«Если», 2001 № 7

Когда пять лет назад британская телекомпания ВВС сообщила, что совместно с американской студией WGBH Boston начала съемки высокобюджетного минисериала по первым двум книгам культового цикла о Титусе, любители хорошей фэнтези буквально возликовали. За несколько лет съемок было снято четыре часовых эпизода. Премьера сериала режиссера Энди Вилсона «Gormenghast» состоялась в 2000 году, а в 2001-м телефильм вышел и на лицензионном видео,

Все действие происходит в огромном замке-королевстве Горменгаст, живущем своей особой жизнью, полной древних традиций, уложений, сложных обычаев и устоев. На фоне показа необычного замкнутого мира Горменгаста повествуется о рождении, взрослении, воспитании юного правителя замка Титуса и параллельном восхождении на вершины власти предприимчивого мерзавца Стирпайка (Джонатан Рис-Мейерс). Зритель встречается с главными героями в разные времена — в первой части фильма Титус Гроун еще младенец со странными глазами, а Стирпайк — поваренок, затем мы наблюдаем Титуса (Кэмерон Поури) в возрасте тринадцати лет, и наконец основные события разворачиваются, когда Титусу уже семнадцать, а Стирпайк интригами и убийством достиг поста хранителя традиций замка и фактически правит королевством. Только молодому Титусу (Эндрю Робертсон) суждено в кровавой, почти шекспировской, развязке победить злодея.

Несмотря на впечатляющие спецэффекты (фильм собрал в этой номинации не одну премию) и неплохую игру актеров (например, в фильме заняты такие престарелые британские кинозвезды, как Йэн Ричардсон в роли графа Гроуна и Кристофер Ли в роли Флэя), попытки перенести на экран всю многоплановость сложного литературного произведения выглядят сумбурными, оставляя впечатление недосказанности. Для не читавших книгу остается множество вопросов и некоторое недоумение — с какой целью был снят тот или иной эпизод, совершенно не влияющий на сюжет. Скорее всего, в каких-то моментах авторы картины просто не смогли адекватно передать игру настроения, тонкий психологизм, мягкую иронию, отличающие прозу Пика от большинства произведений жанра фэнтези, и скатились к чисто сюжетной трактовке романа,

Тимофей ОЗЕРОВ

Рецензии

ПОДЗЕМЕЛЬЕ ДРАКОНОВ

(DUNGEONS & DRAGONS)

Производство компаний Silver Pictures (США), Stillking (Чехия), 2000. Режиссер Куртни Соломон.

В ролях: Джереми Айронс, Джастин Вэлин, Мэрлон Уэйанс. 1 ч. 47 мин.

В игре, особенно ролевой, весьма важен момент отождествления себя с персонажем. В кино он не менее значим. Но только в хорошем кино можно достигнуть подобного взаимодействия со зрителем. Когда же плохое кино пытаются «вытащить», смешав его с ролевой игрой, — получается что-то совсем неудобоваримое.

Продюсеры фильма попытались сделать ставку на известность и популярность «настольно-говорильной» ролевой игры Dungeons & Dragons (D&D) и еще большую известность ее продвинутого варианта Advanced Dungeons & Dragons (AD&D). И безусловный факт, что неплохие кассовые сборы за первый уик-энд проката стали лишь следствием популярности AD&D в среде так называемых ролевиков. Однако все оказалось настолько плохо и примитивно, что даже самые заядлые и непритязательные ролевики отвернулись от картины,

Итак, диспозиция. Имеется некое королевство, коим правит добрая (как большевики в семнадцатом году) юная императрица. Парламент магов, понукаемый злым Профионом, желает свергнуть ее (любители кино могут усмотреть нечто фрейдистское в нападках Профиона — ведь его играет Джереми Айронс, известный ролью Гумберта Гумберта). Однако у королевы есть боевые драконы, а у магов нет. И она готова, с самыми добрыми намерениями, конечно, этот парламент уничтожить. Прямо Россия в 1993 году. И тогда Профион пытается завладеть неким набором магических артефактов, кои позволят ему заполучить в подчинение драконью эскадрилью, В круговорот событий оказываются втянуты двое молодых воришек, очаровательная ученица мага, гном-пьяница и эльфийка-сыщик.

Все, что произойдет в фильме в каждые ближайшие пятнадцать минут, может угадать даже младенец. Обилие фэнтезийных штампов потрясает, Их слишком много даже для игрового квеста. И единственное, на что с удовольствием можно посмотреть, — это зрелищная битва толпы красных драконов с толпой желтых, В общем, если вы любите низкопробную фэнтези — эта картина для вас!

Максим МИТРОФАНОВ

ДАУН ХАУС

Производство компании FILM STUDIO.RU. Режиссер Роман Качанов.

В ролях: Федор Бондарчук, Александр Баширов, Иван Охлобыстин, Юозас Будрайтис, Барбара Брыльска, Ежи Штур и др. 1 ч. 40 мин.

Существо спора, разгоревшегося вокруг картины «Даун Хаус», было предвосхищено много лет назад в диалоге из «Мастера и Маргариты». Помните? Вахтер в Доме Грибоедова говорит Коту Бегемоту: «Достоевский давно умер». И слышит в ответ: «Протестую, Достоевский бессмертен!» Первый, несомненно, уважает великого классика, но твердо знает, что тот давно мертв, Второй же воспринимает Федора Михайловича как нечто вневременное. Тандем из режиссера Романа Качанова и сценариста Ивана Охлобыстина (интервью с ними см, в «Если» № 12, 2000 — ред.) унаследовал позиции Кота Бегемота — для них Достоевский бессмертен, а стало быть жив, и значит, из него не обязательно делать иконы, с ним можно пообщаться накоротке, поболтать о том о сем или даже сообразить партеечку в карты… С искренней непринужденностью они перенесли действие романа «Идиот» даже не в наши дни, а в 2005 год. Впрочем, с таким же успехом эту фантасмагорийную среду можно было бы назвать параллельным пространством или другой планетой. Авторам необходим был любой фантастический прием для того, чтобы очистить сам сюжет и персонажей, принявших в нем участие, от исторических привязок, от примет быта конца XIX века, позволявших школьным учительницам видеть в романах Достоевского «обличение свинцовых мерзостей капитализма». Князь Мышкин в картине слушает музыку в стиле «хаус», в речи героев меньше анахронизмов и больше жаргонизмов, поступки их заострены до гротеска, а костюмы пестры до нереальности — и что с того? Освобожденные от оков времени герои начинают выглядеть как архетипы, а сюжет предстает не просто современным, но воистину — бессмертным. Глядя незашоренными глазами на весь этот смелый карнавал, понимаешь, что сюжеты Достоевского идеально подходят для России любого временного периода, что темы писателя воистину вечны.

Бессмертие — прерогатива искусства фантастического, именно поэтому для полного раскрытия всех граней известного по школьным хрестоматиям сюжета авторам потребовался откровенно фантастический прием.

Андрей ЛЕТАЕВ

Адепты жанра

Дмитрий Байкалов

Мексиканский бунтарь

В 1968 году в техасском городке Остин в большой мексиканской семье Родригесов родился очередной ребенок. Паренек оказался невероятным шалопаем, и никто не подозревал, что через тридцать лет он станет одной из самых заметных фигур в американском кино. Впрочем, страсть к кинематографу проявилась рано — уже в 13 лет Роберт начал любительской камерой снимать фильмы, в которых героями выступали его многочисленные братья и сестры. «Эксплуатировать» семью он продолжал и в дальнейшем: например, в одной из первых короткометражек — восьмиминутной черно-белой ленте «Бедхед», рассказывающей о маленькой девочке, обладающей паранормальными способностями, в каст-листе присутствуют только люди с фамилией Родригес.

Этот фильм Роберт снял в 1991 году, завершив учебу на кинофакультете Техасского университета. А уже в следующем году сделал первые шаги в своем триумфальное восхождении на голливудскии олимп, Всего за две недели он снял на шестнадцатимиллиметровой пленке свой первый полнометражный игровой фильм — «Эль Марьячи» («Музыкант»).

Во время съемок картины ему пришлось выполнять роли сценариста, режиссера, продюсера, звукооператора, монтажера и создателя спецэффектов, что весьма пригодилось в дальнейшей карьере. Съемки фильма о бродячем гитаристе-марьячи, в чьих руках оказался гитарный футляр, наполненный оружием, обошлись всего в семь тысяч долларов, А деньги эти Родригес заработал весьма рискованным для жизни занятием — испытывал на себе новые медицинские препараты. Однако цель все-таки оправдала средства: фильм был замечен серьезными продюсерами, мгновенно почувствовавшими возможность заработать на молодом режиссере.

Оригинальность сюжета, изобретательность выразительных средств, способность затянуть зрителя в повествование, не прибегая при этом к сверхзатратам, — эти составляющие натуры Родригеса-режиссера полностью продемонстрированы в «Эль Марьями». Студия «Коламбия Пикчерс» перевела картину на 35-миллиметровую пленку и выпустила в прокат. Фильм собрал более 1,5 миллионов долларов, окупив бюджет в двести раз, что является своеобразным рекордом в мире шоу-бизнеса,

По голливудским законам такой успех нуждался в развитии — и Родригес принялся снимать сиквел. В результате получился «Отчаянный», невероятно стильный фильм о новых приключениях гитарного футляра и его владельца. Только на этот раз музыкант-марьячи уже не тот загнанный в угол человек, он жестокий и благородный мститель, вызывающий драконов наркомафии на смертельный бой. Недаром на главную роль в этой картине был приглашен совсем другой актер — уже популярный в Европе, но почти неизвестный в Новом Свете Антонио Бандерас. После фильма актер приобрел широкую известность. Впрочем, не он один. Многие малоизвестные исполнители после участия в фильмах Родригеса становились звездами первой величины, Испанец Бандерас, мексиканка Сальма Хайек, сыгравшая главную женскую роль в «Отчаянном» и телевизионной драме Родригеса «Гонщики», Дэвид Аркетт, появившийся в тех же «Гонщиках», многоликий Чич Марин и многие другие сумели впервые продемонстрировать свой талант именно в сюжетных построениях «от Родригеса».

* * *

Фильм «Эль Марьячи» сыграл еще одну немаловажную роль в творческой судьбе режиссера. На фестивале в Торонто, куда он привез этот фильм, Роберт познакомился с другим подающим надежды молодым постановщиком и актером — Квентином Тарантино, демонстрировавшим фестивальной публике своих «Бешенных псов». Чудак чудака, как говорится, сразу заметил. И их творческая дружба в дальнейшем подарила зрителям немало сюрпризов. Спустя короткое время Тарантино снялся в небольшом сольном эпизоде в «Отчаянном» с блестящим монологом-анекдотом, затем оба приняли участие в качестве режиссеров в проекте «Четыре комнаты».

Фильм состоит из четырех абсурдистско-мистических новелл, действие которых происходит почти одновременно в четырех комнатах отеля и вертится вокруг одного главного героя — портье (Тим Рот). Каждую из частей снимал свой режиссер, среди которых оказались Квентин и Роберт, Новелла Родригеса «Проказники» рассказывала о странных, даже бредовых событиях, случившихся с двумя маленькими детьми, оставленными в номере. Отца детей сыграл все тот же Бандерас, и его финальная фраза — «Они что, себя плохо вели?» — стала украшением всего фильма.

Скорее всего, именно тогда у Родригеса сложился подобный «букет» персонажей — дети, старшая девочка и маленький брат, и Антонио Бандерас в роли папы.

«Четыре комнаты» провалились в прокате, однако собрали неплохой фестивальный урожай и ныне многими отнесены к «золотому фонду» американского кино.

«Отчаянный», «Бешенные псы» и «Четыре комнаты» поставили Родригеса и Тарантино в ряд культовых режиссеров. И творческий тандем вполне подтвердил это положение совместным фильмом «От заката до рассвета». Тарантино специально для Родригеса переписал свой сценарий 1990 года, а затем сам исполнил одну из главных ролей — младшего из братьев Геко. Братья, оба откровенные мерзавцы, после ограбления бегут от полиции в Мексику, по пути прихватив в заложники бывшего священника с детьми, Мексиканская придорожная забегаловка, куда в результате попадают герои, оказывается притоном вампиров.

В этом фильме сплелись основные мотивы творчества Тарантино. Все персонажи отнюдь не ангелы, но в критической ситуации даже самый последний негодяй вполне может проявить как отвагу, так и благородство. Утвердилась и стилистика Родригеса: красно-желтые тона, оригинальные планы, изобретательные спецэффекты, обилие «раскавыченных» цитат и намеков (так называемое trivia), жесткий музыкальный ряд. Все это, умноженное на шокирующий сюжет, полный неожиданных поворотов, черного юмора и в чисто тарантиновской манере трактующий тему обыденности смерти, поставило фильм в один ряд с самыми знаменитыми фантастическими кинопроизведениями конца века.

Особенно хочется отметить музыкальную составляющую фильмов Родригеса. Иногда музыка начинает жить независимо от фильма, иногда настолько вплетается в повествование, что ее просто не замечаешь. Например, лучшая музыкальная тема из «Отчаянного» — «Благодарность Бучо» от любимой группы Родригеса «Тито энд Тарантула» — в фильме почти не слышна, но становится центральной на диске с саундтреком. А агрессивно звучащие в «От заката до рассвета» композиции от «Зи Зи Топ», блюзы от Стив Рэй Воэна и «испанщина» от тех же Тито с Тарантулой зачастую создают своеобразный контраст действию, открывая некие параллельные грани существования (особенно впечатляет эпизод танца-превращения Царицы ночи под композицию «После тьмы»).

После успеха «От заката до рассвета» Родригес пообещал публике сиквелы (например, рассказать историю священника, в фильме не имеющего прошлого), однако быстро потерял интерес к подобным проектам, Тем не менее два малобюджетных клона все-таки вышло: сиквел «Кровавые деньги Техаса», рассказывающий историю ограбления банка очередными братьями Геко и очередными вампирами; и приквел «Дочь палача», переносящий действие в ту же местность на сто лет назад и повествующий о загадочном исчезновении знаменитого американского писателя и журналиста Амброза Бирса, Все три истории связывало лишь место действия — забегаловка «Titty Twister», оплот монстров и вампиров — и жуткого вида индеец-бармен в исполнении Дэнни Трехо. Родригес и Тарантино выступали здесь в ролях авторов сценария и продюсеров, отрабатывая «социальный заказ».

В конце 90-х, по сценарию К.Уильямсона, модного автора «Крика» и «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», Родригес ставит фантастическую молодежную ленту «Факультет». На этот раз низкий пятнадцатимиллионный бюджет окупился уже в первый уик-энд проката. Фильм оказался востребован как молодежной аудиторией, воспринявшей превращение школьных учителей в злобных пришельцев как своеобразную аллегорию действительности, так и поклонниками добротной фантастики — ведь в картине имеются и откровенные цитаты, и полупародийные отсылки к хайнлайновским «Кукловодам» и «Вторжению похитителей тел» Финнея. Ну а любители шокирующих элементов также получили свое — в виде оружия, которым были побеждены пришельцы…

* * *

Спустя три года после откровенного, жесткого и даже жестокого «Факультета» на экраны выходит новый фильм Родригеса, на поверку оказавшийся фантастическо-детективной семейной комедией. Такого фортеля не ожидал никто! По признанию Родригеса, первые наметки фильма возникли у него еще в тринадцать лет, после того как в местной газете был опубликован его рисунок — существо в футбольной форме, все конечности которого представляли собой большие пальцы руки. Второй звоночек, как уже упоминалось выше, прозвучал во время съемок «Проказников». Окончательно идея сформировалась, когда режиссер, взглянув на своего маленького сына, увлеченного телепередачей про телепузиков, засомневался: а вдруг телепузики — пойманные и трансформированные шпионы, своей писклявой речью пытающиеся передать нам информацию о своей несчастной судьбе? И родился сценарий.

Муж и жена Кортез, бывшие шпионы-противники, полюбившие друг друга, а ныне родители двух очаровательных детишек (восьмилетнего Джуни и двенадцатилетней Кармен), не до конца отошли от шпионской деятельности, хотя и считаются ушедшими на покой. Тем временем некий Pad guy думает захватить власть на планете. Он умеет синтезировать ребятишек-киборгов, чтобы заменить ими всех чад известных политиков. Однако для нормального функционирования супердетей ему не хватает искусственного супермозга, изобретенного персонажем Бандераса, папой наших героев. И он похищает сразу обоих родителей. А детишек заполучить не удается, и они должны спасти отца и мать — а заодно и весь мир.

Фильм носит откровенно пародийный характер, Родригес резвится вовсю, отрабатывая набившие оскомину штампы низкопробных бондиан и фантастических лент категорий В и С (и, конечно же, передачу про телепузиков — хотя и не впрямую). При этом маленькие герои попадают в настоящий круговорот событий, смешных и «ужасных», им приходится пользоваться таким количеством невероятных шпионских приспособлений, что смотрится лента на одном дыхании, и она вполне может понравиться даже малолетним зрителям, которые еще не понимают хулиганской и даже немного постмодернистской сюжетной подоплеки. Недаром уже налажен выпуск игрушечных персонажей фильма, а тридцать шесть миллионов, заложенные в бюджет (кстати, доказав в очередной раз, что хороших спецэффектов можно добиться не только большими финансами, но и режиссерской фантазией), окупились почти сразу, выведя фильм в прокатные лидеры.

Сейчас Родригес уже приступил к съемкам сиквела. По его словам, он не хотел торопить события, однако исполнители главных ролей Дэрил Сабара и Алекса Вега растут так стремительно, что не оставляют ему времени на раздумья.

Нам же остается только подождать выхода второй серии и надеяться, что в дальнейшем режиссер снова удивит зрителей очередной выходкой. Ведь малые бюджеты фильмов практически позволяют ему быть творчески независимым от алчности кинопродюсеров. А посему — он способен на любой творческий кульбит, Недаром же их совместная с Тарантино компания носит значимое название «Los Hooligans Productions».

Дмитрий БАЙКАЛОВ

ФИЛЬМОГРАФИЯ РОБЕРТА РОДРИГЕСА

1991 — «Бедхед» (Bedhead)

1992 — «Музыкант»/«Эль Марьячи» (El Mariachi)

1994 — «Гонщики» (Roadracers aka Rebel Highway)

1995 — «Четыре комнаты», эпизод «Проказники» (Four Rooms,

segment The Misbehavers)

1996 — «От заката до рассвета» (From Dusk Till Dawn) 1998 — «Факультет» (The Faculty)

2001 — «Дети-шпионы» (Spy Kids)

Проза

Брайан Стэблфорд

Снежок в аду

Иллюстрация Андрея Худо

Меня все время донимало предчувствие, будто операция ничем хорошим не закончится, но я отнес его на счет нервов. Научным консультантам Министерства внутренних дел редко случается поучаствовать в акциях Спецслужбы, и я отлично сознавал, что это мой первый и последний в жизни шанс пережить настоящее приключение.

Чтобы унять тревогу, я твердил себе: полицейские определенно знают, что делают. План выглядел вполне гладким, если судить о нем по карте, пестревшей цветными точками: синие обозначали младший состав, красные — контингент ГВР (Группы вооруженного реагирования), зеленые — вашего покорного слугу и иже с ним, а черные — высших офицеров Спецслужбы, которые координировали действия подразделений и осуществляли общее руководство операцией. Конечно, мы страшно негодовали, что предоставленные нам донесения группы наблюдения были подвергнуты тщательной цензуре в соответствии со священным принципом «Ненужные знания вредны и опасны» — и все же ничто не пробуждало подозрений, будто при штурме возможны хоть малейшие сбои.

— Но что они, собственно, такое натворили, если конкретно? — имел безрассудство спросить один из моих подчиненных.

— Знай мы это кон-крет-но, — последовала вполне предсказуемая отповедь, — нам бы не понадобилось привлекать к операции вас, согласны?

Из донесений, с которыми нам позволили ознакомиться, я заключил: а) так называемое «расследование экспериментов в поместье Холлингхерст» проводила специальная комиссия; б) ни одна живая душа не может с уверенностью сказать, что, собственно, в этом поместье творится. Основанием для выдачи ордера на внешнее наблюдение послужили «веские причины», натолкнувшие сотрудников Спецслужбы на подозрения, будто три доктора наук — Хеманс, Ролингфорд и Брэдби — используют «генетический материал человека» для создания «трансгенных животных»… Но это была, скорее, гипотеза. Спецслужба могла полагаться лишь на слухи и сплетни, а в данных сплетнях меня лично настораживало сходство с кое-какими городскими легендами, возникшими повсеместно, когда правительство под давлением статей-страшилок в бульварной прессе было вынуждено принять суровые законы, ограничивающие генную инженерию, а их исполнение возложить на специально созданный отдел борьбы с преступлениями в области ГИ. Раз уж его сформировали, отдел должен делом доказать, что хлеб ест не зря; и, очевидно, его руководство рассудило, что среди загадок поместья Холлингхерст точно найдется какой-нибудь кошмар, на котором можно заработать вожделенное первое очко.

По мне, вся эта история с самого начала имела легкий привкус абсурда. Подпольные игры с геномом, которыми, по слухам, увлекались Хеманс и компания, были — увы и ах! — роскошным поводом для плоских острот, будь то шуточки о свинках без шляп и ботинок или расхожее народное наименование операции «Кабан-кампания». Перед соблазном скаламбурить не устояло даже Министерство; какой-то высокопоставленный идиот решил дать объекту кодовое наименование «Скотный двор». К моему огромному сожалению, даже мои собственные подчиненные упоенно излагали всем, кто желал слушать, почему сами обитатели поместья якобы прозвали свой проект «Остров Черни». (Видите ли, в романе Уэллса «Остров доктора Моро» место, где амбициозный ученый проводил свои неудачные эксперименты, называлось «остров Нобля», что также может означать и «остров Дворянина».) На финальном брифинге инспектор, возглавлявший подразделение ГВР, заверил, что скорее снежок уцелеет в адском пекле, чем обитатели поместья улизнут от его людей. И страшно сконфузился, недоумевая, почему это заявление вызвало у всех министерских коллективный приступ беззвучного хохота.[8]

В чем-то инспектор был прав. Когда, обнаружив, что поместье штурмуют, жильцы дали деру, шансов на спасение у них оказалось не больше, чем у пресловутого снежка в аду. К сожалению, даже это не заставило их остановиться и поднять руки.

Группе, в которую я входил, было поручено следующее: пока полицейские в форме, ломая двери, проникают в дом через парадный вход и арестовывают всех, кого только возможно, мои люди бросаются к компьютерам, а также накладывают лапу на уцелевшие бумаги. Захватить все журналы наблюдений мы не рассчитывали — на брифинге предупреждали, что Хеманс, Ролингфорд и Брэдби, едва проснувшись от треска выбиваемых дверей, тут же кинутся топтать дискеты и форматировать жесткие диски — и все же надеялись на кое-какой улов. В конце концов, ученые есть ученые; делать резервные копии для них даже не привычка, а вторая натура.

Увы, все оказалось не так просто. Владельцы поместья не тратили время на возню с жесткими дисками и уничтожителями бумаг — а просто подожгли здание. Снабдить нас противогазами никто не додумался; чрезвычайно зловонный дым, расползавшийся по коридорам, вызывал мгновенное головокружение, так что мы поневоле догадались о его токсичности и немедленно перешли в отступление. Точнее, так поступило большинство моих коллег. Среди нас оказался лишь один клинический идиот — я. Несмотря на дым, я бежал вперед, твердо намереваясь достичь закрепленного за мной помещения. Смертельный трюк, конечно, но приключение из журнала «Юный следопыт» выпало мне впервые в жизни, а должного курса обучения, прививающего чувство опасности, я не прошел. Перед тем как окончательно лишиться чувств, я услышал со стороны леса выстрелы и заключил: операция пошла вразнос.

* * *

Я наверняка нашел бы свою смерть. Когда меня наконец хватились, предпринимать что-либо было уже поздно. Но меня спасли скотнодворцы — нет, не сами ученые, которые проводили нелегальные эксперименты, а горстка их, скажем так, «младших сотрудников», которые при звуках стрельбы бросились назад в дом — проверить, не будет ли безопаснее выбраться из здания через другое крыло.

Я очнулся с жуткой головной болью и резью в глазах, кашляя из последних сил. Минуты две мне казалось, что мои ошпаренные легкие разучились извлекать кислород из теплого продымленного воздуха — но это, к счастью, мне всего лишь почудилось на почве шока.

Диким усилием воли я разлепил слезящиеся глаза, обнаружил, что все равно ничего не вижу вследствие темноты и, крепко зажмурившись, понадеялся, что боль когда-нибудь пройдет.

Кто-то, приподняв мне голову, поднес к губам чашку с водой. Я умудрился сделать несколько глотков и не стал возражать, когда женский голос произнес: «С ним все нормально».

Пока я лежал, собираясь с мыслями, другой женский голос возвестил:

— Дело плохо. Там не выйти. Огонь вытягивает воздух наверх; правда, свежий воздух поступает через туннель, что идет к старому леднику, но через решетку не пролезть. Замки заржавели — и немудрено, решетку полвека не отпирали.

— В ящике с инструментами есть ножовка, — вмешался мужской голос. — Если начать сейчас же…

— Эд, они стреляли. Стреляли, — процедила вторая женщина. — Они хотят нас истребить — Брэдби так и говорил нам. Они не хотят даже ни о чем спрашивать — а тем более выслушивать ответы. Мы нужны им только мертвыми… Ну хорошо, допустим, добрались мы до озера — нас и там наверняка поджидают. Ноль шансов.

— Послушай-ка, Аль, неужели шансы появятся, если мы останемся здесь? — отозвался Эд. — Допустим, дом будет полыхать еще целые сутки — все равно они придут копаться на пепелище. И в лесу часовых оставят, и развалины оцепят со всех сторон. Нет, вся надежда на туннель. Лишь бы добраться до Брайтона, а там затеряемся в толпе. Оттуда — в Лондон… Аль, мы сможем сойти за них, я уверен. Мы скроемся.

Я хотел было сказать им, что никто не собирается их истреблять, что все у них будет нормально, если они пересидят здесь пожар, а затем поднимутся наверх и сдадутся, но знал: мне не поверят. Что вызвало у них эту манию преследования? И почему гэвээровцы открыли огонь?

— Эд прав, — заявила женщина, которая меня поила. — Если ледник у них тоже под прицелом, нам конец — но когда пламя погаснет, ни одним из верхних выходов мы все равно воспользоваться не сможем. Нужно взяться за решетки. Но пусть кто-нибудь один приглядит за этим господином: он скоро оправится.

— Надо было оставить его там, где валялся, — с горечью протянул Эд. — В качестве заложника он бесполезен.

— В качестве трупа он еще бесполезнее, — приструнила Эда женщина, чьего имени я не знал. — Это будет предлог объявить нас «убийцами». Оправдание этнической чистки.

«Этническая чистка»?! Господи, какой лапши навешал им на уши Брэдби? И кто они сами такие, черт возьми? Мой мозг услужливо подсунул мне самый очевидный ответ, но я упрямо отбросил его. Все-таки я ученый, а не какой-нибудь обыватель, верящий городским байкам.

— С ним были и другие. Мы же не знаем, все ли из них выбрались наружу, — заметила Аль.

— Насчет других — не знаем, — согласилась вторая женщина, — но по поводу его… Покинь мы его там, где он упал, это было бы убийство.

— Самоубийство, — поправил Эд. — Но Кэт права. Они назвали бы это убийством. Надо же им как-то оправдать расстрел.