— Малыш из Башни, — Мужчина, в котором Туз сразу признал лихого незнакомца с постоялого двора, решительно подсел к столу. — Они там спят и едят на золоте.

— Меченый, что ли? — удивился Плешивый. — Вот не думал, что Башня производит на свет подобных ангелочков.

— Правила простые, — обратился лихой незнакомец к Бесу, — кто больше выбросит очков, тот и забирает деньги.

Бес неуверенно взял в руки стаканчик и осторожно встряхнул его. Зрители разочарованно вздохнули.

— Замечательное начало, — засмеялся Плешивый, в свою очередь бросая кости.

Бросок оказался удачным, послышался восхищенный шепот сгрудившихся вокруг стола бродяг. Туз тоже поддался общему порыву и стоял теперь позади Беса, прикрывая его спину.

Плешивый взял золотой из кучи монет, лежащих перед меченым, попробовал на зуб и бросил перед собой.

— Годится.

Бес проводил монету с гордым изображением Башни грустным взглядом и решительно взялся за кости. Удача повернулась к нему лицом: он выиграл два раза подряд. Зрители зашумели. Плешивый изобразил огорчение.

— Увеличим ставки? — предложил он, страдальчески морщась.

— А меченый-то хват! — прицокнул языком в фальшивом восхищении одноглазый телохранитель Плешивого. — Не нам чета.

Бес проиграл несколько раз подряд, горстка монет перед Плешивым быстро росла. Меченый вздохнул и растерянно покачал головой — перед ним на столе сиротливо лежала одна-единственная серебряная монета. Он порылся в сумке и бросил на стол еще шесть золотых.

Кривой даже икнул от изумления:

— Ты посмотри, что делается!

— Давай на все, — махнул рукой Бес.

— Люблю отчаянных, — одобрил его действия Лихой.

Глаза Плешивого алчно блеснули:

— Все на последнюю ставку.

Зрители затаили дыхание. Бес обреченно взял стаканчик руки его задрожали, и он едва не уронил кости на пол.

— Не густо, меченый, — разочарованно охнул кто-то. — Два и один.

Помрачневший Бес передал стаканчик противнику. Плешивый не скрывал торжества: даже не встряхнув кости, он небрежно выбросил их на стол.

— Один и один, — не поверил собственному глазу Кривой. — Что же это такое, братцы?

Плешивый глянул на стол и обмер. Бес равнодушно пересыпал все лежащие на столе монеты в свою сумку под утерянными взглядами окружающих.

— Меченый… Колдун… — зашептались вокруг.

— Идиоты, — расхохотался вдруг Лихой. — Он просто подменил кости, когда ронял их на пол.

— Эй, парень, — Плешивый начал наконец приходить в себя и даже сумел изобразить на лице нечто отдаленно и поминающее улыбку, — я ценю твою шутку, но деньги придется вернуть.

Зрители одобрительно зашумели и, потрясая кулаками, двинулись на Беса.

— Малыш, — Лихой решительно опустил руку на золоченую крестовину кинжала, — не знаю, как там у вас в приграничном захолустье, но у нас в Бурге так не шутят, а если шутят, то в последний раз.

Плешивый вскочил на ноги выхватил длинный нож и ринулся на Беса, изрыгая страшные ругательства. Мощным ударом в челюсть меченый опрокинул нападающего на земляной пол. Кривой запоздало пришел на помощь своему благодетелю, метнув в удачливого игрока тесак. Бес уклонился от летящей смерти, клинок пробил грудную клетку его ближайшего соседа, и несчастный гуляка осел на пол, даже не охнув. Туз ухватил за ворот Кривого и швырнул его в Лихого — два приятеля, сомкнув объятия, рухнули под стол, переломив пополам деревянную лавку. Детина с бараньим лицом, тот самый, что так неудачно состязался в ловкости рук с Плешивым, решил вдруг посостязаться с Тузом. Сержант перехватил его нож на лету и незамедлительно вернул рассеянному владельцу. Детина привычно свалился на стол, сметая на пол грязную посуду.

— Прикончим их! — крикнул Лихой, с трудом выбираясь из-под обломков.

Меченые обнажили мечи — призыв Лихого не нашел отклика у окружающих. Туз сделал шаг вперед, мечи засвистели в воздухе в опасной близости от шей и животов достопочтенных посетителей трактира. Головорезы, а среди них было немало людей искусных не только в игре, но и в ночных поединках, растерянно переглянулись — ничего подобного им до сих пор видеть не доводилось.

Туз бросил мечи в ножны, Бес последовал его примеру, что было справедливо расценено присутствующими как жест примирения. Однако сержант этим жестом не ограничился и выложил на стол десять золотых монет. Лихой недоверчиво посмотрел на Туза:

— Как это понимать?

— Плата за предстоящий нелегкий труд. — Сержант, удобно устроившись на столе, поглядывал на головорезов холодными насмешливыми глазами.

Лихой поставил опрокинутую в суматохе лавку и уселся напротив Туза; Взгляды, которые он бросал на золото, были более чем красноречивы. Подошел Плешивый, вытирая кровь с разбитых вдребезги губ.

— Интересное начало, — заметил Лихой.

— Деловое, — поправил негодяя Туз. — Это задаток. Сделаете дело — получите еще двадцать. Два человека должны умереть. Люди они знатные и могущественные.

— Кровь у всех одинаковая, — философски заметил Кривой, не менее главарей заинтересованный в успехе сделки.

Туз поднялся и бросил Лихому:

— Ты знаешь, где меня найти.

А не боишься? — Лихой правой рукой сгреб золото, а левую сложил в кукиш.

Туз высокомерно усмехнулся и вышел, не прощаясь. Бес напоследок подмигнул Плешивому:

— Учись играть, дядя, при следующей встрече отыграешься.

Плешивый в ответ издал звук, более похожий на стон, чем на проклятие. Лихой проводил меченых долгим взглядом, прикидывая что-то в уме.

— Говорят, у колдунов деньги нечистые, — заметил ка кой-то оборванец, испуганно покосившись на закрывшуюся дверь.

— Все деньги нечистые, — разумно отозвался Плешивый, выплевывая изо рта осколок зуба, — Ну и рука у этого сопляка.

— Может, взять золотишко и… — начал было Кривой.

— Дурак, — обрезал его Плешивый.

— Деньги-то, наверное, заколдованные, — нерешительно предположил головорез с рассеченной надвое нижней губой. — Позвенят, позвенят и исчезнут. Получится как с костями.

Лихой бросил на губастого уничтожающий взгляд:

— Говорю же вам, идиоты, мальчишка их подменил! Ловкость рук для деревенщины необыкновенная, это я готов признать.

— Точно, — согласился Плешивый. — Но мы-то, буржские волки, дали приграничным соплякам себя облапошить. Вот уж действительно: и на старуху бывает проруха.

— Кто знает, чей, в конце концов, верх будет, — загадочно протянул Лихой. — Нельзя выпускать из виду этих набитых золотом ребят.

Глава 8

СВАДЬБА

Ярл Гольдульф Хаарский с удовлетворением оглядел кортеж. Владетель Нидрасский денег на свою свадьбу не пожалел. Деловой и военный союз, заключенный еще в Ожском замке, скреплялся родственными узами. Острое чувство тревоги, не покидавшее ярла последние дни, сменилось уверенностью в будущем. И даже мрачное настроение дочери не слишком тревожило Гольдульфа: владетель был молод, не дурен собой, влиятелен при дворе, словом, это был по всем статьям выгодный муж и зять.

Владетель Нидрасский с благосклонной улыбкой на молодом, цветущем радостью лице внимал шумным приветствиям, швыряя время от времени в толпу горсти монет, что сильно подогревало энтузиазм обступивших богатую процессию горожан. Восторг толпы достиг предела, когда сопровождающие новобрачных владетели последовали примеру Альрика и тоже принялись разбрасывать монеты. Завалы из копошащихся на земле тел то и дело преграждали путь веселым всадникам, и тогда вперед выступали дружинники владетеля Нидрасского, плетьми расчищая дорогу смеющимся господам.

У ворот городского дома владетеля Альрика собралась особенно многочисленная толпа, все с нетерпением ждали появления молодых в предвкушении щедрых раздач. Владетели не обманули их ожиданий. Полной рукой сыпали они медные монеты направо и налево, к неистовому восторгу многочисленных зевак. Утомленная Гильдис наклонилась к владетелю Нидрасскому и что-то сказала ему. Благородный Альрик нетерпеливо махнул воинам рукой, и те, повинуясь приказу, ринулись на разгоряченную толпу. В этот момент из окон соседнего дома на людей буквально хлынул медный дождь. Толпа взвыла, замелькали кулаки, заблестели ножи. Воины отчаянно размахивали плетьми, а кое-где уже били наседающих оборванцев рукоятями мечей. Напор, однако, усиливался, приветственные крики сменились воплями боли и ярости. Владетель Нидрасский нахмурился, Гильдис побледнела, Один из оборванцев схватил за повод коня Альрика и что-то кричал владетелю прямо в лицо, брызгая слюной и потрясая кулаками. Ярл Гольдульф, отмахиваясь плетью от наседавших бездельников, бросился сквозь людское месиво на помощь дочери и зятю. Послышались вопли раздавленных, множество рук вцепились в одежду Хаарского, в мгновение ока стянув его на землю. Разъяренный ярл попробовал было обнажить меч, но тяжелая палица уже взлетела над его головой, а белый свет заслонила беззубая харя, с голым, как куриное яйцо, черепом. Страшно закричала Гильдис, владетели обнажили мечи и началась безжалостная рубка безоружных. Толпа хлынула прочь, в страшной давке люди топтали и калечили друг друга. А мечи все взлетали и взлетали над обезумевшим от ужаса людским морем…

Воины подхватили безжизненное тело ярла Гольдульфа и бегом внесли в дом. Альрик вытер рукой пот со лба и огляделся: улица была завалена трупами, словно после продолжительной и упорной битвы. Бург надолго запомнит свадьбу благородного владетеля Нидрасского.

Стрела прилетела неведомо откуда, Альрик покачнулся и даже успел потрогать оперение рукой, словно не веря собственным глазам, и лишь затем нехотя стал валиться в руки подоспевших дружинников. В голове Нидрасского мелькнула мысль о заговоре меченых, но додумать он ее не успел, провалившись в пугающую пустоту.

Туз угрюмо сидел над кубком вина, глядя пустыми глазами поверх голов товарищей. Меченые благоразумно помалкивали, дабы не тревожить пребывающего в скверном настроении сержанта. Хозяин постоялого двора, напуганный этой тишиной даже больше, чем обычным шумом, растерянно косился в сторону постояльцев. По городу ползли упорные слухи, что чернь не то уже бунтует, не то готова взбунтоваться. Убийство двух благородных владетелей — это вам не обычная драка подгулявших оборванцев. Пожалуй, по нынешним временам присутствие в доме молодцов из Башни будет совсем не лишним, да и платили они хорошо, а что до гульбы, то люди они молодые, отчего не погулять, когда есть на что. Хозяин прикрикнул на дочь, которая затеяла возню с только что вошедшим в зал меченым. Ара оставил девушку и подсел к товарищам.

— Гольдульф отправился к Богу отчитываться в своих прегрешениях, — сообщил он последние новости, — владетель пока дышит. Молодая пребывает в неутешном горе — еще бы, ехала на свадьбу, а приехала на похороны. Воины Нидрасского стерегут дом, на двадцать шагов никого не подпускают, только какой теперь в этом смысл?

Ара засмеялся и подмигнул подружке.

— Спрячь зубы, — посоветовал ему Бес.

— Как скажете, — легко согласился Ара. — Нам все едино, что рыдать, что веселиться. Одного не пойму — у нас тут пир или поминки? А если поминки, то кого оплакиваем?

— Сержант, тебя там двое бродяг спрашивают, — вмешался в разговор Чиж, спасая тем самым товарища от очередного выговора.

— Зови. — Туз резко выпрямился, глаза его холодно блеснули из-под нахмуренных бровей.

— Празднуем победу, — хитро прищурился Лихой.

Одежда на нем висела лохмотьями, но смотрелся он победителем. Плешивый, мягко улыбаясь беззубым ртом скромно держался позади.

Туз молча швырнул мешочек с золотыми на стол.

— Что-то ты не больно ласков, хозяин, — криво усмехнулся Лихой.

Подошедший сзади Бес положил ему руку на плечо:

— Бери этот мусор, дядя, и катись отсюда, пока я тебя не приласкал.

Лихой сгреб мешочек со стола и, не кланяясь, направился к выходу. Плешивый предусмотрительно выскользнул первым. В дверях Лихой обернулся:

— Родись у меня племянничек с чертовой меткой, я бы удавил его еще в колыбели.

Бес швырнул в наглеца кувшин с вином, но Лихой уже успел скрыться за дверью.

— Сволочи, — выдохнул он, оказавшись на улице.

— Деньги-то заплатили, — утешил его Плешивый.

Быстрым шагом, то и дело оглядываясь, приятели двинулись к ближайшему проулку. Закутанный в длинный плащ человек отделился от стены и скользнул за ними следом.

— Что деньги, — Лихой никак не мог успокоиться, — они мне в душу плюнули!

Плешивый расхохотался:

— Никогда не думал, что у тебя столь чувствительная душа.

Лихой побагровел от гнева, и его приятель благоразумно оборвал смех.

— Брось, — заметил он примирительно, — что взять с меченых.

— Чертово отродье! — выругался Лихой.

Приземистая фигура в темном плаще неожиданно преградила им дорогу. Лихой вздрогнул, Плешивый подался назад, нащупывая на поясе нож. Незнакомец не мигая смотрел на негодяев бесцветными замороженными глазами.

— Не узнал, Колобок? — Голос незнакомца был под стать глазам, глухой и безжизненный. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Тебя забудешь, — не слишком любезно буркнул Лихой, но на его лице Плешивый не увидел обычной самоуверенности.

Незнакомец улыбнулся: тонкогубый рот треснул наискось, обнажая пожелтевшие зубы.

— Что тебе нужно, Негор? — В голосе Лихого Плешивый уловил заискивающие нотки и очень этому удивился.

— Не бойся, — Негор запахнул плащ, — я не стану требовать с тебя старый долг и хорошо заплачу за новую работу.

Молчун повернулся и, сделав негодяям знак следовать за собой, быстрым неслышным шагом двинулся вперед. Плешивый положил ладонь на рукоять ножа и вопросительно глянул на приятеля. Лихой отрицательно покачал головой, выглядел он в этот момент бледнее обычного.

Гильдис неподвижно сидела в кресле у камина, не отрывая опухших от слез глаз от пляшущего привычный танец огня. Минуло двое суток со дня смерти отца. Муж метался в горячке, не приходя в сознание, и в бреду кричал что-то о золоте и Башне. В душе молодой женщины родилось неясное подозрение. Оно то исчезало под тяжестью нахлынувших забот, то возникало вновь, терзая и без того истерзанное горем сердце. Золото, которое она передала Тузу во время их последней встречи, похоже, сыграло в последовавших событиях свою зловещую роль. Гильдис знала о приезде Туза в Бург, и ее поспешное согласие на брак с владетелем Нидрасским, не в последнюю очередь диктовалось желанием досадить меченому. Напрасно она это сделала. Альрику брак не принес, да и не мог принести счастья — слишком уж далеко зашли ее отношения с меченым. Иногда ей казалось, что Альрик об этом догадывается. А может быть, он знал все — вряд ли ее ночные отлучки из замка остались тайной для слуг. Гильдис словно потеряла разум в своей безрассудной любви к человеку, который был явно этого недостоин. Ее захлестнуло волной страсти, понесло по перекатам, пока не выбросило на берег с разбитой в кровь душой. Альрик знал или догадывался, но все-таки претендовал на ее руку. Быть может, любил. А возможно, все дело в богатом приданом единственной дочери ярла Хаарского и владетеля Ожского Гольдульфа.

Шорох за спиной заставил молодую женщину обернуться: знакомый силуэт с витыми рукоятями мечей над широкими плечами четко вырисовывался на фоне открытого окна.

— Ты! — выдохнула Гильдис и невольно привстала с места.

— Я узнал о смерти твоего отца и пришел выразить соболезнование.

— Разве ты можешь понять, что это такое — потеря родного человека. — Гильдис произнесла эти слова с горечью и тут же спохватилась: — Извини.

— Ты так часто упрекала меня в безотцовщине, что я уже привык, — усмехнулся Туз.