Чёрная река

— Когда-нибудь потом, когда война кончится, съезди в славный городок Шадизар, — усмехнулся варвар. — Я провел там несколько зим и ничуть об этом не жалею. Бьюсь об заклад, это самый лучший город Восхода и Заката! Одно то, что Шадизар находится под покровительством такого божества как Бел-Обманщик, говорит о многом.

— Не сомневаюсь, — согласился Риго. — Полагаешь, Биркарт клюнет?

— Разумеется. Подожди, пройдет дней десять… Мы ведь только начали!

За несколько дней проведенных в Безьере киммериец перевернул тихую жизнь города с ног на голову. Внешне ничего необычного не замечалось — на рынке торговали, стража скучала и гоняла карманных воришек, дворяне ездили охотиться в горы. Однако дно Безьера, «темная половина» города оказалась переполошена. Там очень быстро поняли, что нежданный гость с Полуночи — человек очень серьезный. Настолько серьезный, что даже «ночной король» пошел с ним на весьма любопытное соглашение.

Конан с юности знал, что «цирюльники» понимают и уважат только силу и гонор, а того и другого варвару было не занимать. Своими вывертами в «Перепелице» киммериец вначале озадачил безьерских воров, потом заставил себя опасаться, ну а вскоре по городу поползли слухи о том, что трон под «королем» закачался — якобы у него появился соперник: наглый, сильный и невероятно самоуверенный, действующий фактически в одиночку.

Опасения «короля» варвар рассеял при личной встрече: никто не собирается покушаться на его сомнительный трон. Больше того, Конан готов хорошо заплатить за некоторые услуги. На кого именно придется работать? Э-э… На Полуденном побережье этот человек известен как Амра-лев.

Его величество был человеком тертым и решил проверить слова незнакомца, благо раньше про Амру-льва ровным счетом ничего не слышал. Снесся голубиной почтой с зингарскими соратниками, па следующий день получил ответ и призадумался: оказывается, этот знаменитый пират был на Побережье весьма заметной фигурой.

Сейчас он вроде бы отошел от дел, но купцы Шема и Аргоса вспоминая Амру-льва доселе вздрагивают и поминают разнообразных богов.

Описание прославленного пирата было таково: роста высокого, волосы темные, глаза голубые, обликом напоминает варвара с Полуночи. Невероятно силен и столь же хитер. Связываться с ним опасно, а если ты попал в список врагов Амры-льва — умрешь страшной смертью. Приехавший в Безьер чужеземец подходил под описание один в один, единственным отличием была темная окладистая бородка. Так-так… И что же теперь делать? Принес Бел-Обманщик несчастье на нашу голову!

Конан рассчитывал именно на такой результат и, как всегда, не ошибся. «Ночной король» памятуя о депеше присланной друзьями из Зингары решил, что если этот человек действительно Амра-лев, будет дешевле и выгоднее оказать ему помощь. Ну а когда он услышал, что именно задумал перебравшийся на сушу пират, у повелителя безьерских воров отвисла челюсть.

Поймать Биркарта из Абсема? Невероятно!

Амра пообещал пятидесятую часть — огромную сумму. Безьер город маленький, нет здесь размаха великих столиц и крупных торговых городов, а посему выручка могла перекрыть годовой доход «ночного короля» раз эдак в десять. Не надо жадничать — в ремесле «цирюльника» жадность губительна и выводит на прямую дорожку к эшафоту! Пятидесятой части вполне хватит!

— Что надо делать? — напрямую вопросил ихнее жульническое величество и киммериец понял, что одержал скорую и уверенную победу. «Ночные цирюльники» везде одинаковы, будь они родом из Шадизара или Пуантена!

… С того дня Конан стал в Безьере человеком уважаемым: жулики старались не попадаться на его пути и делали вид, будто гость, дважды в день забредающий в «Перепелицу» им совершенно неинтересен. Некоторых воров киммериец зазывал на короткий разговор, совал в ладонь серебро и отпускал восвояси. С другим разговаривал «король» и настрого приказывал блюсти тайну — если проболтаешься, тебя найдут в реке Арье с перерезанным горлом. Всем понятно?

Понятнее некуда!

Про самого Биркарта в Безьере мало что знали кроме, понятное дело, всем известной легенды — барон Абсемский был хоть и разбойником, но благороднорожденным, и с жульем из числа простецов почти никогда не связывался. Исключением были скупщики: к ним Биркарт или его сыновья обращались для того, чтобы сбыть ненужные вещи. (Услышав это, Риго мысленно попрощался с фамильными мечом и перстнем). В остальном Биркарт оставался неуловимым — его мало кто видел, о логове разбойника не знал вообще ни один человек.

Киммериец в разговоре с «ночным королем» особенно заинтересовался скупщиками краденого, способными рассказать о бароне Абсемском, однако с разочарованием узнал, что придется ехать в Гайард или Толозу. Все-таки Безьер маленький городок, где нет больших денег. Но если уважаемый Амра-лев желает…

Амра-лев не желал. Он вообще отказался объяснять, почему центром охоты на Биркарта выбрал сравнительно захолустный Безьер, который находится в самой середине Пуантена. Ведь рыцарь-разбойник предпочитает искать добычу именно возле больших городов, на крупных торговых дорогах… Непонятно!

Конан не торопится, расставлял сеть аккуратно и вдумчиво, понимая, что играет с умным противником и малейшая ошибка может привести к неудаче. Второй раз такая крупная рыба на крючок не попадется.

Задумка же попахивала откровенным безумием: под видом Биркарта из Абсема ограбить замок его милости графа Безьера, самого графа с семьей, а так же и гостей, съезжающихся на восемнадцатилетние его достойнейшей дочери, каковое будет праздноваться через седмицу.

— Ты спятил, — прямо высказался Эмерт, когда варвар объяснил что к чему. Риго лишь возвел очи горе: пуантенец считал замысел решительно невозможным, а кроме того предосудительным. Впрочем, мнением Риго Конан мало интересовался. Рассудительный Эмерт предпочел здравые возражения: — Сколько стражи? Пятьдесят человек? Гости его милости почти поголовно дворяне, отлично владеющие оружием, а это еще полсотни мечей! Если не больше! Замок стоит на неприступной скале! Как ты себе это представляешь?

— Очень хорошо представляю, — невозмутимо ответил Конан. — Эмерт, мы вместе с тобой раздобыли Книгу Бытия, подавили мятеж оборотней Пограничья и посадили на трон Бритунии Альбиорикса! Ты все еще во мне сомневаешься?

— Ничуть не сомневаюсь, — флегматично сказал Эмерт не покривив душой. — Но хотел бы знать подробности.

— Потерпи.

— Кажется, я начинаю понимать, на что ты рассчитываешь, — нахмурившись, сказал Риго. — В прежние времена Биркарт из Абсема разбойничал только на дорогах. Если твой замысел удастся, все решат, что барон смертельно оскорбил большую часть дворян Пуантена. Торжество проводится в день Весеннего Солнцестояния, то есть освящено Митрой, это первое. Непременно возмутятся жрецы! Второе: благородный человек никогда не посмеет испортить праздник высокородной девице, молодой графине Безьер. Это повод для кровной мести. И третье: в Пуантене на Биркарта начнется бешеная охота.

— Тебе его жалко? — участливо осведомился Конан.

— Ничуть. Биркарт может сколько угодно называть себя дворянином, но… То, что он делает недостойно титула и звания человека чести!

— Вот видишь? По-моему барона Абсема следует хорошенько наказать.

— Но не таким же способом!

— Если у тебя есть другие предложения — готов выслушать. И не забудь о главном: ты наемник армии Черной реки, а я твой сотник. Сотник, исполняющий приказ его светлости Великого герцога Пуантена. Понятно?

— Понятно, — вздохнул Риго. — Можно спросить, зачем ты нанял голиарда? Фалькон, конечно, неплохой парень, но его ремесло не вызывает ничего, кроме отвращения…

— Увидишь, — многозначительно сказал Копай. — Даже самые никчемные бродяги могут пригодиться. Кроме того, Фалькон из Коменжа не «никчемный» — ему просто надо поверить в себя! Ты ведь поверил?

— Поверил, — нехотя согласился Риго.

— Тогда помалкивай! Думаешь Конан Канах нанялся к Троцеро нарочно для того, чтобы помогать молодым бездельникам находить свою дорогу в жизни?

Риго не нашелся с ответом. Хотел было сказать, что каким-то невероятным образом удачливость Копана передается другим людям, выступающим на стороне варвара, но…

Но промолчал. Боялся сглазить.

* * *

— Как доложить? — седой десятник гвардии его милости графа Безьерского строго взглянул па молодого дворянина явившегося к воротам зайка. — С какой целью прибыли, почтенный?

Фалькон, барон Остин, из Бритунии, — голиард изобразил пренебрежительную усмешку присущую всем захолустным дворянам, вынужденным говорить с низшими. — Желаю выразить свое почтение графу и развлечь его достойную наследницу куртуазными балладами. Ибо по всему Пуантену идет молва, будто владыка Безьера привечает у себя всех, кто славно поет или слагает стихи или владеет еще каким-нибудь дивным искусством.

Десятник приметил лютню, притороченную к седлу. Вздохнул. Понял, что явился еще один нахлебник — по дворянским обычаям трубадуров следовало кормить и дозволять им жить в замке, взамен получая исключительно песенки! Алиенор, графская дочка, без музыки жить не может, а их милость потворствует…

Замок графа Безьерского был невелик, но совершенно неприступен: три башни словно бы вырастали из желтоватой скалы, господствовавшей над городом. Замок-страж, замок-хранитель, под его сенью жить было легко и безопасно. Подданные графа знали, что никакой враг никогда не сможет захватить эту твердыню и желтое знамя с двумя леопардами не будет опозорено!

Конан настрого указал Фалькону подмечать и запоминать любые мелочи: расположение лестниц и проходов, где стоит стража, как выглядят пристройки во дворе. Как выяснилось, охранялся замок не слишком ревностно: кого бояться в благополучном и безопасном Пуантене?

Месьор граф произвел на Фалькона сильное впечатление: крепкий сорокалетний мужчина с обветренным лицом, цепким взглядом и узловатыми руками. Сразу видно — хозяин, повелитель, прирожденный господин. Такого наскоком не возьмешь, зря Конан надеялся на легкую добычу!

— … Из Бритунии? — его милость был изрядно удивлен. — Редкий гость. Я — Альгейс, граф Безьер, владетель окрестных земель.

Фалькон выдал наикуртуазнейший поклон — в балагане насобачился. Старательно копируя акцент уроженца Полуночи (Конан показал как надо говорить) сообщил, что путешествует. И вообще, очень рад встрече с таким знатным и благородным месьором. Так же Фалькон прослышал о торжестве, устраиваемом в честь молодой графини и…

— Барон Остин, значит? — перебил Альгейс. — Любопытно. Позволь узнать, каков герб твоего рода?

— Серебряный боевой молот в червленом иоле с геральдической розой в верхнем правом углу, — заученно ответил Фалькон. Граф тем временем выложил на стол громаднейший старинный фолиант и пояснил:

— Общий гербовник королевств Заката. Редкая и очень дорогая книга.

Фалькон похолодел: киммериец говорил, будто наследников семьи Остинов не осталось, а земли давно перешли во владения маркграфа Карндона. Сейчас поймают на горячем! В лучшем случае — выгонят!

Геральдический свод, однако, был составлен зим сто назад — Фалькону несказанно повезло. Граф отыскал раздел с изображениями гербов бритунийских дворян, просмотрел страницы посвященные Великому герцогству Райдорскому и наконец узрел искомое.

— Очень уважаемая семья, — сказал Альгейс, — Вы, оказывается, в родстве с немедийскими и аквилонскими монархами… Судя по твоему возрасту, ты должен быть семнадцатым или восемнадцатым бароном Остин?

— Восемнадцатый, — осмелел Фалькон.

— Выходит, твоя пра-прабабка приходилась племянницей королю Сигиберта Великого! — было заметно, что граф относится к благородной крови со всей серьезностью. — Вот откуда роза в гербе! Ты младший сын?

— Да, ваша милость. Третий, ненаследный.

— Что ж, я рад приветствовать барона Остина в моем доме. Ты остановился в городе?

— Разумеется.

— Что — значит, «разумеется»? Я буду оскорблен, если родич самого короля Сигиберта пренебрежет гостеприимством графа Безьера!

«Вот так влип, — подумал Фалькон. — Но если подумать, оно и к лучшему».

— Ты один, или со слугой?

— Один, ваша милость. Наша семья небогата и я не могу себе позволить содержать слугу.

— Бедность для дворянина неприятна, но грехом отнюдь не является, — твердо сказал граф. — В моем замке ты найдешь приют и понимание. Надо же, родственник Сигиберта Завоевателя!..

На зов его милости примчался стражник и отвел Фалькона в предназначенную для гостя комнату, расположенную в Полуденной башне. Голиард обомлел, увидев постель под балдахином, мраморную купальню и мебель красного дерева. Граф Безьерский считался очень богатым человеком.

Забрав лютню Фалькон отправился представляться наследнице. Молодая Алиенор вышивала, расположившись в маленьком садике одного из внутренних дворов.

Графиня оказалась некрасивой и грустной девушкой. Волосы убраны под драгоценную сеть, платье из лучшего бархата с отделкой золотой нитью.

Начисто отмытый и приодетый Фалькон рядом с Алиенор казался писаным красавцем — голиард был симпатичным парнем, оказалось вполне достаточно обрезать длинные волосы, подбрить затылок по рыцарскому обычаю и как следует покупаться в водах реки Арье, чтобы перестать выглядеть грязным оборвышем. Теперь у Фалькона во взгляде появилась уверенность, осанка самая что ни на есть дворянская. А то, что худощав и щеки впалые, можно списать на меланхолический склад характера.

«Ты должен стать в замке графа своим человеком» — приказал Конан поутру. Значит, следует завоевать расположение хозяев. Его милости Альгейсу Безьерскому Фалькон понравился только благодаря мнимому родству с величайшим из государей Аквилонии. Но как добиться благосклонности унылой Алиенор? Вроде бы судьба подарила девушке все: богатство, блестящее происхождение, могучего и уважаемого отца…

Внешность не самое важное, да и по большому счету графиня вовсе не уродлива, а просто не слишком красива. Лицо с невыразительными чертами, маленький курносый носик, слишком близко поставленные глаза. Теперь понятно, почему ее милость так любит музыку и прекрасные лэ — она живет в мире грез!

Фалькон сбросил с плеча ремешок лютни и пробежался пальцами по струнам. Получалось очень неплохо. Алиенор подняла взгляд.

Что ж, посмотрим, насколько удачна баллада сочиненная вместе с Риго прошлой ночью!

Я безумно устал от дорог, От бесцельных шатаний по свету, Чтоб всё так же вступать на порог, Распевая всё те же куплеты, И всё так же разглядывать слуг, И всё так же молить о ночлеге, С каждым годом сильнее испуг Ожидания первого снега.

Графиня отложила вышивание и встала. Подошла ближе. Красивый голос, роскошный: то как скользкий атлас, то как прохладный шелк, то как мягкий бархат, то жемчугами рассыплется, то медью зазвенит, а то вдруг прольется, точно ручей на перекате…

Я безумно устал от огня, Расплескавшего наземь бериллы, Я устал — пощадите меня От базаров и уличной пыли, От промозглой личины утрат, От глухой беспросветности ночи, От боязни падения; впрочем, Если я не разбился вчера, Завтра чья-нибудь лошадь растопчет. Я пришёл — забирайте меня Под крыло всеблагого закона, Я устал умирать у фургона, Я пришёл — убивайте меня…

— Кто вы, сударь? — тихо спросила Алиенор, когда песня была закончена. — Я раньше вас не видела.

— Я — ваш нижайший и преданнейший слуга, госпожа, — поклонился голиард. — Фалькон, барон Остин. По приглашению вашего благородного отца гощу в замке Безьер. Счастлив, что сумел усладить слух вашей милости недостойными строчками…

— Отчего же недостойными? Милая баллада. Нашего сочинения?

— Да, — почти не покривил душой Фалькон. — Вам поправилось, госпожа?

— Очень…

Голиард провел с Алиенор время до вечерних сумерек и вдруг вспомнил, что в «Двух Леопардах» его ждет Конан. Пришлось извиниться и спешно уйти. Алиенор проводила нового знакомца мечтательным взглядом.

* * *

— Графиня — добрая и умная девушка, — говорил Фалькон варвару, Эмерту и Риго собравшимся за столом в обеденной зале постоялого двора. — Она очень тяготится непримечательной внешностью и думает, что отец навяжет ей старого и нелюбимого жениха. Кто еще такую возьмет? Династический брак…

— Смотри, не влюбись, — серьезно сказал Конан. — Нежные чувства в таком деле как наше только помеха. Закончим — влюбляйся сколько угодно, но сейчас постарайся воздержаться.

— Как скажешь.

— С графом все прошло гладко?

— Вполне. Месьор Альгейс настоящий рыцарь, суровый и тяжелый на руку. Из-за него могут возникнуть трудности… Без боя он не сдастся.

— Ни о каком «бое» и речи быть не может! В таком деле работать надо головой, а не острыми железяками. Мне нужен подробный план замка, расположение сокровищницы и винного погреба…

— Зачем тебе винный погреб? — удивился Риго.

— Какие вы торопливые, месьоры! Давайте договоримся: подробности вы узнаете в самый последний вечер. Это не от недоверия к вам, просто я не хочу, чтобы все сорвалось из-за нелепой случайности. Ну а пока каждый будет заниматься своим делом. Фалькон, отправляйся в замок, увидимся завтра. Смотри в четыре глаза, слушай в шесть ушей! Эмерт, можешь отдыхать. Риго, ты прогуляешься со мной — будут нужны твои советы. Времени у нас осталось довольно мало, давайте проведем его с пользой.

— Особенно я, — усмехнулся Эмерт. — И так все бока отлежал!

— Ты вступишь в игру в самый последний момент, можешь не беспокоится…

Как уже говорилось, Риго замысел варвара втихую не одобрял — мол, неблагородно. Идея, однако, завораживала своей грандиозностью, да и сам киммериец отлично понимал, что прежние шадизарские приключения рядом с грядущей авантюрой покажутся сущей мелочью. Очень жаль, что славу придется отдать Биркарту из Абсема…

Безьер, конечно, не мог сравниться с огромным городом вроде Тарантии, где за деньги можно было отыскать любой, даже самый запретный товар, но столица графства все-таки стояла на одной из торговых дорог. Следовательно, проявив некоторую настойчивость, Конан запросто узнал где и у кого найдутся требующиеся ему снадобья.

Начинало темнеть, когда варвар и Риго подошли к дверям аккуратного двухэтажного домика с вывеской «Магические принадлежности. Торговля Рамалеса из Карташены. Добро пожаловать».