полумрак. В углах скопились тени, в которых растворились бревенчатые стены и стоящие около них массивные сундуки. В этом полумраке лицо незнакомца угадывалось как серое пятно на темном фоне, бледная рука сжимала наполовину пустой стакан, а на столе поблескивала высокая бутылка с узким горлышком.

Видимо, почувствовав взгляд, мужчина вздрогнул, передернул плечами и глубоко вздохнул, как человек, долгое время пробывший под водой. Холеные пальцы, блеснув перстнями, покрутили стакан, господин залпом допил вино и повернулся в сторону Алексея. Его глаза сверкнули в полутьме яркими желтоватыми огнями. «Словно кот!» – мелькнула удивленная мысль. Подошедший трактирщик отвлек внимание Алексея от странного господина. На стол с подноса перекочевали парящий, как проснувшийся вулкан, курник, запотевшая глиняная плошка со сметаной и большая кружка взвару. Хозяин открыл было рот, чтобы начать свои словоизлияния, но оглянулся на наблюдавшего за ними господина, поперхнулся и, быстро поклонившись, засеменил на кухню.

Молодой человек почувствовал неловкость от того, что незнакомец заметил его бесцеремонные разглядывания, и опустил глаза. Отрезав себе большой ломоть пирога, он плюхнул на него ложку сметаны и уткнулся в тарелку. Трактирщик не обманул: курник действительно был вкусный, да и взвар, сдобренный медом, тоже оказался отменным. Размышляя над тем, кем мог быть этот странный незнакомец, Алексей не заметил, как съел полпирога. Внезапно он ощутил какой-то непонятный холод и давление, словно на плечи опустилось что-то тяжелое и мягкое.

– Простите великодушно, разрешите представиться – барон Йотунсен, – приятный мужской голос, раздавшийся рядом, вывел Алексея из состояния оцепенения.

Молодой человек поднял голову и хотел церемонно раскланяться, но слова приветствия застряли в горле вместе с недожеванным куском пирога. Молодой человек закашлялся и прохрипел:

– Это ты?!

Алексей с удивлением рассматривал богато одетого господина в щегольском кафтане нежно-сиреневого цвета с серебряным шитьем. Гладко причесанные волосы собраны в хвост, а в ухе блестит массивная золотая серьга с рубином. Узкие губы аристократа были надменно поджаты, но наглые желтые глаза смеялись. Господин сверкнул в белозубой улыбке острыми клычками, поправил кружевное жабо и кокетливо спросил:

– Правда, неплохо выгляжу? Ты даже не узнал меня.

– Да я не ожидал тебя здесь встретить, тем более в таком виде. Так ты, значит, барон, этот… Йотунсен – Что-то Алексею напоминало необычное имя старого знакомого.

– И чем тебе мой вид не нравится? – Господин оглядел себя, встряхнул длинными кружевными обшлагами рубашки, по последней моде торчащими из рукавов камзола. – По-моему, очень даже ничего. Что до имени… Ну, вот как раз сегодня меня можешь называть именно так. Имя, по-моему, очень подходит к костюмчику.

Новоявленный барон еще покрасовался, прихорашиваясь, затем обиженно посмотрел на молодого человека.

– А почему это ты меня здесь увидеть не ожидал? Что уж теперь, порядочному человеку и в трактир нельзя зайти?

Алексей не стал бы называть этого типа «порядочным» и, уж тем более, «человеком», но вслух ничего не сказал, а привычно начал оправдываться:

– Да нет, здорово выглядишь. Только ты обычно появляешься, когда жареным пахнет, а сейчас вроде никакой опасности не наблюдается. Все тихо, мирно.

– Вот-вот! Почему двум хорошим людям, можно сказать, закадычным друзьям, не посидеть в тихой, спокойной обстановке за стаканчиком винца?

Барон прихватил со своего стола стакан и недопитую бутылку и уселся за столик Алексея, обмахиваясь надушенным платочком.

– Да ты не стесняйся, Леха, кушай. Я уже отобедал, вот, наливочкой балуюсь. Хороша, надо признать, наливочка! Эй, любезный, – крикнул он трактирщику, – подай-ка еще стакан, да свечей принеси, а то в этих потемках и кусок мимо рта пронесешь!