Горячее сердце

В Свердловском горном институте чекисты выявили политического авантюриста Бек-Бельского, обманным путем пробравшегося на преподавательскую работу. Пользуясь фиктивными документами, он выдавал себя за члена ВКП(б), старого политкаторжанина, члена ЦК Компартии Германии, секретаря Латвийской Коммунистической партии, наркома Венгерской Советской Республики, соратника Белы Куна и личного секретаря Карла Либкнехта. При этом Бек-Бельский вел в институте антисоветскую пропаганду, вносил разложение и дезорганизацию в студенческую среду.

Примеры успешного разоблачения агентуры империалистических разведок, ликвидации антисоветских террористических, диверсионных и вредительских организаций и групп, розыск государственных преступников — все это свидетельствует о тем реальном вкладе, который внесли уральские чекисты в строительство основ социализма. Надежными помощниками чекистов в выполнении этих нелегких задач были многие советские люди, их классовое самосознание и высокая революционная бдительность.

В 1937—1938 годах обстановка резко изменилась. Руководители Наркомата внутренних дел страны, всячески прикрываясь рассуждениями об особых условиях работы чекистских аппаратов и маскируя свое враждебное лицо, окружив себя политическими авантюристами, пытались изолировать органы госбезопасности от Коммунистической партии и советского народа. При их активном участии невинно пострадали многие честные коммунисты и беспартийные советские люди. Нарушения социалистической законности не обошли стороной и свердловские органы госбезопасности.

«Мы не вправе забывать, — говорил Ю. В. Андропов, — когда политические авантюристы, оказавшиеся в руководстве НКВД, пытались вывести органы госбезопасности из-под контроля партии, изолировать их от народа, допускали беззакония, что нанесло серьезный ущерб интересам нашего государства, советских людей и самих органов безопасности».

В результате принятых Коммунистической партией и Советским правительством мер были приостановлены массовые репрессии, в известной мере упорядочена и нормализована деятельность органов госбезопасности. Однако намеченные мероприятия были проведены непоследовательно и не до конца. В деятельности органов госбезопасности и позднее возникали рецидивы нарушений законности до того времени, пока Коммунистической партией не были окончательно ликвидированы основные причины их возникновения.

* * *

Состоявшийся в 1939 году XVIII съезд ВКП(б) принял третий пятилетний план развития народного хозяйства. Решения съезда имели важное значение и для деятельности органов государственной безопасности. Они определили их основные задачи. Эти задачи вытекали из осложнения международной обстановки и усиления опасности военного нападения на СССР. Выполнение их потребовало от органов государственной безопасности пронести реорганизацию своих оперативных звеньев и усилить контрразведывательную деятельность.

В 1939 году разразилась вторая мировая война и установилась непосредственная граница между Германией и Советским Союзом.

Подготавливая агрессию против СССР, политические и военные руководители Германии, упоенные быстрыми захватническими успехами в Европе, рассчитывали без всяких затруднений победить и первое в мире социалистическое государство. Накануне войны они активизировали и направили деятельность своих специальных служб на добывание секретной информации, проведение диверсии в пограничной зоне — в полосе предполагаемого театра военных действий, создание там условий для быстрого разгрома Красной Армии.

Поэтому к началу Великой Отечественной войны немецко-фашистская разведка в глубоком тылу Советского Союза не имела и не стремилась иметь разветвленную агентурную сеть. Однако данное обстоятельство еще не означало, что в предвоенные годы на Урале, и в частности в Свердловской области, агентов немецкой разведки не было. Практическая деятельность органов государственной безопасности свидетельствует о том, что такие агенты в этом крае были, но из-за малочисленности в планах германских специальных служб при подготовке молниеносной войны существенного значения не имели. К тому же в первые месяцы войны они были обезврежены.

В предвоенные годы чекистам необходимо было проявлять настороженность и бдительность в отношении враждебных элементов из среды ликвидированных эксплуататорских классов и их агентуры, чтобы своевременно пресекать возможные с их стороны антисоветские выпады.

27 октября 1939 года на собрании партийного актива города Свердловска секретарь Свердловского обкома ВКП(б) В. М. Андрианов сказал, что

«мы не должны ни на минуту забывать о капиталистическом окружении и о притаившихся недобитых вражеских элементах внутри страны. Нам надо быть всегда в состоянии мобилизационной готовности… чтобы ни одна случайность не могла застать нас врасплох. Поэтому мы должны повышать большевистскую бдительность, беспощадно разоблачать врагов и пресекать любые вражеские происки…».

Руководствуясь партийными директивами, распоряжениями и приказами НКВД СССР, чекисты повысили эффективность оперативных мероприятий и сумели вскрыть в Свердловске и области ряд враждебных группировок.

Одну из них создал и возглавил бывший дворянин А. Г. Чижевский, в прошлом беллетрист. В предвоенные годы он развернул лихорадочную деятельность в выявлении антисоветски настроенных лиц из инженеров, журналистов и писателей, привлекая их на свою сторону, и пытался созданную им террористическую группировку использовать как руководящий орган восстания с целью свержения существующего в СССР строя. В 1940 году девять человек — основные и наиболее активные участники организации — были арестованы и осуждены.

Аналогичные группы были вскрыты в Нижнем Тагиле, Каменском районе, Верхней Салде.

Итак, несмотря на серьезный ущерб, принесенный органам государственной безопасности политическими авантюристами, Свердловская партийная организация осуществила ряд мер по реорганизации и укреплению чекистских аппаратов кадрами, что имело большое значение в условиях надвигающейся фашистской агрессии.

* * *

Вероломное нападение гитлеровской Германии и ее сателлитов на СССР заставило советских людей по-иному взглянуть на себя, на свое место в общем строю, на свои возможности и ответственность в деле защиты Родины.

Война внесла много изменений в привычную жизнь, привычные методы работы и органов государственной безопасности. Жить и работать, как прежде, было уже нельзя. Требовалось большее. Бдительность и бдительность против возможных лазутчиков врага, трижды надежная безопасность заводов, средств транспорта и связи, обеспечение государственной тайны, сохранение военных секретов — все это приобрело еще большую остроту и значение. Объем работы значительно возрос, и личный состав УНКВД был переведен на военное положение. Требовалось уточнить и, где необходимо, преобразовать систему и структуру оперативных звеньев и перестроить их работу на военный лад. В результате упорного труда партийных организаций подразделений, парткома и руководящего состава УНКВД при непосредственном участии и повседневной помощи обкома ВКП(б) удалось в сжатые сроки преодолеть возникшие трудности и провести усовершенствование методов работы, укрепить связи с трудящимися как в городе, так и в сельской местности.

В начале войны Средний Урал, как и другие тыловые регионы нашей страны, оставался вне активных действий фашистской разведки. Усилия своих разведывательно-диверсионных служб командование немецко-фашистских войск направляло на сбор шпионской информации в районах боевых действий, на дезорганизацию управления войсками Красной Армии, на совершение террористических актов против ее командного и политического состава.

О размахе этой деятельности свидетельствуют такие цифры. Против СССР действовали свыше 130 разведывательных, диверсионных и контрразведывательных команд и групп абвера и СД, а также 60 школ, в которых велась подготовка агентов, диверсантов и террористов. За первые пять месяцев войны разведывательно-подрывные службы фашистской Германии забросили в части советских войск и их ближайшие тылы более пяти тысяч агентов, а за весь 1941 год по сравнению с 1939 годом в тринадцать раз больше.

Кадры шпионов, террористов и диверсантов вербовались среди населения оккупированных районов и попавших в плен советских военнослужащих. Склонять к измене Родине удавалось антисоветски настроенных, морально неустойчивых людей, всякого рода подонков, готовых на любую подлость и преступления.

Приобретенные в спешке, такие агенты (многие были малограмотными людьми) не проходили никакой разведывательной или диверсионной подготовки, для них не разрабатывались специальные легенды прикрытия. Им лишь рекомендовалось, как правило, выдавать себя за военнослужащих, вышедших из окружения или отставших от подразделений, или за гражданских лиц, бежавших из захваченных немцами районов. Перебрасывались они через линию фронта в тыл Красной Армии почти всегда пешком и на короткое время.

Значительная часть этой быстро приобретенной агентуры использовалась для антисоветской и профашистской агитации. Ей отводилось видное место среди основных форм подрывной деятельности против Советского Союза и его Вооруженных Сил. Цель этих агентов — создание в прифронтовой полосе и ближайшем тылу Красной Армии смуты, неуверенности в победе, распространение провокационных слухов и беззастенчивой клеветы на Коммунистическую партию и Советское государство, восхваление гитлеровской Германии и фашистского «нового порядка».

Такие агенты появлялись и на Урале. Некоторые из них пытались скрыться в этом крае от заслуженного наказания за совершенные преступления.

Нежданно-негаданно объявился в родной деревне, в Пышминском районе, некий Зуткин. Земляки не забыли его, местного кулака. Но зла против него за прошлое никто не держал. Другому дивились люди: крепкий, сильный и совсем еще не старый, а не мобилизован — ни в армию, ни на заводскую работу. А местные мужчины все при деле — большинство воюет, и уже похоронки стали приходить, другие — честно трудятся.

Никто не знал, и Зуткин, конечно, о том молчал, что он успел побывать на фронте. В самое тяжелое для Красной Армии время, в сентябре 1941 года. Да повел себя подло. В первом же бою бросил оружие и перешел на сторону врага. «Что скажете, все сделаю», — были первые его слова немецкому офицеру. Обязательство верно служить фашистской Германии подписал не колеблясь.

Вермахту нужны были такие. Зуткину предложили сразу же вернуться, но не в свой полк, а углубиться в ближайший тыл соседних воинских частей и в разговорах с советскими людьми восхвалять «новый немецкий порядок», предсказывать скорый разгром Красной Армии, а ее бойцов и командиров склонять переходить на сторону фашистов.

Зуткин с рвением взялся выполнять задание. Какое-то время ему удавалось оставаться незамеченным. Однажды все-таки его спросили, кто он, чем занимается. Он прикинулся бежавшим от оккупации, потерявшим и дом, и семью, и документы. Таких в прифронтовых районах было немало. Обман удался. Но вольному передвижению с места на место и сеянию ложных слухов пришел конец. Военкомат снова призвал его в армию (ведь не знали, что он служил и даже давал присягу).

С маршевой ротой Зуткин снова оказался на передовой. Первая мысль его была — опять перебежать к фашистам. Сделать это никак не удавалось. Тогда Зуткин попросту сбежал с передовой и подался на Урал в надежде отсидеться до конца войны и потом по возможности служить своим новоявленным господам. Пакостить ему, однако, не дали. Бдительных земляков провести ему не удалось.

Попадались среди негодяев и более матерые преступники. В районе Кушвы в марте 1942 года задержали некоего Левина. Чекистам пришлось немало потрудиться, чтобы опознать в нем изменника Родины Сунгурова. В предвоенные годы он дважды судился за хищение социалистической собственности. Гитлеровская разведка его услугами, разумеется, не побрезговала — именно такого рода типы были нужны ей, — Сунгуров стал «агентом-пропагандистом». Получил поддельный паспорт на имя Левина и задание — проводить в оккупированных гитлеровскими войсками городах и селах Тульской области антисоветскую агитацию. Сунгуров вовсю активничал, распространял среди населения антисоветские листовки, брошюры и книги. Дважды в старой и рваной красноармейской форме, подпоясанной клочками веревки, снимался вместе с немецкими солдатами на звуковую кинопленку, выступал по радио по фашистским шпаргалкам с обращениями к советским военнослужащим, призывая их переходить на сторону немецких войск.

Когда гитлеровцев изгнали с территории Тульской области, Левин-Сунгуров был задержан красноармейцами. При конвоировании в соответствующий орган НКВД ему удалось бежать. И вот он пробрался на Урал. Здесь решил скрыться от следствия; и суда. Бдительность работников Кушвинского железнодорожного узла прервала преступную деятельность вражеского «пропагандиста».

Таких, как Сунгуров и Зуткин, немало было разоблачено свердловскими чекистами. Ни одному из них — ни одному! — не удалось внедриться в рабочую или колхозную среду, найти единомышленников. Каждый раз и на фронте, и в тылу этих предателей встречала бдительность советских людей, презрение и всеобщая ненависть к изменникам Родины. Потому-то столь скоро становилось известно органам безопасности о появлении в селах и городах области идеологических диверсантов и других немецких агентов. Это было первое и значительное поражение разведывательно-подрывных служб вермахта в тайной войне с советской контрразведкой.

* * *

Развязывая войну и надеясь на успех, руководство фашистской Германии заблуждалось в оценке степени подготовленности советского народа к защите своего Отечества. Вооруженные Силы СССР наносили сокрушительные удары по врагу, после которых он уже не был в состоянии двигаться в глубь нашей страны и перешел к обороне. Наступил коренной перелом в ходе войны в пользу Советскою Союза. Его глубокий тыл полностью обеспечивал фронт вооружением и продовольствием. В районах, оккупированных фашистскими захватчиками, разгоралась народная война.

Крах авантюристической политики блицкрига вынудил командование вермахта в спешном порядке перестраивать свои специальные органы. Теперь перед ними поставлены три стратегические задачи: выявление планов Советского Верховного Главнокомандования; разведывание людских и материально-технических ресурсов; подрыв морально-политического единства народов СССР. Для усиления специальных органов Германии во втором периоде войны создавались новые и перестраивались ранее существовавшие разведывательные центры, значительно расширялись их штаты.

В 1942 году создается специальный орган под названием «Унтернемен Цеппелин», который должен был подорвать советский тыл и оказать войскам гитлеровской Германии реальную помощь в разгроме Красной Армии.

Для выполнения этих замыслов потребовались в большом количестве квалифицированные кадры разведчиков. Прежнее примитивные приемы вербовки и использования агентуры без всякого, хотя бы краткого и поверхностного обучения методам подрывной работы, были заменены основательной и глубокой подготовкой в специальных учебных заведениях. В 1942 году через различные школы прошли сотни человек. В 1943 году дополнительно было создано еще 13 таких школ и курсов со сроком обучения до шести и более месяцев. По сравнению с предыдущим годом использование в подрывных акциях против Советского Союза разведчиков, террористов и диверсантов, прошедших тщательную предварительную подготовку, увеличилось в 1943 году в полтора раза.

Оперативная деятельность советских органов безопасности в связи с этими изменениями у противника стала еще сложнее. Партия и правительство пересмотрели структуру Наркомата внутренних дел СССР. В апреле 1943 года были образованы Наркомат государственной безопасности и его органы на местах. На территории Свердловской области выполнение контрразведывательных функций легло на плечи вновь созданного управления Народного комиссариата государственной безопасности (УНКГБ).

Чекисты Среднего Урала понимали величайшую ответственность перед Родиной за обеспечение безопасности тыла сражающейся Красной Армии. Они сознавали также, что на втором этапе войны, когда враг увеличивает заброску агентов в глубокий тыл, им предстоит вступить в ожесточенные схватки с опасным и коварным противником непосредственно на территории Свердловской области. Вот почему, преобразуя и совершенствуя контрразведывательные подразделения, основное внимание они обратили на дальнейшее укрепление связи с советскими людьми. В этих целях рабочие места многих сотрудников НКГБ тогда были перенесены непосредственно в цехи и электростанции, на железнодорожные объекты, в деревни и села.

Непрерывные контакты чекистов с трудящимися, проявившими в годы войны высокую революционную бдительность, определили успех в их нелегкой работе. При постоянной помощи населения своевременно выявлялись лица, поведение и образ жизни которых вызывал сомнения. Среди них оказывались агенты противника, прошедшие длительную подготовку в разведывательных школах.

…Поздно вечером в один из домиков на окраине Свердловска постучал военный в звании капитана и попросился на ночлег. Хозяин ответил, что домик у него неказистый, маленький, к нему даже эвакуированных не подселили. «На фронте и не то бывало», — отшутился военный и вошел, неся объемистый, по виду нелегкий чемодан.

Представился, назвался Никишиным. Приехал получать боевую технику. «Что ж вам подходящего места в общежитии не нашли?» — спросил хозяин. «Гостиницы переполнены, а одна женщина посоветовала поехать сюда, там, мол, частные домики, хозяева пускают на постой», — ответил капитан. Оказался он словоохотливым, хорошо знал обстановку на фронте, хозяин слушал его с интересом.

С утра пораньше капитан ушел по своим делам. А хозяин, прибираясь в доме, переставил чемодан с места на место и почувствовал, что тот тяжеловат. И тут ему снова пришло на ум: почему офицера, приехавшего с фронта, не нашли где поселить?

День прошел, другой. Капитан сказал, что ему придется задержаться на некоторое время, у хозяина ему нравится и он, пожалуй, у него поживет, если тот не возражает. «Сколько возьмете?» — «Что я, сквалыга какой, — ответил хозяин, — чай, красный партизан, в гражданскую воевал, да чтоб с защитников Родины деньги за постой брать?»

Однако многое ему не нравилось в постояльце. И как он все выглядывает в окно, когда заслышит на улице скрип шагов. И как, приходя домой, первым делом ощупывает замки у чемодана.

Своими сомнениями хозяин поделился с работниками госбезопасности. Поскольку речь шла об армейском офицере, к знакомству с ним привлекли военных контрразведчиков.

Чтобы не оскорбить капитана подозрением, решили по записям у военного коменданта навести о нем первые справки: откуда прибыл, зачем. Каково же было удивление, когда никакого капитана Никишина в записях военного коменданта не оказалось. Этого было более чем достаточно, чтобы проявить повышенный интерес к капитану.

При его задержании вскрыли чемодан. В нем оказалась мощная рация, много всяких документов — паспорта, удостоверения личности командного состава РККА, красноармейские книжки, командировочные и отпускные удостоверения, и все на разные фамилии, пачки денег. «Капитану» ничего не оставалось, как во всем сознаться.

Шесть месяцев готовили его в качестве агента в специальной школе в польском местечке Яблонь, близ Люблина, в бывшем замке графа Замойского. Обучались в ней диверсанты для центральных районов нашей страны и Урала. Никишин представлял для врагов особую ценность. В прошлом сибиряк, он мог легко внедриться и на Урале, а как инженер, имел представление о промышленности, сведения о которой должен был собирать и передавать в свой центр.

Но бдительность советского человека не дала ему развернуться, он был вовремя схвачен за руку и обезврежен.

Надо подчеркнуть, что подавляющее большинство советских людей, которых немецким специальным службам удалось завербовать для подрывной деятельности против своей страны, пройдя соответствующие школы и курсы, не приступали к выполнению данных им заданий. После переправы через линию фронта они являлись в органы Советской власти и сообщали о своих секретных связях с противником.

Так, в начале 1943 года в управлении НКГБ пришли с повинной Финатин, Бардачев и Бахчеев, которые рассказали, что после семимесячного обучения в одной из разведывательных школ на территории Германии и двадцатидневной проверки и дополнительной подготовки в немецком лагере, дислоцировавшемся в Варшаве, они были сброшены с самолета на территорию Рязанской области. Дальше надо было добираться до Урала, где и предстояло развернуть подрывную деятельность. В разведывательном центре их хорошо экипировали: снабдили мощной радиостанцией, питанием к ней, шифрами, взрывчатыми веществами, оружием и другими шпионскими принадлежностями, а также фиктивными документами и советскими деньгами в сумме 200 тысяч рублей. А жить должны были врозь, по одному — в Нижнем Тагиле, Свердловске и на станции Свердловск-Сортировочный. Задача же была одна — вести разведку, но главным: образом уничтожать железнодорожные объекты, мосты, электростанции, важные участки и цехи заводов и фабрик.

Добровольная явка в органы государственной безопасности разведывательно-подрывных групп, составленных из советских людей, несомненно, причиняла врагу огромный ущерб. Несли спецслужбы противника и чисто профессиональный урон, ибо многие секреты становились известны советской контрразведке, и это помогло ей предвидеть замыслы врага, предупреждать и срывать его разведывательно-подрывные акции.

Эти обстоятельства вынудили руководителей фашистской армии срочно вносить поправки в систему комплектования и обучения диверсионных групп, направляемых в глубокий тыл, в промышленные центры СССР. Теперь они увеличивались до семи и более человек.

Поскольку подавляющее большинство завербованных советских людей не оправдывало надежд фашистов, к командованию подрывными группами их не стали допускать. Руководство поручалось русским по национальности, но выходцам из белоэмигрантской среды и преимущественно тем из них, кто в годы гражданской войны в составе воинских и бандитских формирований или иностранных легионов участвовал в сражениях с Красной Армией и бежал от нее в западноевропейские страны. Завербованным из числа военнопленных отводились второстепенные роли рядовых диверсантов и террористов.

Усовершенствование противником приемов и методов обучения агентов, изменения в комплектовании подрывных групп усложнили работу советских органов государственной безопасности.

Наивысшего напряжения и накала борьба достигла в 1943 году, когда «Цеппелин» попытался осуществить мощные диверсии на основных коммуникациях и оборонных объектах в СССР. Запланированная им крупная подрывная операция под кодовым названием «Волжский вал» имела цель — с помощью заброшенных в советский тыл агентов-подрывников нанести мощные удары по средствам сообщения и связи на Урале, в Сибири, Средней Азии и Коми АССР, а также взорвать все основные железнодорожные мосты через Волгу, провести крупные диверсии на основных предприятиях, выпускавших военную технику.

Органы НКГБ этого региона, в том числе и чекистские аппараты Свердловской области, вместе с органами Наркомата внутренних дел при активном участии трудящихся сорвали эту операцию, на подготовку которой противник потратил немало сил и средств.

После этого поражения «Цеппелин» тщательно подготовил еще несколько групп диверсантов и на самолете выбросил их за линию фронта. Они должны были пробраться в тыл нашей страны. Чекисты Сибири, Коми АССР, Свердловской и других уральских областей образовали плотный заслон. 15 диверсионных групп из 19 выброшенных на нашу территорию были ликвидированы раньше, чем они приступили к выполнению заданий. Остальные группы были разысканы и обезврежены на подходе к районам, где им предстояло совершать диверсионные акты.

Руководство «Цеппелина» пыталось исправить положение новыми реформами, однако операции по подрыву тыла Красной Армии срывались одна за другой. Провалилась и последняя попытка направить в январе — феврале 1944 года на Урал, в основном в Свердловскую область, несколько подрывных групп для нанесения серии диверсионных ударов по уральским оборонным заводам и железным дорогам.

Какими они были, эти последние подрывные подразделения «Цеппелина» у нас на Урале в годы Великой Отечественной войны, свидетельствуют материалы захвата диверсантов и следствия, проведенные чекистами контрразведки «Смерш» Уральского военного округа и территориальных органов НКГБ Свердловской области по ряду таких групп, которые для зашифровки назывались «Баллиста-1», «Баллиста-2» и т. д.

Одна из таких групп была нацелена на южные районы Свердловской области. Ее состав свидетельствовал о далеко идущих намерениях тех, кто ее прислал. Восемь диверсантов, три радиста, два руководителя — почти отряд, который мог при необходимости разделиться, действовать небольшими звеньями. Исключалась всякая случайность. Выбыл из строя один — заменит другой.

Основательность подготовки чувствовалась во всем, и особенно в комплектовании личного состава. Все были русские, но один из Италии, другой из Франции, третий из Португалии. Расчет был на то, что, поскольку они русские, им легче будет внедриться и действовать. Но какие они были русские?

Итальянцем русского происхождения был начальник группы Н. Н. Солохин. В Италии его знали как инженера-механика, специалиста по оборудованию текстильных и швейных предприятий. Но этот 55-летний белоэмигрант, сохранивший смутные юношеские воспоминания о своей отчизне, был еще кадровым разведчиком германского вермахта, о чем в Италии если и знали, то единицы, руководившие его шпионской деятельностью.

А заместителя начальника группы подобрали в Португалии не случайно. М. М. Ялунин бывал и на Урале, и в Сибири, и на Дальнем Востоке. Этот дворянин, а в годы гражданской войны и активный колчаковец, дослужившийся по молодости лишь до капитанского чина, но полагавший своим рвением дойти и до более высоких чинов, прозябал в эмиграции и, с тоской считая уходящие годы, обрадовался возможности тряхнуть стариной.

Экипировали отряд с немецкой основательностью. Оружие, боеприпасы, радиостанции — не в счет. Это само собой. Так же и продовольствие — и на первую пору, и впрок. А вот сколько инструмента всякого — гвоздодеры, щипцы и лопаты, топоры и пилы для лесоповала — зимовья строить; специальные средства для защиты лица и рук от обморожения… И денег советских побольше, чем в ином госбанке, — почти миллион рублей дали.

И забросили группу по-новому — настолько глубоко в советский тыл, насколько позволяли полетные возможности самых совершенных самолетов, — прямо к месту действия, к самой кромке Урала. Там группа осмотрелась и освоилась в незнакомой местности и двинулась к месту выполнения диверсионного задания.

Все вроде было размечено, все расписано, все предусмотрено. Однако не учли, что Россия уже не та и что русские тоже не те. Исполнить коварные замыслы руководства вермахта они не смогли. Бдительность наших земляков помогла чекистам вовремя узнать о появлении этих последних диверсантов и предупредить их подрывные действия.

При активном участии трудящихся Свердловской области были предотвращены взрывы и пожары, разрушение и уничтожение электростанций, заводов и фабрик, аварии и катастрофы на железных дорогах, сохранены многие человеческие жизни. Промышленный Урал жил и со всевозрастающей мощью помогал фронту.

Итак, неоднократно проведенные преобразования и различные перестройки гитлеровских разведывательно-подрывных служб не принесли успеха, так как к концу второго периода Великой Отечественной войны советская контрразведка окончательно вырвала инициативу из рук врага.

* * *

Наступил новый, третий период войны, период окончательного изгнания гитлеровских захватчиков с советской земли и полного разгрома фашистской Германии. Чувствуя приближающуюся катастрофу, ее руководители в начале 1944 года осуществили очередное преобразование своих специальных служб и внесли коррективы в задачи и направления подрывной деятельности против СССР. Они вытекали из выработанного тогда вермахтом тактического плана затягивания войны в надежде на возможные изменения международной обстановки. Немецкая военная разведка и контрразведка вошли в подчинение Главного управления имперской безопасности. Основной обязанностью их стало — всеми силами и средствами сдерживать продвижение Советской Армии на запад. Агентурное проникновение в глубинные районы СССР стало, трудным делом, и оно уже не могло повлиять на исход войны. Подрывные службы фашистской Германии прекратили попытки осуществлять разведывательные и диверсионные операции в глубоком тылу Советского Союза, в том числе и на Урале.

Однако это еще не означало, что напряжение в оперативной деятельности органов НКГБ на Урале спадало. Напротив, на завершающем этапе войны объем работы возрастал. Это объяснялось тем, что массовое изгнание с советской земли гитлеровских полчищ, само по себе весьма радостное и всеми ожидаемое, породило много новых проблем. Одна из них — трудоустройство населения, избавившегося от гитлеровского рабства. На месте, в освобожденных районах, сразу всех по своим специальностям занять не могли. Многие добровольно поехали на Урал и в Сибирь. Здесь квалифицированные рабочие и специалисты были очень нужны.

Но с массой честных людей потянулась на восток и всякая нечисть — лица, сотрудничавшие с гитлеровскими карателями, разведывательными органами, прочими антисоветскими учреждениями. Боясь сурового возмездия за уничтожение женщин, детей, стариков и пленных красноармейцев, за пытки и издевательства над советскими людьми, предатели пытались скрыться от следствия и суда и на уральской земле. Сигналы об этом стали поступать в органы госбезопасности, и на чекистов были возложены новые обязанности — незамедлительно проверять все заявления и сообщения о немецких пособниках и карателях, принимать меры к их розыску, выявлению и задержанию. Дел тут хватало с избытком…

Нижнетагильским чекистам стало известно, что в рабочем поселке Выя болтается группа здоровых людей, часто меняющих место жительства и нигде не работающих. К ним присмотрелись. Оказалось, что эти люди имели своего главаря, некоего Кальяна, в прошлом кулака. На их счету было немало преступлений.

В первые дни войны, в августе 1941 года, когда немцы еще не дошли до Кривого Рога, эти предатели стали выслуживаться перед врагами и фактически заранее превратились в их активных пособников. Они стремились сорвать эвакуацию оборудования одного из рудников в глубь страны. Призывали рабочих, занятых демонтажем и погрузкой машин, прекратить работу. Когда же слова не подействовали, пустили в ход кулаки, лишь бы не дать вывезти рудник, передать его фашистским захватчикам в рабочем состоянии. Ничего из этого не вышло. Но они нашли себе и другие мерзкие дела и с приходом немцев в Кривой Рог совершили немало гнусных преступлений против своего народа. Возмездие все-таки их настигло.

В Серовском районе был разоблачен немецкий пособник Лопухов. Этот оборотень добровольно состоял на службе в охране фашистского концентрационного лагеря на территории Белоруссии, в котором находилось более семи тысяч евреев. В пяти километрах от лагеря, в лесу, гитлеровские каратели учиняли жесточайшие пытки, истязали и уничтожали сотни советских людей. Военный трибунал Уральского военного округа применил к Лопухову высшую меру наказания — расстрел.

В Ивдельском рабочем поселке скрывались трое бывших военнослужащих Советской Армии. В боевой обстановке они изменили Родине, добровольно перешли на сторону финских войск. Находясь в лагере для советских военнопленных, среди его узников они выискивали и выдавали комсомольцев, политработников, командиров и других патриотов, преданных своему Отечеству. По их доносам уничтожено двадцать человек. Эти типы тоже получили свое сполна.

Надеялись найти для себя в Свердловской области надежное пристанище несколько членов, а точнее, политических диверсантов, из так называемого «Союза борьбы с большевизмом». Гитлеровская администрация наспех сколотила эту «партию» в некоторых районах Белоруссии. Входили в нее бывшие помещики и капиталисты, кулаки и торговцы, другие враги Советской власти. В Бобруйске «Союз» имел свои пропагандистские курсы, на которых одновременно обучалось более пятидесяти человек. Выпускники этих курсов должны были вести среди населения захваченной немецкими войсками территории антисоветскую агитацию и распространять литературу профашистского содержания. Каждый член «Союза» обязан был выявлять коммунистов, комсомольцев и всех других противников немецкого «нового порядка». Когда фашистов изгнали из Белоруссии, «Союз» прекратил существование, а его активные участники — Чижевский, Удилов и еще пять других — поспешно выехали на восток и попытались скрыться в поселке Полуночном на севере Свердловской области. Обосновавшись здесь, они начали проводить среди местных жителей антисоветскую агитацию по программе «Союза». Даже демонстрировали привезенный из Белоруссия «Манифест» антисоветского содержания. Совершенно естественно, что на этом их деятельности был положен конец.

Большая роль в розыске фашистских пособников и агентов немецких специальных служб принадлежала транспортным чекистским аппаратам. Скрываясь от заслуженного возмездия, немецкие пособники из западных районов страны в пассажирских и товарных поездах пробирались на восток. Появлялись они на железнодорожных станциях, вокзалах. И в этот весьма ответственный период опорой чекистов, как и всегда, были рабочие, служащие железной дороги. Тесная связь с железнодорожниками положительно сказалась на успехе оперативно-розыскных мероприятий.

В марте 1945 года сотрудники Свердловского транспортного подразделения госбезопасности в пассажирском поезда № 76 задержали некоего Ядвигова. Следствием выяснено и доказано, что он опасный преступник и что на его руках много крови советских людей. Еще в 1925 году его уличили в моральной нечистоплотности. Службу в советской милиции он использовал в корыстных целях, за что был исключен из ВКП(б) и отстранен от работы в милиции. Долгие годы носил он в душе злобу на Советскую власть. Оказавшись в захваченной гитлеровскими войсками Житомирской области, Ядвигов добровольно перешел на сторону противника, выдал многих советских патриотов, оставленных для подпольной работы в тылу вражеских войск. В награду фашистская администрация доверила ему руководить карательными немецкими учреждениями в Житомирской и нескольких других областях.

Разоблачен также был пробиравшийся железнодорожным путем на восток активный пособник гитлеровцев Фокин. В годы оккупации он жил в Киевской области. Раболепствовал перед оккупантами, старался заслужить их доверие и расположение. Это ему удалось. Его назначили мастером, затем старшим мастером одной из узловых станций железнодорожной магистрали, имевшей важное стратегическое значение для немецких войск. В его подчинении находились более ста человек. И он обеспечивал бесперебойное продвижение немецких воинских эшелонов на фронт. Советских людей, не желавших работать на железной дороге или в учреждениях, созданных оккупационными властями, он выдавал гитлеровской полиции, и их уничтожали.

Чекистами транспортных органов Среднего Урала выявлено немало и других лиц, которые, изменив Родине, совершили в годы войны государственные преступления и пытались по железной дороге пробираться на Урал и в Сибирь.

Итак, в третьем периоде войны среди других функциональных обязанностей органов государственной безопасности розыск предателей Родины был одним из главных. Чекисты Свердловской области с этой работой успешно справились. Можно себе представить, сколько потребовалось чекистам труда, бессонных ночей, терпения и настойчивости. Но все это было вознаграждено сознанием, что никакие увертки и ухищрения не дали предателям уклониться от заслуженного наказания за тяжкие преступления против своего народа.

* * *

Вооруженные Силы Союза ССР одержали всемирно-историческую победу над фашизмом. Но империалистические державы не отказались от коварных и бредовых замыслов уничтожить социализм. Поэтому чекистские подразделения Среднего Урала, как и все органы государственной безопасности СССР, в послевоенный период продолжают выполнение возложенных на них Коммунистической партией и Советским правительством задач по обеспечению безопасности своего Отечества.

После окончания второй мировой войны и разгрома фашистской Германии и милитаристской Японии Соединенные Штаты Америки и Англия, входившие вместе с Советским Союзом в антигитлеровскую коалицию, резко изменили отношение к СССР и стали проводить враждебный ему агрессивный внешнеполитический курс. Развязав «холодную войну», они отводили в ней значительную роль своим специальным службам, которые главные усилия сосредоточили на добывании информации о военно-экономическом потенциале Советского Союза, на подрыве обороноспособности и боевой мощи его Вооруженных Сил.

В связи с расширением разведывательной и подрывной деятельности западных спецслужб Коммунистическая партия и Советское правительство приняли ряд важнейших решений, направленных на укрепление безопасности Советского государства, на усиление органов КГБ. По направлению партийных организаций они пополняются зрелыми, проверенными членами КПСС и ВЛКСМ. Расширяются и укрепляются связи чекистов с трудовыми коллективами.

На первое место в работе органов государственной безопасности Среднего Урала выдвигается новая задача — защита важных народнохозяйственных предприятий и учреждений от возможного проникновения на них вражеских агентов и предотвращение утечки к противнику государственных и военных секретов.

Особое место империализм отводит «психологической» войне против СССР и стран социалистического содружества. Идеологическая диверсия империализма в борьбе с социализмом приняла наиболее коварный и ожесточенный характер. Наши классовые противники при помощи этой формы подрывной деятельности стремятся затормозить процесс роста коммунистической сознательности трудящихся, найти в нашем многонациональном государстве отдельных политически и морально неустойчивых лиц и использовать их во враждебных акциях против Советского Союза.

Руководствуясь указаниями партии и правительства, органы государственной безопасности пресекают враждебные действия отщепенцев, посягающих на советский и государственный строй.

Разумеется, органы КГБ нацеливают и наносят сокрушительные и бескомпромиссные удары лишь по действительным врагам нашего общества, по главным организаторам идеологической диверсии, по разведывательным и подрывным центрам противника. Но когда дело касается советских людей, чекисты в этих сражениях проявляют величайшую осторожность и внимание. Они борются за каждого человека, если он оступился, случайно попал во враждебную среду, политически заблуждался, чтобы помочь ему встать на правильный путь.

* * *

В настоящее время в основе работы свердловских чекистов лежат исторические решения XXVII съезда КПСС. Основополагающие указания, касающиеся КГБ СССР, прозвучали с высокой трибуны партийного съезда. В них в концентрированном виде с учетом стремления мировой реакции к экспансии и неограниченному господству в мире сформулированы очередные задачи оперативной деятельности советских органов государственной безопасности.

В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду Коммунистической партии Советского Союза Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев подчеркнул, что

«в условиях наращивания подрывной деятельности спецслужб империализма против Советского Союза и других социалистических стран значительно возрастает ответственность, лежащая на органах государственной безопасности. Под руководством партии, строго соблюдая советские законы, они ведут большую работу по разоблачению вражеских происков, пресечению всякого рода подрывных действий, охране священных рубежей нашей Родины. Мы убеждены, что советские чекисты, воины-пограничники всегда будут находиться на высоте предъявляемых к ним требований, будут проявлять бдительность, выдержку и твердость в борьбе с любыми посягательствами на наш общественный и государственный строй».

Лев Сорокин

Конец «Клуба горных деятелей»