Хроника либеральной революции

Ну, прямо не Тихонов, а Карл Маркс. Почти двадцать лет я проработал в качестве заведующего отделом науки «Литературной газеты». За эти годы пришлось прочитать тонны таких вот «ученых трактатов», присылаемых и приносимых в редакцию. В России это прямо болезнь какая-то — сочинять всякого рода всеохватные теории, призванные разом и навсегда объяснить все сущее, эти самые «всеобщие природные и общественные закономерности».

Довольно распространенный демагогический прием — тыкать Гайдару в нос его дедушкой-писателем. Депутат Нина Солодякова:

— Все вы помните двух мальчишек из нашего далекого детства — Чука и Гека, о которых с теплом и нежностью писал Аркадий Гайдар. Рассказывая о них, автор в далеком 1939 году говорил: что такое счастье, каждый понимал по-своему, но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая называется советской страной. Где она, эта счастливая земля? Где советская страна? Дядям и тетям из правительства, всецело занятым макроэкономической деятельностью, ожиданием помощи от добрых дядей с Запада и войной с Верховным Советом, не до наших младенцев, дошколят, подростков.

Действительно, ведь этакие прекрасные книжки писал Гайдар-дед, а его непутевый внук черт-те чем занимается — макроэкономикой! И на кой ляд она нужна! Верните нам поскорей нашу счастливую Страну Советов с ее распределительной экономикой, стерильно пустыми магазинами, километровыми очередями, «колбасными» электричками, «отовариванием» по талонам и из-под прилавка!

Ну просто в восторге, наверное, Нина Солодякова от того, как она «уела» Гайдара-внука, — так ведь ловко, к месту подверстала историю про Чука и Гека, проявила незаурядную литературную эрудицию, редкую для депутатов начитанность.

Требования многих депутатов по-прежнему сводятся к набору мер, по существу перечеркивающих реформу. Депутат Николай Кашин:

— В первую очередь, необходимо остановить падение производства, ввести систему государственных заказов. Незамедлительно заморозить все цены, установить предельный уровень рентабельности, а также установить государственное регулирование цен на хлеб, картофель, молоко, сахар, табачные, винно-водочные изделия. Провести реформу цен, обеспечить эквивалентный обмен между промышленностью и сельским хозяйством. Ужесточить ответственность за спекуляцию, особенно за перепродажу товаров, купленных в госторговле.

Ну да, давайте поддерживать производство даже никому не нужных товаров, как это было в прошлые времена… Давайте снова освободим производителя от необходимости искать покупателей его продукции, предоставляя ему госзаказ… Заморозим цены, возродим их регулирование, проведем ценовую реформу… Давайте вернемся к понятию «спекулянт», как в советскую эпоху называли ловких торговцев, умевших купить задешево, а продать подороже, восстановим для них всяческие кары за это их умение (хотя исстари смысл торговли в том и заключался, что купец приобретал товар за одну цену, а продавал за другую, более высокую; не этим ли занимался еще новгородец Садко?)… Короче говоря, депутат просто предлагает вернуться к социализму, законсервировать его, ни более ни менее.

Надо ли говорить, что в своих атаках на Ельцина и особенно на Гайдара съездовские консерваторы менее всего стремились к объективной оценке положения в стране. Люди, мало-мальски беспристрастные, совсем по-иному смотрели на ситуацию в России после первых месяцев реформ. Так, лидеры двенадцати стран — членов Евросоюза, собравшиеся в те же дни в Эдинбурге, в специальном заявлении охарактеризовали деятельность российского руководства как имеющую огромное историческое значение. «Несмотря на неизбежные трудности, — говорилось в этом документе, — только за один год был доcтигнут существенный прогресс». И далее: «Мы твердо поддерживаем процесс преобразований, нацеленный на создание свободной, единой и процветающей России».

Гайдару дано заключительное слово. Он выдерживает его, в общем-то, в примирительном духе. Среди прочего, и.о. премьера с удовлетворением отмечает, что большинство нардепов признали наконец необходимость преобразований в стране — это, по словам Гайдара, «серьезный шаг в продвижении России по пути реформ».

В действительности, конечно, противники реформ никуда не делись — просто сочли, что тактически более выгодно не противостоять им, реформам, в лоб, а делать вид, что они выступают за какие-то особенные, «хорошие» реформы, не такие, как проводит Гайдар, — за ту же «шведскую» модель рыночной экономики, за социально-ориентированный рынок, благо Хасбулатов вовремя сделал им соответствующую спасительную подсказку.

Потасовка перед столом президиума

Вечером 3 декабря сравнительно спокойный ход съезда был прерван чем-то вроде потасовки. Во всем сразу же, не разбираясь, обвинили демократов. Председатель депутатской комиссии по этике Юрий Сидоренко заявил: «Мы были готовы к этому, знали, что такая провокация готовится. Спровоцировать можно что угодно, а потом, к примеру, обвинить в этом красно-коричневых». Известный оппозиционер Илья Константинов также нимало не сомневался в том, что во всем виноваты его политические противники: «Очевидно, что представители «Демократической России» попытались оказать давление на председательствующего на cъезде».

Что же произошло на самом деле? После очередной выходки Хасбулатова, который ничтоже сумняшеся исказил предложение одного из депутатов-демократов и добился, чтобы голосование по законопроекту об изменениях и дополнениях к Конституции проводилось тайно, бюллетенями, группа депутатов, в том числе член фракции «Радикальные демократы» доктор физматнаук Анатолий Шабад, кинулась к столу президиума за правдой-маткой. Однако путь им преградили спикерские дружки. После в телевизионных заставках долго мелькали эти кадры: Шабад этак петушком-петушком наскакивает на хорошо кормленного «непримиримого оппозиционера» Ивана Шашвиашвили, однако силы слишком неравны, весовые категории у противостоящих друг другу депутатов слишком разные…

Впрочем, сам Шабад в разговоре со мной несколько иначе описывал этот инцидент:

— Было не совсем так. Действительно, Хасбулатов превзошел самого себя по части наглого манипулирования Съездом: поставил на голосование как предложение моего коллеги Сергея Юшенкова нечто совершенно противоположное тому, что действительно предлагал Юшенков. Тогда речь шла о том, как голосовать поправки к Конституции — тайно или открыто (мы настаивали на поименном голосовании). И вот несколько человек, в том числе я, подошли к столу президиума, чтобы разъяснить ситуацию. Никаких препятствий перед нами не было. Через стол мы кричали Хасбулатову, что когда двадцать процентов депутатов высказываются за поименное голосование, значит, согласно регламенту, надо его проводить. И в этот момент он через микрофон призвал сидящих в зале «защитить» его от нас, от тех, кто подошел к нему: «Уважаемые народные депутаты… В конце концов, оградите меня от этих депутатов». Но мы ничего этого не слышали. Там такая чудовищная акустика, что в зале ничего не слышно, если на вас нет наушников. Мы увидели лишь эффект от сказанного Хасбулатовым: несколько человек из зала бросились на нас. В частности, меня действительно оттеснил коммунист Шашвиашвили, пользуясь своим большим весом. Но затем я все же его атаковал и оттуда благополучно вышвырнул. После этого возникла какая-то общая свалка. Когда я вышел из зала, меня сразу же окружили иностранные корреспонденты: «Драка… Драка…». Я говорю: «У нас в России дракой называется, когда морду бьют». А здесь этого не было. Все лишь толкали друг друга. После этого была создана комиссия по этике во главе с депутатом Сидоренко. Демократов приглашали на ее заседание, но они потребовали, чтобы пришел и Хасбулатов как главный виновник случившегося. Тот не пришел, и дело кончилось ничем…»

Для чего Хасбулатову понадобилось тайное голосование? Причина проста: при голосовании «с места» многих не оказывается в зале, «координаторы» тоже не успевают нажать все кнопки; при голосовании же бюллетенями этот недостаток устраняется: каждому выдается листочек, он за него расписывается и не спеша опускает в урну. Легче всего набрать квалифицированное большинство при голосовании за сомнительные конституционные поправки, конечно, анонимным тайным голосованием (при поименном многие все-таки задумываются о своей ответственности).

Поправки к Конституции приняты

Ельцин изо всех сил пытается уговорить депутатов не принимать конституционные поправки, которые до предела усекли бы его президентские полномочия, поставили бы правительство под контроль Верховного Совета. По его словам, если это случится, «произойдет поворот на 180 градусов, и принцип разделения властей будет похоронен»; изменение Конституции в этом направлении «закладывает мину под российскую государственность» и «ставит реформы под вопрос»; в этих условиях какое бы правительство ни пришло к власти, «оно будет заведомо слабым, безответственным… и будет лишь имитировать активность».

Некоторые члены правительства, например министр экономики Андрей Нечаев, заявляют журналистам, что в случае принятия конституционных поправок кабинет Гайдара «однозначно уйдет в отставку». Однако на депутатов подобные угрозы производят обратное впечатление: перспектива отставки кабинета их не пугает, — напротив, теперь это то, чего они жаждут.

Точно так же отчаянно борется Ельцин и за утверждение Гайдара полноценным главой правительства. 3 декабря в перерыве между заседаниями съезда он встречается с главами субъектов Федерации и убеждает их поддержать кандидатуру Гайдара. Те «единодушно» поддерживают. Вряд ли все они за Гайдара, однако так вот, глаза в глаза, отказать президенту им, видимо, неудобно.

Но главу правительства утверждают не руководители субъектов, а депутаты, и неясно, на пользу или во вред Гайдару эта поддержка, оказанная ему главами республик, краев и областей. По крайней мере у части нардепов она, без сомнения, тоже вызывает раздражение.

Вопрос о главе правительства должен рассматриваться 4 декабря. Видимо, чувствуя, что Гайдара все-таки не утвердят, Ельцин мешкает с выдвижением кандидатуры на пост премьера. Пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков, выступая утром перед журналистами, предъявляет весьма резкие обвинения съезду и председательствующему на нем. В частности, он обвиняет Хасбулатова в том, что тот нарушил компромиссные договоренности, достигнутые ранее между ним и Борисом Ельциным. По словам пресс-секретаря, съезд полностью проходит под диктовку спикера. «Съезд совершенно невменяем, — говорит Костиков. — Его ход подводит президента к мысли о необходимости референдума». Пресс-секретарь не исключает вероятности роспуска Съезда.

Заявление серьезное. Всем ясно, что устами своего пресс-секретаря говорит сам Ельцин.

Еще более резко высказываются о Хасбулатове депутаты демократических фракций, например Сергей Юшенков: «Мы предупреждали о том, что грядет диктатура, она грядет таким же способом, каким пришел к власти Гитлер — почти законно. Спикер всея Руси сосредоточил в своих ручонках всю власть в России».

На съезде распространяются поправки Ельцина к проекту депутатского постановления «О ходе экономической реформы в Российской Федерации». Среди прочего, Ельцин предлагает снять пункты, в которых дается однозначно негативная оценка деятельности правительства по осуществлению реформы. Президент отмечает, что надо по крайней мере говорить и об ответственности Верховного Совета за неудовлетворительный ход преобразований.

Но антиреформаторы ни тогда, ни сейчас не признавали и не признают свою вину в искажении и утяжелении реформ. Зачем? Гораздо удобней во всем винить самих реформаторов. Поправка Ельцина отклонена.

Утром 4 декабря Хасбулатов поставил на голосование девять поправок к Конституции. За день до этого распространился слух, что на случай, если это голосование окажется неблагоприятным для президента, он, президент, подготовил прямое обращение к народу. Вполне возможно, что утечка опять-таки была произведена специально, чтобы оказать давление на депутатов.

Перед началом тайного голосования по конституционным поправкам проправительственные фракции призвали своих сторонников не принимать в нем участия и унести бюллетени с собой.

Со своей стороны, Хасбулатов обратился к депутатам с призывом голосовать «правильно», чтобы «помочь президенту», но не «его окружению».

Смысл этого призыва был вполне прозрачен.

Приняли четыре поправки. Самая существенная из них: правительство — это орган, подотчетный Съезду, Верховному Совету и президенту (именно в таком порядке). По-видимому, имея в виду как раз эту принятую поправку, Хасбулатов назвал итоги голосования «триумфом Съезда». Он заверил членов правительства, что «в лице народных депутатов исполнительная власть будет иметь самых надежных защитников»

В этот же день было принято постановление «О ходе экономической реформы в РФ». Как давно ожидалось и предвиделось — отрицательное. Без особой аргументации. Дескать, и так все ясно.

Хасбулатов как чемпион интриги

Хасбулатов еще раз показал себя как мастер аппаратной и парламентской интриги. Как человек, не обремененный какими-либо моральными или иными принципами, для которого единственная значимая ценность — это его личная неограниченная власть. К тому времени он уже пользовался такой властью в Верховном Совете и на Съезде, легко, играючи манипулировал депутатами, которые при этом, возможно, думали, что обладают всеми степенями свободы. Интрига, осуществленная им 3 декабря на заседании Съезда, закончившаяся той самой дракой и принятием решения о тайном, с помощью бюллетеней, голосовании по поправкам к Конституции, — это, конечно, классический образец интриги, который должен войти во все учебники по политиканству наряду со знаменитыми поучениями Макиавелли. В ходе этой интриги были одновременно достигнуты три цели: принято (вопреки регламенту) упомянутое решение о тайном голосовании, спровоцирована упомянутая драка, скомпрометировавшая депутатов-демократов, и тем самым созданы благоприятные условия для желаемого исхода голосования.

Но безраздельной власти среди депутатов Хасбулатову, конечно, было мало. Он стремился к абсолютной власти в государстве. И по целям, и по методам он поразительно напоминал Сталина. Это был «кремлевский горец» № 2. Подобно тому как Сталин превратил незначительный, наполовину технический пост партийного генсека в наивысший пост в партийной, а значит и в государственной иерархии, Хасбулатов был одержим жаждой вознести в общем-то второстепенную должность парламентского спикера до максимальных высот, поставить ее над должностью президента.

К тому моменту, о котором идет речь, это еще не удалось. Но не хватило совсем немногого. Расстояние до намеченной вершины все сокращалось, и не было никакого сомнения, что Хасбулатов будет вновь и вновь предпринимать попытки достичь ее, обрести абсолютную единоличную власть в государстве. И кто знает, чем может закончиться очередная такая попытка.

Все тогда ждали, предпримет ли Ельцин в действительности тот шаг, о котором предупредил, — обратится ли в случае неблагоприятного для него и правительства голосования на съезде напрямую к народу с просьбой решить на референдуме вопрос о «депутатском корпусе».

Лично я считал, что это действительно могло потребоваться. Вообще кто бы мне сказал, ради чего, ради каких таких оправдываемых разумом целей общество еще два с лишним года должно было терпеть этот самый «корпус», эту тяжелую гирю на его ногах, не позволявшую сделать ни одного полноценного шага вперед.

Борьба за Гайдара

7 декабря депутаты не сумели набрать необходимые две трети голосов, чтобы принять конституционную поправку, согласно которой требуется согласие Верховного Совета на назначение и освобождение вице-премьеров и десяти ведущих министров. Этой поправки очень домогались оппозиционеры. Но на следующий день Ельцин сделал им неожиданный подарок. Он сам в порядке законодательной инициативы предложил назначать министров обороны, внутренних дел, безопасности и иностранных дел с согласия ВС. Это был очередной компромиссный шаг президента. И вскоре стало ясно, в чем смысл предлагаемого Ельциным компромисса: он наконец представил Съезду кандидатуру Егора Гайдара на пост главы правительства. Право Верховного Совета соглашаться или не соглашаться на назначение силовиков было как бы предоплатой, которую Ельцин предлагал депутатам за лояльное отношение к представленной им кандидатуре премьера. Впрочем, идею о возможности такого «бартера» Ельцину подсказал один из лидеров оппозиции во время встречи президента с Советом фракций. Президенту она понравилась…

Рассчитывать на то, что оппозиция выполнит свое обещание и действительно пойдет на такой обмен, было, конечно, достаточно наивно. Депутаты охотно приняли ельцинскую «свечу», касающуюся силовиков, но ответной любезности с их стороны не последовало.

Кстати, по результатам голосования конституционных поправок Ельцин увидел, какое число депутатов твердо противостоит ему: 690–693. Почти квалифицированное большинство. Причем в любой момент оно могло стать квалифицированным без «почти»: две трети состава Съезда — это 694 депутата (общее число нардепов — 1040). Не хватает сущего пустяка — нескольких голосов. Понятно, что 521 голоса — простого большинства, необходимого для утверждения Гайдара председателем правительства, — у сторонников президента не было.

Чтобы дополнительно подстраховаться, оппозиционеры пускались во все тяжкие ради компрометации и.о. премьера. При этом, естественно, не пренебрегали никакими, даже самыми грязными, методами. Утверждали, например, что в их распоряжении имеется некий документ, будто Гайдар лечился в психиатрической больнице.

Вообще, надо сказать, Егору Тимуровичу, наверное, надолго запомнится то время. В том числе и количеством помоев, которые регулярно выливались на его голову, и очно, и заочно. Любое упоминание его имени приводило нардепов в необычайное злобное возбуждение, этакий истерический экстаз.

— Кто вообще доказал, что Гайдар что-нибудь понимает в экономике? — кричал, например, депутат Николай Павлов на одной из сессий ВС, незадолго перед VII съездом. Забавно, не правда ли? Вы слышали когда-нибудь про такого экономиста — Николая Павлова? Следуя тональности, заданной им, и опять-таки демонстрируя начитанность, депутаты на той сессии сравнивали тактику гайдаровского правительства с «манерами хулиганов Мишки Квакина» (ну, никак не давал нардепам покоя писатель Аркадий Гайдар!).

Вернемся, однако, к съезду. Многие ожидали, что в случае провала Егора Тимуровича Ельцин проявит твердость и другого кандидата выдвигать не станет: он имел право продлить полномочия Гайдара как и.о. премьера еще на три месяца. Однако дальнейшие события повернулись несколько иначе.

В правительстве и в его аппарате явно нет единства в вопросе о том, как реагировать, если Съезд не утвердит Гайдара премьером. Более того, время от времени предпринимаются какие-то непродуманные cуетливые шаги, которые могут быть восприняты противниками кабинета просто как слабость. Так, некий неназванный представитель пресс-бюро правительства выступил с заявлением, что в случае неутверждения Гайдара «команда реформ» в полном составе подаст в отставку. Но это утверждение тут же было опровергнуто самими членами упомянутой «команды». Александр Шохин: «Я не могу сказать, что все мы присягали именно этому составу правительства. Мы присягали президенту, который сделал ставку на реформаторское правительство…».

Вечером 7 декабря состоялся брифинг вице-премьера Анатолия Чубайса. Среди прочего, Чубайс заявил, что никаких официальных заявлений о своей отставке в случае неутверждения Гайдара премьером правительство не делало. Более того, по словам Чубайса, сотрудник правительственной пресс-службы, выступивший с подобным заявлением, был немедленно уволен. Причем уволен по предложению самого Гайдара. Тем не менее, как сказал Чубайс, «уход Гайдара будет сопровождаться уходом ключевых экономических министров», в том числе и самого Чубайса. Все члены правительства едины во мнении, что никто, кроме Гайдара, не может реально претендовать на пост премьера и что ни в коем случае он не должен быть вторым лицом в правительстве. Отставка Гайдара, заявил Чубайс, тяжело отразилась бы на всем ходе экономических реформ, остановила бы процесс разгосударствления крупных промышленных предприятий и существенно замедлила темпы малой приватизации. Выбор между Гайдаром и каким-то другим премьером означал бы выбор между Гайдаром и дестабилизацией.

Хотя многие противники реформ на съезде уверяли, что они вовсе не являются таковыми, для Чубайса очевидным признаком их обильного присутствия в зале заседаний стало голосование об отмене частной собственности (с таким «р-р-революционным» предложением выступил один из депутатов): за него отдали голоса около 300 депутатов. «Сопротивление есть, сопротивление жесточайшее, любыми формами и методами, допустимыми и недопустимыми», — сказал Чубайс.

Что касается съездовского постановления, выставившего правительству «неуд», вице-премьер Анатолий Чубайс твердо заявил, что кабинет министров будет работать «так же, как и раньше, поскольку постановление — постановлением, а жизнь — жизнью».

Главная антипрезидентская статья введена в действие

9 декабря Съезд принял поправку к Конституции, введя в нее статью 121-6, которая стала в его руках главным орудием давления на Ельцина и которая была пущена депутатами в ход в решающий момент бурных событий сентября — октября 1993 года. Согласно этой поправке, полномочия президента «прекращаются немедленно» в случае, если он вздумает изменить национально-государственное устройство России или, что было для той ситуации главным, — распустит или приостановит деятельность «любых законных органов власти» (прежде всего имелось в виду, разумеется, — Съезда и Верховного Совета).

В том, что Съезд принял все какие «нужно» решения и не принял какие «не нужно», главная заслуга опять-таки принадлежит, конечно, Хасбулатову. Он тонко дирижировал собранием нардепов, чутко улавливал настроения зала и управлял ими, вроде бы прямо и не затыкал рот своим противникам, до какого-то момента давал выговориться, акцентировал моменты, вызывающие неприятие аудитории, после чего приказывал отключить микрофон под предлогом истечения времени, отведенного для выступления (если же было нужно, он без труда, через голосование, предоставлял выступающему дополнительные минуты).

О стиле, в каком Хасбулатов вел съезд, дает представление хотя бы такой отрывок из съездовской стенограммы. Выступает координатор фракции «Радикальные демократы» Георгий Задонский, зачитывает заявление фракции:

– «VII съезд народных депутатов Российской Федерации привел страну к кризису власти. Нарушая Конституцию России, попирая основные принципы демократии, VII съезд принял поправку к Конституции, допускающую автоматическое отрешение от власти избираемого народом президента, отказался в нарушение закона рассмотреть вопрос о проведении референдума о земле, несмотря на собранные 350 подписей народных депутатов Российской Федерации и более двух миллионов подписей российских граждан, ограничил конституционное право народа на изъявление своей воли путем референдума. Съездом сделаны решающие шаги в сторону ликвидации последних признаков демократии в Верховном Совете. С этой целью предложено: провести чистку комитетов и комиссий Верховного Совета Российской Федерации…» (Шум в зале.)

Председательствующий:

— Уважаемые народные депутаты, будьте терпимы, выслушайте.

Задонский:

– «…пересмотреть списки работающих на постоянной основе народных депутатов — не членов Верховного Совета, убрать из Президиума Верховного Совета председателей комитетов, позиции которых не всегда совпадают с мнением председателя парламента, упразднить Комитет Верховного Совета по средствам массовой информации, защищающий свободу слова и гласность. Одним из вдохновителей и наиболее последовательным проводником такой политической линии является председатель Верховного Совета Хасбулатов, практически узурпировавший власть в парламенте и на Съезде…».

Председательствующий:

— Георгий Иванович, время истекло. Отключите микрофон».

Заметьте: время истекло именно в тот момент, когда речь зашла о председателе Верховного Совета.

Конституционная петля затягивается

Как видим, на VII съезде посягательства депутатов на властные полномочия президента достигли своего апогея. В соответствии с Законом «О Совете Министров — Правительстве Российской Федерации», который был принят незадолго перед этим Верховным Советом, Съезд ввел в Конституцию положение о том, что правительство подотчетно не только президенту, но также Съезду и Верховному Совету. Более того, как уже было сказано, устанавливались, так сказать, «приоритеты» подотчетности: сначала — Съезду, потом — Верховному Совету и лишь в последнюю очередь — президенту. Кроме того, теперь требовалось согласие Верховного Совета на назначение и освобождение президентом не только председателя правительства, но и ряда ключевых министров — иностранных дел, обороны, безопасности, внутренних дел. То есть тех, которые именуются силовыми. От того, на чьей они стороне, решающим образом зависит, у кого больше шансов на победу в случае заговора или открытого конфликта. Верховному Совету предоставлялось также право назначать председателя Центробанка — право очень важное, позволяющее в значительной мере контролировать и определять финансово-экономическую политику. Далее, ВС получал право приостанавливать действие указов и распоряжений президента до разрешения Конституционным Судом вопроса об их конституционности, а затем, если КС признает их неконституционными, — отменять президентские нормативные акты. Наконец, той самой статьей 121-6 ужесточалось положение о том, что президент не имеет права ни распускать, ни приостанавливать деятельность любых «законно избранных органов государственной власти»: в случае, если он это сделает, полномочия президента «немедленно прекращаются». Как известно, эту норму депутаты применили в сентябре 1993-го, «низложив» Ельцина и посадив на его место Руцкого.

Одним словом, законодатели явно нацелились на то, чтобы забрать себе как можно больше реальной «конституционной» власти, а президенту в конечном итоге оставить роль английской королевы. С легкостью необыкновенной, чувствуя себя полновластными хозяевами Конституции, депутаты перекраивали и переделывали ее как им заблагорассудится. Это ощущение безграничного упоительного всевластия выразил Хасбулатов в одной из статей, опубликованных в то время: «…Положения основ конституционного устройства, как и сами нормы Конституции, имеет право толковать только Съезд народных депутатов и никакой иной орган или общественная организация».

Обращение Ельцина к народу

9 декабря Ельцин наконец выдвинул кандидатуру Егора Гайдара на пост премьера. Как и ожидалось, он не набрал нужного числа голосов: за него проголосовали лишь 467 депутатов (требовался, повторяю, 521 голос).

Реакция Ельцина была бурной: он терпел поражение по всем направлениям. На следующее утро, 10 декабря президент выступил на съезде с краткой и резкой речью. Пожалуй, такой степени резкости не было ни в одном из его выступлений ни до, ни после.

«Граждане России! Народные депутаты! — сказал Ельцин. — Развитие событий на VII съезде народных депутатов заставляет меня обратиться напрямую к народу. Реформы, которые уже в течение года проводятся в России, находятся в серьезной опасности. На съезде развернуто мощное наступление на курс, проводимый Президентом и правительством, на те реальные преобразования, которые удерживали страну все последние месяцы от экономической катастрофы. То, что не удалось сделать в августе 1991 года, решили повторить сейчас и осуществить ползучий переворот. Цепь действий уже выстроена. Вот она.

Первое. Здесь, на VII съезде, создать невыносимые условия для работы правительства и Президента, практически деморализовать их.

Второе. Любой ценой внести в Конституцию поправки, которые наделяют Верховный Совет, ставший оплотом консервативных сил и реакции, огромными полномочиями и правами. Но по-прежнему оградить его от какой-либо ответственности. Взять права, но уйти от ответственности.

Третье. Заблокировать реформу, разрушить все позитивные процессы, не дать стабилизировать ситуацию.

И наконец, четвертое. Провести в апреле 1993 года VIII съезд народных депутатов, расправиться на нем и с правительством, и с Президентом, и с реформами, и с демократией. Тем самым совершить крутой поворот назад.

Таковы логика и последовательность действий, которые открыто обсуждаются частью депутатов в эти дни. Не питал иллюзий, но все-таки надеялся, что в ходе работы съезда депутаты с мест разумно отнесутся к моим предложениям и проявят здравый смысл. Виню себя сегодня за то, что ради достижения политического согласия неоднократно шел на неоправданные уступки. В результате было потеряно время, а договоренности, как правило, нарушались. И на VII съезде рассчитывал на понимание. В ответ только глухое молчание или агрессивное недовольство. Съезд отверг мои предложения по обеспечению стабилизационного периода, не заметил даже эти предложения, не избрал председателя правительства, отклонил, по существу без рассмотрения, большинство, подавляющее большинство поправок Президента к Конституции.

Граждане России увидели, чем на самом деле заняты многие их избранники: одни и те же лица у микрофонов, одни и те же слова звучат с трибуны, вплоть до призывов к свержению. Стены этого зала покраснели от бесконечных оскорблений, площадной брани в адрес конкретных людей, от злости, грубости и развязности, от грязи, которая переполняет Съезд, от болезненных амбиций несостоявшихся политиков, их драк. Это позор на весь мир.

Спикер защищал грудью только что созданный Фронт национального спасения. Конституция, или то, что с ней стало, превращает Верховный Совет, его руководство и председателя в единовластных правителей России. Они встают над всеми органами исполнительной власти и по-прежнему не отвечают ни за что. Они стремятся окончательно повязать парламентариев круговой порукой безответственности и страхом потерять свои кресла. Все это очень похоже на то, что было в недавнем прошлом, когда страной руководило Политбюро ЦК КПСС. Правительство фактически поставлено в положение временного правительства, хотя работает год. У него нет возможности нормально работать, но вся ответственность лежит на нем. Нас подводят к опасной черте, за которой дестабилизация и экономический хаос, толкают к гражданской войне.

Итогом восьми дней работы Съезда стал острейший кризис еще не окрепшей российской государственности, глубокий раскол в депутатском корпусе. С особой силой он проявился вчера во время избрания председателя правительства России. Нет никаких гарантий, что кризис Съезда не начнет распространяться вширь, что конфронтация не охватит все этажи государственной власти, все общество. Я хочу, чтобы избиратели знали об этом. Съезд еще раз доказал, что в подобных условиях невозможна нормальная работа. В интересах граждан России не решен ни один важнейший практический вопрос. Атмосфера Съезда — только отвергать, только разрушать, зажимая рот несогласным. Доминирует позиция тех, кто привык командовать, не отвечая за результат, учить, многого просто не понимая, судить других, не замечая собственных ошибок. С таким Съездом работать дальше стало невозможно.

Острота сегодняшнего момента определяется тем, что нa VII съезде четко обозначились две непримиримые позиции. Одна — на продолжение реформ, на оздоровление тяжелобольной экономики, на возрождение России. И другая позиция — дешевого популизма и откровенной демагогии, дезорганизации сложных преобразований и в конечном счете восстановления тоталитарной советско-коммунистической системы, проклятой собственным народом и отвергнутой всем мировым сообществом. Это даже не путь назад, это путь в никуда. Обидно, что проводником этого обанкротившегося курса стал председатель Верховного Совета России Хасбулатов. Съезд со всей очевидностью показал, насколько опасна не только диктатура исполнительной, но и диктатура законодательной власти. Неужели мы позволим сойти России с цивилизованного пути, на который только что встали, неужели допустим, чтобы народ вновь оказался заложником политической борьбы?

В такой ситуации считаю необходимым обратиться непосредственно к гражданам России, ко всем избирателям. К тем, кто голосовал за меня на выборах и благодаря кому я стал Президентом России. К тем, кто голосовал против, и к тем, кто не принимал участия в голосовании, кто далек от политики. Верю, что все вы болеете сердцем и душой за наш народ, за Россию. Наступил ответственный, решающий момент. И над Съездом, и над Президентом есть один судья — народ. Вижу поэтому выход из глубочайшего кризиса власти только в одном — во всенародном референдуме. Это самый демократичный, самый законный путь его преодоления. Я не призываю распустить Съезд, а прошу граждан России определиться, с кем вы, какой курс граждане России поддерживают. Курс Президента, курс преобразований или курс Съезда, Верховного Совета и его председателя, курс на сворачивание реформ и в конечном счете на углубление кризиса. Сделать это надо именно сейчас, в это суровое время. Ради того, чтобы сохранить гражданский мир, обеспечить стабильность в России. Сейчас свой выбор должны сделать именно вы, уважаемые избиратели. В ваших руках теперь судьба реформ, судьба Президента и судьба Съезда. Я лично не могу позволить продлить страдания народа на десятилетие.

Граждане России! В этот критический период считаю своей первейшей задачей обеспечение стабильности в государстве. Сделаю все для сохранения гражданского и межнационального согласия, укрепления порядка в стране. Один из залогов стабильности — устойчивая работа правительства. Гайдар остается исполняющим обязанности его председателя. Съезду не удалось деморализовать кабинет министров. Он будет работать, решительно проводить в жизнь реформы, стимулировать укрепление самостоятельности республик и регионов, предприятий и коллективов. И главное — поддерживать на должном уровне функционирование всех систем жизнеобеспечения. Прошу все общественные организации, партии, движения, профсоюзы проявить благоразумие и действовать в строгом соответствии с законом. Прошу граждан России в этот ответственный момент проявить организованность и дисциплину. Не сомневаюсь в том, что вы, уважаемые избиратели, на референдуме сделаете свой выбор, примете решение, достойное народа России. Призываю граждан начать сбор подписей, набрать необходимое число голосов для проведения референдума. Призываю депутатов, кому дорого дело реформ, использовать свое право требования референдума.

Я предлагаю Съезду принять решение о назначении всенародного референдума на январь 1993 года со следующей формулировкой: «Кому вы поручаете вывод страны из экономического и политического кризиса, возрождение Российской Федерации: нынешнему составу Съезда и Верховного Совета или Президенту России?». Мое предложение базируется на конституционном принципе народовластия, на конституционном праве Президента обратиться к народу, на конституционном праве Президента на законодательную инициативу. Я как Президент подчинюсь воле народа, какова она будет».

Хотя внешне этот взрыв президентской ярости был похож на импровизацию, в прессе утверждалось, что это не совсем так. Источники в администрации президента сообщали, что сценарий был заготовлен около двух месяцев назад. Первоначально предполагалось, что Ельцин обратится с призывом провести референдум, причем с более «крутой» формулировкой — о роспуске Съезда и Верховного Совета — уже в конце ноября, однако в дальнейшем президент посчитал, что оппозиция удовлетворится косметическими изменениями в составе правительства, так что костяк кабинета Гайдара удастся сохранить. В этом случае идти на обострение ситуации вроде бы не было необходимости. Однако после того, как Гайдара провалили, стало вполне очевидно, что надежды Ельцина были иллюзорны.

Закончив свое выступление, Ельцин предложил депутатам, которые поддерживают его, а также представителям исполнительной власти покинуть зал заседаний съезда и собраться в Грановитой палате. Это предложение было неожиданным, и ему последовали не очень многие, даже из числа демократов. Около полутора сотен человек. Кворум на съезде сохранился. Неподготовленность этого шага было явным тактическим промахом ельцинской команды.

После ухода части депутатов у оставшихся, естественно, возникла идея как-то наказать ушедших, «не выполняющих свои депутатские обязанности». Однако соответствующее предложение не прошло. Подконтрольная Хасбулатову «Российская газета» опубликовала «список отсутствующих депутатов на заседании 10 декабря 1992 года, 10 часов 23 минуты», то есть список тех, кто последовал призыву Ельцина. Этакий донос. При этом, правда, публикаторы все переврали: в числе якобы ушедших было названо немало тех, кто на самом деле остался сидеть в своем кресле, и наоборот, ряд ушедших не был поименован в крамольном списке.

После выступления Ельцин в лучших традициях пролетарской солидарности, пролетарского интернационализма отправился «в народ» — на АЗЛК. «Народ», разумеется, был подготовлен к этому визиту — на состоявшемся там митинге приняли резолюцию в поддержку российского президента. Сказать, однако, что этот шаг был намного более удачной придумкой президентской команды, чем собрание небольшой группы депутатов в Грановитой палате, я бы не решился.

Силовики успокаивают депутатов

Сразу же после выступления Ельцина Хасбулатов заявил, что считает это выступление оскорбительным «как в отношении Съезда, так и в отношении Председателя Верховного Совета», а потому просит депутатов принять его отставку, после чего удалился из зала. Отставка, разумеется, не была принята, и через некоторое время спикер вновь обосновался на своем месте.

Выступление Ельцина повергло депутатов в смятение и панику. Вперемешку с мотивами возмущения в их речах зазвучали тревожные интонации. Как водится, сразу же возникли разговоры о силовых мерах, которые неминуемо будут приняты президентской стороной по отношению к своим противникам. Ряд депутатов предостерегал от того, чтобы объявлять перерыв и покидать зал заседаний, поскольку обратно-де съездовцев уже могут и не пустить. Кто-то заметил грузовик с ОМОНом, будто бы подъехавший к Спасским воротам Кремля. На всякий случай приняли решение включить прямую трансляцию съезда. Бдительный Иона Андронов предложил всем переместиться из Кремля в Белый дом: там, дескать, безопаснее. (Забавно, кстати, что своих национальных гвардейцев для охраны Съезда в этот же день пообещал прислать Джохар Дудаев.)

Естественно, раздались требования вызвать «на ковер» силовых министров и потребовать от них отчета, не готовят ли они военный переворот. Грачева, Ерина и Баранникова долго не могли разыскать. Прошел слух, что Ельцин запретил им являться на съезд. Аман Тулеев внес предложение в случае неявки министров отстранить их от должности и назначить других, которые выполняли бы волю Съезда. Однако в конце концов министры появились в зале и заверили депутатов в своей лояльности и законопослушности.

А могли бы, между прочим, и не появляться, учитывая, что они действительно напрямую подчинены президенту.

Кстати, это был не первый случай, когда в преддверии критических моментов президентская команда не удосуживалась взять на себя труд заранее заручиться необходимой поддержкой силовиков. Либо же силовики просто оказывались людьми ненадежными.

Заявления министров успокоили депутатов. В начале вечернего заседания они приняли ответное обращение к гражданам России. В нем утверждалось, что в президентском обращении «предпринята попытка нарушить конституционный баланс исполнительной и законодательной властей, сорвать работу высшего органа законодательной власти, содержатся оскорбления в адрес Верховного Совета, его председателя и Съезда народных депутатов». Естественно, утверждалось, что заявление президента «инспирировано его ближайшим окружением». На это ближайшее окружение, на кучку неких деятелей, будто бы «прилипших к нему», оппозиция всегда вешала все шишки.

Что касается предлагаемого референдума, говорилось в ответном обращении, референдум, конечно, дело вполне правомерное, однако в президентской постановке это предложение, как считают депутаты, «изначально настраивает общество на конфронтацию, направленную в конечном счете на уничтожение одной из ветвей государственной власти».

Вместо референдума депутаты предложили провести одновременные досрочные выборы президента и всего депутатского корпуса.

Свои услуги в качестве посредника в переговорах между президентом и Съездом вновь предложил Зорькин. На 11-е на середину дня была запланирована встреча Ельцина и Хасбулатова при участии председателя КС. Однако затем ее отложили: президент сначала решил побеседовать с председателем Конституционного Суда тет-а-тет. Вечером переговоры между Ельциным и Хасбулатовым при посредничестве Зорькина все же начались. Договорились продолжить их на следующее утро уже в расширенном составе — делегациями по семь человек с каждой стороны, опять-таки с участием председателя КС.

Рассказывая журналистам о состоявшейся трехсторонней встрече, Ельцин отметил, что его главный оппонент — Хасбулатов — в основном напирал на вопрос о председателе правительства, требуя отстранения Гайдара от руководства кабинетом. «Для меня это очень сложный вопрос, — сказал Ельцин. — Я буду думать, но сейчас сходу выдвинуть на съезде следующую кандидатуру я не готов». Президент сообщил также, что предложил «мягкий вариант», с которым согласен и Гайдар, — назначить Егора Тимуровича до апреля исполняющим обязанности главы кабинета: «Гайдар в реформу вошел. Он знает дальнейшие шаги. Новый человек — это потеря темпов, времени…»

Диву даешься, что при таком ясном понимании пагубности замены Гайдара «другим человеком» Ельцин тем не менее допустил эту замену. Хотя, повторяю, вполне мог бы и не допускать.

Западная пресса о выступлении Ельцина

Большинство ведущих западных политиков продолжало поддерживать Ельцина и Гайдара в их реформаторской деятельности, однако в сложившейся ситуации эта поддержка мало что значила.