– А мы к тебе по делу, Сюзи,– сообщил второй голове князь Тимерийский.

– Принесло Героя,– недовольно буркнула пятая голова.

– Это которого? – удивилась шестая голова.

– Пигалова дружка,– пояснила ей первая голова.

– Всем тихо! – прикрикнул Тимерийский.– Смотреть сюда!

Вторая голова с удивлением разглядывала пирамиду, которую князь лепил из грязи.

– Дожил,– горестно вздохнула пятая голова.– Бледная лягушка затыкает рот дракону Сюзи.

– А я, между прочим, еще не обедал,– задумчиво прогнусила шестая голова.

– Отравлюсь,– огорчилась первая голова.– У него четыре черных камушка на руке. С такими в желудке долго не живут.

– С кем ты связался, Пигал? – загрустила пятая голова.– Это же монстр!

– Узнаешь? – кивнул Андрей Тимерийский на пирамиду.

– Что-то не припомню я таких сооружений,– вздохнула вторая голова.

– Ну как же! – ахнула шестая голова.– Точно такую же я видел на Хрусе, только размерами побольше.

– Кое у кого совсем мозги высохли от спирта,– загрустила пятая голова.– И почему я не родился пятиглавым?

– А ты говоришь, не помню,– укорил Сюзи Тимерийский.

– А я помню,– взвилась шестая голова.– Меня там чуть не покусали эти паразиты. Как их...

– Заткнись,– бросила ей пятая голова.

– Не советую я тебе, Герой, туда отправляться,– заметила вторая голова.

– Пусть отправляется,– возразила пятая.– Одним Героем будет меньше.

– Слушай, Пигал,– доверительно склонилась к сиринцу первая голова,– ты же знаешь, как хорошо я к тебе отношусь. Плюнь ты на этого негодяя и уноси ноги. Хрус – это не планета, это сущий ад даже для много чего повидавшего дракона. А уж тебе, магистр, там и вовсе делать нечего, легонам ты на один зуб.

– А потом еще этот ублюдок,– вспомнила шестая голова.– С глазами.

– Великий Магус,– пояснила третья голова,– вот фигура, достойная восхищения дракона Сюзи. Вся планета Хрус в его власти. А уж кормят его... Разве меня здесь кормят, Пигал. Вчера пригнали стадо баранов, кожа да кости. Ковырялся, ковырялся, ну хоть бы на смех один приличный кусок попался. А знаешь почему, Пигал? Страха нет. Потому что дракон Сюзи добр и если подцепит кого-то на зуб, то исключительно для порядка, а не по злобе. А Великий Магус – это сволочь, каких поискать. Словом, не советую, Пигал.

– Проводи нас на Хрус.

Пятая голова даже взвизгнула от возмущения при этих словах князя:

– Он не в своем уме, этот Герой. Пигал, дружище, где ты откопал такого психа?

– Дракон красотку провожал,– пропела шестая голова,– трим-були-були-бундия, а следом пес ее бежал, трим-були-були-бундия.

– Брось дурака валять, Сюзи,– стоял на своем Тимерийский.– Ты же здесь сопьешься. Да и с питанием у тебя проблемы.

– Какие проблемы?! – возмутилась четвертая голова.– Нет у меня проблем.

– Сухой я корочкой питалси,– пропела шестая голова в приступе вдохновения.

– Трусоват ты, Сюзи.

– Лучше быть живым драконом, чем мертвым львом,– сообщила магистру пятая голова.– Зачем ты, Пигал, с ним связался? Перебирал бы бумажки на своем Сирине.

– Выпить-то мне дадут? – забеспокоилась шестая голова.– Который час уже на ветру, так и простудиться недолго.

Кряхтя и скользя по отсыревшей почве трясущимися лапами, дракон Сюзи полез в пещеру. Огромные перепончатые крылья болтались словно порванные паруса попавшего в переделку фрегата.

– А какой бравый был дракон,– вздохнул Пигал.– Картинка.

– Пить меньше надо,– усмехнулся Тимерийский.

Достойнейший Пигал был абсолютно согласен с князем – пьянство до добра не доводит. Увы, в этом мире существует и немало других пороков, не менее предосудительных, чем пьянство.

– Ты кого-то конкретно имеешь в виду, достойнейший, или это общие рассуждения?

– Конкретно я имею в виду тебя, человек молодой. Ты сластолюбив и властолюбив. Зачем тебе понадобилась планета Хрус?

– Я жажду подвигов. Мне хочется карать злодеев и освобождать красавиц. Помнится, именно к этому вы меня призывали не так давно.

– Я погорячился,– усмехнулся Пигал.– А Великого Магуса ты не боишься, человек молодой?

– Мы договоримся.

– А если нет?

– Я объявлю его злодеем и убью. Освобожу красавицу– должны же быть у этого негодяя пленные красавицы– и стану править Хрусом. Тебя, достойнейший Пигал, я сделаю канцлером.

– У тебя мания величия, человек молодой.

Мальчишка был просто сумасшедшим, в этом Пигал уже не сомневался. Вот кого следовало бы отправить на Тартар, но почему-то Высший Совет не сумел додуматься до столь простой мысли, а предпочел рисковать жизнью лучшего из сиринских магистров, заставляя его участвовать в совершенно абсурдных авантюрах. Еще хорошо, что князь не отправился на Хрус немедленно, а вернулся на Альбакерк, по-хозяйски расположившись в замке барона Риго. Достойнейший Пигал изнывал от желания поделиться с кем-нибудь своими наблюдениями и выводами, но востребовали его только через неделю после возвращения с планеты Вилан. Какой-то альбакеркец самого непритязательного вида подошел к магистру в трактире и произнес несколько условных слов. Пигал так обрадовался, что принялся тут же, на людях, объясняться с посланцем Семерлинга. Однако был остановлен и препровожден в место глухое и тайное, где провел несколько часов в ожидании, тоскуя и возмущаясь. Мучения магистра были в конце концов вознаграждены, поскольку, как вскоре выяснилось, кентавр Семерлинг решил лично побеседовать со своим агентом, для чего и прибыл на Альбакерк. Пигал без лишних околичностей выложил все, что знал о безумствах Тимерийского, надеясь на немедленное окончание своих мучений. Однако ответные слова Семерлинга поставили сиринца в тупик:

– Князь прав, дорога гельфов действительно существует.

– Но позволь, просвещеннейший Семерлинг,– возмутился Пигал,– лучшие умы Светлого круга...

– Лучшие умы Светлого круга выполняли нашу волю, магистр,– прервал речь сиринца кентавр.– Мы не хотели до поры до времени возбуждать страсти. Мы обнаружили дорогу от Альбакерка до Альдеборана практически случайно и решили воспользоваться ею. Князь Феликс Тимерийский возглавлял предприятие, но известные тебе, достойнейший, трагические обстоятельства помешали довести дело до конца. Дорога гельфов существует, магистр, но нам известны только несколько ее участков.

– А Хрус?

– На Хрусе есть замок гельфов. Это почти все, что нам известно об этой планете.

– И вы хотите, чтобы князь Андрей добрался до этого замка?

– Ты, как всегда, проницателен, достойнейший магистр,– польстил Пигалу кентавр.– Уж коли этот монстр так рвется на Хрус, то глупо было бы ему в этом препятствовать. Видишь ли, Пигал, у нас появились проблемы на Ытухтаре, на Селе и еще на ряде дальних планет. Есть предположения, что они возникли не просто так. Возможно, не только мы заняты поисками дороги гельфов. Думаю, ты понимаешь, если темные силы оседлают эту дорогу – нам не устоять. Словно саранча хлынут они на возделываемые нами посевы и уничтожат те крупицы разума и добра, которые мы здесь взрастили.

– Вы хотите натравить на них князя Тимерийского?

– Напрасно иронизируешь, Пигал. Любопытство, которое он проявляет к дороге, подтверждает мое мнение о нем, а уж никак не твое. Много тысячелетий назад гельфы установили полное господство над Вселенной, но, возомнив себя всемогущими, они посягнули на Черную плазму и поплатились за это. Впрочем, ты наверняка об этом слышал, магистр. Я считаю, что князь пытается найти дорогу гельфов, чтобы добраться до Черной плазмы.

– Но зачем?

– Князь Тимерийский, конечно, не Сагкх. У него была возможность уйти в Черную плазму вслед за своим приятелем, но он не сделал этого. Однако князь и не человек. Потому что нельзя остаться человеком, пустив в свою душу Сагкха. Он нечто среднее между человеком и монстром, который будет стремиться соединить несоединимое, нашу Вселенную и Черную плазму.

– Но это же чудовищно, невероятно.

– Я знаю, Пигал, ты сомневаешься. Твоя чистая душа не приемлет коварства, но ведь молодой человек даже не виноват в своих бедах. Он не жесток, хотя ты его в этом обвиняешь, он не коварен и не лжив, он просто другой. Он мыслит иными категориями, и тебе, Пигал, предоставляется уникальная возможность исследовать сей феномен. Не упусти этого.

– Ты преувеличиваешь мои способности и силы, просвещеннейший Семерлинг,– уныло заметил Пигал, которого открытые перед ним кентавром перспективы не только не вдохновили, а, скорее, испугали.

– Ты будешь не один, достойнейший. Поблизости будут мои агенты. Вот один из них – барон Элькар Риго.

Как ни был расстроен магистр разговором, искра любопытства в нем все-таки осталась, и он с интересом поднялся навстречу незнакомцу. Барон Риго его разочаровал. Ничего от мага, колдуна и чародея в этом человеке не было. Так что все эти альбакеркские рассказы о необыкновенных способностях барона, которых магистр наслушался с избытком, были, видимо, лишь пустой болтовней. Лицо Элькара Риго было столь невыразительно, что Пигал усомнился в своих способностях его запомнить и не спутать с тысячью других.

– А ведь Сюзи так и не сумел нам точно объяснить, где находится Хрус,– вспомнил Пигал.

– Я думаю,– сказал барон Риго совершенно бесцветным голосом,– князь обнаружит в моем замке недостающие сведения.

Из этого негромкого заявления Пигал сделал вывод, что за Тимерийским следят, и следят пристально. Открытие, что и говорить, приятное, но положения магистра оно не облегчало.

– Ты же ученый, Пигал,– приободрил его кентавр Семерлинг.– Открывать новые горизонты – это твое призвание.

Достойнейший магистр был согласен с тем, что открытие новых горизонтов входит в обязанности ученого, однако ему казалось, что на его родине Сирине эти горизонты просматриваются куда отчетливее, чем на ужасной планете Хрус. К сожалению, просвещеннейший Семерлинг думал иначе.

– Все мы обречены нести свою ношу,– философски заметил кентавр.– И никто не знает, как долог будет его путь. Так что бояться, в сущности, нечего.

С этим Пигал как раз мог поспорить, поскольку конец своего пути он видел отчетливо: планеты Хрус ему не пережить. Разумеется, кентавру Семерлингу наплевать, останется в живых какой-то там сиринский магистр или протянет ноги. Просвещеннейший вновь затеял большую игру и озабочен глобальными проблемами, в которых жизнь отдельно взятого магистра не значит ровным счетом ничего.

Переход за пределы Светлого круга не прибавил Пигалу никаких новых ощущений – самый обычный переход, каких он уже немало совершил в своей жизни. И планета, на которую они прибыли, могла бы считаться самой обычной, да вот только обычных планет за пределами Светлого круга не бывает. Его не обманула даже растительность, буроватая, как на Дилии или Альдеборане и отличавшаяся причудливостью форм севельских циний. Дневное светило, обогревающее проклятую планету Хрус, тоже имело кровавый оттенок, и Пигал счел это дурным предзнаменованием. Только одно пока устраивало магистра: здесь было удивительно тепло, и он не испытывал дискомфорта от пребывания на свежем воздухе без одежды, что в его возрасте являлось немаловажным обстоятельством. Кроме того, ему нравился запах, исходивший от ярко-алых цветов, раскинувших большие нежные лепестки на соседней полянке. Пигал уже собирался высказать по поводу цветов ряд соображений, которые бесспорно пошли бы на пользу Андрею Тимерийскому, весьма равнодушному к красотам природы, но тут тишину неожиданно разорвал такой чудовищный рев, что достойнейший из мудрых даже присел от неожиданности. Это каким же монстром должно быть существо, способное издавать подобные звуки? Благостное настроение, охватившее было магистра по прибытии на Хрус, как ветром сдуло.

– Кажется, кричали там,– князь Тимерийский небрежно махнул рукой в сторону леса.

Пигал имел слабость к тенистым лесам, но эта слабость распространялась лишь на зеленые заросли родного Сирина, а на чужих планетах он предпочитал держаться открытых пространств, во избежание сюрпризов. К счастью, у молодого человека хватило ума не углубляться в непредсказуемые заросли, и он выбрал разумный, по мнению магистра, путь: по берегу ручья, дававшего не только влагу пересохшим губам, но и прохладу, столь необходимую в долгом путешествии.

А путешествие оказалось далеко не легким. Пигалу показалось, что прошли они не менее двадцати верст, но ничего примечательного так и не встретили. Нельзя сказать, что магистр был разочарован отсутствием приключений, но было что-то тревожное во всей этой явно фальшивой умиротворенности. Попугав их для начала ужасным ревом, планета Хрус, видимо, решила, что поддержала репутацию страшного места и дальше можно не напрягаться. Одно из двух: либо паразит Сюзи опять что-то напутал, либо межзвездным скитальцам очень уж везет.

– Тебе не кажется, человек молодой, что мы могли бы с не меньшей для себя пользой провести время на лужайках моего родного Сирина – его пейзажи не уступят здешним своей выразительностью.

– Не накличь беду, магистр,– предостерег князь.– Возможно, мы просто попали в затишье перед бурей.

Тимерийский как в воду глядел. На горизонте появилось нечто весьма напоминающее тучу, причем тучу грозовую. Никогда еще магистру не доводилось наблюдать столь стремительных изменений в природе: тьма поглотила округу буквально в течение одного мгновения, а следом засверкали молнии, раздирая только что вывешенное, вероятно для просушки, черное полотно. Количество электрических разрядов не поддавалось подсчету– грохотало и сверкало как на поле боя. Пигалу довелось однажды в молодые годы испытать нечто подобное, когда в составе миротворческой миссии он побывал на Яфете. Но там огонь и гром издавали железные игрушки, порожденные недоразвитым разумом, хотя вроде бы человеческим, а здесь с ума сходила сама планета Хрус. Возможно, нашлись бы умники, которые назвали бы это адское проявление грозой, но магистр был не из их числа. Богатый жизненный опыт не позволял ему с легкостью принимать очевидные на первый взгляд объяснения. К тому же его не покидало ощущение, что под покровом темноты и разгула стихии в окружающей среде что-то меняется. Во всяком случае, Пигал готов был поклясться, что проступающая из темноты справа гора появилась здесь совсем недавно.

– Видимо, Великий Магус решил с нами познакомиться столь оригинальным способом.

Сказал это князь Андрей, не повышая голоса, из чего Пигал сделал вывод, что грозовая прелюдия закончилась и начинается основное действо. Светлее, однако, не стало, но даже в этой, казалось бы, непроглядной тьме совершенно отчетливо вырисовывалось громадное сооружение, словно бы подсвеченное изнутри. То самое сооружение, которое Пигал при свете молний принял за гору. Теперь в относительно спокойной обстановке он мог убедиться в том, как был не прав. На замок, дворец, дом это тоже было мало похоже.

– Возможно, мы видим Великого Магуса, но, скорее всего, перед нами ракушка, где он прячется подобно жемчужине.

– Ты полагаешь, человек молодой, что оно живое? На него же корма не напасешься.

– Откуда мы можем знать, что живое на этой планете, а что нет?

На слова князя Пигалу возразить было нечего. Гора вскочила на поверхности Хруса, как прыщ на щеке простудившегося человека, и теперь требовала к себе самого пристального внимания.

– Думаю, что не будет большой беды, если мы подойдем поближе.

Поначалу казалось, что до горы рукой подать, но вскоре выяснилось, что это предположение ошибочно. Шли они довольно долго, скользя босыми ногами по раскисшей почве, но цель не становилась ближе. Так, во всяком случае, казалось Пигалу, но у князя Тимерийского было, видимо, свое мнение на этот счет, поскольку он шел и шел вперед, не замечая жалобных вздохов уставшего магистра. Голубоватое свечение впереди сменилось зеленоватым, и это было, пожалуй, все, чего они добились, перемесив ногами тонны местной грязи. Конечно, опытный и великодушный наставник мог бы только порадоваться настойчивости князя, но магистра в эту минуту обуревали совсем другие чувства. По его мнению, сиятельного Тимерийского охватило ослиное упрямство, которое и мешало ему осознать очевидный факт: гора отступает на такое же расстояние, какое они преодолевают ценой неимоверных усилий.

– По-моему, он над нами издевается! – Пигал наконец не выдержал безумной гонки и остановился.

Князь Тимерийский с неохотой последовал его примеру. Путешественники попытались было выбрать местечко посуше, но это оказалось делом совершенно безнадежным, поэтому сели прямо в грязь, благо почва Хруса еще не успела остыть. Пигал закрыл глаза и представил себя на миг в теплом бассейне своего дворца на далеком Сирине. Ощущения были почти реальными, но тем горше оказалось возвращение в безумный мир Хруса.

– Он приближается!

Магистр открыл глаза: гуляющая гора поспешала в этот раз с такой быстротой, словно собиралась разделаться с надоевшими незваными пришельцами. Бежать было бесполезно, поэтому Пигал даже не шелохнулся, когда зеленый свет поглотил его заодно с самоуверенным Тимерийским. Что-то зашуршало над головой Пигала, то ли птицы взмахнули крылами, то ли летучие мыши. Магистр вздрогнул от испуга и огляделся по сторонам. Помещение напоминало пещеру, а возможно – желудок чудовища, во всяком случае, магистр не стал делать поспешных выводов.

– Будем считать, что нас пригласили в гости,– спокойно сказал князь Тимерийский.

Похоже, гости в утробе монстра появлялись не часто, а возможно, он как раз в это время сидел на диете, но количество пыли, скопившейся на стенах кишок, если это были кишки, не поддавалось описанию. Достойнейший Пигал чихал как никогда в жизни. Так, чихая и отплевываясь, они добрались до огромного зала, где их, кажется, поджидали. Магистр был страшно разочарован, увидев перед собой человека небольшого росточка, с остренькой козлиной бородкой.

– Это и есть Великий Магус? – не удержался от неуместного вопроса Пигал.

– Заходите, мои дорогие,– проблеял козлобородый.– На Хрусе гостям всегда рады.

Измочаленный странностями хрусского климата, магистр с удовольствием оглядел стол, уставленный разнообразнейшими яствами и высокими сосудами, в которых, надо полагать, плескалась не вода. Однако раскатал губу достойнейший преждевременно, поскольку стоило ему только протянуть руку к ближайшему блюду, как оно тут же рассыпалось в прах. И через мгновение на столе, кроме пепла, паутины и жирных пятен, ничего уже не осталось.

– Все в этой жизни только прах и тлен, стоит только присмотреться попристальнее.– Козлобородый зашелся в гаденьком смехе.

– Мелковато,– сказал князь Тимерийский.– Тем более для Великого Магуса.

– А я нынче в таком образе,– пояснил козлобородый.– Явись вы, к примеру, вчера, когда я был клыкастым и мордастым чудовищем, быть бы вам разобранными на части еще у порога, а так хоть посидим, покалякаем.

– Ты что же, меняешься? – недоверчиво покосился на сморчка магистр.

– Так все меняется во Вселенной,– вздохнул козлобородый.– Давеча зной был невыносимый, а теперь дождичек пошел.

– Хорош дождичек!

– Скучно мне, вот и балуюсь иногда,– захихикал хозяин.– А вы какими судьбами, гости дорогие?