«Если», 2004 № 04

Наверное, потому что ее довольно куцые фуллереновые мозги были давно хакнуты группой мерлинов из клана Фомор, которых, в свою очередь, купил на корню владыка ракшасов…

Медб, как умела, пускала пыль в глаза. Ее дворец менял формы, словно манекенщица шмотки, превращаясь то в морское чудовище, то в алмазную гору Сумеру. Рафинированные сиды показывали свои коллекции диковин зевающим ракшасам, которые однако не могли рявкнуть «Завязывай, кореш!», потому что получили на инструктаже исчерпывающие указания от своего предводителя.

«Кто невежливым покажется, тот в морду получит. Если от меня, то мало не будет».

Впрочем, прекрасные белокурые феи легко давали увлечь себя на ложе из розовых лепестков волосатым варварам и с побитыми мордами.

А в тронном зале крошечная королева Медб, восседающая в бутоне какого-то странного цветка (на самом деле дрессированный червь типа техногельминт), лично контролировала дорогостоящий фонтан чудес, которому из экономических соображений давно надлежало заткнуться.

Ракшасы, изрядно хлебнувшие сомы — сока трансгенных мухоморов, — тоскливо смотрели своими осоловевшими глазами (которые у них имелись даже на затылке) на весь этот полиморфизм и остатками сознания завидовали тем своим товарищам, которые по-скорому увлеклись на ложа прекрасных кудесниц.

Вот под потемневшими сводами тронного зала сгустились облака наностатов и засияли многокрасочным лозунгом «Да здравствует нерушимая дружба двух рас, строящих феодализм с нечеловеческим лицом — сидов и ракшасов».

— Это у них-то с «нечеловеческим лицом»? — завозмущался один из ракшасских генералов, крутой самец с демонстративными шипами на спинном хребте и локтях. — Да тут, чтобы ветры пустить, и то платить положено.

— А ну-ка цыц, — зашипел Равана своим задним ртом на солдафона, передним же ртом продолжая приторно улыбаться королеве Медб и ее фрейлинам.

Подбодренная улыбками потенциального суженого, Медб приступила к очередному номеру своей программы.

— А сейчас мой дворец одним мановением перста превращается…

Из ее прекрасных глаз выглянули духи неба и земли, но договорить она не успела, потому что дворец приступил к исполнению заклинаний, не дожидаясь отмашки в виде знака ENTER. И причем совсем не тех заклинаний, которые были заложены в его память искусницей-королевой.

Своды стали опускаться, резко сминая колонны, которые превращались в обшарпанные и заклеенные газетой «Правда» стены.

Не прошло и нескольких секунд, как потолок оказался фактически на головах крупногабаритных ракшасов, превратив сияющий тронный зал в набор темных клетушек, зловонных сортиров и узких коридоров. В темных углах сидели уроды в майках и шлепанцах, под полом шуршали крысы, из магнитофонов доносились отвратительные звуки «Get down and get with it…». Из дверей комнатушек показывались фигуры, дымящие «беломором» и предлагавшие сообразить на троих, а также бандерши, матросы и ветераны Первой конной армии.

И Медб, грозная королева сидов, поняла, что стала жертвой нанохакера, да что там хакера, настоящего дьявола.

Надо было срочно очистить память и перезагрузить операционную систему дворца, но страж ввода-вывода завис и не давал ей что-либо сделать.

— Ты чего, блин, зазнался? — один из свежесобранных алкоголиков вдруг замахнулся на генерала ракшасов и, прежде чем тот успел отреагировать, поразил бравого вояку бутылкой в рыло.

— Измена, — заорал генерал и острым ребром ладони разрубил алкоголика пополам — по-буденновски. Из обеих половинок алкоголика вылилось несколько литров плохого портвейна. Ракшасы, не выносящие продуктов брожения, отреагировали адекватно, кто пришел в раж, кто хлопнулся в обморок.

— У ракшасов — оружие, это не по протоколу! — Начальник дворцовой охраны, эльф с лихо заостренными ушами, немедленно скомандовал дворцовой страже: «В ружье!»

Ракшасы и в самом деле оказались все поголовно вооружены — чакры спрятаны были в густых волосах на груди, в кривых ногах таились кривые мечи, в выхлопной кишкотрубе — ядовитые газы. Вместо луков и стрел ракшасы использовали других ракшасов.

Прежде чем Равана и Медб смогли остановить побоище, в залах образовалась густая взвесь из останков, над которой кружились невесть откуда взявшиеся валькирии.

Наконец совместные отряды ракшасов и сидов отправились на поиски коварного врага, подосланного не иначе как Рамой, интриговавшим против союза Медб и Раваны.

Карлики, представляющие собой носы на тонких ножках, взяли след. За ними бежали на четвереньках тонкочувствующие вервольфы. След был из краун-эфиров, так называемого «русского духа», которым подванивает кириллическая нечисть, от волкулаков до… Конечно, какой там волкулак, сообразила Медб. Как минимум — Кощей, аристократ некогда независимого Тридевятого царства, не прижившийся в новых условиях глобального колдовского рынка.

Искать долго не пришлось. Раздавленный хакер нашелся в одной из комнат негативной реальности. Пытать его не пришлось. Пытать там было нечего. Только огласить вечный приговор над преступными потрохами. Затем сложить их в погребальную канопу с головой Анубиса, запечатать ее заклинанием Гекаты и выстрелить ею в космическую бездну. Будут теперь летать потроха до самого Рагнарека. Ну и заняться наконец очисткой дворца, ставшего похожим на Авгиевы конюшни.

«Геракла, что ли, вызывать, — подумала светлая королева Медб.

— Мусорщик он хороший, но берет много да и психопат безудержный».

10. Великая Битва с неизвестным счетом

Он все-таки очнулся. Бессмертный не изменил себе.

Многотонное чудо-юдо Верлиока-Тэнго всласть потанцевало на Кощее аргентийский танец, искалечив-изувечив-расчленив его, но все же не смогло убить.

Частички процессора с помощью капелек машинного масла сползлись в одно целое. Метакристаллические кости и суставы, тихо щелкая, восстанавливали скелет. Срастались и метаорганические сосуды, по которым начинала потихоньку бежать васкулоидная кровь.

Однако торсионное поле, поставленное Гекатиным заклятием, не позволяло войти-выйти из погребального сосуда ни одному кванту. Запасов жизненной силы в виде водородно-палладиевого порошка хватало только на год при минимальных частотах работы процессора.

Год по-минимуму или сутки по-максимуму.

Шесть часов спустя Кощей подобрал размыкающий код к Гекатиному заклятию, и свет звезд ослепил его. До них были сотни и тысячи лет полета на световой ступе, но Кощей знал, что это полыхающие души древних богов и героев, к сонму которых когда-нибудь будет принадлежать и его оцифрованная душа.

Но потом звездный свет стал испытывать странные искажения. Кощей прищурил спектрометры — да это ж пылевое облако. Спектр отражения, характерный для нанопроцессоров. Но откуда здесь нано-кристаллическая пыль?

Напрягая свои знания по астрономии, Кощей определил, что облако движется из системы Сатурна. Ага, земляне-то давно построили базу на Титане — якобы из научных соображений. Хотя всем известно, что Сатурн — главный враг колдунов, ибо насыщает их желчью и меланхолией.

Пыль почувствовала наблюдение и отреагировала на потенциальную опасность. Преодолевая энтропийный барьер, стала сгущаться, закручиваться вихрем, конфигурироваться. Каждая кристаллическая пылинка была разумна сама по себе и открывалась в кластеры разумности, формировавшиеся на лету из множества пылинок.

Из пылевого вихря рождался колоссальный костяк, собирались ребра — шпангоуты, череп — навигационная рубка. Костяк обрастал плотью периферийных систем и толстой, но гибкой металлической шкурой. Получалось чудовище размером с половину Титана, пасть не меньше, чем Атлантический океан. Каких же масштабов колдовство могло породить такого монстра?

Зрелище завораживало, Кощей даже стал подпевать и подстукивать когтями в такт разыгрывавшейся перед ним космической симфонии.

И вдруг он понял, в чем дело.

От этого знания Кощей покрылся бы холодным потом, если бы мог, но у него лишь заиндевели некоторые гидроприводы.

Тэнго-Верлиока не просто убийца. Он предатель Ананты. Он работает на землян, им-то он и передал Кощеево ноу-хау. Как распадаться во прах, тонуть во мгле и вновь воскресать. Как побеждать демона энтропии, раскрывая систему в еще большую систему, где живет великая сила Буддхи.

А впрочем, к черту теорию, если точнее, к иблису (ад, вторая комната направо).

Нужно решать практический вопрос.

Дано: к Ананте движется чудовище, которого как бы и нет. Но, с другой стороны, оно есть. И способно в один прием разодрать беспечного Змея. Экипаж левиафана состоит из злобных теней, материальных отражений земных реваншистов, оставшихся в своем штабе, внутри земной горы Шайенн, штат Колорадо, на другом конце трансляционно-объектного канала.

Конечно, на великого Змея по большому счету плевать. Но там же Ванечка и Машенька, тысячи других ни в чем не повинных кощейчиков и бабок-ежек. Да и маленьких голубоглазых эльфов, растущих, как тюльпаны, на полях Хололандии, тоже жалко.

«Что же я могу, — пригорюнился Кощей, — я куча мусора, окруженная космическим мраком». Обреченное сознание опустилось в пустоту под стальным сердцем. И вдруг он ощутил, что может вдыхать и выдыхать звезды.

Сила Буддхи — всегда и везде!

Он и сейчас не изолирован, открыт в большую систему, во Вселенную, которая и есть великая духовная сила.

Звезды в ответ подмигнули ему: значит, он прав!

Как семеро из ларца, возникли могучие демоны-интерфейсы и склонились перед Кощеем.

От удивления у него даже ненадолго завис процессор. Вот так кикиморы! Вот так унтертехи! Они хоть и не учились в университетах, но своим тихим коллективным разумом и офшорным трудом приобщились к пониманию Силы.

Они тщательно изучили Кощеевы интерфейсы, спрятанные в Игле. Используя для обратной связи укусы в палец, они передали ему в помощь полностью совместимых дигитальных демонов.

Его руки стали большими, как космос, в голове загорелись звезды, он почувствовал вакуум, словно собственное тулово…

Через какое-то мгновение экипаж левиафана увидел, что из Солнца вылетела эскадрилья Симургов (каждая птица размером с Луну), что от Марса летит-торопится грозный бог войны Нергал, что пустота извергает демонов Абсу и Мумму.

Свистать всех наверх!

Начиналась великая битва, о которой будут сложены саги и эпосы. И Кощея в тех сагах назовут как-нибудь иначе. Но сейчас он думал не о славе и даже не о сражении, а о скором возвращении домой.

Сью Андерсон

Дерзание

Раздался громовой стук, за ним — чудовищный вой, от которого затряслись стены.

— Кто бы это мог быть, любовь моя? — сонно спросил Хендрат.

— А я почем знаю, — отозвалась Золушрамель, подбрасывая в очаг еще кучку навоза. — Времени погадать на птичьем помете у меня сегодня не было.

Над огнем, уносясь в трубу, заклубился черный дым, и Золушрамель напомнила себе, что навоз надо выбирать посуше. Новый стук, еще более устрашающий.

— Наверняка эти поганые карлики, — раздраженно буркнула Золушрамель. — Они всегда подгадывают к чаю и заводят Хранителя.

— А ты не посмотришь, моя сладкая? — Хендрат поглубже зарылся в подушки из крысиного сафьяна. — Я очень занят.

Он явно не собирался подниматься на ноги. Золушрамель вздохнула, надела шлепанцы из кожи дракона, покрепче запахнула халат из крысиного меха и прошаркала по продуваемому сквозняками коридору, стараясь не сбить пальцы ног о неровности пола. Свечи снова погасли; крысиное сало для освещения не годится, как бы ни рекламировали его карлики.

Смотровое окошечко было забрано доской. Посетители, каждый в свой черед, дубасили по нему черепами-набалдашниками тростей или дубинками, усаженными драконьими зубами, и привели кристалл в такое состояние, что он полностью сбился с настройки и вполне мог предложить смазанное изображение разносчика магических метелочек для смахивания пыли, который стучался в дверь еще неделю назад. Хранитель двери, уродливая тварь с шестью ногами и плоской головой, прыгал вверх-вниз, роняя из пасти клочки пены.

— Лежать, пес, — скомандовала Золушрамель. Она отодвинула ржавый засов и выглянула из-за края массивной деревянной двери. В лицо ей ударил ветер, и она прищурилась, чтобы хоть что-то разглядеть. Даже в этот ранний час ночь была темной и беззвездной, и фигура на крыльце представилась хозяйке бесформенным черным пятном. Впрочем, она заметила, что для карлика силуэт высоковат и что рядом никого нет.

Времени на вопросы не было. Неизвестный протиснулся мимо нее, мимоходом погладил пса по голове (тот ошеломленно смолк), а потом прошипел:

— Сейчас же заложи засов. Боюсь, за мной гонятся. Кругом полно дорков, а на дороге я видел по меньшей мере одного гелдорфа.

— Но кто…

— Поторопись!

Скорее всего, человек. Золушрамель последовала за ним по коридору, засовывая выбившуюся прядь под гребень из крысиных зубов. Неизвестный, казалось, знал дорогу и вопросов не задавал.

Он был одет в длинную голубую мантию, расшитую серебряными звездами и причудливо изогнутыми символами — вроде ногтей, состриженных с больших пальцев. Когда он стремительно ворвался в гостиную, его высокая остроконечная шляпа задела притолоку, чуть было не свалилась, но таинственным образом вновь приняла вертикальное положение. На миг под ней мелькнули две когтистые лапки. На Золушрамель это никакого впечатления не произвело: симбиоз одежды и животных уже давно успел выйти из моды.

Хендрат кое-как отодрал себя от дивана и теперь торчал в углу, задумчиво глядя в магическое зеркало. Оно стояло на шаткой деревянной подставке под довольно-таки посредственным эстампом с изображением дерущихся дорков и очень нечетко показывало какие-то рунические знаки. Хендрат пнул подставку, она зашаталась, однако изображение не прояснилось.

— К нам посетитель, — объявила Золушрамель.

— Да? — Хендрат обернулся, хмуря брови. Вид высокого незнакомца ни о чем ему не говорил. Вероятно, сотрудник новой программы социального обеспечения, состряпанной эльфами, явился его проверять: хозяин подал заявку на дополнительный рацион по причине проблем со здоровьем.

— Это я, Хен. Конечно, мы целую вечность не виделись, но ты ведь не забыл старого друга, а?

— Ну, освещение тут жуткое, да и борода… Погоди-ка! — Хендрат просиял во всю свою немытую физиономию. — Не может быть… вот уж не думал…

Таинственный незнакомец сдернул с головы высокую шляпу и низко поклонился. Из-под шляпы выпорхнул вороненок, опустился на буфет и начал клевать обглоданные косточки жареной крысы.

— Альфред Ганн. Колдун по части электроники. К вашим услугам.

— Альф, старина! Прости, не признал. У тебя прежде ни мантии не водилось, ни прочей белиберды.

— Меня повысили.

— Так садись же, садись. Ты-то мне и нужен! Золь, не заваришь нам чайку из драконьей крови? Спасибо, любовь моя.

Золушрамель, сердито бормоча себе под нос, зашаркала вон из комнаты, по дороге согнав вороненка с буфета. Тот полетал, полетал и опустился на каминную полку.

— Ты уж не держи зла на мой мобильник, — повинился Альф. — Он, конечно, гвоздь в сапоге, но очень полезен, когда надо спешно куда-то позвонить.

Хендрат был в восторге, что снова видит Альфа, и некоторое время распространялся на эту тему.

— Не мог бы ты подправить эту муть? — сказал он некоторое время спустя, указывая на зеркало. — Я полдня нащупываю таблицы Кровожадной лиги, а оно выдает только рейтинг Чудовища.

Альф бросил на магическую утварь взгляд, полный презрения.

— Сейчас у меня нет на это времени, старина. Мне поручено Дерзание.

— Чего-чего?

— Будто не знаешь, — встряла Золушрамель. Она как раз возвращалась с нагруженным подносом. — Только о них и слышишь. То Зеркало объявляет набор добровольцев, то кто-нибудь сует тебе конверт для взносов на новое Дерзание. Хоть на стенку лезь. — Она грохнула поднос на стол и снова вышла.

— Про это я как раз знаю. Ты не могла бы помолчать минуту-другую?

Альф потрогал чучело василиска, пожалуй, наиболее крепкий предмет обстановки, сел на него и вынул из складок мантии серебряную коробочку, в которой оказалось все необходимое для изготовления самокрутки.

Хендрат завороженно смотрел, как колдун выбил искры из своего каблука палочкой с каким-то коричневым снадобьем и глубоко затянулся.

— Нет, дружище, это совсем другое. Вот смотри, — сказал Альф немного погодя.

Он выдохнул, слегка поперхнувшись, и комнату заполнил сизый дым. Золушрамель, войдя с чайником, недовольно замахала рукой и уже собиралась отпустить колкость, как внезапно возникло изображение.

Дым рассеялся, им открылось непонятное зрелище. Группа людей расположилась в ярко освещенной комнате с удобными креслами и полированными столиками, на которых стояли вазы с неизвестными плодами и соблазнительными сластями. В очаге пылал веселый огонь, от него не исходило никакого смрада. В центре комнаты высился большой черный ящик с широким светлым окошком, в котором виднелось мужское лицо.

— Какая у них чистота, — воскликнула Золушрамель. — А занавески подобраны с большим вкусом. — Она всегда испытывала тягу к красивой жизни. Но отвергла соблазнительное предложение эльфа, чтобы сбежать с Хендратом, о чем никогда не позволяла ему забывать. В те дни он был совсем другим. Хотя и не очень высоким, но обаятельным, строил планы, мечтал. А теперь все время валяется дома, толстеет и жалуется на боли в ступнях. Возможно, и она чуть-чуть перестала следить за собой, но чему тут удивляться?

— До чего удобно они устроились, — благоговейно прошептал Хендрат. — И поглядите на все эти яства! — Его живот издал завистливое бурчание. — Что это за место? Какой-то из новых курортов? А нам туда можно?

— Это, — сказал Альф, снова затягиваясь, — и есть цель Дерзания.