Похождения ' Валета Треф' (Варфоломеевская ночь, Молодость короля Генриха - V)

— Нет, — крикнул паж, — лучше убейте меня, потому что я слишком люблю вас, чтобы перенести разлуку… И, раз вы меня не любите…

— Вы с ума сошли? — остановила его Нанси. — На каком основании вы так отчаиваетесь? В данный момент я — камеристка королевы наваррской, которую грубо похитили и которая хочет вырваться на свободу, а вы — паж герцогини Монпансье.

— Как? — воскликнул паж. — Вы знаете это?

— Я знаю все, знаю, у кого, где и зачем я очутилась. Ну, так вы сами понимаете, что при этих обстоятельствах я не могу видеть в вас друга. Для меня вы — враг, по отношению к которому позволительны все военные хитрости. Но если в один прекрасный день я стану просто Нанси, а вы — просто Амори, то… как знать? Быть может, я и вспомню о наших сегодняшних мечтах и проектах!

— Вы опять смеетесь надо мной!

— К чему стала бы я делать это теперь? Ведь я свободна, и вы не сможете удержать меня.

— Я и не стану удерживать… Я люблю вас, и для меня единственный закон — ваша воля!

— Нет, я не могу уехать так! Завтра вернется герцогиня и потребует у вас отчета, куда я девалась.

— Ну что же? Я скажу ей всю правду!

— Ну, и герцогиня кликнет людей, которые повесят вас на первом суку?

— О, нет, этого не будет! Я — дворянин, и люди моего звания умирают не на виселице, а под топором!

— Ну а что за благо умереть под топором?

— Я умру, думая о вас, Нанси!

— Нет, я не хочу, чтобы вы умерли; я хочу еще рад видеть вас… Я хочу, чтобы на вас не пала ответственность за мое бегство.

— Вы хотите невозможного! — Ну вот еще! Вы сейчас увидите! Вернитесь в дом и принесите вина и две кружки! Они прошли в дом, и Амори исполнил желание девушки.

— Отлично! — сказала она тогда. — Теперь налейте вина в оба стакана. Так! А теперь отойдите в сторону и не шевелитесь!

Амори хотя ничего и не понимал, тем не менее исполнил приказание. Тогда Нанси выплеснула содержимое одного стакана в камин, а в другой высыпала порошок, находившийся в коробочке под камнем ее перстня, и сказала:

— Выпейте вино!

Амори безмолвно подчинился и одним глотком опорожнил стакан. Тогда Нанси улыбаясь посмотрела на него и спросила:

— Вы все еще ничего не понимаете?

— Нет.

— Ну, так слушайте меня внимательно! Вы только что приняли снотворный порошок, совершенно такой же, которым угостили в этом доме гасконца Лагира.

— Как, вы и это тоже знаете?

— Я все знаю, говорю вам! Теперь слушайте, что вам надо отвечать на расспросы о моем бегстве. Мне захотелось пить, и я попросила вас принести мне вина. Я предложила вам выпить со мной, вы не нашли причин отказать мне, но вскоре после того, как вы выпили вино, вами овладела непреодолимая сонливость и вы больше ничего не помните. Поняли, милочка?

— Понял, но…

— Тут не может быть никаких "но", и, если вы любите меня, вы сделаете так, как я вам говорю… Конечно, герцогиня будет взбешена, но взыскивать с вас она не может, так как никакой вины за вами не окажется… Однако как быстро действует это средство! Вы уже пошатываетесь, ваши глаза слипаются…

— В самом деле, — пробормотал Амори, — мною овладевает странное опьянение.

Он не договорил. Его глаза внезапно закрылись, и он рухнул на стул в глубоком сне. Тогда Нанси закуталась в плащ герцогини Монпансье, вернулась в конюшню, распахнула ворога, вскочила в седло и погнала лошадь полным карьером, думая:

"Господи, Господи! Лишь бы мне вовремя приехать в Лувр!.. Лишь бы без меня там ничего не случилось!"

XVI

Прошло уже гораздо более часа с тех пор, как Нанси отпросилась у Маргариты пойти погулять, а она все не возвращалась обратно. Но Маргарита была очень снисходительна к влюбленным, а к Нанси в особенности; к тому же в данный момент она не нуждалась в ее услугах, тем более что она твердо решила не ложиться спать до возвращения домой своего супруга.

Вдруг в дверь тихо постучались.

— Войдите! — крикнула Маргарита в надежде, что это вернулся Генрих Наваррский. Но она ошиблась; это была королева-мать. Она вошла с самой медоточивой улыбкой и ласково произнесла:

— Здравствуй, милочка, здравствуй, моя дорогая девочка!

— Ваше величество, я ваша слуга, — ответила Маргарита, у которой сердце тревожно забилось, так как она знала, что ласковость королевы-матери никогда не предвещает ничего хорошего.

— Так как я знала, что ты одна, — продолжала королева, — то я пришла посидеть с тобой.

— Как? Вам известно, что моего мужа нет в Лувре? испуганно спросила Маргарита.

— Я даже знаю, где именно он находится сейчас, — ответила Екатерина с лицемерной улыбкой.

Сердце молодой королевы снова судорожно забилось, но она все же не стала спрашивать и ограничилась кратким замечанием:

— Значит, вы, ваше величество, более осведомлены, чем я.

— Ах, бедная моя девочка! — сказала Екатерина, сопровождая свои слова душераздирающим вздохом.

Несмотря на твердое намерение Маргариты не поддаваться тому, что она считала просто хитрой ловушкой, новым предательством королевы-матери, в ее душе вновь вспыхнули ревнивые подозрения, усыпленные ложью Нанси.

— Но позвольте, однако, — воскликнула она, — раз вы чтото знаете, то почему вы не договариваете до конца?

— К чему? — лицемерно ответила Екатерина. — Все равно ты любишь его… А потом… наваррский король молод, сумасброден… Может быть, он несмотря ни на что, в душе любит тебя…

— Да говорите же, в чем дело! — воскликнула Маргарита, дрожа от волнения. — Разве вы не видите, как терзают меня ваши недомолвки?

— Ты этого хочешь?

— Умоляю вас на коленях об этом!

— В таком случае я должна начать несколько издалека. Слыхала ли ты когда-нибудь о существовании Сарры Лорьо?

— Той самой, мужа которой Рене…

— Я говорю не о муже, а о жене! — поспешно перебила королева.

— Я не только слыхала о ней, но даже видела ее однажды!

— Ну, и как она тебе показалась?

— По правде сказать, я тогда даже не обратила на нее внимания.

— Напрасно!.. Ведь эта женщина поразительно красива.

— К чему вы говорите мне все это? Вы хотите сказать, что Анри любит эту женщину?

— Дорогая Маргарита, да успокойся же… Ты так бледна! Ну, мало ли что бывает? Генрих молод, а Сарра так красива… полно, успокойся! Лучше кликни Нанси и ложись спать, а во сне ты забудешь все свои огорчения… — и, кинув эти полные неясных намеков слова, Екатерина выползла из комнаты, как выползает ядовитая змея, сделав свое страшное дело.

Маргарита так и осталась стоять посредине комнаты, словно пораженная громом. Ее Анри!.. Да возможно ли это?

В коридоре за дверью послышался какой-то шум; кто-то поднимался по лестнице, примыкавшей к коридорчику. Маргарита прислушалась — это были мужские шаги.

"Наверное, это Анри!" — подумала она. Ей так захотелось поскорее избавиться от своих ревнивых сомнений, что она поспешно выбежала в коридорчик. Действительно, по лестнице поднимался какой-то мужчина.

— Это ты? — спросила Маргарита и обняла мужчину, вступившего в коридорчик.

Но тот ничего не ответил. — Это ты, Анри? — повторила Маргарита.

— Да, это я! — ответил тот. Маргарита отскочила, как ужаленная: это не был голос ее мужа. Правда, она узнала этот голос… Когда-то он заставлял ее сердце горячее и быстрее биться, и обладателя его действительно звали Анри… Но все это прошло, миновало, кануло в вечность…

От неожиданности, испуга и изумления у Маргариты так закружилась голова, что она покачнулась и непременно бы упала, если бы этот другой, ныне чужой ей Генрих, герцог Генрих Гиз, не подхватил ее в свои объятия и не помог войти в комнату.

Но момент первого изумления быстро прошел, и, овладев собой, юная королева гордо крикнула:

— Что вам нужно здесь и как вы осмелились забраться в мою комнату?

— Маргарита? — с мольбой сказал герцог.

— Уйдите отсюда, герцог, сейчас же уйдите! Но вместо того, чтобы подчиниться ее приказанию, Генрих Гиз встал перед нею на колени и страстно сказал:

— Нет, Маргарита, я не уйду отсюда до тех пор, пока не скажу тебе всего того, что я выстрадал во время нашей разлуки.

— Но уходите же, несчастный!.. Ведь мой муж может вернуться каждую минуту. Он убьет вас!

— Ваш муж? — презрительно переспросил Генрих. — Не бойтесь, он не скоро придет, потому что ему некогда; в этот час он лежит у ног вашей соперницы Сарры Лорьо!

— Вот как? — крикнула Маргарита. — Уже второй раз мне называют сегодня это имя. Значит, и вы тоже обвиняете наваррского короля в измене супружескому долгу?

— Да! — холодно ответил герцог.

— И вы докажете мне его измену?

— Я покажу вам его у ног этой женщины, если вы соблаговолите последовать за мной!

— О, если это так, если Генрих изменил мне, так горе ему! — крикнула молодая женщина.

— Пойдемте, и вы сами увидите! — повторил герцог.

Маргарита с судорожной торопливостью накинула плащ, надела маску и знаком предложила герцогу идти вперед. Ревность дурманила ей мозг и заставляла забыть всякую осторожность. Одна только мысль горела в ее голове: увидеть, убедиться, а потом… отомстить!

Они шли молча, будучи заняты каждый своими мыслями. Вначале герцог пытался завести разговор с Маргаритой, растрогать ее сердце воспоминаниями о былом счастье, но она резко прервала его излиянья, сказав:

— Герцог, я пошла за вами вовсе не для того, чтобы выслушивать ваши любовные признанья, а ради того, чтобы вы доказали мне на деле справедливость своих обвинений!

— Ну, так поторопитесь, — ответил ей герцог, подчиняясь моменту сильной злобы, — ускорьте шаги, потому что ваш Анри не будет сидеть всю ночь напролет у ног красавицы Сарры!

Маргарита вспыхнула и ускорила шаги. Так дошли они до Монмартрских ворот. Никто из них не проронил более ни слова, и только увидев себя вместе со своим спутником среди каких-то пустырей, наваррская королева спросила:

— Куда вы завели меня?

— Видите ли вы огонек, который горит в той стороне?

— Да. Это там! У Маргариты сильно закружилась голова, но она собрала всю свою энергию и снова ускорила шаги. Наконец они подошли к забору, окружавшему сад дома Сарры. Здесь герцог поднес руки ко рту и протяжно и уныло свистнул. С дерева ему ответили таким же свистом, и вскоре рядом с герцогом показалась гигантская фигура.

— Это ты, Пандриль? — спросил Гиз.

— Я!

— Он все еще там?

— Да. Тогда они двинулись вперед под предводительством великана Пандриля. Дойдя до большого тополя, росшего у самой ограды, Пандриль остановился и проворно, словно кошка, взобрался на дерево. Оттуда он подал герцогу знак.

— Он все еще там, — шепнул тогда герцог на ухо Маргарите. По знаку герцога Пандриль обхватил низко росший сук обеими ногами и откинулся верхней частью тела назад. Тогда герцог взял на руки Маргариту и подал ее Пандрилю; последний с ловкостью акробата вновь выпрямился и поднял наваррскую королеву достаточно высоко, чтобы она могла увидеть творящееся в доме Сарры Лорьо.

Переведя дух, Маргарита взглянула по направлению к открытому освещенному окну. Сарра сидела, а Генрих Наваррский стоял около нее на коленях и страстно целовал ей руки. Маргарита слабо вскрикнула и безжизненно повисла на руках Пандриля. Тот снова спустил ее вниз и передал герцогу, который жадно взвалил на спину молодую женщину и унес ее, как зверь уносит свою добычу.

XVII

В то время как герцог Гиз уносил бесчувственную Маргариту, Нанси как ветер неслась к Парижу. Подъехав к прибрежной потерне, она увидела Рауля, который добросовестно расхаживал взад и вперед.

— Рауль! — окликнула его Нанси, осаживая лошадь. Паж вне себя от изумления подбежал к ней: он никак не мог понять, откуда появилась Нанси, да еще верхом, когда он сам видел, как она скрылась внутри дворца.

— Как? Это вы? — спросил он, не веря своим глазам.

— Я, я! Возьми повод! — ответила она, соскакивая с лошади. — Говори скорее: наваррский король вернулся в Лувр?

— Нет.

— А ты не видел, чтобы кто-нибудь выходил из Лувра?

— Да ведь вы не поручали мне следить за выходящими!

— Ну а все-таки?

— Сначала я увидел двух людей, которые вышли из бокового выхода. Один из них нес что-то на своих плечах. Они подошли к экипажу, дожидавшемуся их немного в стороне…