Куда приводят мечты?

Я до сих пор помнил три последних дня после аварии: два дня жизни и один — смерти. Я провел с ним каждую секунду, запомнил, каждую, не имеющую значения мелочь: фамилию человека, делающего бесполезные перевязки, названия лекарств, которые лишь заглушали боль, и имя могильщика, которому я помогал в день похорон. На моей белой рубашке остались следы земли: мягкой, тяжелой и пахнущей дождем. Я не знал, зачем делал это, но понимал, что в тот момент это было необходимо. А потом начались ночи, когда я в одиночестве сидел на чердаке собственного дома, пил его любимый виски и ногтями драл деревянный пол, в приступах ненависти к отцу. Я проклинал его за вечные побои, за испорченное детство, за издевательства над мамой, а потом кусал до крови губы, понимая, что уничтожаю сыновью любовь, которой так дорожил при жизни отца. К утру я уже не мог понять люблю я его или ненавижу. Мои чувства ломали меня, делали грубее, я просто поддавался им, забывая о других…

Мама и Рози, единственные близкие мне люди, стали волновать меня все меньше. Я по-прежнему любил их, но все чаще и чаще не прислушивался к их мнению, изолировался от них своими друзьями. Роуз пыталась отвлечь меня, но это только злило. Ее участливость сейчас лишь раздражала. Это было тяжело, но они обе своим вниманием, заботой и любовью тяготили меня, постоянно пытались чего-то добиться от меня, а я не знал, что им нужно. Я медленно кусочек за кусочком разрывал тонкую нить, связывающую нас.

Я почувствовал холодный металл в своей руке:

— Этот дом принадлежал Рику, теперь он твой по праву, — тихо произнесла мама, вкладывая в мою ладонь связку ключей.

Я осторожно прикоснулся своими губами к ее холодному лбу:

— Я люблю тебя, мама.

— Я знаю, — слеза медленно скатилась по ее щеке.

Стук каблуков, голос Гардиана, звук мотора: все это потухло в тумане моей отстраненности.

Сначала меня оставил отец, теперь и мать. Мечты о счастливой семейной жизни уже давно были погребены. Я так и не дождался кусочка своего детского счастья.

POV Rosalie

Скучно. Это слово в моей голове повторялось все чаще и чаще. Мне 17 лет. Казалось бы, самая веселая пора (во всяком случае так мне твердит мама), вот только мне не с кем веселиться.

Друзей у меня нет. Подруг тоже. Про личную жизнь даже заикаться не стоит.

У меня есть лишь остаток надежды, что мой самый лучший друг помнит обо мне. Я потянулась к телефону, несмело набирая знакомый с детства номер.

Гудок… Второй… Третий…

Эмметт, ну пожалуйста, подойди! Я стою у окна и смотрю на его дом. Там горит свет и в окнах мелькают тени.

— Алло! — низкий и красивый голос Эма раздался в трубке.

— Эмм! Привет! Это Розали! Пойдем гулять? — радостно воскликнула я.

В трубке были слышны голоса парней, каких-то девчонок и музыка. Я обреченно жду ответа, я слишком боюсь своих догадок.

— Прости, я сейчас немного занят. Ну, ты знаешь, уроки и все такое…

Ну почему, почему? Что я сделала не так? Зачем он каждый раз врет мне?

Я закусила губу, сдерживая слезы

— Да, конечно. Я все понимаю, — тихо ответила я. — Пока!

Нажав кнопку отбоя, я разрыдалась. Такие ответы я слышала вот уже полгода. Эмметт всегда находил другие дела. Сначала я верила, а сейчас… Сейчас я почти потеряла даже веру. Я совсем потеряла своего единственного друга.

Эмметт МакКарти сейчас самый популярный парень в школе. У него куча девчонок, толпы друзей и тех, кто хочет стать его другом. Спортсмен, красавец… Мечта всех девушек. И я не исключение.

Вот только мы с ним почти не разговариваем. Он избегает меня. Я все время пытаюсь понять что было сделано не так, что привело к нашему отчуждению, но…

Мой Принц нашел другую принцессу. Точнее принцесс. Я устала считать, сколько у него было девушек. Одна сменялась другой, не задерживаясь подолгу. Их невозможно было отличить друг от друга: блондинки с большой грудью, упругой попкой, смазливым лицом и отсутствием мозгов. Я понимала, что ему нравится такой тип девушек. Они все были похожи на моделей. Я же была обычной девушкой. Блондинистостью не блистала, большой грудью пятого размера — тоже. У меня не было ни единого шанса, но я по-прежнему мечтала о том, как мы будем вместе, о нашем первом поцелуе, свадьбе… Смешно… И так больно…

— Рози, ты дома? — мелодичный голос мамы разнесся по дому.

Я не стала отвечать, притворяясь спящей. Дверь в комнату приоткрылась и тихонько закрылась. Мама поверила. И хорошо. Не хочу ее расстраивать. Ей нельзя волноваться. Врачи сказали, что у нее слабое сердце.

Я закусила губу. Хочу вернуться в детство! Туда, где Эм улыбался открытой и более красивой улыбкой, чем сейчас, когда он обольщает девушек. Туда, где мы были счастливы, несмотря на все его проблемы в семье. Туда, где я была его Специей, а он — моим Принцем. Тогда не было никаких условностей. Нам было весело вдвоем, и мы смеялись часами, забывая обо всем. Просто сидеть вместе — уже было счастьем. Маленьким счастьем, которого теперь я лишена, а Эмметт в нем больше не нуждается.

Все ушло вместе со смертью его отца. Мистера МакКарти сбила машина два года назад. Эмм любил своего отца. Любил искренне, несмотря на побои. Потом миссис Кэрол вышла замуж за богатого предпринимателя и уехала в Лос-Анжелес, оставив сыну дом… И мой Принц мгновенно изменился. Словно его подменили клоном. Все, что я так любила в нем, пропало. Он безразличен к своей матери. После смерти отца мы с Кэрол пытались вытащить его. Он сидел и пил. Пил днями напролет. Я до сих пор помню этот аромат. Виски. "Jameson". Эмметт был похож на чудовище. Я приходила к нему, давая возможность отдохнуть его матери. Мы просто молчали. Я не знала, что можно сказать.

Да и что тут скажешь? Эмметт так хотел нормальной жизни. Он мечтал, чтобы отец бросил пить, чтобы не выгонял больше из дома… Мечты так и остались мечтами.

Эмм злился на мать, на меня, на любого, кто попадался под руку. Однажды он даже ударил меня. Случайно. Но мама и папа не поверили этому и запретили мне ходить к нему. Я же пробиралась в его комнату по дереву… Нашему дереву…

Мой принц стал пустым… Не было больше того заряда надежды, веры в себя и окружающих. Мне было больно видеть его таким похожим на его отца. Я пыталась его растормошить: звала гулять, делать домашние задания… Он смотрел на меня таким взглядом словно я червяк, неспособный понять его боли. Но он ошибался. Я понимала эту боль и хотела разделить ее. Только он этого не хотел.

После того как Кэрол начала встречаться с другим мужчиной, Эм изменился. Появилась злоба в глазах, жестокость, ярость, пугавшие меня. Я пыталась найти причину, пыталась вернуть моего Принца, но это было бесполезно.

Человек может вылечиться, только если сам этого захочет…

Именно тогда и родился нынешний МакКарти: король школы, уверенный в себе парень, не боявшийся никого и ничего. Все проблемы решались дракой с неизменной победой Эмметта. Я часто пыталась узнать у него, зачем он делает все это. Ответа не было. И однажды он оставил мне записку с всего одной фразой. "Я так хочу". Это стало его девизом.

Появились бесчисленные девушки, которыми он пользуется для того, чтобы удовлетворить свои потребности. Его не волнует, что хочет девушка. Теперь он думает лишь о себе. Эта особенность пугала меня в нем. Его равнодушный взгляд… Он не пользовался девушкой дольше месяца. А они потом с восторгом рассказывали, что "у него вот такой вот…", картинно разводя руки на два метра, что он бог в постели, и что "как он покусывает мочку… ммм", закатывая глаза от воспоминаний…

Я замыкалась все больше и больше от этого. Мне было невыносимо знать, что Эмметт, мой любимый и дорогой Эмм стал таким. Что любое его свидание сводится к сексу, что любая вечеринка сводится к сексу…

Иногда я задумывалась, чего он хочет теперь. Раньше он мечтал "вырасти стать военным и пойти воевать против коммунистов". А сейчас? Что стало его целью спустя 8 лет? Секс? Алкоголь, который он мог поглощать в огромных количествах, не пьянея, как и его отец? Кокаин, который он употреблял, чтобы расслабиться и не слезать с очередной блондинки неделями, доводя ее до такого состояния, что она не могла стоять… Его секс-марафоны были легендой…

Я ненавидела его за это. Ненавидела то, во что он превратился.

Он перестал удерживать своих друзей. Вновь начались насмешки и издевательства, только теперь уже Эмметт не спасал меня. Он просто молча стоял с ними.

Это ранило больнее, чем что-либо. Он показывал, что больше не нуждается в наивной девочке, верящей в чудеса и Принца. В Эмметта.

Мама лишь удивлялась, почему он перестал заходить к нам. Я не могла понять этого сама и искала, искала причину. Скорее всего, он не хотел, чтобы кто-то подумал, что он влюблен в меня. Парни вообще не понимали, как кто-то может любить Розали Хейл. Я не ходила на вечеринки, меня просто туда никто не приглашал. От тоски я начала заниматься танцами.

Это было тяжело и больно — ломать себя в 17 лет, добиваясь пластичности и гибкости. Но учителя считали, что танцы — это не мое. Во мне не было той легкости, того счастья, которое составляет суть танца… Как сказал мне наш тренер, у меня нет крыльев. Он был прав. Я потеряла их полгода назад. Когда Эмметт перестал гулять со мной.

Иногда мне казалось, что я схожу с ума от одиночества. Эмметт молчал. Его устраивало положение дел. Он получал все, что хотел, а я… Его больше не интересовала я.

И несмотря на всю боль, то он причинял мне, я уважала его. Хотя… Глупо скрывать. Я любила его и принимала все его поступки именно из-за этого.

Какая разница, что со мной, если Эмметт рад новой жизни. Жизни, где нет меня…

POV Emmett

"Входящий вызов завершен".

Розали, какого черта ты творишь? Зачем эти звонки? Ни тебе, ни мне не нужны проблемы, разговоры за спиной…

— Кто это был? — спросил Пол, раскованно сидя напротив меня в мягком кресле с брюнеткой на коленях.

— А разве это имеет значение? — огрызнулся я.

Каждый из них прекрасно знал — все, что я хочу им сказать, они слышат. Никто не смел совать нос в мои дела, даже тот, кого я удостаивал чести называть своим другом.

— Неужели это была твоя милая Рози? — разнесся голос Стэна сквозь легкую дымку его сигареты.

Я быстрым движением выпил остаток виски в своем бокале и протянул руку в сторону. Тут же очередная девица, мечтающая попасть в мои объятья, нежным движением забрала у меня бокал, чтобы вновь наполнить его.

— Я уже говорил, что этот телефонный звонок — не ваша забота, — я вытащил из пачки сигарету и небрежным движением прикурил.

— Ты ошибаешься, Эм! — раздался звенящий голос Сида позади меня. — Твои проблемы — это наши проблемы.

Я чувствовал его дыхание на своей шее. Голос звучал спокойно и уверенно: этот парень знал тон, которым можно меня убедить. С каждым годом Сид был все более послушен, чувствуя мою силу и растущий авторитет. Если в начальных классах компания парней именовалась в среде окружающих "Сид и Ко", то теперь она определенно стала компанией "Эмметт и Ко". Мне это нравилось. Отец был бы доволен — он всегда говорил, что мужчина, носящий фамилию МакКарти, должен быть лидером.

Я набрал в легкие побольше дыма, резко развернулся и выпустил серое облако в лицо Сида:

— Может, помолчишь? — парню хватило хрипоты в моем голосе, чтобы понять всю категоричность моего предложения.

Сид жестом побежденного вскинул руки вверх:

— Как скажешь, Эмметт, — он сделал паузу, обходя диван и садясь рядом со мной. — Ты у нас — король!

Раздался смех: ни капли сарказма, лишь уважение и страх чистейшей пробы.

На часах было три ночи. Голова раскалывалась, а нарастающие басы даже не думала прекращаться.

— Вырубите музыку! — рявкнул я в воздух, поскольку даже не знал, кто ее включал сегодня.

— Просто поднимись в свою комнату и закрой дверь, — оторвавшись от губ очередной блондинки, проговорил Пол. — Нам она не мешает, не правда ли, крошка? — его рука спустилась к низу живота, а губы вновь слились с силиконом, закаченным в пухленькие уста девчонки на папочкины деньги.

Говорить что-то этому подонку, удовлетворяющему сейчас свои потребности, было бесполезно, поэтому я молча подошел к усилителю и увернул ручку регулятора громкости на минимум. Это можно было бы назвать тишиной, если бы не ребята: нас было всего пятеро, но девушек сегодня в доме было гораздо больше. Большинство из них шли в надежде провести ночь рядом со мной или Полом. Остальные были ведомы обаянием "милого Стэна": богатый, красивый и по слухам, романтик. Девушки редко отказывались от такого сочетания, если им не доставались первые призы, коими для них были я и Пол. Но все они глубоко заблуждались насчет хороших манер Стэна Робертса: каждый из нашей компании уже давно был знаком с его коллекцией домашнего порно, снятой в знаменитой среди девушек квартире Стэна, которая состояла всего лишь из двух комнат: спальни с огромным квадратным подиумом, застеленным темно-серым шелком, и просторным душем. Что касается Сида и Гарри, то им в обыкновение доставалась остатки роскоши. Сид голосом ласкового зверя успокаивал девушек, плачущих по углам дома из-за моего отказа, а затем тащил в постель, наслаждаясь своим превосходством над этими жалкими созданиями. Гарри же постоянно находил сотню причин, не спать с очередной красоткой, которую я томным голосом просил соблазнить нашего мистера Сексуальная стеснительность, который к концу ночи все же сдавался под напором девушки, а утром жаловался нам, что она далеко не его идеал, о котором мы за годы дружбы так ничего и не знали.

Я едва успел подняться на второй этаж, как меня вновь накрыла волна музыки. Кричать, чтобы ее выключили, было бесполезно. Я зашел в свою комнату и хлопнул дверью, злость медленно подступала к горлу. Виски, выпитый внизу, не помогал, оставался только один вариант — адреналин в белых крупицах, имя которым кокаин. Попробовать его было идеей Стэна: вещь дорогая, но эффект того стоил — в тебя будто вставляли батарейку, и ты более не нуждался в таких примитивных источниках энергии, как сон или еда.

Одно движение, и россыпь порошка красовалась на прикроватной тумбочке, еще одно — и теперь была видна четкая "дорожка", глубокий вдох, секунды без воздуха, и по телу пробегает миллион электронов, дарящих наслаждение. Удар, еще один, все быстрее и быстрее: твое сердце теперь не тихий счетчик жизни, а источник бешеной скорости крови в венах.

Я глубоко вдохнул прокуренный воздух своего дома, в голове было тихо, лишь четкий ритм, отбиваемый собственным сердцем. Через пару минут, открыв глаза, я вновь окунулся в море звуков, царящих в доме. За стенкой послышался звонкий шепот девушек — то, что мне сейчас нужно. Расстегивая пуговицу за пуговицей, я приблизился к единственной преграде, разделяющей меня с источником наслаждения. Рывком открыв дверь, я увидел две пары стройных загорелых ножек, слегка прикрытых короткими юбками.

— Можете снять лишнее, — мне не требовалось большего, чтобы дать понять, что я от них хочу.

Я развернулся, и тут же почувствовал мягкие прикосновения ладоней на своих плечах. Девушки обошли меня, я закрыл глаза, чтобы не видеть лиц, память о которых все равно бы растворилась в кокаиновой дымке. Тело напряглось при ощущении их влажных поцелуев на моих губах и шее. Секунда, и моя белая рубашка оказалась под ногами, дальше последовал щелчок пряжки ремня, и легкий ветер прошелся по моей коже. Девушки были умелыми и явно прошли через десяток-другой подобных "чувств", навязанных кокаином. Наслаждаясь их прикосновениями, я сжимал крепче все то, что попадалась: плечо, талия, грудь. Мои движения были грубыми и жесткими, точно такими же, какие были у отца. Сейчас я был тем зверем, который после его смерти возродился во мне словно феникс. По комнате разносилось тяжелое дыхание, нарушаемое вскриками безымянных. Мне было плевать, по какой причине они так стонут: от боли ли или же от наслаждения, которое я им дарил. Все это не имело значения: важен только я, они — всего лишь инструмент получения желаемого.

Словно спорт… Быстрей, сильней, глубже… Секунда, две, три… Мгновение, которое станет всего лишь одним из многих.

4 глава. Happy Birthday?

POV Rosalie

Завтра у него день рождения.

Нет. Завтра у нас день рождения. Мы праздновали его вместе. Всегда… Кроме последних нескольких лет.

Через два дня я уезжаю в Колумбийский университет. Мои работы оценили, и меня приняли на факультет искусств.

Я перестала сторониться людей, поняв, что это глупо. У меня появилась куча знакомых. Самой лучшей из них стала Алексис. Она была очень яркой девушкой. Едва появившуюся в школе блондинку с пухлыми губами заметили все, а она заметила меня.

Это ее идеей было снять меня в фотосессии и отдать эти снимки в агентство, именно она нашла мои рисунки и опубликовала их, обеспечив мне хоть какой-то заработок. Алексис была удивительной — предприимчивость удачно сочеталась с добротой и искренностью. Она была абсолютно открыта для всех. Это восхищало меня. Мы сблизились. Она обожала мои рисунки и папины пирожки.

Алексис убедила меня ходить на уроки рисунка. Благодаря ей я вновь начала улыбаться. Рисование увлекало меня настолько, что я не слышала ничего вокруг. Когда я писала, у меня был особый мир. Там были лишь мое настроение, я и холст…

Это было мое дело. Меня часто просили написать "что-нибудь красивое" друзья и деловые партнеры отца. Однажды даже состоялась выставка моих картин. Собранного с нее хватило, чтобы купить собственный автомобиль.

После этого успеха я и решила пойти в университет. Мне хотелось не только приобщиться к искусству посредством написания картин, я хотела знать мельчайшие детали, историю любимых полотен. Колумбийский университет был идеальным местом. Там было все, как я того хотела. И теперь я еду туда учиться!

Вот только существовала одна огромная проблема для меня. Эмметт. Я так хотела поговорить с ним… Алексис не понимала, почему я не могу этого сделать. Для нее это было просто — подойти и разговориться. Через пару минут они уже были друзьями. Я так не могла. Я вообще практически ничего не умела. Я не умела краситься, одевалась в джинсы и майку, слабо представляла себе как это — быть сексуальной…

Моя подруга научила меня всему. С ее подачи мой гардероб опустел — она попросту выкинула оттуда почти все джинсы. Появились платья с огромными декольте, которые открывали мою грудь ("Не прятать же такое сокровище!" — воскликнула Алекси, когда впервые увидела меня в купальнике), юбки, подчеркивающие мои стройные ноги, шортики, больше похожие на трусы… Благодаря моей любимой блондинке я научилась краситься, и постепенно парни начали обращать на меня внимание.

Алексис могла гордиться своим творением: я стала красивой, сексуальной, но по-прежнему любила Эмметта МакКарти, хоть и начала ходить на свидания по настоянию Алексис. Даже смешно насколько они все были похожи. Всегда повторялся один и тот же сценарий — поход в кино, ужин в кафе и приглашение домой, где новоявленный кавалер пробовал меня споить и уложить в свою кровать… Однако у всего этого был и свой плюс — я научилась целоваться. Как однажды заметила подруга: "Не зря ты упражнялась на помидорах".

Алексис обожала меня, а я — ее. С ней я была готова на все… Почти на все.

Единственная вещь, которую она до сих пор не заставила меня сделать, это поговорить с Эмметтом в школе. Я боялась. У меня вызывали дикий страх Сид, который почему-то люто ненавидел меня, Пол, который считал, что я должна целовать его следы, Стэн, предлагавший мне посетить его "замечательную и уютную квартиру" и получивший отказ, даже Гарри, бросавший на меня непонятные взгляды… Я не могла мыслить рядом с ними. Ужас сковывал меня. Они всегда сопровождали Эмметта, поэтому я не могла отважиться на разговор.

И сейчас я решилась. Мне нужно это, мне нужно попрощаться с ним, увидеть задорные искры в его глазах — последнее, что осталось от моего Принца, услышать низкий хриплый голос… Это было мое прощание с мечтой, моя надежда на лучшее.

Я приготовила ему подарок — фотоальбом с нашего последнего совместного дня рождения.

Нам по одиннадцать лет. Мы счастливо улыбаемся и обнимаем Микки Мауса. Ту поездку нам подарили мои родители. Это было так давно… Я чувствовала, как мое сердце сжимается от боли, когда я смотрела на эти фото.

Каждую страницу альбома я дополнила подписью: пара строк, в которых я пожелала ему исполнения желаний, здоровья и прочего… А еще главный, на мой взгляд, подарок — небольшой набросок. Его портрет… Серьезное лицо, и любопытный взгляд зеленых глаз, в которых горят искры… На обороте было всего лишь два слова — "Моему Принцу"

Я знала, что это глупо, что я должна забыть все, что это ничего не изменит для него, но я словно дура продолжала надеяться…