Настоящая фантастика – 2012 (сборник)

Доминик мрачно посмотрел на него.

– Попробуй понравиться Леону и Лукасу, – посоветовал Игорь. – Это будет куда вернее, хотя и сложнее.

– Мне кажется, это нечестно, – ответил Стогов. – Ну, когда женщина с тобой потому, что ты нравишься ее детям.

Игорь покачал головой.

– В любом случае, это еще никому не удавалось, – сообщил он. – Леон и Лукас сторожат свою мать надежнее, чем то двухголовое чудовище охраняло врата мира мертвых… Как бишь его…

– А что случилось с их отцом? – перебил Доминик.

– Несчастный случай на Обшивке, – пожал плечами Игорь. – Износ скафандра сверх положенных норм, нарушение правил техники безопасности… Меня тогда на три месяца перевели на половинную пайку. Хотя, честно тебе скажу, моей вины в том не было. Заявку на новые скафандры с обоснованием я отправил за два месяца до того, как скафандр Томаса Шмидта лопнул по швам от старости. Старшего Садовника уволили. Кассандру поставили на его место. Это ужасно, наверное, потерять любимого человека.

– Да, – сказал Доминик.

Шум за воротами все нарастал.

– Так, я пошел, – сказал Доминик. – Через полчаса начинайте заходить.

Игорь и его люди оставались в Тонга охранять детей, беременных женщин и нескольких старых рабочих, от которых в драке не было бы пользы.

– Давай, – сказал Игорь.

Отряд Стогова присоединился к остальным бойцам. Игорь с тревогой посмотрел в темную высь.

Роберт проснулся от грохота. По глазам резанул яркий свет. Но Роберт отчетливо ощущал, что еще слишком рано, что поспал он от силы часа два. Шатаясь, как лунатик, Роберт поднялся с постели, кое-как натянул комбинезон и вышел в коридор. Стал ясен источник звука – хозяин коттеджа, Бимсли, проворно тащил к дверям шкаф. Бимсли был крепкого сложения, но и шкаф был увесистым. Бимсли кряхтел от натуги.

– Что случилось? – пробормотал Роберт.

Снаружи доносились крики и звуки ударов.

– Кто это? – спросил Роберт, все сильнее удивляясь.

– Твои специалисты по внешним работам! – яростно рявкнул Бимсли.

В этот момент раздался хлопок. Шкаф осел на пол грудой деревянной трухи. Бимсли охнул и схватился за свой живот. Из-под пальцев сочилось красное. Роберт даже не успел испугаться. В проеме выбитой двери появилась женщина. На ней был комбинезон салатного цвета. В черных волосах женщины, коротких и взлохмаченных, как у мальчишки, выделялась длинная осветленная прядь на левом виске. В руках ее был пистолет. Роберт поднял руки, сдаваясь. Женщина как будто не заметила этого. Она наставила оружие на грудь Роберта, прищурила глаз… И увидела, что на Роберте оранжевый комбинезон.

– Так ты не из Палау? – спросила она.

– Нет, – сказал Роберт. – Я из Висконсина, техник-нервожил третьего класса.

Женщина задумчиво закусила губу. Затем подошла к Роберту и аккуратно ударила его пистолетом по голове. Для этого ей пришлось встать на цыпочки, но Роберт был настолько ошеломлен, что и не подумал сопротивляться. Оглушенный Роберт упал на пол. В проеме двери появился мужчина.

– Эйс, таких, в оранжевых комбинезонах, не трогать, – сказала женщина. – Они нам пригодятся.

– Хорошо, Кассандра, – ответил тот.

2

Существо было покрыто черной длинной шерстью. Оно сидело спокойно и с любопытством рассматривало Роберта. И оно было живым. Нервожил третьего уровня не мог ошибаться. Но оно не могло быть живым, и именно это повергло Роберта в ужас. Существо наклонило свою треугольную мордочку и обнюхало лицо Роберта. Колючие усы уткнулись в щеку. Видимо, существо осталось довольно результатом, поскольку легко запрыгнуло на грудь Ансона и устроилось там. Он ощутил его когти, крепкие и острые, сквозь ткань комбинезона, когда оно топталось на его груди, устраиваясь. Затем существо начало издавать негромкие, но угрожающие звуки.

– Ты ей понравился, – раздался голос от двери.

Захватчики из сектора Тонга разместили бригаду Роберта в одном из коттеджей. Его обитатели были безжалостно вырезаны. Кровь со стен и пола пришлось стирать Роберту и его людям.

Голос был незнакомым. Роберт перевел взгляд и увидел мужчину в светло-зеленом комбинезоне с желтым ромбиком на груди. «Кто это?» – вспомнился Роберту собственный крик среди всполохов и треска выстрелов. «Твои специалисты по внешним работам!» – рявкнул Бимсли ему тогда прямо в лицо. Ромбик означал, что мужчина, стоящий перед Робертом, действительно выходил на Обшивку, и не раз. Возможно, он был садовником Хрустального Сада. У мужчины были светлые волосы и глаза. Сейчас он улыбался, что придавало его жесткому лицу нечто инфернальное. Так могли улыбаться идолы землян, высеченные из камня.

Те из идолов, что изображали богов зла.

– Но он же рычит, – пробормотал Роберт.

– Она мурчит, – поправил его гость.

– Кто это? – спросил Роберт.

– Это кошка, и ее зовут Китти.

– Китти?

– Да. В любимой сказке моей бабушки так звали кошку, которая умела ходить в мир за зеркалом.

Он приблизился к койке Роберта и снял кошку с его груди. Затем небрежно отпустил Китти на пол. Кошка недовольно фыркнула. Мужчина прошелся цепким взглядом по груди Роберта. На оранжевом комбинезоне красовались три синих пятиугольника.

– Так ты действительно нервожил высокого класса.

– Да.

Мужчина внезапно засмеялся.

– Что же такое увидел, что ты знаешь, что попал сюда? – спросил он.

– Я не… – начал Роберт.

– Ты – да, – сказал гость. – Меня зовут Доминик Стогов. Когда-то очень давно я был садовником Хрустального Сада Вануату. А теперь я отщепенец, смутьян и чудовище. Вставай. Бабушка Ватя хочет тебя видеть.

Роберт поднялся.

– Имей в виду, – сказал Доминик, когда они спустились с крыльца. – Жизнь твоих людей зависит от тебя. Бабушка Ватя сделает тебе одно заманчивое предложение. Ты можешь отказаться. Но тогда все они, – он показал на людей из бригады Роберта, завтракавших за длинным столом, – умрут в муках. Ты умрешь последним. Ты будешь смотреть, как они мучаются. Из-за тебя.

Над столом завтракающих рабочих повисла тишина. Стало слышно мерное уханье, с которым через отсек ползла живая дорога. Роберт не разобрал слов Доминика. Ансон смотрел на тот груз, что дорога несла к Утилизатору. Это были тела людей, сваленные, словно обрезки мертвых ячеек. Тела жителей отсека Палау. Из груды тел торчали разбитые головы и посиневшие руки.

– Вы – джонситы, – медленно проговорил Роберт.

Хотя можно было уже и не спрашивать.

– Где-то я вас видел, – сказал Роберт.

– Да, я сюда недавно заходила, – кивнула бабушка Ватя. – Что ты так на меня смотришь?

– Вы пострадали при взрыве? – спросил Роберт.

– Что?

Роберт указал на ее лицо. Бабушка Ватя рассмеялась – звонко и молодо.

– Это морщины, милок. Кожа высыхает от старости. Да, такого у вас в центральных отсеках не увидишь… да и здесь тоже редко встретишь. Я родилась на планете, и умру на планете.

– А ваше платье…

Бабушка Ватя любовно погладила материю.

– Это мне Доми раздобыл, – сказала она. – Побаловал меня.

Лицо ее стало серьезным, только в глазах плясал лукавый огонек.

– Расскажи мне про наш мир, Роберт Ансон. Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем?

– Мы летим на корабле «Новый Рассвет» к планете, которую мы назвали Надежда-Два, – собравшись с мыслями, произнес Роберт. – Нам пришлось покинуть нашу родную планету, Землю. Наша звезда, Солнце, исчерпала весь свой ресурс и умирала. Та планета, которую мы выбрали сначала, оказалась непригодной для жизни. Это стало известно шесть лет назад, когда «Рассвет» приблизился к ней. После чего Ареопаг выбрал новый курс. Путь туда продлится еще сорок лет. Некоторые смутьяны пытались поднять бунт и заставить нас высадиться на Надежде-Один. Они были сосланы в краевые отсеки. Зачем всю жизнь ходить в скафандрах и страдать от слишком большой силы тяжести, когда…

Улыбка бабушки Вати заставила его опомниться. Роберт замолчал.

– Первое, – сказала Ватя и почесала шею Китти, которая сидела у нее на коленях. – Мы покинули нашу Землю по решению Арбитражного Суда Союза обитаемых миров. На нашей планете была обнаружена цивилизация ящеров, которая предшествовала человеческой. Суд счел, что Земля принадлежит ящерам. Руководители Земли все были ставленниками инопланетян. Они все подписали это позорное соглашение. Все. Кроме одного. Его звали Крэк Джонс. Он и многие его последователи остались на Земле. Других поймали и насильно запихнули на Корабль. Мы с самого начала жили в краевых отсеках, милок. Нам дали самую опасную, хотя и прекрасную работу – ухаживать за Хрустальным Садом на Обшивке. Крэк Джонс взорвал нашу звезду, Солнце. Глупо, хотя и понять его можно. Теперь, когда Земли нет, она не принадлежит тем, кто украл ее у нас.

Роберт нервно засмеялся:

– Я вам не верю.

– Я знаю, – кивнула бабушка Ватя. – Но теперь, когда ты это знаешь, ты не сможешь вернуться в свой родной отсек. Кстати, почему тебя направили сюда? Ты, очевидно, вызывал какие-то подозрения в своей благонадежности у начальства.

– Меня отправили с ремонтной бригадой для смены функций Стены отсека Палау, – сухо ответил Роберт. – Я нервожил, как вы видите. Один из лучших в Американском секторе. Нужен был хороший специалист, который смог протянуть сюда нервы из еще живых стен Корабля. После падения метеорита и разгерметизации отсека Тонга…

Он опять замолчал.

– Да-да, – кивнула Ватя. – Стены Корабля умирают. И знаешь почему? Этот корабль нам дали, чтобы добраться сюда. Эти космические сапоги-скороходы были уже порядком поношены, когда человечество напялило их. Этот рейс должен был стать последним рейсом «Нового Рассвета». То есть добрались мы без проблем. Когда «Рассвет» шесть лет назад вышел на орбиту Надежды, все системы еще функционировали на полную мощность.

Бабушка Ватя резко наклонилась вперед, так, что седая длинная прядь, свесившись из-под платка, мазнула по щеке Роберта.

– А теперь Корабль умирает. Разваливается. Еще немного – и он уже не сможет выполнить свою последнюю программу.

Роберт открыл было рот, но осекся. Он понял, почему оказался в отсеке Палау.

– Нестандартные решения, – пробормотал он.

– Что? – переспросила Ватя.

– Я должен это увидеть, – сказал Роберт. – Сам. Если все, что вы говорите, правда, я помогу вам.

– Ты и так нам поможешь, – ответила она спокойно.

– Ватя, – произнес Роберт. – Вы хотите быть похороненной как полагается? Выбор за вами.

Китти проводила Доминика и Роберта до самых ворот, где уже был сооружен шлюз. Роберту помогли надеть скафандр. Кошка на прощанье потерлась об ноги Ансона. Стогов и Ансон вошли в сепарационную камеру, над которой бригада Роберта трудилась последние два дня, после захвата отсека Палау. Загудел насос, откачивающий воздух.

«Как она тебя любит, – телепатировал Доминик. – Обычно она терпеть не может чужих».

«Наверное, это потому, что я нервожил, – ответил Роберт. – Кстати, как она оказалась здесь? Ведь на борт Корабля брали только людей».

Доминик глухо рассмеялся.

«А еще есть такая штука – любовь, – передал он. – И настойчивость. Китти здесь не одна, у нее много родственников».

«Но… чем вы их кормите?» – спросил Роберт.

Доминик пожал плечами.

«Они едят все, – ответил он. – У нас людям-то особо выбирать не приходится».

Роберт знал, что качество питания сильно различается в зависимости от слоя, в котором находится отсек. Разумеется, и житель Центрального слоя отсеков, и обитатель Палау получали одинаковое количество калорий, витаминов и всего, что необходимо для нормального функционирования организма. Члены Ареопага любили упоминать об этом в своих речах, когда говорили о том, что только здесь, на «Новом Рассвете», человечеству удалось создать истинно справедливое и социальное государство. Однако житель Палау получал свои калории в виде омерзительного вида каши, которой Роберт был уже сыт по горло. А для жителей Центрального слоя пищепровод имитировал сочные, острые бифштексы, ароматные пирожки и наваристые супы.

Створки ворот разошлись. Доминик шагнул в темноту. Роберт поколебался, но последовал за ним. Скафандр налился приятным теплом, включаясь на обогрев. Свет далеких звезд, заглядывавших в пробоину в Обшивке, выхватывал из темноты часть отсека Тонга. Дыра в Обшивке занимала не меньше трети потолка сектора. В воздухе медленно и печально кружились тела людей. Белые, с черными пятнами кровоподтеков, скрюченные в болезненных позах, они двигались в своем последнем танце. Длинные распущенные волосы какой-то женщины тащились за ней, как рваный черный флаг.

«Вы забрали не всех?» – ужаснулся Роберт.

«Еще вчера ты возмущался, как мы вообще посмели нарушить границу между секторами», – сухо ответил Доминик.

«Но… Как ты мог… оставить их здесь?!» – все еще не мог прийти в себя Роберт.

«Это не мои люди, – сообщил Доминик. – Это охранники. Их прислали из одного из Центральных отсеков. Австрии, кажется. Они должны были помешать нам спастись. И они мешали, пока мы не убили их».

За разговором они дошли до живой дороги. Доминик встал на нее.

«Здесь же все отключено», – пробормотал Роберт.

В этот момент дорога дрогнула и тронулась с места. Доминик успел отъехать метров на пять, прежде чем Роберт поверил в происходящее. Он так испугался, что останется здесь один, что рванул вдогонку и чуть не упал. Бегать в скафандре оказалось очень неудобно. Специально утяжеленные подошвы, которые должны были прилипать к Обшивке, были очень тяжелыми. Роберт догнал дорогу, запрыгнул на нее и встал рядом с Домиником. Ансон тяжело дышал, от бега стекло его шлема запотело. Но Роберт чувствовал, что Стогов улыбается. Роберт испытывал огромное желание ударить тяжелой рукавицей по голове Доминика и заорать: «Ты хотел меня бросить!», – но сдержался.

Доминик мог действительно этого захотеть.

Дорога несла их мимо черных коттеджей с выдавленными окнами. Мимо промышленной части сектора, где из пола поднимались трубки разной толщины, причудливо изогнутые и переплетенные. Кристаллики замершего кислорода серебрились на них. «Лес, – вспомнил нужное слово Роберт. – Они похожи на ночной лес». Раньше в школе читали курс Забытых Слов. Роберт попал в последний класс, у которого этот курс еще был. Затем его отменили – «за нецелесообразностью». За счет освободившихся часов расширили курс физической подготовки и новейшей истории.

«Да, – согласился Доминик. – Они действительно похожи на ночной зимний лес».

Роберт не стал переспрашивать, что такое «зимний».