То свидание в Кембридже…

— Да, конечно, она понимает, Тино, — прервала его излияния тетя Руфь. — Полли достаточно претерпела за последнюю пару дней. Смотри, она белая как простыня и вся дрожит, ей не требуется твоих лекций о семейном единстве.

— Все в порядке, тетя Руфь. Уверена, что Даретта сомкнут ряды и защитят своих. — Полли резко поднялась, собираясь выйти.

Руфь вскочила и поймала ее за руку.

— Присядь, моя дорогая. Тино, налей-ка Полли что-нибудь ободряющее, пожалуйста.

Тино виновато поспешил к столу с напитками.

— Полли, чего ты хочешь?

— Не знаю. — Ей хотелось одного — зарыдать как ребенок.

— Крепкий джин и тоник, — твердо предложила Руфь, обняла Полли за талию и, успокаивая, прижала ее к себе.

Тино принес ей бокал.

— Спасибо.

— Di niente, Полли. Прости меня, моя милая. Успокойся, все образуется. Дай Марко время, он…

— Он что?.. — Голос Марко внезапно ворвался в их разговор через открытую стеклянную дверь. Он стоял, глядя, настороженно и без улыбки, одной рукой обнимая Софи. Та обеими руками обвила его тело, прильнув к нему, словно не в силах отлепиться. — Я услышал, что упоминали мое имя, — подсказал Марко. — Что же я сделаю, папа? По прошествии времени?

— Верный шаг, — сказал Тино мягко. — Хотя мне кажется, что твоя жизнь гораздо сложнее, чем мне представлялось раньше, сынок.

Марко на минуту скрестил глаза с отцовскими, в его взгляде горел вызов, затем взглянул на Софи, безмолвно цепляющуюся за него.

— Софи упала и подвернула ногу на ступеньках террасы, — быстро пояснил он, его глаза метнулись к Полли и замерли на ее побледневшем лице.

— О, Марко, я же говорила тебе, что надо починить эти ступени! — Руфь подошла к Софи. — Тебе очень худо?

— Лодыжка болит, — сказала Софи мученическим голосом. — Не могу на ногу ступить.

— Попробуй подняться со мной наверх, Софи, — предложила Руфь, — мы сделаем для ноги холодную ванну и поищем в аптечке бинт.

Софи сделала попытку с помощью Руфи подойти к двери, но тут же вскрикнула от боли.

— Так не получится. Пусть Марко донесет меня наверх, — простонала она, протягивая к нему руки.

Полли почувствовала, что ее лицо каменеет. Марко легко подхватил Софи на руки и поднялся вместе с матерью наверх.

Когда они ушли, в гостиной наступило неловкое молчание.

— Кажется, — медленно сказал Тино, — я вижу проблему, сага.

— Да? — Полли едва узнавала свой голос, в нем звенели слезы. — Вы хотите сказать, что ваш сын с ума сходит по моей сводной сестре?

Тино погрузился в раздумье.

— Я вижу, что твоя сводная сестра с ума сходит по моему сыну. И что ты ревнуешь его к ней. Но это не доказывает, что ты права.

— Поверьте мне, дядя Тино, я совершенно права, — Полли пыталась говорить спокойно, смаргивая слезы, — я не так глупа.

— Ты не глупа, — прозвучал за ее креслом голос Марко. Он вошел так тихо, что она не услышала его.

— Когда ты прекратишь, Марко? — Что?

— Подкрадываться и… и подслушивать.

— Нельзя сказать, что я подкрался, — заметил он, усаживаясь в кресло напротив. — Я просто вошел в гостиную. И поскольку ты только что заявила о своем уме, Полли, ты не станешь спорить, когда я предложу решение нашей проблемы.

— Ну и в чем заключается твое решение? — с горечью процедила она. — Я благополучно бросаюсь под автобус, оставляя вам с Софи свободу построить для Бена счастливый дом?

Глаза Марко смотрели на ее бледное лицо с обманчивым спокойствием.

— Фантазируя о моих отношениях с Софи, ты не облегчишь свою совесть относительно Пола. А что очевидно, так это то, что нам надо пожениться.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Полли ошарашенно уставилась на Марко, затем вскочила и выбежала через стеклянную дверь на террасу.

Спустившись во двор, она побрела, шатаясь, по пыльной дорожке, ведущей через лес в виноградные рощи. Услышав позади голос Марко, она побежала.

— Полли, погоди.

Он быстро догнал ее и, с трудом переводя дыхание, поймал за руку.

— Оставь меня в покое. — Она сердито дернула руку, но он не отпускал.

— Не глупи. Ты не можешь вот так убежать, Полли.

— Бен в полной безопасности с Руфью и Тино. — злобно сказала она.

— Я не за Бена беспокоюсь. Тоскана спокойное место, но я не рекомендовал бы тебе одной прогуливаться ночью.

— Уйди, Марко. — От гнева она вся тряслась.

— Я уважаю твое право на одиночество, — сухо заметил он, — но в чистом поле ночью тебе придется смириться с моей компанией.

Он пошел рядом, не выпуская ее руки. Видимо, у нее нет выбора. Несколько минут они шагали в полном молчании.

— Не могу поверить, — начала она, — что ты ожидаешь моего согласия на брак.

— А наш сын не заслуживает двух любящих родителей вместо одного? С этого дня Бен будет получать нормальное воспитание, с двумя родителями. Лучший способ обеспечить это — пожениться, Полли.

— В какой же обстановке он будет расти, если отец и мать едва выносят друг друга?

— Я тебе противен? — Взяв за плечи, он притянул ее к себе. — Это противоречит твоему вчерашнему поведению.

Полли задержала дыхание; его близость настолько волновала ее, что она затрепетала.

— Это нечестно, Марко.

— Разве? Прошлой ночью у меня сложилось впечатление, что ты была бы счастлива продолжить наши отношения на более интимном уровне. — Он склонился к ней. Задрожав, она непроизвольно открыла губы; электрические искры желания пробежали по ее венам. — Ну? — требовательно спросил он. — Я ошибся?

Полли молчала. Жестоко с моей стороны, подумал Марко, использовать ее слабость, она и так смущена своей неспособностью скрывать от меня свои чувства и желания.

Он внезапно отпустил ее, стянул куртку и расстелил ее под дубом. Затем потянул девушку вниз, усаживая рядом с собой, и она послушно подчинилась, словно под гипнозом. Рука его обвилась вокруг ее талии, она чувствовала прикосновение упругих мужских мускулов.

— Полли, что бы ты ни говорила, я думаю, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, — сказал он мягко. — Сага, с того момента, как ты приехала сюда, я одержим одной мыслью — заняться с тобой любовью.

Она вдруг подумала о Софи, уютно устроившейся в комнате для гостей. Это придало ей сил. Она внезапно поняла, что поможет ей выпутаться.

— Вожделение трудно назвать надежной опорой для брака, Марко. Пожалуй, не стоит лгать, что мне противен твой вид. — Признание далось ей с трудом. — Но то, что ты возбуждаешься сексуально из-за кого-то, — этого недостаточно, неужели ты думаешь, что мы можем дойти до заключения брака, если никто из нас не свободен?

Она почувствовала, как жесткое мужское тело напряглось с ней рядом, и прикусила губу, пытаясь не выдать своего страдания.

— Ты говоришь о Поле, насколько я понимаю, — произнес Марко. — И ты спишь с ним?

— Я не обязана тебе рассказывать обо всем. Как и ты не обязан докладывать, спишь ли ты с моей сводной сестрой.

Он изогнулся, вглядываясь в нее из-под полуопущенных ресниц.

— Basta! Достаточно, Полли! Меня уже тошнит от Софи. Надоело слышать ее имя, связанное с моим.

Она видела его лицо, неясно вырисовывающееся в лунном свете, и смаргивала сердитые слезы.

— Как я могу убедить тебя, что между нами ничего нет? — проговорил он мрачно.

Чтобы спрятать смущение, она прикрыла глаза.

— С большим трудом, — прозвучал наконец ответ, — поскольку поступки говорят громче слов.

— Какие бы поступки ты ни имела в виду, — отчетливо выговорил он, — но твоя сводная сестра и я - просто друзья. Есть такое понятие, как выводы, основанные на ложных предпосылках, Полли.

— В этом ты специалист по роду своей деятельности. Похоже, что ты эксперт по вопросам превращения доказательств обвинения в оправдательные?

Мысли беспорядочно кружились в голове. Ей отчаянно хотелось ему поверить.

— Так ты твердо решила выставить лжецом именно меня? — настаивал Марко. — Не стоит ли обсудить то, как ты обманывала меня на протяжении последних четырех лет? Если бы не фотография, я бы до сих пор не узнал о сыне. Верно?

Лицо ее вспыхнуло и побледнело опять. Она уставилась в землю.

— Да если бы для лжецов было предусмотрено наказание, ты давно получила бы по высшей мере. — Горечь его голоса болью отдавалась в ней.

Сейчас она чувствовала себя настоящей преступницей.

— Ясное дело. Ты просто мечтаешь упечь меня за решетку. Но, раз не получается, собрался на мне жениться, — произнесла она. — Как романтично.

— Мальчику нужен отец, Полли. — Мягкость тона скрывала сталь. — Я не хочу разлучать его с тобой, а следовательно…

— Но если потребуется, то попытаешься? — прервала она. Слезы подступали к горлу, душа ее, злые, колючие слезы, которые она уже не могла сдержать. — Наверняка ты думаешь, что твое юридическое образование поможет тебе в этом. Так вот учти: я буду бороться с тобой до последнего, Марко.

— Полли… — Он повернулся к ней. И, заметив слезы, пробормотал проклятие и обхватил ее, прижимая к себе. — Вы только послушайте нас! — У него вырвался короткий смешок. — Угрожаем друг другу разными немыслимыми карами, как заклятые враги. Солнышко мое, давай перестанем сражаться и подумаем о Бене.

— Пусти меня.

— Не раньше, чем ты сдашься. Бену требуется узнать отцовскую любовь, но ему нужны мы оба, Полли. Выходи за меня. Пожалуйста!

— Нет.

Его поцелуй прекратил их спор, лишив ее способности логически мыслить, погрузив в горячее, темное забвение. Она сопротивлялась его объятиям столько, насколько хватило силы воли, потом это стало бесполезным. От его настойчивых и жадных рук и губ не было спасения.

— Полли… — Голос Марко стал низким от желания; он разбередил в ней все тщательно залечиваемые раны памяти. Тело ее изогнулось от нестерпимой жажды, руки сплелись у него на шее, слепо нащупывая опору. — Сердце мое… — прошептал Марко. — Полли, родная, ты так прекрасна. Как я хочу тебя.

— Правда? — прошептала она. — Если бы я могла тебе поверить.

Это Бена он хочет, болезненно отдалось у нее в мозгу. Я лишь средство для достижения цели.

— Поверь. — Марко целовал ее шею, его пальцы забрались ей в волосы, вороша их с такой нежной страстью, что сопротивление ее развеялось как дым.

— О, Марко… — Она шептала его имя как заклинание, впитывая дрожь, которой он откликался на ее прикосновения.

— Поверь мне, — повторял он, — я хочу тебя. — Он расстегивал ее блузку, его сильные, проворные руки проникли внутрь. — Ты не знаешь, солнышко мое, ты не представляешь, как сильно.

Ее блузка распахнулась, Марко отодвинул шелковистую ткань и дотронулся до ее груди. Полли таяла от его прикосновений. Он отбросил в сторону бюстгальтер. Ночной воздух охладил ее кожу. Под весом его тела она опрокинулась назад, твердое, как железо, бедро оказалось у нее между ног. Она крепко закрыла глаза, желание поднималось в ней как прилив. Он жадно бродил взглядом по ее телу, одновременно лаская маленькие твердые выступы грудей, пока их кончики не стали как каменные. Тогда он наклонил к ним голову, целуя каждый по очереди со все возрастающим пылом. Полли задержала дыхание, вдруг ее жажда выплеснулась наружу громким стоном.

— Марко, я не могу… — Слова звучали как бессвязный лепет.

— Не тревожься, все будет хорошо, доверься мне, солнышко, все будет хорошо. — Его хриплый шепот околдовывал. Он провел руками по ее телу, спустившись к поясу джинсов, раскрыл молнию и потянул материю вниз с бедер, затем угнездился сам между ее голыми ногами старым как мир мужским движением. Пальцы его накрыли теплый холмик у нее между ногами, изучая его через тонкие атласные трусики. Она вздохнула, когда язык его погрузился в ее рот в тот самый момент, когда он просунул палец под влажный атлас, обнаружив набухший, горячий тайник ее тела.

Полли низвергалась вниз и вниз, в темную пучину страсти, такую же неизмеримую и загадочную, как и глубины океана. Трезво мыслить она уже не могла. Был ли он или не был любовником ее сводной сестры — все потеряло смысл, растворилось в тумане.

— Марко? — Ее чуть слышный незаконченный вопрос повис в ночном воздухе.

— Разреши мне войти, милая. — слетела с его губ прерывистая мольба. Он стянул ее маленькие трусики по бедрам, в то время как она, всхлипывая и извиваясь, трясущимися руками расстегивала пуговицы его рубашки. Расстегнув ремень на джинсах, она пыталась спустить язычок над выпуклостью такой твердой, что ткань натянулась до предела. Кровь пульсировала в ее висках, и она сдалась. Он закончил раздеваться, содрогаясь от нетерпения, и вернулся к ней, горячий, сухощавый, жесткий, чтобы, разведав путь, погрузиться в обволакивающее, призывное тепло, подавляя ее крики страсти своим ртом.

Это было как возвращение домой, как раскрепощающее освобождение, заставляющее ее рыдать горячими, дикими слезами, пока наконец он не довел ее до неистового завершения и тут же и сам не взорвался внутри ее со сдавленным возгласом триумфа.

В изнеможении они распластались на смятой ткани куртки. Полли лежала как поломанная кукла, она слышала свое прерывистое дыхание, ощущала руки Марко, поглаживающие ее волосы, ласкающие спину, намеренно удерживая ее как можно ближе.

Долгое время они так и лежали, переплетясь телами. Глухой стук его сердца отдавался у нее в ушах, мощные объятия убаюкивали своей безопасностью. Ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

— Ты принимаешь таблетки на этот раз? — спросил он. Слова его были наполнены иронией.