— Я ничего тебе не могу объяснить. Пока что я прошу лишь поверить, что я в здравом уме, и у меня есть информация о том, что чуть позже пятнадцати часов произойдет столкновение капсулы с микрометеоритом. Давай пока что подготовимся к этому, а потом я попробую все объяснить, хорошо?

— Ладно. — Цеззи пожала плечами и направилась к санузлу. — Времени у нас много, можно и подождать.

Пока Цеззи приводила себя в порядок, Артур достал и прикрепил к стене ремонтный набор. Он перебрал его и положил поближе к крышке два куска изолирующего материала, которые можно будет использовать в качестве заплат.

В этот момент Цеззи выплыла из санузла.

— Ненавижу невесомость, — заметила девушка. — Ни помыться нормально, ни… ни всего остального.

Она обратила внимание на ремонтный набор.

— Я гляжу, ты уже подготовился?

— Закрепись в ложементе, пожалуйста, — ответил Артур, — я хочу курс поменять.

— Надеюсь, не слишком серьезно? — спросила Цеззи, защелкивая ремни. — Иначе нам топлива может и не хватить.

— Нет, совсем чуть-чуть. — Артур тоже закрепил себя перед консолью и начал вводить команды. — Сейчас нам потребуется совсем немного отклонить капсулу, чтобы уйти из зоны столкновения.

Маневровые двигатели слегка толкнули капсулу и тут же стихли, возвращая ей невесомость.

— Вот и все, — заметил пилот, отстегивая себя от ложемента. Цеззи не спешила последовать его примеру и проводила его взглядом, когда Артур взмыл под потолок кабины.

— Это все очень странно выглядит.

— Я понимаю тебя, — ответил Артур, — давай дождемся трех часов.

За оставшееся время они успели перекусить, а Артур даже вытащил в кабину два скафандра на всякий случай. С одной стороны, во сне они справились с аварией и без скафандров, но с другой стороны, как говаривал дедушка Фрейд, бывают ведь и просто сны. Артур не знал, каждый ли его сон показывает предопределенное будущее или нет, но подстраховаться стоило в любом случае.

Чем ближе подходил срок удара, тем медленнее тянулось время и тем тяжелее было ожидание. Артур начал нервничать, и Цеззи сама стала немного волноваться. Наконец часы на рабочей консоли показали пятнадцать часов. Оставались считанные минуты. Артур поймал себя на том, что дыхание у него участилось и стало неглубоким.

Наконец наступило то время, которое во сне засек Артур. И сразу же, как на консоли высветились цифры, капсула вздрогнула, и воздух тихо засвистел в пробоинах, раскручивая ее.

— Давай! — рявкнул Артур, запуская руку в ремонтный набор. Второй рукой он рефлекторно ухватился за скобу, закрепленную на стене. Цеззи сделать этого не успела, и ее ударило об стену кабины. Пока Артур закрывал пробоину одним куском изолята, Цеззи успела достать второй и примоститься у второй пробоины. Несколько секунд, и утечка воздуха прекратилась, кабина снова обрела герметичность. Оставалось только прекратить вращение капсулы и вернуться на прежний курс.

Когда все было закончено, Цеззи схватилась за ту скобу, которая послужила опорой Артуру во время удара, и решилась наконец задать вопрос.

— Теперь ты расскажешь, откуда все узнал? — спросила девушка.

Артур усмехнулся. По большому счету, можно было ничего не рассказывать, он не был обязан этого делать, однако он все же хотел поделиться грузом знания. Сейчас у него было серьезное доказательство, и Цеззи вряд ли приняла бы его за сумасшедшего. Но начинать рассказ было трудно, уж очень всё дико и непривычно звучало. Теперь Артур отлично пони-мат колебания Стайрона, когда тот затеял свой первый разговор с ним. Ещё на станции «Феллоу».

— Почему ты пробралась в мою каюту еще там, на крейсере? — Артур решил начать с вопроса.

— Я тебе уже говорила. — Цеззи пожала плечами. — Мне было просто интересно.

— Хорошо, — Артур улыбнулся, — не будем повторяться. Тебе было интересно, но ранее ты так не поступала. То есть твой интерес к человеку, находящемуся под охраной, был беспрецедентен. Было бы логично предположить…

— Ты бы о пробоине лучше рассказал, — перебила его девушка.

Сбитый с мысли, Артур почесал нос.

— Если коротко, я могу видеть будущее.

Цеззи смотрела на него, чуть нахмурившись, и молчала.

— Я могу видеть будущее, — медленно повторил Артур.

— Предсказывать? — переспросила Цеззи.

— Нет-нет! Именно видеть. Для меня самого это очень необычно, в полной мере я обрел эту способность совсем недавно, и, если говорить честно, она меня пугает.

— А… — Цеззи хотела задать очередной вопрос, но Артур не дал ей этого сделать.

— Подожди, не перебивай меня. Это трудно рассказывать, поэтому не сбивай меня пока, хорошо? Я тебе расскажу полную версию, а потом буду отвечать на твои вопросы. Договорились?

Девушка кивнула в ответ.

— Что ж, тогда начнем. — Артур пожалел, что в спасательной капсуле постоянно царит невесомость. Он привык во время трудных разговоров расхаживать по помещению, это нехитрое занятие несколько дисциплинировало его мысли и позволяло правильнее выстраивать аргументацию.

— Уже очень давно, еще с подросткового возраста, мне начали регулярно сниться одни и те же сны. Я никогда не запоминал их, но ощущение от них оставалось всегда одно и то же. Этакая… предопределенность, если хочешь, Я не слишком обращал на это внимание. Ну сны, и сны, ничего особенного. В конце концов, все мы иногда видим повторяющиеся сны. А недавно меня просветили, рассказав, что эти сны меня больше преследовать не будут. Оказалось, что я сновидец, что я приспособлен для того, чтобы видеть в своих снах будущее. И вскоре на смену повторяющимся сновидениям, которые я не мог запомнить, пришли совершенно четкие, конкретные и яркие сны. Я вижу… Я вижу людей. Разных людей. Говорят, что я вижу их будущее. Я сначала сам не верил в это, но мне предоставили доказательство.

— Какое? — спросила Цеззи.

— Человек, который мне все объяснял, смог сказать, когда будет очередная атака на станцию «Феллоу» и сколько машин я собью во время вылета. Это… сильно поколебало мое неверие. В конце концов, я все же могу смотреть в лицо конкретным фактам. А сегодняшний случай убедил меня окончательно. Понимаешь, все, что сейчас произошло, я видел во сне сегодня ночью. Я еще во сне обратил внимание, в какое время произойдет столкновение. Потому я и хотел все проверить. Потому я и сменил курс утром. Потому я и приготовил ремонтный набор и скафандры. Собственно, во сне мы тоже справились с пробоиной. Но я не хотел рисковать, потому и притащил скафандры в кабину.

— А если бы ты не изменил курс, удара бы не произошло? — спросила Цеззи.

— Скорее всего произошел бы. Мне очень внятно объясняли, что увиденное сновидцем обязательно сбывается. Но проверить все равно надо было.

Цеззи чуть прищурилась. Все же она была специалистом по компьютерным системам и обеспечивала на корабле информационное взаимодействие, следовательно, обладала четко выраженным аналитическим складом ума. Сейчас она пыталась уложить в свою картину мира то, о чем рассказывал ей Артур. В конце концов, как бы фантастично ни звучало то, о чем он ей рассказал, Цеззи могла смотреть в лицо фактам. А факты однозначно указывали на то, что Артур заранее знал об ударе микрометеорита. Вероятность этого события достаточно мала, и радары не могли засечь крупинку камня, так что обычные, рациональные методы объяснения в данном случае отпадали.

— Сколько вообще сновидцев бывает? — спросила Цеззи.

— Немного. — Артур не собирался сразу выдавать всю информацию. Он все еще не мог ей полностью доверять.

— Но все же? Тысячи, сотни? Хотя бы порядок можно назвать?

— В разные времена — по-разному. Но сейчас нас действительно мало. Единицы.

— Единицы. — Цеззи продолжала размышлять вслух. — А как часто к тебе приходят эти сны?

— Каждую ночь.

— Нет, все равно слишком мало получается. Да при любом раскладе сновидцы не могут видеть сразу все.

— Я тоже об этом думал, — улыбнулся Артур.

— Но как насчет статистики? Неужели всегда увиденное происходит неизбежно?

— В тех случаях, когда удается это проконтролировать, проверить, — да, — жестко ответил Артур.

— Получается, что все предопределено, так? — Цеззи говорила уже тише, буквально себе под нос. Она скорее думала вслух, чем полноценно участвовала в диалоге.

— Я так не думаю.

— Ты же сновидец, — удивилась девушка. — Ты только что доказал, что твое предвидение было верным. А теперь пытаешься убедить меня в обратном?

— В свое время я тоже считал, что все предопределено, и свободы воли не существует. Однако меня переубедили.

— И как же?

— Если я предложу тебе сейчас шагнуть из шлюза наружу без скафандра, ты откажешься. Но это еще не значит, что все предопределено. С одной стороны, часть наших реакций может быть предсказана, так? То есть любой здравомыслящий человек откажется выходить в пространство, не надев скафандр. Но это его осознанный выбор, а не предопределенность. Предопределено только то, что мы видим во сне. А все остальное идет само по себе. По крайней мере я так думаю.

— То есть ты в этом не уверен? — Цеззи действительно была неплохим аналитиком, и точно засекла слабое место в тираде Артура.

— Я в этом не уверен, — со вздохом подтвердил пилот. — Если я все правильно понимаю, никто не знает точно, как все обстоит на самом деле. Непреложным фактом можно считать то, что всегда существует как минимум один сновидец, и то, что он видит в своих снах, неминуемо сбывается. Но согласись, глупо считать, что предопределено все, до мельчайшей детали. Люди — не марионетки. Если ты захочешь пить, ты сама решаешь, выпить тебе воду или сок. Это твоя личная свобода выбора.

— Может статься, что свобода выбора — это иллюзия.

— Что я тебе могу сказать? Я считаю, что это не так. Однако существуют люди, которые разделяют твою точку зрения.

Артур замолчал, но Цеззи поняла, что он не закончил свой рассказ и ждет, чтобы его немного подтолкнули. Девушка приняла правила игры.

— И кто же эти люди?

Пилот еще раз вздохнул:

— Подавляющее большинство людей ничего не знает о нас. Но каждый человек, если верить тому, что мне рассказали, обладает способностью чувствовать сновидцев. У кого-то эта возможность ярче выражена, у кого-то ее практически нет. Людей, которые хорошо чувствуют сновидцев, называют индикаторами. Я подозреваю, что ты как раз и есть одна из них. Это по крайней мере объясняет твой интерес ко мне, особенно когда ты не знала, кто сидит в той злополучной каюте под замком, Так вот, все индикаторы, посвященные в тайну существования сновидцев, разделены на две группы. Та часть, которая называет себя Освободителями, считает, что в жизни человечества предопределено все до мельчайших деталей. Более того, они считают, что именно сновидцы создают эту предопределенность. Соответственно, на нас взваливаются все обвинения. Дескать, хоть и непредумышленно, но именно мы лишаем род человеческий свободы. А вот если бы сновидцев не было, то люди обрели бы свободу выбора и зажили бы счастливо. Освободителям противостоит другая группа — Хранители. Они защищают сновидцев от покушений Освободителей. Иногда успешно защищают, иногда — нет. Хранители считают, что сновидцы самим своим существованием создают будущее. Они считают, что если умрет последний сновидец, все мироздание тут же исчезнет. Вот такие два радикально различных подхода к проблеме предопределенности.

Некоторое время Цеззи размышляла, слегка теребя нижнюю губу.

— Вторая гипотеза тоже не противоречива, — признала она. — Но нельзя точно сказать, кто прав, я не вижу возможности поставить правильный эксперимент.

— Тот, кто мне рассказывал о расстановке сил, — Артур вспомнил ту памятную лекцию Стайрона, — не раз упоминал о цене ошибки. То есть, раз неизвестно точно, какая гипотеза верна, нельзя сбрасывать со счетов саму вероятность того, что сновидцы являются залогом существования всего мира. А потому попытка нашего уничтожения — очень рискованное дело.

— Логично, — согласилась Цеззи. — Это очень правильный аргумент.

— И надо ли говорить, что мне не нравятся методы Освободителей? — спросил Артур.

— Риторический вопрос, — хмыкнула девушка. — Кстати! — От озарения Цеззи хлопнула себя по лбу. — Получается, что твое похищение вполне могли заказать эти Освободители!

— Я пришел к тому же самому выводу, — кивнул Артур.

— Звучит вся эта история, конечно, — Цеззи повертела в воздухе кистью, обозначая некоторое сомнение, — как минимум странновато. Но против фактов не попрешь, они традиционно упрямы. Получается, ты каждую ночь смотришь кино про себя?

— Нет, — отрицательно покачал головой Артур, — это произошло случайно. Я обычно вижу сцены из жизни других людей. Самые разные кусочки чужих жизней. А вот сегодня я даже не понял сначала, что это сон, все было очень реально. А когда я проснулся и осознал, что я увидел, вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

— Почему страшно? Мы же спаслись из-за твоего предвидения.

— Мне рассказывали, что опытные сновидцы сами могут выбирать те моменты в жизни конкретного человека, которые они хотят увидеть. В том числе, они могут видеть и собственное будущее. Но никто из них не хочет этого делать. Теперь я понимаю отчего.

— И отчего же? — спросила Цеззи.

— Чувствуешь себя марионеткой. Щепкой в бурном потоке. Я не хотел бы еще раз увидеть сон про себя. И на самом деле я очень сильно надеюсь, что будущее не предопределено полностью, а только в тех пределах, которые видим мы. Иначе это было бы слишком страшно.

Некоторое время Цеззи молчала, изредка кивая собственным мыслям. Артур в это время смотрел на экран рабочей консоли. На экране отображалась картина пространства перед спасательной капсулой. Марс уже был виден как маленький диск. Лететь оставалось не так уж и долго. На большом корабле даже без серьезных ускорений они добрались бы до Марса за пару дней. В капсуле на это потребуется не меньше недели. Им еще повезло, что капсула набрала немалую скорость во время ухода с поля боя, а потом, еще через два дня, когда Артур решил, что их точно не засекут, он сжег почти весь небольшой запас горючего, разгоняя свою маленькую скорлупку. Теперь на постоянной скорости им оставалось лишь добраться до орбиты Марса. Артур оставил совсем немного топлива про запас, для маневров у Марса. Впрочем, он надеялся, что их подберут еще до того, как капсула достигнет планеты.

— Странно устроен мир, оказывается, — пробормотала Цеззи. — А как насчет экспериментальной базы? Статистическая обработка результатов, их повторяемость. Проводились ли какие-либо исследования?

— Я вообще-то сам совсем недавно узнал о том, что я сновидец. В полную силу сновидцы входят после двадцати лет где-то. Так что знаю я не так уж и много. Насколько мне известно, все, что могло быть проверено, — было проверено. Совпадения всегда есть. Всегда. Расхождений между описываемыми и наблюдаемыми ситуациями не было. То есть не было вообще. Меня самого немного пугает эта неумолимость предвидения. Но это все, что известно о сновидцах. Природа видений не исследована. Собственно, из-за этого все проблемы с Освободителями. Никто ничего не знает точно, кроме одного — предвидение неизбежно сбывается.

— Угу. Хорошо. А кто входит в состав этих организаций, как они там: Освободители и?..

— Хранители еще. Немного пафосно звучит, но дело в том, что эти сообщества организовались еще в средние века, так что названия пришли тоже из тех времен. Оба сообщества состоят из так называемых индикаторов, то есть людей, которые некоторым образом чувствуют сновидцев.

— Да, я помню, ты рассказывал уже об индикаторах. Ха! Так получается, что я тоже индикатор?

— Получается, да. Я с этого и начал разговор. Ты забралась в мою каюту потому, что тебя, как и любого индикатора, влечет к сновидцу, когда тот рядом.

— Прямо так уж и влечет, — поморщилась Цеззи. — Мы с тобой неделю болтаемся вместе в нескольких кубических метрах пространства, а меня что-то до сих пор к тебе не привлекло.

Артур повернул открытую ладонь к девушке, упреждая ее дальнейшие вопросы.

— Это не сексуальное влечение, я этого не говорил. Был бы я девушкой, не приведи господь, конечно, ты все равно вломилась бы в каюту. Это просто некий интерес на неосознанном уровне.

— Ну, возможно, — пожала плечами Цеззи.

— Именно из-за того, что индикаторы стремятся оказаться как можно ближе к сновидцам, их и вычисляют оба этих сообщества, и Хранители, и Освободители. А потом, кто первый вышел на контакт, тот и пытается завербовать найденного человека. Я повторюсь, я многого еще не знаю, так что могу рассказывать только в общих чертах.

— Как-то сложно мир устроен, — резюмировала Цеззи. — Как-то всё это слишком сложно и хитро закручено,

— Никто не обещал легкой жизни, — вздохнул Артур.

Через три дня капсулу подобрал эсминец вооруженных сил Земной Федерации, высланный специально на их поиски. После того, как капсулу завели в док и Артур со своей спутницей наконец-то выбрались из маленького закрытого помещения, началась обычная суматоха. Артура необходимо было идентифицировать, командование корабля хотело быть уверенным, что спасли они именно пилота Артура Колверта. Все процедуры Артур проходил с легкой улыбкой, он догадывался, откуда на подходе к Марсу взялся фрегат с поисково-спасательной миссией. Так что, когда спустя пару часов после того, как были получены и обработаны результаты экспресс-анализов, Артура отвели в один из рабочих кабинетов на второй палубе. Пилот даже не удивился, когда увидел, что там его ждал Стайрон.

— Там со мной еще девушка была, — сказал Артур, садясь в кресло, стоящее рядом с рабочим столом. — Ей тоже бы стоило поприсутствовать на нашем разговоре.

— Здравствуй, Артур, — Стайрон уже не скрывал своей улыбки. Ему было приятно видеть пилота в полном порядке, не утратившего оптимизма. Собственно, Стайрон больше знал Артура по временам обороны станции «Феллоу», когда пилота мучили этические проблемы, и психолог станции денно и нощно работала, чтобы удержать его в норме, а потому он не ожидал увидеть Артура бодрым и веселым после двухнедельного отсутствия. То, что майор контрразведки ошибся в своих ожиданиях, и Артур был в полном порядке, не могло не радовать. — Девушка, которую вместе с тобой извлекли из спасательной капсулы, созналась в том, что она работала на корабле контрабандистов. Что делать преступнику на беседе двух чинов вооруженных сил Земной Федерации?

— Преступник? Хорошо работает контрразведка, быстро. Вроде бы определять, кто преступник, а кто нет — прерогатива суда, разве нет? Вы еще скажите, что она военнопленная.

— Хорошо, со статусом преступника погорячился. А вот военнопленной девушка вполне может стать.

— Стайрон, какого черта происходит? Вы же знаете, что в лётном училище у меня вполне нормальная успеваемость была. Мы не воюем с контрабандистами. Пояс Астероидов не является государством. Следовательно, Цеззи не может быть военнопленной.