Не смотри ей в глаза

– Мне все это говорят. А вот вы совсем не похожи на полицейского.

– Вот как? И на кого же я похожа?

– На учительницу.

– Физкультуры? – иронично уточнила Твердохлебова.

Глеб качнул головой:

– Нет. Скорее на преподавателя физики или химии. Умный взгляд исследователя, склонного к обдуманному риску.

– Чем же рискует преподаватель химии? Тем, что таблица Менделеева может свалиться ему со стены на голову?

Глеб засмеялся:

– И этим тоже. Но главное – химические реактивы. Смешаешь не те жидкости – и прощай, школа!

Ольга не удержалась от улыбки.

– Боюсь, я слишком большая трусиха, чтобы работать учителем химии.

– Ловить бандитов, конечно же, безопаснее, – согласился Глеб.

– Обычно я посылаю впереди себя мужчин, – сказала Ольга.

– Вполне разумный подход, – одобрил Глеб. – Всем известно, что мужчины – «расходный материал эволюции». Драться до смерти для нас естественно.

Говоря это, Корсак продолжал изучать собеседницу. Он оценил глаза Ольги Твердохлебовой – светлые, холодные, серьезные, словно в пику его насмешливым, золотисто-карим. Затем взгляд перешел на широкие плечи, небольшую, высокую грудь, обтянутую водолазкой. Под полой пиджака явственно проступала кобура пистолета.

Твердохлебова взглянула на Глеба острым, проницательным взглядом.

– По телефону вы сказали, что владеете важной информацией, – отчетливо произнесла она.

– Так и есть, – кивнул Корсак.

Он достал из наплечной сумки старую картонную папку и положил ее на стол.

Капитан Твердохлебова посмотрела на папку, но ничего не сказала. Она просто ждала продолжения – спокойно и молча. Глеб открыл свои бумаги и пояснил:

– Года два назад я собирался написать книгу про маньяков. Своего рода каталог со всеми необходимыми комментариями – юридическими, психологическими… И с медицинским анамнезом, если таковой имел место.

Ольга чуть прищурила голубые глаза.

– Зачем вам это? – спросила она.

Глеб усмехнулся:

– В то время я воображал, что я писатель. А, как известно, у писателей есть странная тяга к патологическим человеческим типам.

– У всех?

– Почти. Достоевский, Толстой, Фолкнер…

– Я не читала Фолкнера.

– Ничего страшного, у вас еще все впереди.

Твердохлебова пристально посмотрела ему в глаза и вздохнула:

– Еще один остряк-борзописец на мою голову. Знали бы вы, сколько я натерпелась от вашего брата-журналиста!

– Могу себе представать. Должно быть, в силу своей профессии вы считаете всех журналистов идиотами.

– Ну почему же всех! Только тех, с кем знакома лично.

Глеб улыбнулся:

– Рискуя пополнить ваш личный список идиотов, я все же продолжу. Итак, я собирался написать книгу о маньяках и довольно много времени потратил на сбор материалов.

Ольга кивком указала на папку:

– Это они?

– Да.

– Ладно, садитесь и покажите, что вы там принесли.

Глеб сел на стул, Ольга присела на краешек стола. Глеб взял папку, пролистнул несколько страниц, перевернул ее и пододвинул к Ольге.

– Посмотрите. Это может показаться интересным.

Твердохлебова взяла раскрытую папку и взглянула на заголовок, набранный жирным шрифтом.

– «Ледяной убийца», – прочла она вслух. – Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год.

И удивленно посмотрела на Корсака.

– Именно так, – кивнул Глеб. – Тот же почерк. Молодые девушки. Пробитый левый глаз. Стеклянные слезы на правой щеке. Обратите внимание на орудие убийства.

Ольга снова опустила взгляд на страницу. Пока она изучала дело «Ледяного убийцы», Глеб продолжал изучать ее лицо. Высокий чистый лоб, холодная полуусмешка твердо сжатых губ, две едва заметные скорбные морщинки по краям рта.

Наконец она посмотрела на Корсака поверх папки и жестко спросила:

– Откуда у вас эта информация?

– Я же говорю – я собирал материал для книги.

– Но откуда вы узнали такие подробности?

– Из разных источников, – уклончиво ответил Глеб.

Твердохлебова сдвинула темные брови.

– Я должна буду все перепроверить.

– Само собой.

Она ткнула пальцем в раскрытую папку:

– Здесь у вас написано, что Ледяной убийца использовал в качестве орудия убийства кусок льда.

– Не просто кусок льда, а ледяной нож, который таял в теле жертвы и превращался в воду еще до прибытия милиции. Неудивительно, что ваши коллеги так долго не могли установить, чем был нанесен смертельный удар. – Глеб кивнул на раскрытую папку и добавил: – Этот ублюдок делал свои «ледяные ножи» из обычной водопроводной воды. Именно поэтому вы обнаружили в ране частицы хлора.

Ольга снова взглянула на страницу.

– Здесь также написано, что убийца был пойман и расстрелян, и произошло это больше двадцати лет назад, – отчеканила она.

Затем замолчала, взглянула на Глеба колким взглядом и добавила:

– Вы хотите сказать, что мы имеем дело с человеком, который копирует стиль «Ледяного убийцы»?

– И делает это очень старательно, – сказал Глеб. – Насколько я могу судить, он не упустил ни одного нюанса. И, кстати, вы не дочитали. Там ниже есть приписка: после расстрела подозреваемого обнаружились факты, полностью снимающие с него вину. Он был реабилитирован посмертно. А те два убийства так и остались нераскрытыми.

Ольга прочла приписку, о которой говорил Глеб. Черты ее лица словно обострились. Она посмотрела на Глеба сухими, блестящими глазами и уточнила:

– По-вашему, это только начало?

– Уверен, что так, – ответил Глеб. – Убийца провел большую подготовительную работу. Возможно, даже порылся в архивах МВД. Он убьет снова.

Ольга обдумала его слова, снова пробежала взглядом по строчкам, взглянула на подклеенную фотографию с изображением жертвы и сказала:

– Даже если так – мы не сможем этого предотвратить. В данный момент у нас нет никаких зацепок, кроме этого старого дела.

Капитан Твердохлебова перелистнула несколько страниц. Снова посмотрела на Глеба и сухо произнесла:

– Надеюсь, сфера ваших интересов не ограничивается маньяками?

– Уже нет, – ответил Корсак. – Я не брал эту папку в руки почти два года. Она так бы и пылилась в ящике стола, если бы не вчерашнее убийство на Дмитровском шоссе.

– Я оставлю эту папку у себя, – сказала Твердохлебова.

– Разумеется, – отозвался Глеб. – Но при одном условии: я бы хотел, чтобы вы держали меня в курсе расследования.

Взгляд Ольги стал неприязненно-удивленным.

– Зачем вам это?

– Я собираюсь дописать свою книгу. И если имитатор не остановится, в моей книге найдется место и для него.

Ольга закрыла папку и усмехнулась:

– Знаете, вы первый писатель, которого я увидела вживую.

– И как впечатление от живого писателя?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Честно говоря, больше люблю мертвых.

– Тех, чьи портреты висят на стенах школьных классов, как охотничьи трофеи?

Ольга прищурилась:

– Странное сравнение. И вы странный. Скажите, Глеб…

– Просто Глеб.

– Скажите, Глеб, мы с вами не встречались раньше?

– Вроде нет.

Твердохлебова продолжала бесцеремонно его разглядывать. Густые каштановые волосы. Нос с легкой горбинкой. Глаза карие, с золотистым оттенком. Одет с той дорогой, можно даже сказать, изысканной небрежностью, которая отличает состоявшихся художников от простых неудачников – стильный костюм, голубая шелковая рубашка с расстегнутым воротом, слегка распустившийся или нарочито небрежно завязанный узел галстука. На ногах – ботинки из отличной кожи, на плече, обтянутом кашемиром приталенного двубортного пальто, – видавшая виды холщовая сумка.

– Но я вас точно где-то видела.

– Меня вечно с кем-то путают, – сказал Корсак. – Вероятно, у меня типичная внешность.

– Гм… Может быть, может быть.

– Так вы обещаете держать меня в курсе?

– Я вам ничего не обещаю. Но если я посчитаю нужным поделиться информацией с представителями СМИ, вы будете первым в очереди.

– И на том спасибо. – Глеб поднялся со стула. – Мой номер телефона у вас есть. Звоните, если что.

Твердохлебова приподняла брови:

– Если что?

Он пожал плечами:

– Ну, мало ли! Вдруг захотите пригласить меня на ужин.

Твердохлебова удивленно приподняла бровь. Потом усмехнулась и сказала:

– Только если за ваш счет.

– За этим дело не станет, – пообещал Корсак.