Детки в клетке

– Но что делать? Как помочь?! – заплакала Прасковья Яковлевна.

– Я подумаю, – сказал директор зоопарка. – А вы идите домой и отдыхайте.

Конечно же, Прасковья Яковлевна не пошла домой, а ринулась снова к клетке, простирая к ней руки и умоляя детей сжалиться над несчастной мамой.

А дети смеялись над ней так громко, что все вороны города поднялись в небо, потому что решили, что на них несется стая собак.

Эдуард осмотрел зоопарк, принял дела у старого директора и заперся в своем кабинете, чтобы придумать, как перевоспитать малышей. Не может быть, чтобы они были такими неизлечимыми хулиганами. Ведь у них хороший папа, хорошая мама, хорошие бабушки и славные дедушки. Конечно же, они подцепили вирус хулиганства и злобы, когда гуляли по улице. Ведь на улицах теперь развелось много этого вируса. Может быть, мама на прогулке зашла в магазин и оставила малышей возле очереди за тапочками. А может быть, она гуляла с ними по бульвару, а мимо шли пьяницы или грабители ларьков. А может, наконец, совсем рядом состоялась демонстрация и грудные дети увидели плакаты и лозунги со словами «Долой!», «На плаху!», «Убьем!», «Уничтожим!». Сейчас уже трудно решить, отчего началась болезнь. Но если она есть, то надо не плакать, а лечить. И чем сложнее заболевание, тем хитрее должен быть доктор.

В среду двадцатого числа, когда стемнело и из зоопарка ушли не только посетители, но и сторожа, к клетке Катюши и Маратика подошел верблюд Али-хан и сказал:

– Кончай волынку, братва. А то причешем.

Катеньке и Маратику как раз стало скучно. И они даже обрадовались, что звери ими недовольны. Вот можно будет посражаться! Раньше они со зверьми не ссорились. Ведь звери могут и укусить... Но теперь дети совсем обнаглели.

– А чо те нужно? – спросил Маратик.

– А то, что хозяин зовет, – сказал Али-хан и сплюнул на землю.

– Зовет-зовет, – сказал Маратик. – Я не пойду.

– Как не пойдешь? – удивился Али-хан. – Ведь зовет.

– Слышишь, что мой братишка говорит? – рассердилась Катенька. – Так что беги к своему хозяину и вели ему сюда идти. Да побыстрее, а то я рассержусь.

Али-хан удивился и пошел к хозяину.

А хозяином зверей был старый павиан Велосипед. Шерсть у него была длинная, зеленая, морда собачья, а сзади красная мозоль.

– Не идут, – сказал Али-хан. – Человечья кровь.

– А что говорят?

– Тебя зовут, – сказал Али-хан.

– Не дождутся, – отрезал павиан. – А ну-ка позови ко мне вот кого... – И перечислил имена.

Не дождавшись хозяина, Катенька и Маратик стали укладываться спать.

Но не тут-то было.

Только Катенька откинула одеяльце, чтобы лечь в кроватку, как увидела, что ее место уже занято. Там лежит, свернувшись, небольшая змея.

Катенька с отвращением хотела скинуть змею на землю, но та подняла маленькую зеленую голову и прошипела:

– Не спеши, Катюшшша. Я очень ядовитая. Я такая ядовитая, что боюсь нечаянно язык прикусить.

Катенька замерла. А Маратик сказал:

– Если ты такая ядовитая, то мотай отсюда! Слышишь? А то я тебе как камнем дам по башке!

– Не дашь, – послышался другой голос, и Маратик увидел, что на потолке сидит громадный паук. Тело – с мужской кулак, а каждая нога в карандаш длиной. Называется такой паук птицеедом, и привезли его в зоопарк из Бразилии, а может быть, даже из Африки. – Вот сейчас я тебе на голову прыгну! – пригрозил паук.

Все хулиганы и бандиты, скажу я вам, не очень смелые люди. Откуда же Катеньке и Маратику быть смелыми, если от их свинства и хулиганского поведения даже взрослые разбегались во все стороны! От такого поведения окружающих хулиганы наглеют. Но звери ведь не убегают неизвестно от чего. Звери шутить не умеют.

– Что прикажете? – спросила Катенька у змеи.

– А ты знаешь, человечий детеныш, что тебе приказано! – сказала змея. – Иди к хозяину. А то он заждался и сердится. Рассердится – побьет.

– Пойдем, – сказала Катюша Маратику, а тот уже прижался к решетке – ждет не дождется, когда можно будет убежать от страшного паука.

Тут паук спустился вниз и открыл замок – звери в зоопарке все умеют, только не показывают людям, чтобы те оставались в дураках.

Катюша и Маратик, склонив головки, пошли по дорожке к обезьяннику. Они, конечно же, не смирились, только притворились, что стали послушными.

– Ничего, – прошептала Катюша на ухо братцу. – Разберемся, что к чему, и покажем им, как нас с тобой пугать.

– Конечно, – прошептал в ответ малыш. – Недаром мы весь Лондон взорвали, даже террористы не посмели на себя наши преступления взять.

Старый павиан Велосипед сидел на развилке сухого дерева, поставленного специально для него посреди вольеры. У его ног сидели и лежали его жены и дети, а также молодые павианы.

– Пришли, явились – не запылились, – сказал павиан. – Вот и хорошо. А то я уже сердиться начал.

– А мы так, гуляли, – сообщила Катенька. – Видим, кто-то сидит. Я думаю, пойдем посмотрим, кто сидит, почему не спит.

– Молодцы, дети, – сказал павиан. – Любопытные, быстрые. Увидели и пошли. А кто вас из клетки выпустил?

– А мы не в клетке, – сказала Катенька. – Мы же люди, мы у директора в кабинете на диванах спим. Правда, Маратик?

– Правда, сестричка, – ответил мальчик.

– Вот и молодцы, – сказал павиан и даже улыбнулся, так ему понравились эти глупые дети. Типичные двоечники и бандиты. Думают, что всех умнее. Пускай думают. – Раз уж пришли, – продолжал павиан, – давайте поговорим. Может быть, вам в этом зоопарке скучно без папы, мамы и школьных друзей?

– Нет, не жалуемся, – сказала Катюша.

– А вы лучше подумайте. Хотите, я вам машину подарю? «Жигули»?

– Даже глупо слышать, – ответила Катенька. – Ты, наверное, и не знаешь, обезьяна зеленая, что мы в Лондоне жили, на «Роллс-Ройсе» катались, на королевский стол ноги клали.

– Вот молодцы, вот умницы. И чего же вы там не остались? Неужели в клетке лучше?

– Скучно там, – сказал Маратик.

– Тогда могу предложить вам дело, – сказал павиан Велосипед.

– Какое?

– Надо ограбить киоск с вкусными вещами. Надоело нам сидеть на зоопарковских харчах.

– Пустяки какие! – отмахнулась Катенька. – Не хотим пачкаться. Вот если что-нибудь взорвать, потопить или сжечь – тогда зови.

– Позову-позову, – сказал старый павиан. – Только нужно вас сначала проверить.

– Нас не нужно проверять! – закричал Маратик. – Мы сами кого хочешь проверим, старая крыса!

Павиану это не понравилось. Он прикрыл правый глаз, и в тот же момент откуда-то сбоку к Маратику приблизился удав Гравокат, обвил его своими кольцами и чуть-чуть сдавил.

– Ой, отпусти! – закричал Маратик, который привык, чтобы его все боялись. – А то я тебе хвост отвинчу.

А удав сжал Маратика чуть сильнее.

– Катенька! Сестричка! – завопил испуганный Маратик. – Спаси меня!

Катенька, конечно, ответила как всегда:

– Сам спасайся, охота было из-за тебя стараться.

Это не значит, что она совсем не любила своего братика, но ей лень было из-за него силы тратить.

А удав еще сильнее придавил.

Тут Маратик взмолился:

– Дядя обезьян! Я больше не буду.

– Ладно, – сказал павиан, – на первый раз достаточно. Теперь слушайте, что я вам скажу. Пойдете ко входу. Там стоит киоск. В нем продают жевательную резинку, конфеты и пепси-колу. Откроете замок, все возьмете и принесете мне. Сейчас.

– А кто все на себе потащит? – спросила Катенька.

– Вы и потащите. Это же не кража и не бандитизм, а только первое испытание.

– А какое будет второе испытание? – спросила Катенька.

– Вот выдержите первое, тогда скажу.

Павиан протянул Катеньке большой ключ от киоска.

Катенька сказала братику:

– А ну пошли, крошка. Покажем им, как умеем работать.

Павиан, семья павиана и верблюд с удавом спокойно смотрели им вслед. Потом павиан прошел внутрь клетки, где стоял телефон, набрал номер и сказал в трубку:

– Операция началась.

А из трубки послышался голос директора Эдуарда:

– Спасибо. Мы наблюдаем. Продолжайте операцию.

Катенька и Маратик подошли к киоску, который стоял у входа в зоопарк.

Дул ветер, деревья качали ветками и шелестели листьями. Наступала осень, а осень в зоопарке – очень печальное время года, потому что над головой пролетают стаи птиц, которые направляются к югу, а обитатели зоопарка смотрят в небо и переживают, потому что им нельзя улететь к югу. Решетки не пускают. Или крылья подрезаны.

Катенька встала на цыпочки и вставила ключ в замочную скважину.

Она стала его поворачивать, а ключ никак не поворачивался. Тогда Маратик отыскал на асфальте гвоздь, и Катя вставила его в кольцо ключа. Они вдвоем начали нажимать на гвоздь – гвоздь был длинный и толстый. А дети сильные.

Еще раз! Еще раз! Еще раз!.. Трах!

Ключ сломался, и взломщики упали на асфальт.

Маратик ушибся и стал плакать. А тут еще проехала милицейская патрульная машина. Катенька прижала головку братика к асфальту, чтобы он замолчал.

Потом они встали и вернулись к киоску. Дети были очень сердиты на киоск, который не желает открываться, и на ключ, который сломался. Они так рассердились, что собрали на берегу пруда камни, палки и другие твердые вещи и стали кидать в киоск. Полетели стекла, раздался звон, который донесся до клетки с павианом. Павиан улыбался и чесал себе зеленое волосатое пузо.

Потом Катенька подсадила братика, он залез в киоск и стал передавать сестренке оттуда вкусные вещи. Они вытащили из киоска десять пачек шоколада, десять коробок с конфетами, десять бутылок пепси-колы, десять коробок с печеньем и не счесть сколько жвачек.

– Как же мы все это дяде павиану отнесем? – спросил Маратик. – У нас ведь мешка нет.

– А ты думал, что я собиралась ему все нести? – засмеялась Катя. – Еще чего не хватало! Мы с тобой жизнью рисковали, мы с тобой киоск штурмом взяли, как наш дедушка Зимний дворец! А теперь что – ему все тащить?

Маратик даже запрыгал от радости. Ему не хотелось отдавать павиану такие сокровища.

– Мы самые сильные! – кричал он. – Мы самые смелые! От нас все убегут!

Катенька тоже стала прыгать и кричать гордые слова.

Далеко-далеко, в другом конце зоопарка, было слышно каждое слово. И павиан стал смеяться, и многие животные, которые собрались вокруг, тоже смеялись. Но негромко. А директор в своем кабинете не смеялся. Ему было грустно.

– А теперь давай все сожрем! – приказала Катенька.

– Никому ничего не оставим! – воскликнул Маратик.

Маратик открыл коробку конфет, высыпал их на асфальт, стал подбирать их с асфальта и совать в рот.

А Катенька принялась кидать в рот пачки жевательной резинки – пачки кидала, а обертки выплевывала.

И тут Маратик громко заплакал:

– Это не настоящие конфеты! Это горькие конфеты! Сама кушай!

А Катенька вслед за обертками принялась выплевывать жвачки и очень сердилась:

– Разве это жвачки, это какие-то соленые вонючки!

Она схватила бутылку пепси-колы, ударила ее горлышком о киоск и выплеснула себе в глотку напиток, чтобы унять соленую горечь.

Но пепси-кола была сама горькая, отвратительная и гадкая.