Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга I

— Перестаньте петь блюуууз… Мне повезлоооо, я хочу попробовать… Нью-Йорррк, Ньюууу-Йорррк…

Флоренс пробормотала:

— Но это же не те слова…

— Какая разница? Он прекрасен! — восторженно пропищала Минди.

Джек шагнул влево, под свет лампы.

— Посмотри на меня-а-а… Нью-Йоооорк… НьюуууУУУууу…

Дэниел глотнул еще виски, глядя на Минди, завороженную красавчиком.

— ЙООООРРРРК!

Финальный вопль сорвал овацию.

Минди обнимала Джека так, словно он только что обезвредил ядерную бомбу. Дэниел не мог не заметить, как тот похлопывает ее по заду.

— Итак, Дэнни, чем вы вообще занимаетесь? — спросил запыхавшийся Джек.

— Я часовщик.

Минди уставилась на свои устаревшие часики.

— Такой бизнес еще существует? — подавился смешком Джек.

— По всей видимости, да. — Дэниел сохранял непроницаемое выражение лица.

— И сколько денег он приносит? — Красавчик таращился на Минди, как на бекон.

— Не так чтобы много. А актерская игра?

— Шутите? За прошлый год я получил больше шести тысяч. «Отвал», как говорят в Голливуде. Сколько часов нужно починить за такой кусок?

Дэниел мрачно отхлебнул виски, чтобы не отвечать: «Все часы Северного полушария».

Минди, новообращенный рекламный агент красавчика, тут же вмешалась:

— Ты слышал? Джек снимается в полнометражном фильме!

Джек благородно поправил ее:

— Минди, вообще-то мы еще не начали съемки, но половина бюджета уже есть.

— Да неужели? — спросил Дэниел. — А как же «мыло»?

— В жизни больше не соглашусь сниматься в сериале, — фыркнул Джек. — Я разорвал контракт, чтобы заняться фильмом. А потом, после пары картин, стану режиссером.

Минди глазела на него, как щенок с открытки.

Дэниел гонял лед в стакане, по кругу и снова по кругу, все быстрее, погружаясь в какой-то странный транс, а когда лед остановился… он увидел свое отражение.

И не только.

Джек сиял улыбкой для Холли, покрасневшая рыжуха мялась в углу, а Дэниел вполголоса выругался.

— Не совсем…

— Простите, вы что-то сказали? — Джек двинул бровями.

— Не совсем, — тихо повторил Дэниел.

— О чем это вы? — Джек явно начинал злиться.

— А вы уверены, что хотите знать? — Впервые за вечер Дэниел встретился с ним взглядом.

Минди грозно таращилась на него с выражением «не смей», что только подхлестнуло Дэниела.

— Ладно, — тихо сказал он. — Несмотря на то что вы бросили сериал ради фильма, через две недели канадцы обрежут финансирование. Ваш агент Марти дождется, когда вас не будет дома, чтобы оставить сообщение на автоответчике. А вы в этот самый момент будете расплачиваться наличными за тот зеленый «ягуар», на который все поглядываете в окно. Но поскольку вы не услышите сообщение агента, вы не будете знать, что тратите последнее. Агент же сообщит, что в сценарии сериала вашего персонажа уже заменили. Ему прописали передозировку морфина, который он украл в Центральном госпитале. Дальше следите за иронией ситуации. Продюсеры так разозлились на то, что вы бросили роль, что написали, как ваш обдолбанный персонаж срывается с утеса по пути к своей слепой любовнице. Его лицо обгорает до полной неузнаваемости, что предсказуемо, но печально. И спасти его может только пересадка кожи. Так что в тот день, когда вы попытаетесь попасть в здание Си-би-эс, охрана заявит, что ваш пропуск недействителен. «Да пошли вы!» — скажете вы и развернете автомобиль. «Кому они сдались!» — фыркнете вы и убедите себя, что вам чертовски повезло. А вашу роль, роль доктора Рэнди Маршалла, отдадут Мэтту Старлингу, который принесет сериалу дневной эфир и премию «Эмми». Несколько месяцев вы будете сидеть и ждать роли с десятками молодых и симпатичных, пока вас не затошнит. Несколько раз вас пригласят на пробы, но ваша игра будет слишком скованной и «мыльной», как будут потом шептаться агенты у вас за спиной. И вот, после года унизительных прослушиваний, вам и вовсе перестанут звонить. Марти бросит вас и подпишет контракт с Мэттом Старлингом. Вы приползете на коленях к продюсеру «мыльной оперы», над которой смеялись, и будете умолять взять вас обратно. «А что, если у моего персонажа есть брат?» — попытаетесь вы предложить, когда на ваш звонок соизволят ответить. Но продюсер скажет, что Мэтт Старлинг заработал им высокий рейтинг и получает больше писем от поклонниц. С момента вашего ухода рейтинг сериала поднялся на два пункта. Еще четыре года ваша ослепительная улыбка будет постепенно желтеть, грива светлых волос поредеет и покажется плешь. Прекрасные женщины, которые раньше не давали вам прохода, перестанут вас замечать, и вы станете завсегдатаем баров среднего пошиба. И наконец попробуете наркотики — метамфетамины, если быть точным. А что самое смешное, Джеки, когда у вас закончатся деньги, вы станете продавать их близким друзьям. Вас пригласят на несколько третьесортных вечеринок, но только как дилера, и ближе этого вы больше никогда не подберетесь к кино. Вы никогда не признавали своей бисексуальности, но наркотики освободят вас от комплексов, и вы решитесь наконец завести любовника — им станет ваш старый приятель Лэнс, еще один наркоман, с которым вы будете пользоваться одной иглой.

Дэниел сделал паузу.

— Мне продолжать?

У Джека отвисла челюсть, глаза Минди блестели от слез.

Дэниел, спотыкаясь, ушел в ванную и плеснул себе в лицо холодной водой. Вытерся одним из вышитых розовых полотенец — повешенных только для красоты.

Подняв глаза, он увидел будущее в зеркале ванной.

Жуткие вещи: Джек Конрой вдыхает амилнитрат во время анального секса с Минди, Флоренс вынимает свой стеклянный глаз, сует его в рот, чтобы почистить слюной, и давится им насмерть; Филлис Бернсайд в полицейской форме отвечает на звонок из круглосуточного магазина только для того, чтобы получить пулю в голову от грабителя — прыщавого сына Фландерсов, Джейсона; рыжая Холли Вивер счастливо проводит медовый месяц на Багамах с Марком Бернсайдом и не знает, что протекающий имплантат в груди медленно убивает ее…

Дэниел попытался отвести слезящиеся глаза от ужасов в зеркале, сердце колотилось в груди, мигрень пыталась просверлить его голову насквозь, но он не мог не смотреть. А изображения все мелькали: Барт хватается за грудь на своем газоне и падает под веселые струи поливалок; Мэтт Старлинг, обладатель «Оскара», поднимает статуэтку и благодарит Джека Конроя за то, что тот отдал ему роль, с которой и началась его звездная карьера (на заднем плане, комедийного элемента ради, появляется потертая кружка с фотографией Джека); Диди Макаби стоит в ванной и смотрит на кровь в унитазе, как на мертворожденного ребенка, слезы блестят на ее щеках; Минди в офисе доктора Макаби в шоке смотрит на результат своего теста на ВИЧ; а затем Дэниел видит себя, сидящего в «бьюике», смыкающего губы на дуле девятимиллиметрового «глока», и… Бах! Бах! Кровь заливает изображение Иисуса, у Дэниела отсутствует челюсть…

Звон разбитого стекла.

Дэниел вышел из ванной, с разбитых кулаков капала кровь, из динамиков лилось «Белое Рождество» Бинга Кросби.

Диди Макаби заметила капли крови на ковре и взвыла:

— Только не на новый берберский!

Дэниел откинулся на кушетке, рассматривая книжную полку. «Неврология», «Патологии», «Тревожные расстройства», «Уравновешенность», «Маниакально-депрессивные расстройства», «Депрессия», «Пагубные привычки», «Биполярное расстройство», «Зависимость», «Дисфункции» — названия почти составляли связное предложение. И ни одной книги о суициде.

Он слышал, как тикают его часы. Кто услышит, как они остановятся?

— Итак, Дэниел, у нас снова проблемы с зеркалами?

Шейла Мерримен откатилась назад в своем эргономичном кресле, кроваво-красный лак ногтей блеснул у подбородка, когда она оперлась на сцепленные ладони и покачала головой, словно взвешивая ее на весах рассудочности.

— А когда это у вас начались проблемы с зеркалами? — Дэниел фыркнул от предсказуемости ее вопроса.

Шейла не поддалась на провокацию.

— Вы считаете, что у меня проблемы с зеркалами?

Он ненавидел привычку терапевтов каждую фразу превращать в ответный вопрос. Подобное могло свести с ума и совершенно нормального человека. За две сотни долларов в час нечего было и надеяться на прямой ответ.

И все же Дэниел продолжал танго уверток, на этот раз выбирая вопрос, на который нельзя было ответить вопросом.

— Мы действительно таковы, какими видим себя в зеркале, или наше отражение — это только то, что мы хотим видеть?

Шейла помолчала. Загрузка системы…

— А как вы думаете?

Дэниел вздохнул.

— Зеркало — это просто кусок стекла с напыленной амальгамой. Наше отражение — это лишь то, что видят глаза и интерпретирует наш мозг.

— То есть, будь мы слепы, у нас не было бы отражения?

— А как вы думаете? — парировал Дэниел.

Шах и мат. Так ему вначале показалось.

— Вы хотите поговорить о том, что произошло на вечеринке? — Шейла вернула подачу.

— Нет, я хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос.

— Хорошо. Вы пытались сказать, что, если зеркало находится в лесу и некому в него заглянуть, отражение не появится?

— Об этом я спрашивал вас. — Дэниел понял, что она опять умудрилась перекрутить ответ в форму вопроса.

— Но мы ведь никогда этого не узнаем, не так ли, Дэниел?

— Узнаем. Потому что я видел лес… в зеркале.

Шейла озадаченно на него воззрилась.

Дэниел решил продолжить философский рестлинг.

— Я вижу все не так, как вы. В отражениях я вижу будущее. Так что, если я вижу в зеркале себя с дулом пистолета во рту, как мне определить, настоящее это или будущее?

— Вас посещали суицидальные мысли, Дэниел?

Снова вопрос.

Дэниел прекрасно знал, что умрет, потому что то же произошло с его отцом и дедом: оба в возрасте пятидесяти трех лет вставили дуло револьвера в рот и вышибли себе мозги, не в силах больше справляться со своими «способностями».

Боль от того, что время и способ собственной смерти были известны, сводила сума, особенно когда видения появлялись даже в начищенных носках ботинок.

— Вы контролируете свою судьбу, Дэниел, а не зеркало.

— Вы не понимаете. То, что я вижу в зеркале, и есть судьба. — Дэниел начал злиться. — И я никогда не ошибаюсь.

Шейла методично кивала, но на лице ее застыли недоверие и обеспокоенность.

— Но если вы видели в зеркале, как совершаете самоубийство, как вы можете сидеть сейчас передо мной и говорить об этом? Разве это не доказательство того, что вы не можете предсказать будущее?

Дэниел знал, что она сомневается, все они сомневались, пока он не говорил им, что ждет в будущем их самих. Большинство терапевтов плохо воспринимали новости. Они либо отказывались от пациента, либо увольнялись, либо сами сходили с ума. Сложно жить, точно зная, что ждет тебя впереди. Браки, дети, разводы, несчастные случаи, финансовые затруднения, болезни, смерть. И как бы ты ни пытался сменить курс, ничто не поможет. Если Дэниел сказал, что жена тебе изменит, все попытки ее остановить только подтолкнут ее в объятия любовника. А если Дэниел говорил, что ты умрешь в катастрофе, хоть всю жизнь избегай самолетов, погибнешь в автомобильной аварии.

И все равно все они задавали один и тот же вопрос.

— А вы можете сказать, Дэниел, что произойдет со мной?

Дэниел ехал домой из кабинета психиатра.

Шейла плохо восприняла новости. Но он знал, что она подождет девять дней, а затем брошенные Дэниелом зерна укоренятся в ее сознании и лишат сна. После чего она наконец запишется на прием к врачу, заверив себя, что это просто «рутинная проверка». Что она не поддалась навязчивым фантазиям клиента, страдающего от клинического нарциссизма вкупе с паранойей. Она даже посмеется вместе со своим гинекологом, Стюартом Макаби, испустив вздох облегчения, когда не обнаружится никаких отклонений.

Но семь месяцев спустя анализ крови докажет, что пророчество Дэниела было верным. У Шейлы найдут рак яичников.

Дэниелу от этого лучше не становилось.

Истина не всегда отпускает тебя на свободу. Иногда она приковывает ко дну.

Дэниел не станет отвечать на истерические звонки Шейлы и сообщения на автоответчике, а она будет отчаянно пытаться узнать, переживет ли химиотерапию, каковы ее шансы и сколько ей осталось.

Дэниел знал, что лучше не отвечать на эти вопросы.

Прошло три года.

Минди давно сбежала с Джеком Конроем. Флоренс умерла и оставила все деньги своей диабетической собачке. Джейсон Фландерс снова сел в тюрьму (на этот раз за вскрытие машины), Холли Вивер записалась на ТВ-шоу «Измени себя» и выиграла новые имплантанты для груди, Мик Джонсон умер от опухоли мозга за неделю до того, как закончил выплаты на свой тройной полис.

«Бьюик лесабр» стоял на краю обзорной скалы Питтсвилля. Вода озера Виннипесаюки мерцала под скалой. Приветливо. Отличный весенний день.

Дэниелу было наплевать на вид.

После развода Минди оставила ему «бьюик» и больше ничего, если не считать пыльных часов в жалком магазине. Он любовно завел швейцарские «Bulova», поднес к уху и прислушался к отсчету секунд своего пятьдесят второго дня рождения.

Затем открыл отделение для перчаток и вынул девятимиллиметровый «глок», который утром приобрел в местном магазине спортивных товаров. Марк Бернсайд, продавец, уверял, что это модель, побывавшая в деле. «Глок» верно служил Бернсайду в годы его службы в полиции. И никогда не стрелял при задержании, но одного взгляда на хромированное дуло хватило Дэниелу, чтобы увидеть: однажды этот пистолет станет орудием убийства.