Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга I

— Я ненавижу…

— Также быстро, как выпрыгиваешь из одежды при появлении Лила?

Вот теперь она заставила себя посмотреть на Джорджа. Хотела, чтобы он увидел ненависть на ее лице.

Джордж нацепил одну из тех игривых усмешек, которые так и сочились ядом гремучей змеи. Выражение ее лица Джорджа не впечатлило.

— Лил, Лил, крокодил. С таким девчоночьим именем ему не обойтись без тарана в штанах, иначе бы он, как истинная зануда, сам себя с трудом терпел бы. Сколько ему понадобилось времени, чтобы уложить тебя на спинку в этом солнечном Сент-Барте?

— О господи…

Лиза положила телефон в свой атташе-кейс, щелкнула застежкой и потянулась к зонтику.

— Я всегда делился с тобой, Лиза. Я рассказывал тебе о своих интрижках. А ты, пока меня полировали на слушании РИКО… ты разве не развлекалась с этим красавчиком в постели? Это ты нарушила одно из наших правил. Утро можно встречать только с теми, с кем состоишь в браке.

— О господи…

— Эй, что ты делаешь?

— Иду пешком! И на этот раз я не шучу!

— Хочешь сказать, что уходишь от меня пешком? Так, что ли?

— Да, придурок.

— Да перестань, Лиза. Просто скажи, что ты не проснулась утром с этим Лилом под пение туканов на пальмах, или где там эти туканы орут. И я оставлю эту тему. — В его голосе появились знакомые скулящие нотки. — У меня была сложная неделя, Лиза. Генри говорит, что я могу отправиться в тюрьму лет на десять. Черт возьми, почему со мной никто не играет честно?

Он потянулся в ее сторону и первым схватился за ручку двери, не давая Лизе ее открыть. Прижал ее локтем к сиденью. Лиза поморщилась.

— Погоди-ка минутку. Я для тебя кое-что приготовил.

Джордж подтянул к себе собственный кейс фирмы «Гермес», уложил на колени и щелкнул золотыми защелками, а Лиза в это время пыталась отдышаться после тычка локтем в солнечное сплетение. Она смотрела на Джорджа, приоткрыв рот, но без страха. Она просто невероятно устала от него и от его подозрений.

— Скотина, — сказала Лиза.

Джордж сосредоточенно кивнул, словно заключив с ней сделку. Задумчиво прикусил нижнюю губу. Вытащил из атташе-кейса «Хеклер и Кох» 32 калибра и выстрелил ей в лоб.

Голова Лизы запрокинулась на кожаную спинку сидения. Глаза моментально застыли, остекленели, как у рыбы на льду. Потом голова упала вперед. А тело осталось сидеть, зажатое в углу салона.

У Джорджа все слегка плыло перед глазами. Он несколько раз моргнул, но в левом глазу так и осталось дымное облако. Пришлось снять тонированные желтым очки в стальной оправе. На линзах оказались капли крови. А под рукой не было ничего, чем можно было бы их вытереть. Пришлось надеть очки с надоедливыми каплями обратно.

Лимузин снова двинулся и снова остановился. Джордж наклонился вперед, все еще сжимая пистолет, и постучал прикладом по непрозрачной перегородке, отделяющей его от водителя. Стекло с шорохом опустилось, шофер оглянулся. Джордж держал пистолет ниже уровня спинки.

— Да, сэр, мистер Джордж? Простите, но светофоры сегодня с ума сошли.

— Да не переживай, Делано. — У Джорджа пересохло во рту, но голос с каждой секундой твердел, как тело жены. — Ты уж извини, парень, ты же знаешь: когда я нервничаю, я сам себя пинаю.

Шофер удивленно пожал плечами. Со своего места он не мог рассмотреть Лизу.

— Что вы имеете в виду, мистер Джордж?

— Забыл тебя спросить: как там твои жена и дети?

— В полном порядке они у меня, — моргнул Делано. — Мистер Джордж? Простите, но на ваших очках что-то…

— Расплескал «Кровавую Мэри». Это моя утренняя привычка.

— Ах, да. Понял.

— А может, это соус табаско, Делано. Я хотел спросить, нет ли у тебя салфетки?

— Есть, конечно.

Когда Делано отвернулся за упаковкой салфеток, Джордж поднял пистолет и выстрелил шоферу в висок над правым ухом. Нога Делано дернулась с педали тормоза, лимузин рванулся вперед на пару метров и врезался в зад грузовичка дорожной службы. И остановился.

Джордж поднялся с пола. Взгляд в окно, за которым морось перешла в сильный ливень, подсказал, что до офиса осталось примерно два квартала.

Джордж снова открыл кейс, положил пистолет рядом с коробочкой от «Ван Клиффа и Арпелса», в которой лежал рубиновый браслет, заказанный для Лизы. Взглянул на жену. Она смотрела прямо на него. Дырочка на лбу слегка кровоточила. Но в остальном Лиза выглядела как обычно. Не такая уж и большая дырочка.

Кровь с левой линзы капнула на коробочку от «Ван Клиффа». «А ведь утро могло начаться совсем иначе», — подумал он. Плати или играй. Лиза играла и получила плату за игру.

— Пусть я придурок, — сказал он трупу своей жены, который казался смазанным из-за кровавого пятна на линзе, — зато ты, дура, мертва.

Джордж открыл дверцу и выбрался под ледяной зимний дождь, левой рукой сжимая свой кейс. Другой рукой он поднял воротник пальто. И зашагал к офису через полосу препятствий в виде потенциально смертельных уколов зонтом. Клаксоны, клаксоны, клаксоны. Терпение его собратьев-горожан явно подошло к концу. Джордж чувствовал холод дождя на лице и в то же время спокойствие, почти развязность. Но проклятое пятно на очках продолжало его бесить. Джордж снял очки. И практически ослеп, радуясь тому, что здесь ему знаком каждый угол.

На углу он постоял, дрожа и вытирая тыльной стороной ладони мокрые глаза и слипшиеся ресницы. Кто-то ударил его в плечо, чуть не сбив с ног.

Остаток пути до здания, в котором компания Джорджа арендовала три верхних этажа, он проделал, низко опустив голову и ссутулившись. Едва различая окружающее.

А оказавшись в огромном мраморном атриуме с сотнями работников и посетителей, Джордж попытался найти путь к лифтам. Сами люди казались ему размытыми тенями. Снаружи ударила молния, загрохотал гром. Свет в атриуме на секунду потускнел.

Джордж промок до нитки. Зря он не прихватил зонтик Лизы. Это была единственная ценная вещь в том лимузине.

Десять минут, заверял себя Джордж, не больше десяти минут ему потребуется провести в личном кабинете. Не больше. Этого времени хватит, чтобы достать из сейфа шесть миллионов в ценных бумагах и немало наличных и сделать один телефонный звонок. Его личный самолет к тому времени будет заправлен и готов к двухчасовому перелету в Панаму. Оттуда Джордж доберется до своего отлично оснащенного убежища, которое перешло к нему благодаря опыту и мудрости отца.

Джордж, будь всегда в курсе того, когда перед тобой захлопнутся выходы.

Учитывая количество машин в пробке, копы заинтересуются лимузином не раньше, чем через полчаса. А к тому времени, как им захочется серьезно поговорить с Джорджем Уайтейкером, он уже будет высоко над Мексиканским заливом, потягивать очередную «Кровавую Мэри».

Оле, придурки.

Экспресс-лифты. И пять человек возле них. Джордж присоединился. Лиц различить не удавалось. Там была мать с девочкой лет примерно восьми. Чернокожая женщина с мощной кормой держала сумку, которая больше подошла бы вьючному мулу. Юная парочка в школьных пиджаках явно не могла прекратить лапать друг друга. Джордж потянулся к очкам, которые спрятал в карман. В кармане оказалось что-то липкое, словно кто-то налил туда кленового сиропа. Джордж моргнул и попытался нащупать дужку очков, направляясь вслед за всеми в только что приехавший лифт.

Дверь закрылась. Черная мадам понюхала воздух и огляделась, словно учуяв рядом нечто противное или грязное. Мать с девчонкой подошли к панели с кнопками, девчонка сказала:

— Ваши этажи, пожалуйста.

— Сорок четвертый, — громко заявил Джордж.

Девочка по ошибке нажала сорок седьмой.

— Мать твою, я же сказал: сорок четвертый! — рявкнул он, всех удивив своим тоном.

Школьница и ее ненасытный приятель вытаращились на Джорджа, которому удалось наконец вытащить очки из липкого кармана.

Реакция других пассажиров варьировалась от шока до ужаса, все инстинктивно отпрянули.

— Мама! — истерически взвыла мелкая девчонка. — У него руки в крови!

Из баула чернокожей показалась плоская морда собачонки. Животное громко залаяло.

Джордж посмотрел на свою руку, на промокший карман пальто, на очки, которые он сжимал. Капля крови, которая еще в лимузине досталась ему от Лизы, была на месте. Пятно размером с четвертак теперь само истекало кровью, каждые три секунды на нем набухала капля и срывалась вниз. При этом само пятно ничуть не уменьшалось.

— О господи! — ахнула школьница. — Вы поранились!

— Ничего подобного! — снова рявкнул Джордж, пряча очки за спину. — Это не моя кровь! Я хочу сказать, я в порядке! Это вообще не кровь!

— Нет, это кровь, — сказала негритянка, наглаживая трясущегося песика одной рукой. — Я семнадцать лет проработала на «скорой помощи», я везде узнаю этот запах! Мистер, вы поранились и не помните, как это случилось. Лучше вам сейчас выйти из лифта и… Прекрати лаять, Маркиза! — Она обернулась к женщине с дочкой. — Нажмите, пожалуйста, вызов «скорой помощи», опыт подсказывает мне, что случай требует вмешательства врачей.

— Не смейте ничего трогать! — зарычал Джордж. — Мне нужно в мой кабинет. Я… Я опаздываю на важную встречу! Не трогайте меня, мать вашу, занимайтесь своими делами!

Но не успел он договорить, как лифт вздрогнул и остановился. Погас свет. Пассажиры заахали и завизжали. Собачка взбесилась.

— Это ерунда! — заверил их Джордж. — Электричество пропало. Снаружи ведь гроза. Нечего верещать. — Он почувствовал, что с очков, которые он все так же держал за спиной, капает кровь. — Мы не упадем. Мы в полной безопасности.

— Ага, нам всем стоит успокоиться, — посоветовал школьник.

— Джонни, я так испугалась! — заныла его подружка.

Девчонка, которая играла в лифтера, тоже заплакала.

— Тихо, тихо, Шарлотта! — Мать попыталась ее унять, но сама сорвалась на истерику.

— Я тоже чувствую запах крови, — простонала школьница. — Меня сейчас стошнит.

— Успокойтесь все, — сказал Джордж. — У меня с собой зажигалка.

Он чиркнул колесиком. Огонек высветил морду собачонки, которая извивалась, пытаясь выбраться из сумки. Выпученные глаза в свете огонька сияли, как у демона.

— Мадам, вам нужно что-то сделать со своей собачкой. Она меня бесит. Терпеть не могу животных. Они все меня бесят.

Женщина вытаращилась на него. Собачка истерично залаяла.

— Джонни, — он повернулся к школьнику, — будь любезен, подержи мою зажигалку.

Паренек протянул к нему свободную руку — второй он прижимал к себе девушку — и взял у Джорджа зажигалку.

Джордж нацепил сочащиеся кровью очки, положил кейс на пол и щелкнул замками.

— Вы никогда не замечали, — спокойно продолжил он, — как одна мелочь тянет за собой другую и как одна ерунда может испортить отлично начавшийся день? Конечно, расстраиваться не стоит, даже если жизнь повернулась к вам задом. Так, например, если вы спешите, может остановиться лифт, но стоит ли из-за этого злиться и расстраиваться? Есть вещи, контролировать которые мы не можем. Но дикость поведения, которую демонстрирует эта мелкая собачка, действует на нервы. — Джордж вытащил пистолет. — И это относится к вещам, которые я могу контролировать.

— О господи!

— У него пистолет!

— Эй, мужик!

Джордж выпрямился, сжимая пистолет чистой рукой. Капли крови, срывавшиеся с запачканных очков, превратились в тонкий ручеек, сбегавший вниз на пальто.

— Мы все умрем!

Крики ужаса. Джордж покачал головой и сделал успокаивающий жест.

— Глупости. Я не хочу никому навредить. Я просто собираюсь пристрелить это лающее недоразумение…

Чернокожая женщина с искаженным от ярости лицом выдернула собачонку из сумки и прижала к груди, одновременно шагая вперед и пиная Джорджа в пах. При этом свободной рукой она залепила ему пощечину. Кровь с очков забрызгала ее и собачку. Джордж попытался устоять на скользком от крови полу лифта, и в этот момент собака вывернулась из хозяйской хватки и бросилась Джорджу в лицо, вцепившись ему в щеку мелкими зубами.

Джордж оттолкнул от себя женщину и дернул за хвост собачонку, повисшую на его щеке. Весила тварь немного, но хватка у нее была бульдожья. Собачка и не думала отпускать. Джордж понял, что если продолжит дергать ее за хвост, то, скорее всего, останется без половины щеки. Поэтому он прижал ствол к собачьему животу и выстрелил. Псина дернулась несколько раз и обмякла — так и не разжав челюстей и не отпустив его щеку.

Свет в лифте несколько раз моргнул и снова загорелся. Кабина двинулась вверх. Джордж, все так же сжимая пистолет и задыхаясь от вони собачьих внутренностей, смотрел на пассажиров, прижавшихся к стенам.

Десять минут в личном кабинете. Больше и не нужно. Выходы закрывались, но он еще мог проскользнуть.

С очков все так же текла кровь. Щеку жгло адской болью. Возможно, на закате собака его отпустит, челюсти разомкнутся, как у дохлой черепахи. Джордж очень устал. Но ему нужно было успокоиться. Без этого он не сможет стратегически мыслить.

Десять минут. Самолет заправлен и ждет. Панама. Рай. И никаких забот.

Лифт прибыл на сорок четвертый этаж. Наконец-то.

— Мадам, — сказал он рыдающей хозяйке собаки, пятясь из лифта на ковер приемной. — Я был бы рад вернуть вам собаку для подобающего погребения, но, Богом клянусь, не знаю, как это сделать. — Он помахал пистолетом. — Теперь вы можете заняться своими делами, я займусь своими, и, честное слово, этот инцидент не стоит вашего крика.

Дверь лифта закрылась. Джордж обернулся. За стойкой приемной сидела Хизер. Собранная, высокая и манерная. Обычно. Этим утром она выглядела как человек, только что влетевший в телефонный столб на новом «феррари».

— Мистер Уайтейкер!

— Это случилось не по моей вине, Хизер, — сообщил он ей. — Маленький монстр сам на меня напал. Пришлось защищаться.

— Вы… мне… может быть, вызвать помощь…

Джордж остановился на жемчужно-сером ковре, заливая его кровью, и медленно оглядел портреты своих предшественников, управлявших часто разорявшейся семейной компанией. Его отец. Его прадядюшка Таб, который сделал карьеру, но забыл о правилах уплаты налогов. Его старший брат Бейли, который так и не понял, что дырявый стрит в бизнесе также недопустим, как и в покере.

Было на стенах и место для его портрета, но Джорджу никогда не хватало времени на позирование.

— Я буду у себя в кабинете, — сказал Джордж — Сегодня жуткие пробки, поэтому вызови мне на верхнюю площадку вертолет. Я вылечу сразу же, как только закончу с делами. И еще одно, Хизер. Не отвечай никому, кто будет интересоваться моим местонахождением.

— Да… сэр.

Он зашагал по коридору. На щеке Джорджа все так же висела мертвая собачка, капли с очков превратились в полноценный поток, а ведь пятнышко крови на линзе было не больше зрачка в голубом глазу Лизы. Джордж добрался до личного лифта и поднялся в свое убежище, занимавшее половину этажа и обставленное с королевской роскошью. Здесь он был один. Так ведь? Ему послышался добродушный голос отца: «Никого из нас никогда не застанут со спущенными штанами. Так ведь, мой мальчик?»