«Если», 2000 № 03

— Ни то, ни другое. По большей части это обыкновенные люди. Разве что одеты странновато, да и то — смотря на чей вкус. Нормальная публика, типичные пассажиры парома.

На стоянку уже заезжали машины. Я выглянул в окно. Обычные машины, люди тоже вполне заурядные: отдыхающие, туристы и так далее. Из мотеля вышел таможенник и завел с ними разговор.

— На мой взгляд, они ни капельки не похожи на привидения, — поделился я с Макнилом. Тот вздохнул.

— Понимаю, мистер Далтон, вы человек образованный, многое повидали… Сейчас мне придется выйти, чтобы взять с них плату. Паром подойдет минут через сорок, стоянка длится не больше двадцати минут. Погрузитесь и вы. Как следует осмотритесь на борту, сплавайте туда и обратно. Путь в одну сторону вместе с остановкой занимает четыре часа, обратно — чуть больше. Главное, нигде не сходите на берег и будьте очень внимательны. Если вы годитесь для службы на «Орке» — а я надеюсь, что это так, — мы завершим наш разговор, когда вы вернетесь.

Он встал, захватил ящичек с мелочью, пачку билетов и направился к двери. Прежде чем выйти, оглянулся.

— Очень надеюсь, что вы нам подойдете, — произнес он устало. — Я уже беседовал с тремя сотнями кандидатов. Представляете, как это утомительно?

Мы обменялись рукопожатиями, после чего я отправился осматривать паром, а он занялся продажей билетов. Молодая женщина, служащая причала, занялась теми немногими, кто явился не на машинах. Для меня так и осталось загадкой, как они добрались до Саутпорта.

Пассажиров набралось видимо-невидимо. Сент-Майкл… Так, кажется, назывался порт в канадской Новой Шотландии. Тарифы выглядели умеренными, но не такими уж низкими, чтобы делать ради них крюк и заезжать в Саутпорт.

В кабинете Макнила я нашел морской атлас, а в нем — Саутпорт, но не помеченный как пункт погрузки на паром и без красного пунктира с указанием расстояния, каким принято обозначать паромные линии.

Что касается Сент-Майкла и острова Сент-Клемент, то их я не смог найти, как ни старался, хотя в расписании на пристани они значились в качестве промежуточных остановок.

На пристань тем временем съехалось ужасающее количество машин и грузовиков. Можно было подумать, что я оказался в Манхэттене в час пик. Откуда взялись все эти люди?

Потом раздался гудок, я увидел «Орку» — и обомлел.

Помнится, я сразу подумал, что такому кораблю не место на этом захолустном маршруте. Он был огромен, сверкал белизной, выглядел новеньким, с иголочки, и больше напоминал круизный лайнер, нежели паром. Я насчитал три верхних палубы. Потом раздался удар гонга, и нос парома поднялся. Судно причалило без малейших затруднений. Внутри могло поместиться больше сотни автомобилей и грузовиков, при необходимости на боковые помосты можно было поставить еще немало транспорта. Впоследствии я узнал, что судно имеет в длину 396 футов — это на треть длиннее стандартного футбольного поля! — и способно вместить больше двух сотен транспортных средств и тысячу двести пассажиров.

Был конец субботнего дня, но паромом воспользовались больше полусотни легковых машин, в том числе дюжина с прицепами, и восемь грузовиков. Я по-прежнему ломал голову, откуда взялось все это железное стадо, а главное — для чего?

Я взошел на борт вместе с другими пассажирами, так и не понимая, что происходит, и поднялся на верхнюю палубу. Там были расставлены удобные шезлонги и мягкие кресла. К услугам пассажиров имелся большой кафетерий, газетный киоск и уютный бар на корме второй пассажирской палубы. На судне оказался небольшой бассейн и солярий.

Одним словом, паром был шикарный. Когда он, загрузившись, покинул гавань, выяснилось, что судно к тому же поразительно быстроходно. Если бы не легкая качка и не слабый гул двух дизелей, можно было подумать, что паром стоит на месте. Видимо, эффект достигался за счет огромных стабилизаторов.

Пока солнце не зашло, я беззаботно прогуливался по палубе. Но когда стемнело и береговая линия растворилась во мгле, я, как и предупреждал Макнил, начал замечать странности.

Во-первых, на борту оказалось гораздо больше народу, чем грузилось на пристани, хотя паром пришел в Саутпорт пустым. Все люди выглядели вполне реальными, но что-то все же в них было не то.

Многие, например, не замечали попутчиков. Кое-кто начинал вдруг мерцать, некоторых я видел очень смутно и ничего не мог с этим поделать, сколько ни тер глаза.

К тому же время от времени они проходили друг сквозь друга.

Я вовсе не шучу. Скажем, здоровенный детина в цветастой гавайской рубахе, тащивший из кафетерия поднос с напитками и сэндвичами жене и троим детишкам, не заметил на своем пути женщину в белой футболке и джинсах. Впрочем, и она не заметила его. Казалось бы, столкновение должно было сопровождаться падением подноса, разлитой жидкостью, извинениями, а то и бранью, но вышло иначе: они просто прошли друг сквозь друга, словно обоих не существовало, и как ни в чем не бывало продолжили путь. Ни одной пролитой капли, ни пятнышка горчицы на белой футболке!

И это еще не все. Большинство пассажиров было одето по-летнему, однако время от времени мне попадались на глаза люди в теплых пальто. Вызывала удивление и мода — некоторые красовались в старомодных туалетах, другие — почти без одежды: на двух женщинах были всего-навсего трусики от купальников и прозрачные накидки.

Лично я долго не мог оторвать от бесстыдниц взгляд, пока наконец не понял, что им не нравится, когда на них таращатся. Однако другие пассажиры их откровенно игнорировали.

А смешение языков и диалектов! Речь не о характерном для Мэна выговоре и не о канадском варианте английского, даже не о плохом английском франкоканадцев — все это не стоило бы упоминания. Нет, до моего слуха долетали обрывки разговоров на британском английском, на французском, испанском, скандинавских языках. Все это перемешивалось и производило причудливое впечатление.

А мужчины с косичками на затылках или с длинными косами; а женщины с бритыми головами…

Откровенно говоря, я немного струхнул. Позже, увидев офицера из команды, я поспешил представиться.

Офицер, приятный молодой человек по имени Джиффорд Хэнли, канадец, судя по акценту, обрадовался, что я успел заметить столь многое. Однако его лично происходящее нисколько не тревожило.

— Вот-вот! — Он буквально светился от воодушевления. — Неужели мы нашли наконец подходящего человека? Долго же пришлось ждать!

Он отвел меня на мостик, начиненный сверхсовременными приборами, и представил капитану и рулевому. Все трое спросили, какого я мнения об «Орке», люблю ли море, но не ответили на мои вопросы о необычных пассажирах.

Остров Сент-Клемент оказался вполне реальным: крупный кусок суши, битком набитый транспортом — судя по количеству машин, выехавших из чрева парома и заехавших внутрь им на смену. Некоторые выглядели антиквариатом, некоторые — очень странно; удивление вызывали и грузовики, не говоря о конных подводах.

Сам остров вел себя примерно так же, как многие из пассажиров: ландшафт позади пристани тонул в дымке, огни мерцали. Стоило мне принять постройку за жилой дом или за мотель, как она перемещалась и начинала светиться с другой интенсивностью. Сперва я насчитал у мотеля всего два этажа, потом, когда он сместился влево, этажей стало четыре; в конце концов, мотель отъехал в глубь острова и стал одноэтажным.

Так продолжалось на протяжении всего плавания. Сент-Майкл оказался точной копией Саутпорта, пассажиры и транспорт такими же странными и многочисленными. Избыточный по численности отряд таможенников в разномастной форме вел себя непонятно: одни машины полностью игнорировались, другие досматривались с пристрастием.

Не менее странным оказалось и обратное плавание. В газетном киоске продавались, мягко говоря, неожиданные книги и журналы, газеты с незнакомыми названиями пестрели невероятными заголовками.

Теперь на борту кишели индейцы, изъяснявшиеся на неведомых мне языках. Некоторые, судя по минимальному наряду и диким прическам, сошли со страниц «Последнего из могикан», другие были тепло одеты, несмотря на жаркий, влажный июль.

Когда же впереди появились красные и желтые бакены, указывающие на поворот к Саутпорту, я впервые стал свидетелем смерти девушки.

Ее плотную коренастую фигуру обтягивали красная футболка и желтые шорты, на носу красовались огромные очки, ветер трепал длинные каштановые волосы.

Она как ни в чем не бывало стояла у ограждения, потом вдруг перемахнула через него и спрыгнула в воду. Я вскрикнул и тут же услышал всплеск и полный ужаса крик: девушку затянуло под днище и изрубило винтом на куски.

Несколько пассажиров вопросительно посмотрели на меня, но лишь один-два догадались, что у них на глазах только что погиб человек. Мне ничего не оставалось, как бежать со всех ног к Хэнли. Тот грустно кивнул.

— Ничего не поделаешь. Она мертва, искать труп бесполезно. Поверьте, уж мы-то знаем: его там не окажется.

— Откуда вы знаете? — спросил я испуганно.

— Мы возвращались к месту падения четыре раза после самоубийства и никогда ничего не находили, — ответил он так же грустно.

Я уже разинул рот, чтобы ответить хоть что-то, но Хэнли встал, надел фуражку и китель и сказал мне:

— Извините, я должен присутствовать при погрузке. — С этими словами он удалился.

Как только я сошел с парома, туман вокруг меня рассеялся, все снова стало ярким, отчетливым, к людям и машинам возвратился нормальный вид. Я уселся в маленькой конторе на пристани и стал дожидаться, когда Макнил, отправив паром в путь, вернется к себе.

Контора не изменилась — почти… Кое-что все-таки стало другим, хотя я не сразу определил, что именно. Например, сосновые панели сменились ясеневыми. Мелкие, но все же перемены.

Паром отошел строго по расписанию, и Макнил заторопился обратно. Глядя на него в окно, я заметил еще кое-что: таможенники, проверяющие доставленные паромом машины, успели сменить мундиры. Билетер тоже не терял времени даром: он отрастил бороду. В остальном это был тот же самый человек.

Морской навигационный атлас остался открыт на той же странице — с городком Саутпорт. Теперь на этой странице красовалась паромная переправа между ним и большим островом Сент-Клемент, зато постоянная связь с Новой Шотландией отсутствовала начисто.

Я уставился на бородатого Макнила. Тот весело наблюдал за мной.

— Что за чертовщина здесь творится? — спросил я.

Прежде чем ответить, он опустился в свое вертящееся кресло.

— Вам нужна работа? — осведомился он.

— Мне нужны объяснения, черт возьми!

— Я обещал дать вам объяснения, если вы того захотите. Только вам придется проявить снисхождение: я лишь повторю то, что слышал от начальства. Не знаю, правильно ли я все усвоил.

На всякий случай я сел.

— Выкладывайте!

Он вздохнул.

— Для начала имейте в виду, что паром компании «Блуотер» ходит по этому маршруту с середины прошлого века. Сначала это был пароход. «Орка» — одиннадцатый по счету паром, он курсирует между конечными пунктами всего полтора года. — Он закурил. — Примерно до 1910 года это была заурядная паромная линия. Потом работники компании стали регулярно сбиваться со счета: пассажиров всякий раз оказывалось больше, чем по списку, то же самое происходило с грузами. Команда все чаще обращала внимание на странности, бросившиеся в глаза вам; многие матросы начинали сходить с ума. Саутпорт был тогда важным рыболовецким портом. Теперь никто не ловит здесь ни рыбу, ни омаров: вся экономика городка зиждется на паромной линии… В общем, у члена команды вдруг происходит помутнение рассудка: он утверждает, что женщина, встречающая его дома, ему не жена. Другой обнаруживает у себя в квартире четверых детей, хотя женился всего за неделю до этого… И так далее.

У меня побежали по телу мурашки.

— Начали выяснять, что к чему, и решили, что бедняги совершенно спятили и верят своим бредням. Потом привидения стали являться всей команде — тут уж пришлось отнестись к делу серьезно. Эксперты ничего не нашли, а спятившие тем временем признали жен и детей своими. В общем, вербовка команды превратилась в проблему. Пришлось сделать ставку на одиночек — людей без семьи, без друзей, без крепких личных привязанностей. Но положение с каждым рейсом ухудшалось. Нам никого не удавалось задержать надолго.

— Значит, плавание сводит людей с ума? — спросил я с опаской.

— Не в том дело! Вы совершенно нормальны. Проблема в пассажирах. И с каждым сезоном ситуация ухудшается. Хотя сам маршрут исключительно прибыльный. Вот мы и пытаемся решить вопрос с командой. Если получается, то работы лучше этой не придумать.

— Но в чем главный фокус? — не унимался я. — Ведь это какой-то бред!.. Невероятные одеяния, люди, проходящие друг сквозь друга, даже девушка, совершившая самоубийство! Между прочим, никому не было до этого дела.

Макнил насупился.

— Опять? Жаль! Ничего, рано или поздно ее удастся спасти.

— Послушайте, — крикнул я, — должно же существовать какое-то объяснение!

Кассир пожал плечами и погасил в пепельнице сигарету.

— Эксперты компании пришли к следующему заключению… Исчерпывающей гипотезы нет ни у кого, но лучшее объяснение состоит в том, что существует много разных миров — разных планет Земля, если хотите. Конкретный мир можно увидеть, только находясь внутри него. Не спрашивайте меня, как такое возможно, лучше согласитесь — или махните рукой. А я продолжу: в одних мирах каких-то людей нет вообще, в других они живут иначе, в третьих — имеют иную профессию, иных жен и так далее до бесконечности. Где-то Канада осталась британской, где-то превратилась в республику, где-то раздробилась на мелкие государства, где-то слилась с США. В каждом месте — собственная история.

— И один-единственный паром обслуживает все миры сразу? — спросил я. Я не поверил ни одному слову, но все же… — Ничего не понимаю!

Макнил беспомощно пожал плечами.

— Откуда мне знать? Что вы от меня хотите: я не ведаю даже, как загорается лампочка, когда я давлю на эту кнопку, а тут… По-моему, в этом я не отличаюсь от большинства людей. Я всего лишь продаю билеты и пропускаю пассажиров. От меня вы услышали версию компании, а дальше ломайте голову сами. Они болтают о какой-то трещине: то ли она единственная, то ли их много. Маршрут парома пролегает параллельно разлому, поэтому вы можете перемещаться между мирами. Корабль, конечно, не один — их два десятка или больше, по одному на каждый мир. Но, соблюдая единое расписание, они накладываются, проникают один в другой или сразу в несколько. Если вы находитесь на корабле, попавшем сразу во все миры, то и вы совершаете переход. Человек, существующий вместе с кораблем во множестве миров, слышит и видит не только свой собственный, но и ближайшие миры. Качество восприятия ослабевает в зависимости от удаленности вашего мира от другого.

— И вы в это верите? — спросил я скептически.

— Сам не знаю… Надо же во что-то верить, иначе можно рехнуться, — ответил он прагматично. — Кстати, вы попали в Сент-Майкл?

— Попал. Никакого отличия от вашего Саутпорта.

Он ткнул пальцем в атлас.

— Попробуйте найти его здесь. Ни за что не найдете! Поезжайте в Нью-Браунсвик — все равно нет никакого Сент-Майкла! В данном мире «Орка» ходит отсюда на остров Сент-Клемент и обратно. Члены команды утверждают, что иногда не существует Саутпорта, иногда — острова, и так далее. А уж стран столько, что не счесть!

Я покачал головой. Мой рассудок отказывался все это вместить. Однако я оказался способен разглядеть в изложенной гипотезе логику, пусть безумную. Пассажиры не видят друг друга, ибо живут в разных мирах. Девушка совершает самоубийство пять раз подряд, потому что всякий раз это происходит в другом мире — или все это разные девушки? Чего же удивляться невиданным одеяниям, странному смешению языков, эпох, машин…

— Почему команда видит людей из разных миров, а те друг друга не замечают? — спросил я. Макнил вздохнул.

— Еще одна проблема. Мы ищем людей, которые работали бы на «Орке» во всех обслуживаемых нами мирах. Параллелизм человеческих жизней — распространеннейшее явление! Что касается пассажиров, то они в большинстве своем грузятся на борт и сходят на берег по одному разу. Немногочисленные регулярные пассажиры тоже принадлежат к конкретным мирам. Они Совершали переход в другие миры раз-другой, не больше.

— Почему же я принадлежу сразу к нескольким мирам?

— Вас специально отобрали. У корпорации широчайшая поисковая служба, охватывающая все мыслимые паромные линии и всех паромщиков. Когда попадается человек вроде вас, находящийся в нужных нам обстоятельствах во всех мирах, мы его вербуем. То еще занятие! Каждый сезон парочка-другая корпораций «Блуотер» из разных миров пускает по этому маршруту одинаковые паромы, а то и путает направления. Приходится помогать им своими людьми, то есть нанимать в их мирах ваших двойников…

Я перегнулся через стол, схватил его за бороду и сильно дернул.

— Больно! — крикнул он и отбросил мою руку.

— Простите… — пробормотал я.

Он покачал головой, мужественно улыбаясь.

— Ничего, я привык. За последние пять лет меня дергали за бороду раз двенадцать. Наверное, я тоже существую в нескольких ипостасях.

Меня посетила любопытная догадка.

— А если разные миры тайно торгуют друг с другом с помощью парома?

— На этот вопрос мне отвечать не положено, — сказал Макнил осторожно. — Хотя какого черта? Думаю, торгуют. То есть знаю точно: торгуют вовсю! Торговля идет круглый год, не ведая сезонных спадов. У вашего покорного слуги тоже рыльце в пушку. Через два часа я начну продавать билеты до Сент-Майкла, хотя никакого Сент-Майкла не существует ни в расписании, ни на карте. Скорее всего, контрабандой занимается не сама корпорация: она всего лишь посредник. Но, уж поверьте мне, свои миллионы она делает далеко не на одних билетиках.

Как ни странно, я согласно кивал, словно не считал все эти речи сущим бредом.

— Что мне мешает воспользоваться этой информацией? — спросил я. — Возьму и нагряну со своими экспертами!

— Милости просим! — ответил Макнил. — Если наложения не произойдет, они совершат приятное путешествие на новом комфортабельном пароме. Если вы сумеете на этом заработать, валяйте, только не вставайте поперек дороги «Блуотер Корпорейшн». «Орка» стоила компании больше двадцати четырех миллионов реалов, и она желает их вернуть.

— Двадцать четыре миллиона ЧЕГО?! — крикнул я.

— Реалов, — повторил он, вынимая из кошелька купюру. Я не поверил своим глазам: купюра была красная, с изображением какого-то урода, именуемого, судя по подписи, принцем Хуаном XVI. Тут же стояла печать: Новолиссабонский Банк.

— В какой мы стране? — прошептал я.

— В Португалии, — ответил он спокойно. — Хотя это только называется Португальской Америкой: нас, янки, здесь теперь столько, что никто не говорит больше по-португальски. Нынче у нас даже печатают местные деньги. По-инглиски!

Так и сказал: по-инглиски.

— Лучшей работы на пароме не найти в целом свете, — убежденно продолжил он. — Особенно для человека, не обремененного связями. Вы повстречаете невероятное количество самых разных людей, представителей немыслимых культур. Три ходки туда, три обратно — и двадцать четыре варианта городов! Месячный отпуск зимой и возможность посмотреть неведомый прежде мир! Неважно, дошла ли до вас суть: главное — результаты! Ну как, согласны?

— Попробую, — сказал я заворожено. До меня действительно не совсем дошла суть объяснения, но тайна влекла неодолимо.

— Вот вам двадцать реалов аванса, — сказал Макнил и сунул мне багровую бумажку. — Поужинайте, если не перекусили на пароме, и переночуйте в мотеле — он принадлежит компании, поэтому сотрудников селят бесплатно. Завтра будьте готовы к отплытию в четыре пополудни.

Я поднялся.