Отечественная война и русское общество, 1812-1912. Том I

Патриотические замыслы руководителя иностранной политики окончились полной неудачей. Момент, переживаемый Европой, был слишком напряжен, чтобы можно было думать о каких-то отдаленных и неопределенных мечтаниях. Приходилось скорее думать о заключении союзных договоров. Скорее всего удалось это выполнить по отношению к Швеции. 2 января (14) 1806 года договор между Россией и Швецией подписан.

Республиканские шампиньоны

1. Король Пруссии: «Diue comme ca pousse: c'est effrayant».

2. Император русский: «Ca serait bien agreable a manger».

3. Император Австрии: «N'y touchez pas, confrere, c'est veneneux».

Вместе с тем русскому послу в Берлине Алопеусу была сообщена инструкция и проект письма, заключавшего в себе условия секретного оборонительного союза против общего врага. Русское правительство обещало выставить 100-тысячную армию. В проекте подробно перечислялись те обстоятельства, при которых Россия и Пруссия должны были вооружиться и координировать свои действия. Пруссия оставалась глухой к предложениям русского правительства — содействовать благой цели водворению прочного мира и политического равновесия в Европе, отказываясь от заключения оборонительного союза с Россией.

Одновременно велись также переговоры и с Англией, участие которой в коалиции признавалось необходимым. Правда, русские дипломаты довольно оптимистически смотрели на морское могущество Англии и преувеличивали значение моря в борьбе с Наполеоном, но зато Англия могла оказать коалиции серьезную материальную поддержку.

Наполеон и Луиза в Тильзите (R. Eichstaedt)

Для ведения переговоров в Англию специально был послан Новосильцев, снабженный и особыми полномочиями, и инструкцией, отражающей в себе взгляды русского правительства на международное положение Европы в целях ее скорейшего и полного умиротворения. Достижение последнего возможно при условии союза с Англией. Вот почему Новосильцеву, человеку, пользующемуся неограниченной доверенностью государя и знающему все его мысли, «поручалось устроить такой союз между Россией и Англией, который был бы на самом деле полезен и благодетелен». Заключение такого союза вполне возможно, так как Россия и Англия — единственные державы в Европе, интересам которых негде было сталкиваться. Союзные действия России и Англии, в конечном счете, должны привести к крушению политики Наполеона и реставрации прежних государств. При этом, принимая во внимание, что, по общему мнению, политика французов есть дело свободы и благосостояния государств, оба правительства соглашаются в странах, освобожденных от ига Наполеона, «не восстанавливать прежних злоупотреблений и такого положения дел, к которому народы, испытавшие формы независимости, примениться не могут; напротив, надобно постараться упрочить им свободу, установленную на своих настоящих основаниях». Поэтому, Россия и Англия приняли на себя следующие обязательства, выполнение которых было существенно необходимо при восстановлении политического равновесия Европы: а) восстановление и расширение владений сардинского короля, который в то же время должен был даровать либеральную и мудрую конституцию; b) предоставить Швейцарии устроить правительственный порядок, основанный на особенностях страны и на воле народонаселения; с) Голландии организовать правительство, сходное с желаниями и характером народа; d) Франции следовало бы объявить, что война ведется не против нее, а против ее правительства, столько же демократического, сколько и опасного для всей Европы. Ей дается свободный выбор образа правления. Подобная политика должна была повлечь за собою полное умиротворение Европы и утверждение мира на прочных основаниях, для чего необходимо заключить, подобно Вестфальскому, общий договор. Затем, между Россией и Англией необходимо заключить соглашение относительно судьбы Оттоманской империи, так как ее беспорядочное внутреннее состояние постоянно угрожало спокойствию Европы.

Фридрих Вильгельм III

Английское правительство отнеслось в высшей степени сочувственно к теоретическим планам русского правительства. Реализация их должна была укрепить экономическую связь между Россией и Англией и раз навсегда установить господство Англии на море. Но были и пункты разногласия — в особенности в восточном вопросе: тут интересы договаривавшихся держав расходились. Министерство Питта видело в предложениях России относительно Оттоманской империи скрытое желание расширить свою территорию на счет Турции. Это предположение сильно тормозило ход переговоров. В ответ на вопросы Питта относительно Турции, Новосильцев старался отделаться дружеским замечанием, что в Англии слишком подозрительно относятся к русским намерениям относительно Порты. Английское же правительство находило, что в такой критический момент, какой переживала Европа, несколько несвоевременно заниматься планами насчет Турции. Предложение Питта сводилось к следующему: Россия должна устроить коалицию против Наполеона, Англия будет платить деньги. Переговоры с Англией были приведены к желательному концу, и 30 марта (11 апреля) 1805 года был подписан договор России с Англией.

Обе державы постановили принять «самые скорые и действительные меры для образования общего союза европейских держав и для соединения с помянутой целью вооруженных сил, в числе 500 т. человек налицо, независимо от тех, которые будут выставлены Англией, и действовать ими энергически, чтобы побудить французское правительство к согласию на восстановление мира и политического равновесия в Европе». Установление последнего невозможно без очищения Ганновера от французских войск, признания независимости голландской и швейцарской республик, восстановления сардинского короля в Пьемонте, обеспечения неаполитанского королевства и полного очищения Италии со включением острова Эльбы. Английское правительство обязывалось выдавать союзным державам субсидии на каждые 100.000 человек по 1.250.000 ф. стерл. в год. Наконец в договоре обусловливалась возможность заключения мира с Францией не иначе, как с общего согласия всех союзных держав.

Этот союзный трактат в общем соответствовал планам и задачам русского правительства, решившегося на агрессивный путь действий в области внешней политики. При заключении договора, русскому представителю пришлось отказаться только от следующего предложения: русское правительство предлагало занятие Мальты русским гарнизоном, против чего усиленно протестовал Питт. Удержание Мальты необходимо для экономических интересов Англии, в противном случае она потеряет господство на Средиземном море и расстроит свою восточную торговлю.

Русское правительство давно побуждало Австрию к более решительным действиям по отношению к Франции. Австрия под разными предлогами все отказывалась, ссылаясь то на свою неподготовленность для немедленного начала военных действий, то на свое затруднительное материальное положение. В известном смысле, оба довода были справедливы. Опасалась также Австрия и активных действий со стороны Пруссии: без сохранения нейтралитета со стороны последней, Австрия никоим образом не могла присоединиться к коалиции.

Однако положение дел складывалось не в пользу Австрии. Последняя могла опасаться новых решительных действий Наполеона в Италии. В случае успешных его действий исчезала всякая надежда на возможность расширения австрийского владычества в Италии. Непреклонное заявление Англии об удержании за собой острова Мальты и согласие на это русского правительства затрагивали экономические и политические интересы Австрии на востоке. Этим самым австрийскому правительству стала очевидной необходимость скорейшего присоединения к коалиции. Это уже отчасти предрешалось конвенцией от 25 октября (6 ноября) 1804 года, заключенной между Россией и Австрией, по которой Австрия и Россия обязывались в случае каких бы то ни было покушений Франции на независимость Италии выставить 365.000 солдат, причем на долю Австрии приходилось 250.000 чел. Кроме того, русское правительство обязывалось поставить на границах Австрии и Пруссии особый наблюдательный корпус.

Переговоры с французским правительством наглядно показывали, что оно не имело намерения оставить Италию в покое и предоставить ее самой себе. Принятие же французским императором титула короля Италии раскрывало планы его насчет Италии.

Наполеон и Александр на Немане (соврем. гравюра)

Действительно, 4 июня н. с. 1805 г. Генуя присоединилась к французской империи, а Лукка была отдана во владение сестре Наполеона. Медлить дальше с присоединением к коалиции было нельзя, да и опасно было оставить Австрию изолированной от прочих государств. Особой декларацией от 28 июля (9 августа) 1805 года Австрия приступила к союзному договору России с Англией.

Союзные державы стремились втянуть в коалицию и Пруссию для ее полноты, но выполнение этого плана по отношению к ней было очень трудным. Пруссия боялась возобновления борьбы с Наполеоном, предпочитая путем уступок и уклончивых ответов оставаться в мире с Францией. В этом отношении на Фридриха — Вильгельма III не влияли даже письма Александра I, убеждавшего принять короля «самое деятельное участие в славе восстановления политического равновесия Европы». Вмешательство Александра I в шведско-прусский конфликт, конечно, явилось серьезным тормозом к присоединению Пруссии к коалиции в данный момент, тем более, что Наполеон, по вполне понятным политическим соображениям, не стеснялся в разного рода заманчивых обещаниях Пруссии, настаивая на заключении союза с Францией, как более соответствующего прусским интересам, и в качестве компенсации предлагая Пруссии Ганновер. Наполеон указывал, что в случае союза Пруссии с Францией союзники никогда не решатся начать военных действий, и мир таким образом будет обеспечен. При заключении же мира, английских представителей не составит большого труда убедить возвратить Ганновер Пруссии. Со своей стороны, Пруссия должна санкционировать существующий порядок в Италии. Конечно, такого рода заманчивые предложения могли заставить поколебаться правительство, и более твердо державшееся своих принципов в политике. Таким образом, неприсоединение Пруссии к коалиции было обеспечено; но и союз с Францией против коалиции тоже был рискованным шагом со стороны Пруссии, так как ее территория могла бы немедленно стать ареною военных действий со стороны русских войск. Поэтому руководители прусской внешней политики рекомендовали сохранение полного нейтралитета на обе стороны. С другой стороны, в Пруссии была сильна патриотическая партия, во главе с королевой Луизой, считавшая унижением для Пруссии молчаливое примирение с захватами Наполеона. Временно она оставалась в тени, и ее выступлению содействовал сам Наполеон, нарушив нейтралитет Пруссии проведением войск через ее владения. Патриоты подняли голову, указывая на оскорбление, нанесенное Пруссии, и даже извинительное письмо Наполеона не уменьшило негодования, охватившего часть населения. Сторонники союза с Россией считали себя победителями.

Большая охота в честь Александра и Наполеона 6 окт. 1808 г. в Эттерсберге у герц. Саксен-Веймарского (грав. Швердгебурта)

Настроение, охватившее прусское общество, обеспечило Александру I восторженный прием в Берлине, и таким образом дружба двух монархов, заключенная в 1802 году у гроба Фридриха II, была снова возобновлена. Затем в Потсдаме был подписан договор Пруссии с Россией, к которому немедленно присоединилась и Австрия.

Правда, Пруссия не входила в состав коалиции. Она лишь предлагала свое посредничество союзным державам для заключения мира с Францией, при условии оставления за Францией всего того, что ей следовало по Люневильскому миру, за исключением Пьемонта и Нидерландов. В случае же, если предложения, сделанные со стороны Пруссии, будут отвергнуты, Пруссия обещала свое активное участие в коалиции с обязательством выставить 180 т. солдат. Но планы этой коалиции потерпели вскоре полное крушение. Ульм и Аустерлиц показали союзникам, что сладить с Наполеоном не так просто.

Луиза (Richter)

Разбитая Австрия поспешила заключить унизительный для себя Пресбургский мир (26 декабря 1806 года). Отчасти виноват в этом Александр I, не пожелавший последовать совету кн. Чарторижского заключить мир с Францией совместно, с Австрией, чтобы последней были предложены менее стеснительные и унизительные условия. По Пресбургскому миру Австрия уступала Франции Венецию со включением Истрии и Далмации, но без Триеста. Кроме того, Австрия признавала Наполеона королем Италии. Французский император отказывался от всяких феодальных прав в Баварии, Вюртемберге и Бадене. Австрия в пользу Баварии отказывалась от Тироля и Форарльберга. Вюртемберг и Баден получили также значительное приращение своей территории. Бавария присоединяла вольный город Аугсбург, но зато Зальцбург переходил к Австрии. Кюрфюрсты баварский и вюртембергский получили титул королей и принимали на себя обязанность содействовать Франции во всех ее войнах. С своей стороны, Наполеон обязывался оружием поддерживать неприкосновенность их владений. В общем, Австрия потеряла до 3 милл. подданных в Италии и Германии и заплатила до 85 милл. франков.

Пресбургский мир свел Австрию на положение второстепенной державы. Он окончательно лишил Австрию первенствующего положения в Германии. Австрийскому императору пришлось отказаться от титула императора Священно-Римской империи и удовольствоваться только одним титулом императора австрийского, так как вскоре в западной части Германии был образован Рейнский союз, направленный против Австрии и Пруссии. Россия же, хотя и потерпела решительное поражение при Аустерлице, расстроившее ее военную организацию, однако о мире пока и не думала. Новое изменение политической карты Европы и на этот раз произошло без участия Александра.

Наполеон одержал не только дипломатическую победу в Пресбурге. Одновременно с переговорами, происходившими с Австрией, Наполеон поставил ультиматум Гаугвицу, представителю Пруссии, предлагая или немедленный союз с Францией или занятие войсками Силезии. Гаугвиц уступил и 3 (16) декабря в Шенбруне от имени Пруссии заключил оборонительный и союзный договор с Францией. Кроме того, Пруссия уступала Франции герцогство Клевское, маркграфство Аншпахское и княжество Невшательское, но в вознаграждение получила Ганновер. Пруссия должна была санкционировать все перемены, связанные с переменой карты Европы, и гарантировать неприкосновенность Турции[15].

Прусский король не соглашался на ратификацию договора в том виде, в каком он был заключен в Шенбруне. Король был против оборонительного союза с Францией, да и отдача родовых владений Пруссии взамен Ганновера, принадлежащего Англии, казалась сделкой мало выгодной. Гаугвицу пришлось снова поехать в Париж, где он убедился в полной готовности Франции к войне. По приезде в Берлин, ему пришлось долго убеждать короля дать согласие на ратификацию договора, столь невыгодного для Пруссии. Смерть давнишнего врага Франции — Питта и переход власти к мирно-настроенному Фоксу говорили за необходимость ратификации договора. Последний был ратифицирован, и Пруссии пришлось занять своими войсками Ганновер и удалить в отставку постоянного антагониста Наполеона — Гарденберга, заменив его Гаугвицом.

Союз Пруссии с Францией, конечно, был нарушением Потсдамского трактата и поражением партии патриотов во главе с воинственно-настроенной королевой Луизой. Прусский король первоначально предполагал, что союз с Францией никоим образом не может отразиться на ее отношениях к России, но, конечно, Наполеон был иного мнения и стремился к изоляции России. Вскоре после ратификации договора, по требованию короля, был отозван Алопеус — виновник Потсдамского договора.

Занятие Ганновера прусскими войсками вызвало объявление войны Пруссии со стороны Англии: около 100 прусских кораблей были в блокаде: «Пруссия становится соучастницей бонапартовских притеснений. Нельзя смотреть на такие обмены иначе, как на воровство. Другое дело завоевать, и другое дело овладеть без сопротивления».

Встреча на Немане Наполеона и Александра 23 июня 1807 г. (гравюра Ламо и Мюльбаха)

Аустерлицкое поражение произвело ошеломляющее впечатление на общественное мнение России, в особенности в высшем кругу общества, где без всякого стеснения, открыто порицали поведение государя во время Аустерлицкого сражения, тем более, что создавшиеся политические отношения грозили серьезными последствиями для государства и угрожали его экономическим и политическим интересам. Разгром Австрии и наладившиеся отношения Пруссии и Франции совершенно нарушили систему политического равновесия, которое русское правительство пыталось установить в Европе. Выдвигалась нежелательная возможность для России восстановления Польши и всякого рода осложнений на Ближнем Востоке, так как Наполеон не скрывал своего намерения овладеть восточными берегами Адриатики, стать соседом Турции, чтобы перехватить у англичан их восточные торговые пути.

Луиза, королева прусская

И польский, и восточный вопросы, выдвинутые Наполеоном, конечно, должны были озабочивать в той или другой степени русское правительство. Восстановление Польши — при удачном стечении обстоятельств — могло повлечь за собой потерю Россией всех земель, присоединенных к ней после трех польских разделов. Сближение с Турцией и усиление французского влияния на Балканском полуострове подорвало бы авторитет правительства и его влияние среди славянства. Положение дел было слишком серьезно и щекотливо, и требовало осторожного, но внимательного анализа сложившейся политической конъюнктуры.

В конце января 1806 года Александр предложил Государственному Совету «обсудить положение дел в Европе». По существу — это обсуждение на внешнюю политику России не имело никакого влияния, так как продолжение войны с Наполеоном в принципе было предрешено Александром. Обмен мнений в Государственном Совете по вопросу о ближайшем направлении внешней политики России министр иностранных дел Чарторижский резюмировал следующим образом: 1) Россия не должна опасаться последствий от возмущения Польши, особенно по уходе французов из австрийских владений; 2) Франция приобретением Далмации получила полную возможность изменить отношения между Россией и Турцией и привести в исполнение свои виды на Турцию; 3) для противодействия этому надо быть в союзе с Англией, сохранять доверенность Турции и войти в сношение с славянскими народностями и греками, подвластными Турции; 4) воспрепятствовать Пруссии вступить в тесную связь с Францией и, в случае надобности, предложить ей помощь; 5) принять меры к разузнанию намерений Наполеона относительно России; 6) держать наготове сухопутные и морские силы, чтобы их можно было бы немедленно употребить, особенно в Молдавии и Валахии, в случае движения туда Австрии и в случае войны Франции с Портой. Теоретически Александр согласился с мнением Государственного Совета, и от 12 февраля 1806 года в рескрипте Разумовскому, послу при венском дворе, говорил: «Моя система будет состоять преимущественно в защите моих владений и государств, которые потребуют моей помощи или которых существование будет необходимо для моей безопасности». Последние слова допускали, конечно, самое широкое толкование, и, конечно, имелась здесь в виду соседняя Пруссия, хотя заключение ею союза с Францией стало в это время фактом.

Победитель. Resultat de la journee dite Trois Emprereurs, gagnee par Sa Majeste Napoleon le jour du premier anniversaire de sou couraunement.

Новый руководитель иностранной политики в Пруссии — Гаугвиц, занявший место Гарденберга, противника франко-прусского союза, дал совет своему монарху, Фридриху-Вильгельму, выступить с предложением русскому правительству заключить секретный мир с Францией, так как при этом условии Пруссия развязывала себе руки по отношению к России и ликвидировала установившиеся ненормальные политические отношения между Россией и Пруссией. Прусский король согласился с предложением своего министра и послал в Петербург герцога Брауншвейгского, приехавшего тогда, когда в столице уже знали о ратификации Парижского договора. Герцога встретили очень любезно, но холодно. Ему не давали никаких определенных обещаний, но для русского правительства стала очевидной необходимость заключения мира с Францией, тем более, что и Наполеон тоже был не прочь заключить мир с Россией и Англией. К тому же в том же направлении раздался и авторитетный голос Государственного Совета.

П. Я. Убри (Пис. Крюгер)

Новый руководитель русской иностранной политики, барон А. Л. Будберг, сменивший Чарторижского, был также сторонником возобновления переговоров с Францией, куда еще при его предшественнике был послан Убри с полномочиями, под предлогом облегчения участи русских военнопленных. Одновременно также при помощи Алопеуса и Гарденберга заключили с Пруссией секретный договор, который должен был успокоить Россию и укрепить трактат 1800 года. Гаугвицу не было сообщено об этом секретном договоре. Прусский король в силу нового трактата обязался: 1) что союз Пруссии с Францией не вредит прусско-русскому трактату 1800 года; 2) Пруссия ни в каком случае не соединится с Францией против России; 3) Пруссия совместно с Россией гарантирует независимость и целость Турции, владений Австрийского дома, как они определены Пресбургским договором, северной Германии и Дании. В других статьях Пруссия гарантировала неприкосновенность владений шведского короля и обязывалась употребить все усилия, чтобы французские войска как можно скорее вышли из Пруссии. Обязательства со стороны России были далеко не платонического свойства: 1) правительство обязывалось употреблять постоянно большую часть своих сил на защиту Европы и все свои силы на поддержание независимости и целости государства прусского; 2) продолжать систему бескорыстия относительно всех государств Европы; 3) сохранять в глубокой тайне обязательства, принятые прусским королем. Обязательство русского правительства совпадало с словами рескрипта Разумовскому. Уже в них была предрешена возможность новой войны, так как никто не сомневался, что Франция не замедлит нарушить в той или другой степени парижскую конвенцию.

Французское правительство встретило Убри дружелюбно и довольно скоро вступило с ним в переговоры. Переговоры шли медленным темпом, так как инструкция, которой был снабжен Убри, в некоторых статьях существенно задевала интересы Франции. При ее составлении все внимание России было обращено на отношения Франции к Турции, в целях помешать их сближению. Отсюда идут требования России о восстановлении неаполитанского короля, очищении Далмации и образовании независимых владений между Портой и Италией. Чтобы парализовать парижскую конвенцию Франции с Пруссией, Убри запрещалось подписывать условия, которые бы признавали обмен владений между Францией и Пруссией в ущерб Ганноверскому курфюрству. Договор мог быть заключен только совместно с Англией, а отдельно только в том случае, если он представлял для России какие-нибудь существенные выгоды.

Переговоры велись не особенно успешно. Убри не желал отступать от данной инструкции. Французский уполномоченный считал требования русского правительства оскорбительными для победоносной Франции. В конце концов, Убри пошел на уступки и 8 (20) июля подписал мирный договор. Новый трактат — полная дипломатическая победа Франции. Русский уполномоченный отступил от принципов инструкции и добился только одного — гарантии независимости и целости владений Турции.

Впрочем, договор нуждался в согласии Александра. К моменту возвращения Убри уже была заключена секретная конвенция с Пруссией, и это значительно изменяло политическую конъюнктуру и дало возможность русскому правительству не утвердить договор, подписанный Убри, под предлогом, что условия трактата противоречили данной ему инструкции. И Государственный Совет, «вдохновляемый сознанием народной славы и всем известной высокой честности монарха», приветствовал решение государя.

По поводу несостоявшегося мира с Францией Александром был выпущен манифест, в котором, с одной стороны, выражалась уверенность, что верные его подданные соединят усилия свои с ним, как скоро безопасность России, глас славы и веления наши призовут их действовать в пользу общую, а с другой стороны, объявлялось, что принцип бескорыстия, как основного начала политики Александра, остается по-старому основным стимулом русской внешней политики. «Во всех наших предприятиях, — говорилось в манифесте, — не расширение наших пределов и не тщетной славы преходящих побед мы ищем, но желаем и действуем в утверждение общей безопасности, в охранение наших союзов и в ограждение достоинства империи нашей».

Одновременно Францию постигла неудача и в переговорах с Англией, так как условия, предложенные лорду Ярмуту французскими уполномоченными, были слишком унизительными для национального достоинства Англии, как морской и торговой державы.

Ко времени окончания неудачных переговоров России и Англии с Францией и отношения к последней Пруссии радикально изменились. Политика Наполеона в Германии открыла глаза Фридриху-Вильгельму на действительное отношение Наполеона к Пруссии. Так, во время переговоров с Англией французские уполномоченные предложили вернуть Ганновер английскому королю, не сговорясь предварительно с Гаугвицем и не уведомив даже об этом прусского посла в Париже — Луккезини. Затем Наполеон, пользуясь разгромом Австрии и некоторой нерешительностью России и Англии, приступил к образованию Рейнского союза, в состав которого вошли западные немецкие владения, за исключением Австрии и Пруссии[16]. Союз явно был направлен против двух этих государств. Делами союза заведывал сейм в Франкфурте. Помимо этого, при образовании Вестфальского королевства у Пруссии была отнята часть владений. Эта политика Наполеона и заставила Пруссию немедленно готовиться к войне, скрывая по возможности военные приготовления от императора французов. Кроме того, как бы в противовес Рейнскому союзу, Пруссия придумала организовать Северный союз, но в Германии его встретили несочувственно. Второстепенные княжества боялись гегемонии Пруссии и обратились к защите Александра, а вольные города обратились даже к Франции с просьбой о заступничестве. Тогда Наполеон объявил Пруссии, что не допустит насильственного включения в союз того или другого государства.

В связи со всем этим, прусский король, получив от Александра уверение в помощи, послал Наполеону ультиматум, в котором требовал немедленного удаления всех войск из Германии и обязательства не препятствовать образованию Северного союза из всех государств, не вошедших в Рейнский союз.

Ш. Уитворт

Ответом Наполеона на ультиматум был разгром прусской армии при Йене и Ауэрштете и занятие Берлина. Прусский король удалился в Кенигсберг, лишившись почти всех своих владений, так как крепости по Эльбе, Одеру почти без боя сдавались на милость победителя. Разгром Пруссии был полный. Разгром Пруссии обязывал Александра помочь ей не только в силу одних союзнических отношений.

Ослабление Пруссии и чрезмерная близость Наполеона к России были нежелательны для правительства, с точки зрения его взглядов на задачи и цели внешней политики, неоднократно провозглашаемые Александром I. Это и определило возобновление военных действий с Наполеоном, тем более, что и Англия, не желая усиления Франции на севере Европы и закрытия портов для английских кораблей, была готова вступить в коалицию против Наполеона.

Возобновились военные действия. После сражения при Прейсиш-Эйлау, союзники заключили 26 апреля в Бартенштейне новую конвенцию. Пруссия получает свои старые владения или соответствующую компенсацию. Австрии и Англии в случае присоединения к союзу обещано территориальное расширение. Россия не получала ничего, а одной статьей конвенции провозглашалась независимость и целость Порты. Бартенштейнская конвенция не встретила сочувствия в других державах, и таким образом не имела никакого практического значения, хотя Англия и обещала вступить в союз с платой Пруссии определенной военной субсидии.

Поражение русской армии при Фридланде и отсутствие союзников говорило о бесполезности дальнейших военных действий и целесообразности мирных переговоров. К тому же и Наполеон желал того же. Сначала было заключено предварительное перемирие между воюющими сторонами, а затем приступили и к переговорам. С Пруссией перемирие было заключено отдельно.

Мирные переговоры велись, конечно, не при равных условиях. Побежденный Александр не мог быть так настойчив в своих предложениях, как Наполеон.

Во время хода мирных переговоров и Наполеон, и Талейран были очень внимательны к русским уполномоченным, князю Л. Б. Куракину и князю Лобанову-Ростовскому, и довольно скоро соглашались на второстепенные предложения русских уполномоченных. Заключая мир с Александром, Наполеон хотел в его лице приобрести верного союзника, с помощью которого ему, быть может, удастся нанести решительный удар Англии и ее торговому могуществу. Мирный трактат был подписан 7 июля (н. с.) и ратифицирован (9 июля н. с.) 1807 г. Сущность его заключалась в следующем. Наполеон, из уважения к императору всероссийскому и в изъявление своего искреннего желания соединить обе нации узами доверенности и непоколебимой дружбы, возвращал «прусскому королю, союзнику Его Величества, Императора Всероссийского, все завоеванные страны, города и земли». Согласно трактату, прусский король получал только часть прежней территории.

Из польских областей, принадлежащих Пруссии, было составлено Варшавское герцогство и отдано саксонскому королю. Город Данциг объявлялся вольным городом. К России присоединялась Белостокская область. Александр признавал все изменения, произведенные Наполеоном в политической карте Европы. Россия обязывалась заключить перемирие с Портой и очистить Молдавию и Валахию от войск, но турки не могут занимать этих областей до заключения мира между Россией и Турцией. Наконец Александр должен был выступить в качестве посредника между Англией и Францией. Оба императора взаимно ручались за целость своих владений и владений держав, упомянутых в договоре. Кроме того, еще был заключен дополнительный секретный договор. На его основании между Россией и Францией заключался оборонительный и наступательный союз. Оба императора обязывались действовать заодно, на суше и на море, во всякой войне, которую Россия или Франция будут вести против какой-либо державы. Военные действия ведутся по взаимному соглашению и сообща заключается мир. В случае, если Англия откажется от посредничества России, не признает независимости всех морских держав и не возвратит Франции ее колонии, завоеванные Англией с 1805 года, то дипломатические сношения между Россией и Англией должны быть прерваны. К тем же действиям будут приглашены копенгагенский, стокгольмский и лиссабонский дворы. И Россия, и указанные государства запирают гавани для английских кораблей. Таковы основные статьи секретного договора.

Тильзитский мир был большой дипломатической победой Наполеона. Впрочем, при данных обстоятельствах другого нельзя было ожидать. Помимо того, что Россия обязывалась приступить к континентальной системе, столь тяжело отразившейся на наших финансах, разрывался старинный союз с Англией, начиналось восстановление Польши.

Правда, образование великого герцогства Варшавского было сделано с согласия Александра, постоянно мечтавшего о восстановлении Польши, и должно было отчасти удовлетворить Александра, но, по существу, и эта политическая комбинация была вредна для интересов России. Давая согласие на образование Варшавского герцогства, Наполеон имел в виду создать на Висле удобную базу против Александра I, если он отклонится в сторону от тильзитских соглашений и станет на сторону врагов Франции. Наконец измененная Наполеоном карта Европы закреплялась на будущие времена согласием Александра. Всей горечи договора не могло искупить и присоединение к России Белостокской области.

Зато Тильзитский мир развязывал руки правительства по отношению к Швеции. Правительство еще в XVIII веке было намерено присоединить остатки шведской Финляндии к России, но шведская война при Екатерине кончилась ничем: каждая из воюющих сторон сохраняла status quo ante bellum. Сам Наполеон предложил Александру обратить внимание на Швецию и лишением ее Финляндии наказать ее за враждебное отношение к нему. Завоевание Финляндии, по словам Наполеона, должно было служить «вознаграждением за ведение войны… Шведский государь… неприятель географический. Петербург слишком близок к финляндской границе…» Война России с Швецией была тем более в интересах Наполеона, так как, по ее объявлении, последовал бы немедленно разрыв России и Англии. Александр вскоре воспользовался предложением Наполеона.

Наполеон встречает прусскую королеву в Тильзите (рис. Гроссе)

Тильзитский мир поставил Россию с глазу на глаз с Францией. Он ослабил Россию, лишив ее прежнего престижа среди европейских держав и оторвав ее от ее союзников. Никто не сомневался в кратковременности союза с Францией, встреченного в России с большой нелюбовью и принесшего стране немало экономического и финансового расстройства. Его условия определяли дальнейшее направление внешней политики Александра I. В них заключались причины будущей войны, единоборства России и Франции, которое должно было возвратить России прежнее политическое значение.

Вл. Пичета.

III. Походы 1805–07 года

Подполк. В. П. Федорова

1805 год

 риступая к описанию действий[17] союзников против Наполеона, я считаю необходимым оговориться, что цель статьи: показать первоначальные столкновения русских с французами и их действия против французов, а потому действия австрийцев и французов будут показаны возможно короче, в пределах крайней необходимости.

Численное соотношение армий враждующих сторон было таково: Австрийская армия — 373.435 человек, разделенная на три части под начальством эрцгерцогов Карла, Иоанна и Фердинанда, — номинально, а фактически под начальством генерал — квартирмейстеров Мейера, Цаха и Макка; первая армия была расположена на границе с Италийским королевством, вторая — в Тироле и третья, в Ульме (Бавария); к этой последней армии должна была присоединиться русская армия Кутузова — 50.000 человек и совместно принять на себя удары Наполеона, который вел армию свыше 500 тысяч человек. Сосредоточение армии Кутузова совершено было у Радзивиллова с Высочайшим указанием подчиняться непосредственно императору Францу. Выступление Кутузова в поход состоялось 13 августа 1805 года, при чем ему повелено было идти через Тешен, Брюнн, Крелас и Браунау к Ульму. Начат поход был отлично: войска шли спокойно, по маршруту, радушно встречаемые населением.

Быстрый марш русской армии на помощь Пруссии (Совр. карик.)

Но это продолжалось только до 10 сентября, когда венский двор узнал о быстром наступлении Наполеона к среднему Рейну. Около Тешена Кутузов получил просьбу ускорить марш, воспользовавшись для облегчения движения массою предоставленных подвод. Марш был распоряжен таким образом: половину переходов пехота шла пешком без ранцев и шинелей, сложенных на подводах, а другую половину ехали на подводах; делали в день 45–60 верст; офицеры ехали в почтовых колясках. Кавалерия получала усиленный фураж. Артиллерию везли на подставных лошадях, а наши лошади получали двойную порцию фуража. Однако весь этот форсированный марш оказался бесполезным: Наполеон разбил австрийскую армию и взял Ульм ранее, чем подоспела русская армия, а затем всеми силами обрушился на нее. Дойдя до Браунау, Кутузов остановил армию, заняв Браунау авангардом под начальством Багратиона, и приказал, расставив передовые посты по р. Инну, собрать сведения о неприятеле, в виду полученных им смутных известий о происходивших неблагоприятных операциях под Ульмом. Положительные сведения принесли ему австрийские генералы Кинмейер и граф Ностиц, отрезанные Наполеоном от Ульма; они сообщили ему, что Наполеон взял Ульм 8 октября, Макк сдался на капитуляцию и Наполеон пошел к Мюнхену. Печально оказалось положение русской армии: сосредоточение ее у Браунау еще не закончилось; подходили усиленными маршами последние колонны; солдаты были изнуренные, частью босые; наступившее осеннее ненастное время давало себя знать, — до 6.000 человек больных оставлено было в пути, а между тем надо было предпринимать решительные действия в том или другом направлении против надвигающегося сильнейшего противника. В это время ум и осторожность Кутузова выказаны были во всей силе. Он послал письмо императору Францу с просьбой разрешить передвижение армии к Ламбаху, а оттуда к Линцу или Энсу, смотря по вновь образующимся моментам стратегического расположения противника, и при этом доносил, что так как между Браунау и Веной нет других войск, кроме его армии, то он «без воли Его Величества не обнажит от войск дороги в Вену и не предаст ее во власть французам», а в ожидании ответа и развития предприятий Наполеона он неторопливо приказал вывозить из Браунау больных, австрийские парки и артиллерию, ломать мосты по Инну, оставив на левом берегу наблюдательные отряды. При общем унынии он один был хладнокровен и старался поднять общий дух даже с помощью устраиваемых увеселений. Наполеон также имел сведения о положении союзников; знал, что армия графа Буксгевдена была на марше от Троппау к Ольмюцу, армия Беннигсена у Варшавы, гвардия русская только что выступает из Бреста и Кутузов у Браунау стоит среди разрозненных армий без надежды на скорую помощь, так как против австрийских корпусов в Италии и Тироле Наполеон послал с превосходными силами Ожеро и Нея, и они на выручку к Кутузову не придут, а потому решил разгромить Кутузова, выступив из Мюнхена по направлению к Инну 15 октября, но… Кутузов не дремал! 17 октября он приказал отступить: русским — от Браунау к Ламбаху, Кинмейеру от Зальцбурга, держась на высоте нашего левого фланга, Ностицу — из Пассау к Линцу.

Арьергард был поручен Багратиону, конница в нем — Витгенштейну, артиллерия — Ермолову, между армией и арьергардом резервный отряд — Милорадовичу…

Битва при Маренго 14 июня 1800 г. (В. Адам)

Первая встреча русских войск с французами произошла у Вельса. Противники, не знавшие до того времени поражений, сошлись при следующих обстоятельствах: Мюрат насел на четыре австрийских батальона, шедших между Кутузовым и Кинмейером; запросили помощи; Багратион, стоявший в Ламбахе, послал эскадрон Павлоградских гусар, 6 и 8 егерские полки и роту артиллерии. Пять часов ничего не мог поделать с этим отрядом Мюрат. Егеря наши ходили два раза в штыки. Часть 8 егерского полка, лишившись шефа своего графа Головкина, смертельно раненого, была приведена в беспорядок лишь на несколько минут и вновь устроена графом Тизенгаузеном. Русские потеряли только 152 человека и одно орудие подбитым. С честью выйдя из первого боя с сильнейшим противником, Кутузов велел истребить мосты на Трауне и пошел к Энсу, направив корпус Кинмейера к Штейеру. На марше присоединил к себе отряд графа Ностица, отступавший из Пассау, приказал ему уничтожить мост у Линца (на Дунае) и 23 октября перешел через быструю реку Энс с главными силами у гор. Энса. Арьергард Багратиона сделал весь путь под безуспешным напором кавалерии Мюрата; в последнем усилии Мюрат хотел отрезать Багратиона у моста на Энсе, но спешившийся отряд Павлоградских гусар под командою полковника графа Орурка зажег мост под картечью неприятеля. Перейдя реку, Кутузов с русскими войсками расположился при впадении Энса в Дунай, а австрийцам под главным начальством графа Мерфельда приказал занять оборонительную линию вдоль берега реки и даже построить укрепления, рассчитывая удержаться здесь согласно воле императора Франца, но эта надежда оказалась несбыточной: Наполеон отбросил австрийцев и перешел Энс, — Кутузову пришлось отступать. Он пошел к Амштетену и прибыл туда 24 октября. Неотступно преследовавший Мюрат снова насел на русских у Амштетена. Первый удар был на Багратиона. Дело завязалось жаркое, горячность французов долго разбивалась о стойкость русских, но превосходство сил взяло свое: Багратиону пришлось отступить; тогда Кутузов выдвинул новую силу: отряд Милорадовича — гренадер, которым Милорадович напомнил, как Суворов учил их действовать штыком, и запретил заряжать ружья. Они сошлись грудь с грудью с гренадерами Удино; схватка произошла ожесточеннейшая, бились до истощения сил, раненые спешили в строй после перевязки и, в конце-концов, смяли французов, которые отступили в беспорядке, преследуемые охотниками. Сознавая невозможность держаться против всей силы Наполеона, сколько бы частных боев не было выиграно, Кутузов повел отступление далее: через Мельк к Санкт-Пельтену. У Мелька Мюрат снова ударил на арьергард, шедший уже под начальством Милорадовича. Снова жарко было обоим противникам, но результатом остались довольны обе стороны: русские — тем, что, давши отпор, отступили в порядке, а французы — тем, что подвинулись вперед.

Проводник (Мейссонье)

Наполеон обдумал в это время план: пройдя Мельк, окружит Кутузова и припереть его к Дунаю. Для этого был переправлен немедленно на левый берег Дуная корпус Мортье, чтобы отрезать пути отступления Кутузову. И этот план постигла неудача; не дался Кутузов в руки Наполеону: как только получил сведение о появлении Мортье на левом берегу, тотчас разгадал план Наполеона, повел армию к Кремсу, перешел там Дунай и велел Милорадовичу истребить мост, что и было исполнено под выстрелами французов. Неприятно был поражен Наполеон, лишившись цели своих соображений и увидя в опасности отделенный рекою корпус Мортье. Тотчас остановил он общее наступление, послал Мортье приказание быть осторожнее и подкрепление, которое опоздало: Мортье с трудом удалось пробиться к Дирнштейну.

Действия русских получили справедливую, хотя своеобразную оценку одного из лучших французских генералов — Дюпона: «твердость русских равнялась мужеству французов», пишет он. В течение двух дней после этого боя французы совершенно очистили левый берег Дуная. Кремское сражение дало полную свободу действий Кутузову: ждать Буксгевдена в Кремсе, или спокойно идти ему навстречу, или идти к Вене; кроме того, оно имело огромное нравственное влияние в Европе. Все бывшие от Браунау до Кремса арьергардные дела доказывали, что прошла, наконец, Наполеону пора дешевых побед и он встретил соперников, оставляющих поля битв не по принуждению неприятеля, а по воле своих начальников. Гневу Наполеона от этой первой неудачи его оружия среди блистательного похода не было границ. Спокойно отдыхал Кутузов с своими войсками у Кремса после тяжкой страды непрерывных маршей и битв в течение двух недель и надеялся также спокойно дождаться у Кремса Буксгевдена, принимая во внимание, что для перехода Наполеоновской армии на левый берег Дуная имеется лишь мост против Вены, который австрийцы должны суметь отстоять, но и на этот раз союзники разочаровали Кутузова: мост, подготовленный к взрыву, был взят французами без боя с помощью обмана; к мосту подскакали Мюрат и Ланн, махая белыми платками; начальник отряда князь Ауэрсперг встретил их на мосту; они начали переговоры якобы о перемирии, а в это время приблизились французские колонны и перебежали мост. Дело было испорчено, и Кутузов решил отходить на Брюнн для соединения с Буксгевденом, Наполеон же стремился не допустить этого соединения. Чтобы достичь цели, Кутузову надлежало пройти по Цнаймской дороге до Погорлиц, откуда отступление до Брюнна было уже обеспечено. Это понимал и Наполеон, который направил против Кутузова лучших своих генералов. Кутузов же противопоставил им отряд одного Багратиона, передвинутый из Кремса в Эберсбрунн форсированным маршем ночью по непролазной грязи и к тому же не успевший даже поужинать. Позиция у Эберсбрунна не была признана Багратионом удобной для обороны, почему он перешел к местечку Шенграбен и боем под ним с французами заслужил отряду наименование «дружины героев», ухитрившись в заключение уйти от французов обманом под прикрытием ночи, но в порядке и с трофеями: пленным полковником, 2 офицерами, 50 рядовыми и знаменем французским. Придя к Погорлицу, он соединился с Кутузовым, не надеявшимся уже увидеть его в живых, и вместе пошли к Брюнну, куда прибыли 6 ноября. Здесь присоединились к нему войска бывшего венского гарнизона под командою графа Лихтенштейна, а 8 ноября под Вишау, куда отодвинулся Кутузов, присоединился и корпус Буксгевдена. Наполеон, который занял Брюнн, расположил армию свою на кантонир-квартиры и стал обдумывать дальнейшие действия.

Взятие Вены. Наполеон принимает ключи от Вены (Girodet)

Армии союзников собрались в это время в Ольмюце (70 верст от Брюнна). Здесь были оба союзные императора, которые решили остаться в Ольмюце, чтобы дать заслуженный и необходимый отдых войскам. Кутузов был назначен главнокомандующим над соединенными в Моравии русскими и австрийскими войсками. Во время стоянки подошла гвардия и другие подкрепления, так что образовалась внушительная сила в 82 с половиной тысячи человек, расположенная на крепкой позиции.

Что же думал Наполеон? Несмотря на успехи и занятие Вены, положение его было опасное; увлеченный далеко от Франции в глубину Моравии, он стоял в виду русской армии, показавшей ему на 400-верстном отступлении, каких упорных битв должен он ожидать впереди. Он начал переговоры о мире, но в это время судьба помогла ему: в Ольмюце почувствовался недостаток продовольствия, и военный совет решил подвинуться на два — три перехода вперед. Решение это было противно мнению Кутузова, который говорил, что в этом случае Наполеон перейдет в наступление, а столкновение с ним несвоевременно. Его не послушались и дождались… разгрома под Аустерлицем, где были погребены труды всех предшествовавших действий Кутузова. Передвинувшись вперед до Вишау, союзники не стали ждать нападения Наполеона, а сами ударили на него 17 ноября авангардом Багратиона и принудили французов оставить город. Это авангардное незначительное дело интересно для русской истории лишь тем, что в нем впервые император Александр I находился в огне и в виду Наполеона. 18 ноября союзники подвинулись еще на 12 верст. Между Брюнном и Аустерлицем, роковым пунктом, избрал Наполеон место для сражения. 80.000 человек союзной армии (из них лишь 14.000 австрийцев) стояли против 90.000 человек Наполеона. Размеры статьи не дают возможности поместить подробное, специальное обследование этого замечательного сражения; приходится говорить о нем кратко: союзники были разбиты, но честь русского оружия посрамлена не была. Виновниками поражения указывает история: неумело составленную диспозицию (распоряжения о расположении войск на поле сражения), растянутость позиции, трудность общего руководительства по этому случаю, несвоевременное (слишком раннее) начатие боя. Гений Наполеона использовал все эти недостатки, использовал своевременно полученные сведения об окончательном расположении противника и, начав сражение в 8 часов утра 20 ноября, блистательно завершил его к ночи победою. Действия русских войск кратко и, надо полагать, наиболее справедливо оценены были спустя несколько лет следующими словами Наполеона: «Под Аустерлицем русские оказали более мужества, нежели в других битвах со мною».

Первая раздача ордена Почетного Легиона (Дебре)

21 ноября войска собрались к Чейчу, а оттуда двинулись на Гединг, перешли через Марху и стали у Голича. Начались переговоры о перемирии. Сделано было распоряжение о возвращении русской армии на родину. Пруссия заключила договор с Наполеоном, и Австрия, оставшись беспомощной, заключила Пресбургский мир. Этим было завершено первое столкновение России с Наполеоном на полях брани.

1806 год

Получив прусский ультиматум, Наполеон прибыл в Бамберг, главную квартиру французских войск в Германии, взяв в свои руки руководство кампанией. К сожалению, дух прусского короля был сильнее, чем его армия, давно не работавшая на полях битв, имевшая во главе старых генералов, не подготовленных к борьбе с таким противником и не имевших в руках даже достаточного числа карт театра предстоящих военных действий. Пока стали судить да рядить, Наполеон с обычным его быстрым натиском выдвинулся вперед, отрезал пруссаков от Эльбы и Берлина, разбил у Зальцбурга и Зальцфельда и погнал к Йене. Под Йеной (Наполеоном) и Ауэрштедтом (Даву) были разгромлены в один и тот же день две прусские армии, и французы двинулись победоносно далее. Крепости прусские (Эрфурт и семь других) с гарнизоном в общей сложности до 59.000 человек позорно сдавались без боя. Без боя же был отдан и Берлин.

Уничтожив с такою легкостью Пруссию, Наполеон отправился 13 ноября в Познань. Здесь быстро определил главное складочное место для провианта, снарядов и амуниции, а затем прибыл к армии, сосредоточившейся на Висле, и объявил приказом по армии о начале войны с Россией. — Таким образом, во второй раз стать лицом к лицу с французами и их гениальным вождем пришлось России не при наступательном, а при оборонительном положении, и вместо того, чтобы прогнать Наполеона за Рейн, пришлось помышлять о защите своих границ.

Встреча Наполеона и Франца после Аустерлица (Гро)