В окопах времени (сборник)

– Хорошо, – следователь посмотрел на огромные напольные часы, – на сегодня все. Вот вам бумага, карандаши, напишите все, что вспомните, про Его Императорское Величество Николая I и его наследников, про войны России…

– Так мы ж про это уже говорили!

– Да, но вдруг вы вспомните что-нибудь еще? Еще выпишите все известные вам города России, страны, столицы…

* * *

– Как она вам, Христофор Иванович? – спросил следователь у своего помощника.

– Ужасно. Поведение, тон…

– Видели бы вы, в какой ее одежде доставили… А сколько белил и темной краски под глазами у ее подруги…

– Это я как раз видел… Представьте, ложитесь в постель, а там это…

– Так и разрыв сердца можно получить.

– Не приведи Господь…

– И это наше будущее… Пьянство, разврат, женщины дымят как печь, грязно ругаются, вставляют железяки в губы и пупок, слушают ужасную музыку с бессмысленными текстами…

– Их мужчины не лучше… Ни чести, ни храбрости, все мечтают не попасть в армию… Мужеложцы парады проводят… Содом и Гоморра…

– Увы… Впрочем… Все это начинается именно сейчас. Одна моя знакомая барышня очень злоупотребляет белилами, вечно лицо как у покойницы… А сколько дворян предпочитают кутить и прожигать жизнь на балах или пьянствовать в своих имениях, а не служить? Знаешь, я думаю, Господь послал нам специально этих гостей, чтобы мы сделали все, чтобы такое не допустить.

– Но разве можно изменить то, что предначертано Господом?

– Можно. В предопределенность всего верят кальвинисты и вроде лютеране, православие же учит, что нет судьбы. Господь постоянно дает нам выбирать, поступить так или иначе… Наша задача узнать все о будущем, чтобы изменить его. Увы, гости знают очень мало…

– На самом деле, они знают очень много, но нужно только вытащить эти знания. Надо задавать правильные вопросы. Вот, например, Аляска. Так бы Анна Васильевна вряд ли бы ее упомянула, а когда я спросил ее о наших владениях в Америке, вспомнила, что их нет и что Аляску продали…

– Да, вы правы, нам надо будет спрашивать и спрашивать, задавать наводящие вопросы…

– Именно так. Надо собирать всю информацию. Куда и как они ездили, где бывали, что видели… Нам нужно все, что они знают. Особенно по технике…

– Помните, вчера вы расспрашивали Анну Васильевну про игратель?

– Да. Я узнал и про диск, и про магнитофон, и про…

– Про граммофон и пластинки, что лежат у нее на даче. Знаете, я думаю, что его вполне можно построить у нас. Надо только подробнее расспросить Анну Васильевну, как он устроен.

– Надо будет… Или вот Яна Дмитриевна. Она собиралась стать врачом и довольно много знает о медицине, может, что-то расскажет полезное.

– Надеюсь. Кстати, о чем завтра будем расспрашивать гостей?

– Подумаем. Любопытство Его Императорского Величество, так сказать, удовлетворили, надо будет начинать копать глубже.

* * *

Николай I стоял у окна и смотрел вдаль, на море. Прошли годы, и сколько всего сделано… А сколько еще предстоит сделать, если только Господь позволит.

Узнав о том, что случится, император понял, что он сделает все, чтобы предотвратить кошмар. Нет, не ради своего правнука, расстрелянного с семьей, хотя и ради него тоже, а ради совсем иного. Он ведь не просто человек, он государь, помазанник Божий, он в ответе перед Ним и перед своей совестью за то, что будет со страной. Какое счастье, что Он приоткрыл для него завесу над будущим, показал, к чему могут привести его действия.

Выцедив из гостей всю информацию, Николай I долго думал, молился, а потом… решился и начал. Его сын отменил крепостное право не обдумав и тем самым породил множество проблем? Значит, придется отменять самому. Аляску продали? С золотом и прочими ископаемыми? Так надо заселять, осваивать, чтобы никому и не пришло в голову продавать. И не одну Аляску, а еще и Калифорнию. Места там хорошие, там несколько миллионных городов уместится, да и золото есть. Финны получили независимость? Никакой автономии! Упраздняем Великое княжество Финляндское.

Пруссия объединила Германию и провела с нами две мировые войны, в которых погибло много людей? Надо договориться с Францией и не давать Пруссии прирастать территориально. США ведущая держава мира и всячески мешает России? Отлично, поможем Мексике, а потом – южным штатам.

В будущем важны железные дороги? Сейчас они тоже приносят прибыль. Значит, будем строить дороги, но только так, чтобы поэты про косточки русские по бокам от них не говорили… Популярен телефон и раньше был телеграф? Проводим телеграфные линии.

Самолет, двигатель внутреннего сгорания получить не удалось, зато все силы бросили на паровые машины, ведь гости говорили, что в будущем механизмы, машины очень распространены… В итоге паровозы и пароходы преобразили страну не меньше, чем отмена крепостного права.

А сколько полезного удалось узнать об армии и флоте! Пулемет, увы, сделать не удалось, но нарезные винтовки с бумажным патроном и капсюлем сделали. Подводная лодка оказалась не такой грозной, но вот броненосцы и мины…

Разумеется, броненосцы не вышли такими, какими их планировали. Например, для увеличения дальности действия пришлось поставить паруса, далеко не сразу удалось изготовить нормальный винт… Впрочем, броненосцы отменно себя показали в прошедшей войне, громя пароходофрегаты противника.

Император подошел к проигрывателю, поставил валик и покрутил ручку, заводя аппарат. Из раструба раздался красивый голос Анны Васильевны. В будущем не только одна грязь и мерзость, есть и красивые песни, например эта… Жаль, что аппарат постоянно хрипит и заедает…

Действительно, День Победы – это праздник со слезами на глазах. Почему он? Ему бы еще жить да жить, как говорили гости. Увы, меняя историю, можно получить совсем непредсказуемые последствия. Шальное ядро под Пештом… И теперь царем будет Константин. Но почему?! Или это такая плата за то, что Господь показал будущее и дал силы его изменить?

Да, историю удалось изменить. Только вот в лучшую или худшую сторону – пока не известно. Увы, сведения от гостей о грядущем большей частью обесценились, нельзя делать точных прогнозов… Что там, в будущем? Что ждет нас впереди?

Николай I задумчиво смотрел на море. Над водой, с трудом выгребая против ветра, летел дирижабль. Первый дирижабль…

* * *

– Ну что, куда сейчас? – задал давно мучивший его вопрос Костя.

– Ань, у тебя вроде родители уехали куда-то на свадьбу? – спросила свою подругу Катя.

– Да, можно и ко мне, дома сейчас никого, только брат, но он нам не помешает, наверняка опять кто-то неправ в сети…

– Что с собой возьмем? – поинтересовался Вася.

– В магазине разберемся. Кстати, дома у нас вино есть, его мой дед делает.

– Да? – изумилась Яна.

– Ну да, сам. У него виноградник в Калифорнии…

– Калифорния… Хорошо там, тепло…

– Ну да, и в САСШ можно смотаться, погулять, да за покупками. Вычислители у них хорошие, машины… Главное, по-русски на улице не разговаривать, побить могут… А так страна неплохая, живут чуть побогаче нашего…

– Пиво брать будем?

– Зачем, у нас еще есть, – указала Катя на пакет, в котором что-то позвякивало при остановках магнитоплана.

– Блин, мне ж завтра еще сочинение писать и таблицу делать… – вздохнула Аня, – и еще второй том «Горе от ума» читать…

– Что за таблицу?

– Да по Великим реформам.

– Зачем тебе нужна эта история? – удивился Костя. – Ты ж на тележурналистику идешь.

– Нет, история нужна… Вдруг какую историческую передачу придется освещать? Сочинения тоже важны, надо уметь писать тексты не только из трех букв… Вот физику, химию… отменить бы ее…

– Не произноси при мне это слово! – сказал Костя. – Как меня эта физика достала!

– Сам виноват, нечего было в авиационный идти, шел бы в педагоги или еще куда…

– Какой из меня учитель? Музыки, что ль? Авиационный… А так я хотел в бронеходную академию, но, блин, по здоровью не прошел…

– Значит ты, Ань, завтра не пойдешь гулять? – уточнил Вася.

– Пойду, если позовут, – подмигнула ему Аня. – Домашку вечером сделаю. А куда, кстати, планируешь?

– Да в Питер смотаемся, у приятеля день рождения…

– Так это на весь день… – разочарованно вздохнула Аня. – Ладно, если бы тут было…

– Почему? Ну, подумаешь, десять минут до Москвы и полтора до Питера на магнитке… и там минут двадцать на метро…

– Ладно, посмотрю, как завтра чувствовать себя буду.

– Ну да, вдруг сегодня печенье несвежее попадется…

Внезапно из динамиков раздался красивый женский голос: «Поезд прибыл на станцию Раменское. Уважаемые господа, при выходе из поезда не забывайте личные вещи. О подозрительных предметах сообщать машинисту или чину полиции…»

– Выходим быстро! А то в Воскресенск уедем! – скомандовала Аня.

– Далеко до дома-то? – спросил Костя, когда они вышли из поезда.

– Не очень. Минут пять на маршрутке… Или можно на электричке до «Фабричной», они параллельно магнитке ходят…

– Да ну, может, пешком…

– Зачем пешком? У меня тут машина припаркована, – возразил Вася.

– Какая у тебя? – полюбопытствовал Костя.

– «Жигули», «двадцатка».

– «Жигули»? Это ведро с гайками, а не машина… Вот у меня «Опель» – прелесть, а не машина, умеют пруссаки их делать…

– У меня не просто «Жигули», а «Жигули», выпущенные в Корейском королевстве, – с гордостью отметил Вася.

– О… вот это машина! А наши «Жигули»… Вроде тоже самое, что у корейцев, но выходит полная ерунда. Даже странно: бронеходы лучшие в мире выпускаем, самолеты-корабли в первой пятерке, а вот машины… все равно ведра с гайками.

– Места под заводы заколдованные выбирают, что ли?

– Мальчики, где машина? Ведите!

– Сейчас!

Кратово, 2009 г.

Ольга Тонина, Александр Афанасьев

Болванка

«Вот в панцер вдарила болванка.

Прощай навеки Фатерланд!

Пять черных трупов обгоревших

Дополнят утренний пейзаж…»

– Ты уверен? – Упырь с тревогой рассматривал окружающую местность через прибор ночного видения.

– Абсолютно! – заявил Шмель. – Погода соответствует. Справа шоссе. Утром по нему попрутся танки Гудериана. Что тебя смущает?

– Тихо как-то. И народу никого.

– Все к бою готовятся.

– Все равно, что-то не так!

– Да тебе всегда, Серега, что-то не так! – взвился Шмель. – И танк тебя не устраивает! И машина времени тебе не понравилась! Между прочим, наш Т-90 – самой навороченной комплектации! Если наш вояж сегодня-завтра удастся, то мы можем сюда половину Кантемировской перебросить и устроить немцам – «драп нах дойчланд»!

– А ну тихо! – рявкнул Кот, в миру майор Иванов Михаил Альбертович. – Совинформбюро поймал!

– ….ожесточенные бои на подступах к Смоленску. Экипаж танка лейтенанта Лавриненко в одном бою из засады уничтожил двенадцать танков противника…

Далее в сводке упоминались бои на подступах к Киеву, бои в районе Лужского рубежа.

– Трындец какой-то, – заявил Упырь, в миру капитан Гончаров Сергей Алексеевич. – Что-то я нифига не понял. Луга, Киев, Смоленск. Ноябрь 1941! Какие Луга, Киев, Смоленск? Что с немцами? Или мы не первые? Или у дойчей СПИД напополам со свинячим гриппом и эпидемией диареи? Кот! Давай крути волну, ищи Геббельса и радио союзников! И дату! Дату старайся уточнить!..

Час борьбы с волнами радиоэфира принес все те же грабли – ноябрь 1941 года, немцы там же, где и говорилось в сводке Совинформбюро.

– Мда, – протянул Шмель. – Блин, нам до Смоленска, как до Парижа раком! И топлива хрен хватит, и первый же регулировщик остановит! Ведь не будешь же со своими драться! Че делать-то? – Шмель, он же капитан Изябеков Рафаил Самаркандович, посмотрел на Кота.

– Конспектировать и домой возвращаться, – задумчиво ответил Кот. – Самое главное мы уже проверили – машина времени действует. То, что мир не совсем тот – не важно! Подозреваю, что в НАШ мир мы и не могли бы попасть – из-за, скажем, невозможности нарушить причинно-следственный закон. Попали в параллельный. Ну и хули? Что меняется? Фашисты – они и здесь фашисты! Слышал, что про разрушенные и сожженные деревни говорили? А про зверства полицейского корпуса СС под командованием Манштейна?

– Так у нас он вроде Севастополь в это время пытался с ходу взять… – начал Шмель.

– …УЙ ЕМУ, А НЕ СЕВАСТОПОЛЬ! – заорал Упырь. – Доберусь до змееныша и припомню ему и Аджимушкай, и Красную Горку, и Багеров ров! Буду варить на медленном огне в котле с кока-колой!

– А ну тихо! – рявкнул Кот. – До утра времени много. Наша задача слушать и конспектировать передачи, чтобы составить новую линию фронта на карте.

* * *

– Пей, военпред! Пей! – наставлял мастер ОТК «Н»-ского номерного завода Шмурдяков Соломон Алиевич. – И будет от этого всем польза – и трудовому народу, которому ты присягал служить, и городу, и государству. Ну, что ты так переживаешь, Зимов? Ну, сам подумай! Или ты считаешь, что ты один такой умный? Хочешь, жалобы твоих предшественников покажу? Не веришь? Вижу, что не веришь! – Шмурдяков встал из-за стола и, слегка покачиваясь, подошел к шкафам. Как-то слишком крепко и резко вцепился в хлипкую дверную ручку одной из дверец шкафа и замер. Постоял секунду, прикрыв глаза, словно заснув стоя, затем пришел в себя и открыл дверцу. Его мозолистые пальцы заскользили по папкам с надписями «Заказ №…», «Заказ №…», «Заказ №…». Затем остановились.