Триллер

Так и возник замысел этого рассказа.

В нем Джек и его экстравагантный приятель Тео Найт оказываются вовлечены в расследование, возникшее после взрыва на базе в Гуантанамо, — взрыва, который потряс весь мир.

Джеймс Гриппандо

Операция «Северный лес»[4]

Майами, Флорида

6 часов 20 минут

Джек Свайтек с силой ударил по электронному будильнику. Даже слабенькое зеленое свечение жидкокристаллического экрана отдалось болью в глазах. Однако звон продолжался. Джек протянул руку к тумбочке, схватил телефонную трубку и ответил хриплым с похмелья голосом. Звонил Тео.

— Тео кто? — переспросил Джек.

— Тео Найт, придурок.

Да, он явно еще не проснулся. Тео был его лучшим другом и «исследователем», если можно так выразиться. Он умудрялся находить все, в чем бы Джек ни нуждался, будь то последний подходящий авиарейс из Африки или же объяснение обнаженному трупу в ванне Джека, взявшемуся неизвестно откуда. Как Тео все это удается — вот что неизменно удивляло Джека; иногда он уточнял детали, чаще же предпочитал не знать. Их дружба была не совсем обычной — дружба между сыном губернатора штата, выпускником «Лиги плюща»[5] и не закончившим школу чернокожим из Нью-Йорка. Однако они здорово ладили между собой, если учесть, что первая их встреча произошла в камере смертников. Тео ожидал казни, а Джек был его адвокатом. Тогда Джек благодаря своей настойчивости отсрочил знакомство подзащитного с электрическим стулом на время, достаточное для того, чтобы в моду вошли тесты на ДНК, которые и доказали в итоге невиновность Тео. И как-то так сложилось, что Тео вошел в жизнь своего бывшего адвоката. Иногда они совершали совместные поездки, а порой Джек просто с изумлением наблюдал за тем, как его приятель ухитряется прожигать жизнь.

— Послушай, старик, включи ящик, — сказал Тео. — На Си-эн-эн.

Голос его звучал очень решительно, а Джек еще не до конца проснулся, чтобы затевать спор. Он нащупал пульт и включил телевизор, стоящий в изножье кровати.

Экран заполнила нечеткая картинка вроде тех, что получаются, когда оператор снимает с вертолета погоню за преступником. На кадре была некая огороженная территория. Открытую всем ветрам местность усеивали масса небольших домиков и несколько крупных зданий. Кое-где виднелись пятна зелени, но в целом земля была сухой и безжизненной — настоящая пустыня, пригодная лишь для обитания игуан и банановых крыс. Вот только по всему периметру территория была обнесена забором. Многими милями забора. Местность рассекали, подобно крошечным шрамам, однополосные и двухполосные дороги, по которым сплошным потоком двигались автомобили, с такой высоты кажущиеся игрушечными. На заднем плане к небу поднимались огромные черные клубы дыма, напоминавшие гигантскую грозовую тучу.

— Что там происходит? — осведомился Джек.

— Это военно-морская база в заливе Гуантанамо, — сообщил Тео. — Дело касается твоего клиента.

— Моего клиента? Которого?

— Ненормального.

— Можно подумать, мне так стало понятнее, — проворчал Джек.

— Того гаитянского святого.

Джек не стал утруждать себя разъяснениями, что тот парень на самом деле никакой не святой.[6]

— Ты имеешь в виду Жана Сен-Пре? Что он наделал?

— Наделал? — усмехнулся Тео. — Да он устроил пожар на этой гребаной базе.

Залив Гуантанамо, Куба

6 часов 35 минут

Лагерь «Дельта» ярко пылал, словно второе солнце, взошедшее над горизонтом. Черные клубы дыма рождались на земле в бушующем неистовом горниле и все выше поднимались в небо причудливыми башнями. Легкий ветерок, дующий с перевала Уиндворд, пожалуй, только ухудшал дело. Он был слишком слабый, чтобы разогнать дым, но достаточно сильный, чтобы накрыть мрачной пеленой всю юго-восточную часть военно-морской базы США в заливе Гуантанамо.

Майор Фрост Йоргенсон сидел на пассажирском кресле «хаммера», принадлежащего ВМФ США. Несмотря на плотно закрытые окна, в салон проникал дым, заставляя глаза слезиться.

— Невероятно, — заметил майор, когда машина подъезжала к лагерю.

— Да, сэр, — согласился водитель. — В жизни не видел такого пожара!

Майор Йоргенсон был на базе человеком относительно новым. В последнее время США увеличили свое присутствие в Гуантанамо, оборудовали в лагере «Дельта» зону для временно задержанных боевиков, подозреваемых в совершении террористических актов, чья вина официально не доказана, и майор находился в числе прибывшего на остров пополнения из морских пехотинцев. Он считался богатырем даже по стандартам военно-морского флота. Четыре года игры за футбольную команду университета Грэмблинг еще до армии приучили его к дисциплине, а старые привычки не так-то просто забыть. До рассвета майор уже успел пробежать две мили и сделать двести упражнений на пресс из положения лежа. Он как раз выходил из душа, растираясь полотенцем, когда раздался телефонный звонок с первой пожарной станции. Взрыв в лагере «Дельта». Возможны жертвы. Пожарные расчеты отбыли на место. Подробностей пока нет. И почти сразу начались звонки от старших офицеров; один — от самого бригадного генерала, который возглавлял программу по размещению и содержанию заключенных. И все требовали немедленного отчета о случившемся.

Солдат, дежуривший на КПП лагеря «Дельта», помахал им рукой.

— Невероятно, — произнес майор, несколько смутившись тем, что повторился, но в данных обстоятельствах это слово казалось наиболее уместным и вырвалось непроизвольно.

«Хаммер» притормозил, и из него стали выпрыгивать солдаты, на ходу натягивая противогазы. Йоргенсон мгновенно ощутил, как на него накатила волна удушающего жара, словно он беспечно швырнул спичку в кучу пропитанных бензином угольных брикетов. Он инстинктивно поднес руку к лицу, которое плотно облегала маска противогаза. Спустя несколько мгновений стало легче, однако видимость только ухудшилась. Впечатление было такое, будто он оказался в густом сумрачном тумане. Лучи солнца, еще не успевшего подняться высоко, не могли рассеять дым от пожара.

Йоргенсон вытащил из бардачка фонарик и, переступая через раздувшиеся пожарные шланги и образовавшиеся в результате взрыва обломки, быстро пошел на передовую, где борьбу с огнем вела команда второй пожарной станции. В густом ядовитом дыму он разглядел только три пожарные машины, стоящие рядышком, хотя, несомненно, где-то здесь во мраке должны были находиться и другие. По крайней мере, майор на это надеялся. И снова невыносимый жар укутал его, будто одеялом, но хуже этого была звеневшая вокруг какофония: треск раций, вой сирен, крики людей. И все это перекрывал шум самого пожара — огромные языки пламени издавали весьма необычный звук: странное и ошеломляющее сочетание ревущих волн и хлопающей на ветру гигантской мокрой простыни.

— Берегись!

Прямо над его головой пролетела, изогнувшись дугой, струя воды, вырвавшаяся из водомета огромного желтого грузовика. Это была одна из нескольких дислоцировавшихся на базе трехтысячегаллоновых пожарных машин, какие обычно дежурят в аэропортах и способны заливать пламя со скоростью сто шестьдесят пять галлонов воды в минуту. Но сейчас это казалось ничтожным количеством.

— Дорогу!

Мимо майора молниеносно прокатили носилки на колесиках. Он успел заметить обуглившуюся кожу лежащего на них человека, а также руки и ноги несчастного, которые перекрутились и скрючились, словно сделанные из пластмассы. Повинуясь импульсу, Йоргенсон бросился следом и сменил одного из кативших носилки — тот явно находился на грани нервного срыва.

— Господи, — выдохнул майор.

Но еще большее потрясение ожидало его, когда человек, направляющий носилки, проскочил мимо фургона «скорой помощи» и побежал за машины, к сваленным в ряд человеческим останкам. Йоргенсон почувствовал, что не может больше выносить это зрелище. Тем временем обгоревший труп бросили на асфальт рядом с другими.

— Сюда, господин майор!

Он обернулся и увидел начальника пожарного расчета, машущего рукой в сторону одной из пожарных машин. Тут как тут возник солдат и сменил командира у носилок. Майор похвалил его и поспешил к начальнику расчета, который уже скрылся в кабине. Едва дверь захлопнулась, майор стянул противогаз и стал жадно глотать воздух.

Офицер пожарной службы, весь покрытый копотью, скептически взглянул на Йоргенсона.

— При всем моем уважении, сэр, что вы здесь делаете?

— То же, что и вы, — отозвался Йоргенсон. — Все так плохо, как кажется на первый взгляд?

— Возможно, даже хуже, сэр.

— Сколько пострадавших?

— Судьба шестерых морских пехотинцев неизвестна. Одиннадцать ранены.

— А заключенные?

— Проще сосчитать, сэр, сколько осталось в живых.

— И сколько?

— Пока мы не нашли ни одного.

Майор почувствовал тяжесть в желудке. Ни одного. Ни одного выжившего. Жуткий итог. И хуже всего то, что придется это как-то объяснять всему миру.

Пожарный смахнул пепел с уголка глаза и добавил:

— Сэр, мы делаем все возможное, чтобы справиться с этим пожаром. Но если вы дадите хоть какую-нибудь информацию, из-за чего он начался, нам это здорово пригодится.

— Крушение самолета, — сообщил майор. — Это все, что нам пока известно. Гражданская «сессна».

В этот самый момент группа из нескольких F-16 с ревом пронеслась над местом трагедии. Истребители ВМФ США барражировали в небе над базой с момента нарушения «сессной» воздушного пространства.

— Э, гражданский самолет? Наверное, это не мое дело, но как такое могло произойти?

— Вы правы. Это не ваше дело.

— Да, сэр. Однако ради безопасности моих людей я все же спрошу: есть ли на территории этой зоны что-то такое, о чем нам следует знать? Ну, то есть взрывчатые вещества или зажигательные средства…

— Это место для содержания заключенных. Не более того.

— Чертовски большой фейерверк для одного гражданского самолетика, врезавшегося в зону для заключенных.

Майор снова посмотрел через ветровое стекло на бушующий пожар. Ему нечего было ответить.

Молчание нарушил пожарный:

— Вы можете подумать, что у меня не все дома, сэр, но я немного разбираюсь в пожарах. В маленьком частном самолете, даже если он и врезался в здание, и близко нет столько топлива, чтобы начался такой адский пожар. Эти тела, которые мы вытаскиваем оттуда… речь не идет о третьей степени ожогов. Процентов восемьдесят пять, даже девяносто из них — четвертая и пятая степень. Некоторые сгорели прямо до костей. И этот запах повсюду в воздухе. Запах бензина.

— На что вы намекаете?

— Сэр, я узнаю напалм, когда вижу его.

Йоргенсон отвел взгляд от пожара за окном, вытащил из кармана мобильный телефон с кодированной связью и набрал номер своего непосредственного начальника.

Майами, Флорида

7 часов 02 минуты

Джек прибавил громкость, пытаясь разобрать, о чем с пулеметной скоростью тараторит телеведущая, изо всех сил старающаяся сохранить невозмутимый вид.

— Сейчас вы в прямом эфире наблюдаете за тем, что происходит на военно-морской базе США в заливе Гуантанамо. У нас пока нет подтверждения от властей, но Си-эн-эн получила неофициальную информацию о том, что на рассвете на базе прогремел взрыв. Сильный пожар бушует до сих пор, но мы не можем послать туда наших операторов, которые сняли бы происходящее с близкого расстояния, поскольку военные Соединенных Штатов и Кубы усилили буферную зону вокруг базы. Со мной на связи по телефону военный аналитик Си-эн-эн Дэвид Полк, отставной офицер ВМФ, служивший командиром базы в Гуантанамо. Мистер Полк, вы видите на экране то же, что и миллионы зрителей. Вы можете как-то прокомментировать эти кадры?

— Вы, наверное, заметили, Дебора, что база достаточно большая. Ее площадь около сорока пяти квадратных миль; она находится на юго-восточной оконечности Кубы, примерно в четырехстах воздушных милях[7] от Майами. Остановлюсь немного на истории базы. Соединенные Штаты контролируют эту территорию со времен испано-американской войны; само существование военной базы на Кубе служит источником постоянных трений с правительством Фиделя Кастро с тех пор, как он пришел к власти. Никто не отрицает, что это кубинская земля. Но из стратегических соображений США держались и будут держаться за этот важнейший объект, основываясь на договоре семидесятилетней давности, который, по существу, позволяет нам оставаться там столько, сколько мы захотим.

— Мы продолжаем обсуждать взрыв на военной базе. Скажите, что-нибудь подобное случалось в Гуантанамо раньше?

— Нет. Разумеется, с годами напряженность росла и достигла пика в начале шестидесятых, во времена операции в заливе Свиней и Карибского кризиса,[8] а потом еще раз в девяносто четвертом году, когда в Гуантанамо были заключены шестьдесят тысяч беженцев с Кубы и Гаити. Но никаких взрывов никогда не было.

— Что могло послужить причиной взрыва и пожара, который за ним последовал?

— На эту тему можно спекулировать сколько угодно. Давайте дождемся официальной информации.

— Вы можете уточнить место пожара? Какую часть базы он затронул?

— Основную базу. Дело в том, что Гуантанамо, по сути, двойная база. Аэродром расположен на западной, подветренной стороне. Основная же база находится восточнее и отделена водным пространством шириной в две с половиной мили — заливом Гуантанамо. В верхнем левом углу ваших экранов можно разглядеть кусочек залива.

— А какая часть основной базы горит?

— Южная часть, известная как Радиозона. Ее так назвали из-за высокой радиоантенны, которую вы также можете видеть на экране. Замечу, что огонь, кажется, сосредоточился в месте, которое является не чем иным, как лагерем «Дельта». Это недавно появившаяся сверхсекретная зона для содержания заключенных.

— Если не ошибаюсь, лагерь «Дельта» построили для содержания лиц, подозреваемых в совершении террористических актов?

— Согласно принятой терминологии, их называют боевиками. Поначалу туда отправляли лишь подозреваемых в связях с всемирной террористической организацией «Аль-Каеда». Однако в последнее время Соединенные Штаты расширили понятие «боевик». В результате в лагере «Дельта» нынче находятся и наркобароны, и повстанцы из Южной Америки, подозреваемые в совершении военных преступлений в Чечне, и похитители детей, и разные бандиты из Камбоджи, а также множество других лиц, которые соответствуют определению «боевик», принятому Министерством обороны во все ширящейся войне с терроризмом.

— Правовой статус этих заключенных стал настоящим больным местом для президента Хау.

— Это еще мягко сказано. Не нужно забывать, что ни одному из заключенных в лагере «Дельта» не было предъявлено обвинение в совершении преступления. Ни одному. Это возвращает нас к тому, о чем я уже говорил: база находится на кубинской земле. Министерство обороны успешно доказало Федеральному суду Соединенных Штатов, что база не является суверенной территорией и поэтому заключенные не имеют прав, гарантированных нашей Конституцией. С точки зрения Белого дома военные могут удерживать заключенных сколь угодно долго. Однако со стороны мирового сообщества все настойчивее раздаются требования к властям США или предъявить заключенным в Гуантанамо конкретные обвинения, или отпустить их.

— Я уверена, что некоторые из содержащихся там лиц очень опасны.

— Даже самые радикально настроенные советники президента по борьбе с терроризмом начинают беспокоиться по поводу растущего в мире недовольства тем, что заключенных содержат под стражей без предъявления обвинений. С другой стороны, вы абсолютно правы: некоторые из этих парней действительно входят в число самых опасных людей на планете. Так что для правительства лагерь «Дельта» — как пороховая бочка.

— Которая сегодня взорвалась в буквальном смысле слова.

— Возможно, для президента Хау в его второй срок это будет самой серьезной проблемой из всех существующих: как быть с боевиками, которых мы схватили и заключили под стражу, не предъявив никаких официальных обвинений?

— Со стороны может показаться, что кто-то нашел решение этой проблемы.

— Я вовсе не подразумевал этого, но…

— Мистер Полк, спасибо, что согласились побеседовать с нами. Сразу после короткой рекламы Си-эн-эн продолжит делиться новостями о пожаре на военно-морской базе США, расположенной на Кубе в заливе Гуантанамо, и покажет новые кадры с места происшествия.

Убрав звук у телевизора, Джек произнес в телефонную трубку:

— Ты еще здесь?

— Ага, — отозвался Тео. — Ты можешь поверить, что он сделал это?

— Сделал что?

— Они же сказали: это была «сессна». Проснись, старик. Это операция «Северный лес».

В дверь застучали тем особенным стуком, по которому безошибочно определяются представители властей.

— Открывайте! ФБР!

Джек сжал трубку.