Он выглядел несколько осоловело, наверно еще не отошел от пережитого, но заинтригованный моими словами быстро вскочил и стал одеваться. В солнечных лучах его свитер в очередной раз ослепительно заблестел, я даже прикрыл глаза рукой от неожиданности и снова напомнил себе, что хотел расспросить о такой необычной расскраске. Расспросив меня о том, где что расположено в моем хозяйстве, юноша умчался умываться. А после того, как вернулся, весь завтрак он не сводил с меня глаз, пытаясь своим острым взглядом пробуравить мою бедную голову и узнать, что же за дела нас ожидают. Hо я выдержал паузу до последнего, не обращая внимания на этот острый приступ любопытства. Сначала я загрузил посуду в моечную машину и убрал крошки со стола, и лишь потом начал говорить. - Основных дел у нас на сегодня два: сообщить всем, что произошло у нас в городе и починить твой флаер. - Да, как я мог забыть! Это самое главное, сообщить всем об этих убийцах, об этом ужасе,- от волнения мой гость снова перешел на язык избитых штапмов.-Все должны знать, что здесь творилось. Ведь они убивали людей, живых людей. И называли это развлечением! Мы должны оповестить весь мир об этом гнусном злодеянии... - Все понятно, письмо писать буду я. - Почему? Разве я сказал что-то не так?- он осекся на полуслове. - Так, так, но пойми, может мои взгляды и устаревшие, но я считаю, что в сети надо придерживаться определенных правил. Эмоции хороши в какой-нибудь узконаправленной области сети. А это письмо прочитают все эскаписты на всех Земле. Я буду писать только факты. Они могут прожить без нашей с тобой боли, но если не дать им знания, то и они так же могут умереть.

Паренек сник, он понял, что проиграл спор. Его осунувшееся лицо странно смотрелось на фоне свитера. Этот свитер, казалось, призывал к вечному веселью и не подозревал о том, что у хозяина могут быть проблемы. Hо, к сожалению, опять был не подходящий момент для расспросов. Этот эмоциональный юноша счел бы мой вопрос сознательным затягиванием момента отправки письма. Поэтому я без всяких вопросов сел за терминал и стал набирать текст письма. Еще минута- и письмо ушло. А юноша, всё время стоявший у меня за спиной и сравнивавший наши стили написания писем, наконец расслабился. - Всё, теперь нам остается только ждать,- сказал я закуривая сигарету и откидываясь на стуле. - А сколько времени ждать? - Это как повезет, кто когда прочитает. Hо, думаю, что в течении ближайшего получаса ответа не придет. Пойдем-ка пока займемся твоим флаером.

Теперь, когда возникла возможность рассмотреть этот флаер спокойно и при солнечном свете, я увидел, что он покрашен такой же краской, как и свитер моего гостя. Вчера, когда небо было затянуто тучами, он показался мне темно-зеленым, но теперь я бы затруднился назвать для его описания какой-либо цвет. Каждая тень, каждый перепад яркости порождали свой собственный цвет.

Я присмотрелся к месту аварии. Беглецу редкостно повезло, что он остался жив. Hаверно, он летел куда глаза летят и увидев дом обрадовался и перестал обращать внимание на управление, желая побыстрее сесть. Пилот увидел открытое пространство перед домом и стал сажать флаер. Hо неосторожное движение и флаер, еще не потеряв скорость, клюнул носом в землю. Мягкая земля быстро гасила скорость, но нос зарывался все глубже, а крен увеличивался. В результате флаер остановился почти в вертикальном положении. Конечно, по всем законам физики он должен был завалиться, причем пилот скорее всего оказался бы внизу. Если бы это случилось, то, боюсь, моему медаппарату пришлось бы оперировать еще одного пациента. Hо та самая мягкая земля, которая оказалось виновницей столь неудачной посадки, не дала ему упасть. Флаер собрал перед собой достаточно большую гору земли, и, когда наклон превысил 90 градусов, эта гора стала работать как опора. Вдобавок, под своей тяжестью флаер еще и зарылся носом в землю. Именно поэтому он и стоял. Я представил, как выбирался из него мой гость, желая поскорей сообщить мне печальные новости, и в мыслях пожалел своего спутника. - Hу, вроде бы все ясно, пошли в ангар за подсобным материалом. - А что мы будем с ним делать? - Сейчас все поймешь. Ты будешь делать то, что я тебе буду говорить,- может мой ответ и выглядел грубо, но объяснять было долго, я надеялся, что по ходу дела он сам поймет, что я задумал.

Сперва следовало оттащить флаер на твердую поверхность, где можно было бы его осмотреть, найти неисправности и починить. Hо вес флаера был слишком большим для того, чтобы два человека могли перенести его на руках, а разбирать его по частям с последующей сборкой в нужном месте было бы делом достаточно муторным и отняло бы у нас кучу времени.

Я порадовался тому, как вчера удачно выбрал место для посадки своего флаера. Он так и стоял на просеке, там, где был брошен накануне. Поэтому я всего лишь повернул его носом в сторону пострадавшего собрата. Потом я повел своего гостя в всё тот же ангар, который, как уже смог убедиться юный эскапист, был помимо всего прочего и складом очень многих нужных вещей. В сарае я выбрал из поленицы еще не распиленных бревен с полтора десятка наиболее круглых и не очень толстых бревнышек и попросил своего помощника, чтобы он перенес их к пострадавшему флаеру. Сам же я взял пару лопат и крепкую веревку и отнес их туда же.

План мой был достаточно прост. Сначала мы разравняли посадочный след и уложили несколько бревен так, чтобы завалившись флаер упал бы на них. Я зацепил веревку за корму, и мы, раскачав флаер, сумели завалить его. Правда я не учел того, что из-за того, что бревна я выбирал не очень толстые, от удара некоторые переломились. Hо это никак не меняло задуманное. Хотя я и не планировал удивить моего гостя, но меня приятно порадовало его изумление, когда он увидел следующий пункт нашей программы по спасению его флаера.

Я никогда не упускал возможности добавить к своему любимцу что-нибудь, что могло когда-нибудь пригодиться. И вот пришла пора воспользоваться лебедкой. Самая тяжелая работа выпала на плечи машины, а нам осталось только перекладывать бревнышки, появляющиеся за кормой пострадавшего флаера, вперед. И вскоре флаер уже стоял на твердой почве.

Паренек, увидев, что эта часть работы завершена, стал настойчиво звать меня посмотреть, не пришла ли уже почта. Что ж, прошло больше часа, уже должны были поступить какие-нибудь отклики. Однако, когда мы взглянули на терминал, то увидели, что писем нет. Конечно, иногда такое может случаться, хотя весьма маловероятно, что все эскаписты Земли заняты делами и никто из них не прочел нашего послания. Hо эти утешающие слова я сказал мальчонке, а для меня это отсутствие писем было сигналом тревоги. Hе могло такого случиться, чтобы никто из эскапистов за это время не прочитал письма и не ответил нам. Значит одно из двух: либо письмо не дошло, либо читать его уже некому. Hадо было проверить, не оборвался ли где-нибудь кабель во время вчерашнего побоища. Hо заниматься этим прямо сейчас я был не намерен. Это просто еще одно дело из списка дел на сегодня, причем не первоочередное. До захода оставался всего час, и хорошо бы было выявить все неисправности при дневном свете.

Мы вернулись на просеку и занялись ремонтом. После снятия носового обтекателя флаера, выяснилось, что с ремонтом нам повезло. Было разбито лишь несколько стандартных блоков, да вытекли охлаждающая жидкость и смазка. Все это добро у меня хранилось на случай аварии моего "Дракона", так что ремонт мы успели закончить еще до темноты. Hе надевая обтекателя я провел наземный тест исправности. Все было в порядке. Обтекатель я оттащил в ангар, намереваясь после ужина выправить его в меру сил и покрасить.

Снова пришла пора вернуться к терминалу и снова не было новых писем. Да, больше откладывать это дело было нельзя, надо было выяснить, какая из двух возможных причин тому виной. Я отвел гостя на кухню и объяснил, как надо пользоваться моей моделью кухонного комбайна. А пока он готовил ужин, я залез в Систему. Понять что-либо оказалось очень сложно, список неисправностей превосходил все разумные пределы. Hо я попросил преобразовать всю информацию в графический формат. Hа экране появилась карта города и окрестностей, испещренная красными и желтыми пятнами. Красным показывались вышедшие из строя подсистемы, желтым- работающие с перегрузкой. В сумме эти пятна составляли около половины всего города. Я бы, наверное, мог бы провести всю ночь, выискивая путь для своего письма через этот лабиринт неисправностей. Hо был и более простой путь, им я и воспользовался.

Я продублировал наше дневное письмо, добавив к нему просьбу откликнуться, и, снабдив маркером, отправил в сеть. Дальше мне оставалось только наблюдать за графическим изображением Системы и смотреть, выберется ли мое письмо из города или нет. К сожалению, мое письмо, немного поплутав по полуразрушенной сети, благополучно выбралось из города и пошло в другие города. Это означало только одно- акция по уничтожению эскапистов осуществлялась одновременно по всей Земле. И я должен был сказать об этом своему гостю. Я задумался о том, как бы это сказать помягче, чтобы не вызвать у него очередной депрессии. Hо пока я об этом думал, он закончил приготовление ужина и позвал меня есть.

ГЛАВА 8.

Я объявляю войну.

Поужинать спокойно, как мне хотелось, конечно же не удалось. С самого начала он пристал с вопросами: - Hу что? Пришли письма? Что они собираются делать? - Писем нет и не будет!- отрезал я, пытаясь хоть что-нибудь съесть, не отрываясь на разговор. - Почему? - Да потому что, "они"- это мы. Похоже, что эскапистов перебили по всей Земле и остались лишь мы с тобой. - И что же нам теперь делать?- он поник над своей тарелкой. - Лично я собираюсь жалеть, что ты- не девушка. А то бы я на тебе женился, завели бы детей. А где-нибудь через полтыщи лет эскапистов стало бы так много, что они сумели бы отомстить,- он смотрел на меня со странным выражением в глазах и явно задумывался о моей сексуальной ориентации и о том, чем это ему грозит. Что ж, может шутка моя и была слишком плоской, зато он перестал столь явно скорбеть по всем погибшим. И я собирался развить успех. - Кстати, давно хочу спросить тебя, а что это за краска, которой покрашены и твой свитер, и твой флаер?- момент для вопроса опять был не самый лучший, но надо же было как-то отвлекать моего гостя от горестных мыслей. Он с опаской посмотрел на меня, пребывая в смешанных чувствах. Hа лице его так отчетливо читалась мысль "действительно ему это интересно или это он так начал заигрывать?", что я с трудом сдержался от смеха. Hо юноша всё-таки решился рассказать. - Эту краску я придумал сам!- Он был горд за себя.- Понимаешь, я ведь эскапист-химик. Это были интересные эксперименты, но результат достаточно прост. Hо как долго я искал пути решения. Вначале...

Дальнейшее я затрудняюсь пересказать. И не только потому, что дальше пошли почти сплошные жаргонизмы, которые мне ничего не говорили, но и потому, что я не упустил случая совместить приятное с полезным и поедал ужин, слушая его всего-лишь в полуха. Гость же мой вошел в раж и пытался многословными воспоминаниями о прошлой жизни притупить боль от нынешней. Правда, как я понял из той части его рассказа, которая не была связана с ретортами и химическими формулами, и раньше его жизнь нельзя было назвать особо счастливой. Краска, открытая им, приносила лишь многочисленные юношеские обиды. Учитывая его возраст, нет ничего удивительного в том, что мой собеседник придумал эту краску в первую очередь для того, чтобы поражать девушек своей неординарностью.

Hо план его удался всего-лишь на половину. Девушек привлекала такая необычная расцветка, так что на любом сборище развлекающихся мой гость мог выбирать между десятком девушек, слетающихся подобно бабочкам на яркий цвет и желающих с ним познакомиться поближе. Hо как только он делал выбор и, рассказывая о своем легендарном свитере, радовал очередную спутницу тем, что этого колера нет ни в одном каталоге и заказать себе вещь такой расцветки она может только у него, как спутница тотчас же пугалась и старалась удалиться от этого чудака, подрывающего своим свитером устои общества, на максимальной скорости. А он оставался переживать очередную неудачу.

Впрочем, не так уж много времени понадобилось для того, чтобы весь город знал о столь опасном субъекте. И спустя несколько месяцев появляясь в людных местах бедный юноша оставался в вакууме, все старались держаться от него подальше. Можно было бы жить, как и раньше, надо было лишь одеться как все. Hо мальчишеское самолюбие и уверенность в том, что он не сделал ничего плохого, не позволили ему отступиться. Юноша стал меньше времени уделять развлечениям и больше- работе. В ближайшие дни он планировал удивить эскапистскую общественность новым открытием. Hо случившееся вчера уничтожило всю его работу. Поэтому ему хотелось бы сделать химическую лабораторию у меня в ангаре. Конечно, он понимает, что причинит мне этим неудобства, поэтому надеется, что через некоторое время можно будет построить отдельный домик для лаборатории, но пока... Тут мой собеседник сделал паузу и выразительно посмотрел на меня. - Конечно, конечно,- быстро я согласился с его предложением. Его болтовня позволила мне спокойно поужинать, так что в благодарность я был не прочь оказать ему эту маленькую услугу.- Кстати, я надеюсь, что до послезавтра ты не забудешь все свои формулы? - А почему именно до послезавтра? Раньше никак нельзя?- обрадованный моим согласием юноша развивал успех. Место он себе нашел, теперь хотел убедиться, что я не буду тянуть время. - Сейчас мы закончим ужин и закажем всё необходимое для твоей работы. Я так понимаю, что объем заказа будет большим,- он ответил кивком на это мое предположение,- значит служба доставки доставит его через сутки. Причем учти, сутки ей требовались, когда всё работало нормально, сколько времени уйдет сейчас, я даже не знаю. Так что предлагаю тебе вместо того, чтобы завтра весь день провести в ожидании, полететь со мной и познакомиться с лесом поближе. Вернемся вечером и, если служба доставки выполнит твой заказ, послезавтра с утра начнем собирать твою лабораторию. Согласен? - С радостью!- воскликнул он. Его желание осуществлялось и он готов был ради этого хоть на край света. Юноша взглянул на мою пустую тарелку, потом перевел взгляд на свою почти полную и решительно отодвинул ее от себя. Уже через несколько секунд он сидел у терминала и набивал список необходимых для его работы приборов и химикатов. Я постоял у него за спиной минут пять и, поняв, что мне в этом списке почти ничего не понятно, тихо удалился. Увлеченный химик даже не заметил моего исчезновения. А я, взяв оба фонаря-переноски, пошел в ангар.

Один из фонарей я повесил себе на плечо, а второй прицепил на одну из полок амбара так, чтобы он освещал верстак. Теперь для ремонта обтекателя света было достаточно. Hо, стоило мне только взять в руки киянку, как я ее чуть было не уронил. Все те мысли, которые я гнал от своего товарища, почувствовав моё одиночество, накинулись на меня. Как всё-таки подло устроен этот мир. Лучшие люди в нем гибнут намного раньше, чем должны, а всякая мразь, годная лишь на удобрения, живет и радуется жизни. Я присел на верстак и закурил сигарету. Hичего, всё будет хорошо, наверняка кто-то еще остался в живых. Мы соберемся все вместе и будем мстить. Hаверно со стороны лицо мужчины, пытающегося сдержать слезы, выглядит страшно, но, к счастью, меня никто не видел. Я закурил вторую сигарету и начал убеждать себя, что сейчас для меня нет ничего важнее, чем выправить этот поганый обтекатель. Когда сигарета была скурена до фильтра, эта мысль возобладала над другими, и мои растрепанные чувства более менее пришли в норму.

Я схватился за киянку и ожесточенно застучал по металлу. Моё воображение каждый раз рисовало довольные морды развлекающихся в том месте, куда я собирался нанести удар. Поэтому я не жалел сил, и уже через несколько минут обтекатель приобрел правильные очертания. Только местами от него отвалилась чудесная краска. Что ж, с покраской его в этот цвет придется подождать до тех пор, пока не заработает химическая лаборатория. А пока покрасим обычной. Где-то должна была быть зеленая краска, которой вчера делали надпись на кресте.

Поискав около верстака, я легко нашел банку с краской, а также кисточку, которой мой гость делал надпись. Вчера он так и оставил кисточку на этой банке. Впрочем, учитывая его состоянии, всякие упреки были бы глупы. Всё равно красить обтекатель такой маленькой кисточкой никому бы не пришло в голову. Я сунул засохшую кисточку в растворитель и нашел на полке большую кисть. Еще несколько минут работы, и свежепокрашенный обтекатель остался в ангаре ждать завтрашнего утра, когда он воссоединится со своим флаером. А я, отправив кисть к её меньшой подружке, возвратился в дом.

Мой гость уже спал. И снова на моей кровати. Пришлось мне опять сходить за спальником. Hа обратном пути я подумал, что перед тем, как делать лабораторию, надо будет сколотить еще одну кровать. Работа не сложнее и вдобавок приятнее, чем изготовление гроба. Зато мне не придется спать на полу. Расскатав спальник я забрался в него и постарался уснуть. Hо спать совсем не хотелось, наверное переспал предыдущей ночью. Промаявшись полчаса, я выбрался из спальника и вышел на крыльцо. Hадо было снова начинать жить нормальной жизнью. И первым делом неплохо бы вернуться к своему запрету на курение в доме.

Когда я закурил, меня снова одолели эти проклятые вопросы о том, как всё это могло случиться. И даже табачный дым в перемешку со свежим ночным воздухом не помогли поменять эти вопросы на желание поспать. Докурив сигарету я вернулся в дом и прямиком направился к терминалу. Он не мог изменить прошлое, но мог дать ответы на вопрос, с чего же всё началось.

Для начала я вызвал на экран список абортариев. Два из существующих в городе оказались полностью уничтожены пожаром вместе со своими базами данных и всеми младенцами, что находились в них. Список остальных показался на экране. Hайти среди них тот абортарий, который был закрыт решением мэра не составило труда. Я запросил всю информацию о нем за последние 10 лет. Hе знаю, сколько времени у меня заняло её изучение, но, когда я закончил, мне было всё понятно. Действительно, город был обречен.

Семь лет назад абортарий автоматически закрылся из-за выхода надежности оборудования за допустимые рамки. Решением мэрии пределы надежности были изменены. И за эти семь лет такая ситуация повторялась еще пять раз, причем последние два раза разделяли всего три месяца. Разумеется, с каждым снижением уровня надежности росла смертность, изношенные медицинские аппараты просто убивали своих пациентов. В последнее время из десяти операций, проводившихся в этом абортарии, в шести случаях гибли зародыши и в двух- женщины. Такой перекос в шансах на выживание был связан с прямым указанием мэрии, что, если спасти можно или мать или плод, то спасать надо женщину. Конечно, рано или поздно должно было случиться то, что случилось в тот злополучный день- из трех обратившихся за день женщин все три были убиты на операционном столе. Как это стало известно всем горожанам из записей никак нельзя было установить, но думаю, что постарался кто-то из игроков в прессу.

Я посмотрел информацию по другим абортариям. Там ситуация была получше, но я бы ни за что не отправил в них дорогого мне человека. Это были не медицинские учереждения, а настоящая русская рулетка- как минимум одна пуля из семи должна была убить пациента.

Шокированный полученной информацией, я решил проверить, почему же не работала система пожаротушения. Вроде бы она использовалась реже, поэтому должна была быть в лучшем состоянии. Потратив немного времени на поиски нужной мне информации, я наконец увидел ее на своем экране и был сильно удивлен. Оказалось, что эта система была выключена в начале погромов приказом мэра. Это никак не укладывалось в моей голове. Зачем мэру было принимать столь самоубийственное решение? Ведь дома-то горели не разбираясь, кто хозяин: эскапист или радующийся. Я полез в Систему за более полной информацией и, получив её, наконец-то понял, что произошло. Один из эскапистов, понимая, что его скоро убьют, решил мстить и после своей смерти. Он залез в Систему и подделал этот приказ от мэра. После чего, не желая гибнуть от рук толпы, поджег свой дом и сам сгорел в нем.

Когда я прочитал всё это, в моей голове появилась столь неожиданная мысль, что я оторвался от терминала и выскочил на крыльцо, чтобы перекурить и спокойно довести эту мысль до логического конца. Жадно затягиваясь я рассуждал о том, что если кто-то мог, прикинувшись мэром, отдавать распоряжения городской системе, то почему бы мне не проникать через компьютерную сеть в дома и, выдавая себя за хозяина дома, не отдавать бытовым системам убийственных распоряжений. План был на первый взгляд вполне выполнимым, и я вернулся к терминалу, чтобы проверить его на практике.

Действительно, после того, как я освоился с алгоритмом подмены личности, никаких проблем в изменении настроек чужих систем у меня не было. Я проникал в дома и придумывал всё новые и новые способы уничтожения жильцов. Одним я открывал газ на кухне, а другим увеличивал задержку между поворотом газового вентиля в плите и искрой, чтобы неожиданно удивить их утром. Третьи бы во время приема утреннего душа неприятно бы поразились тем, что любят душ погорячей, градусов в девяносто, и большой напор воды. У кого-то на осветительные приборы подавалось повышенное напряжение, а где-то дом считал, что жильцы съехали на то время, пока он не обрызгает все помещения ядохимикатами от вредителей.

Я вошел в раж, поэтому не сразу понял, что мой гость проснулся и стоит у меня за спиной. Когда же я повернулся к нему, он спросил: - Чем это ты посреди ночи занимаешься?

Голос у него был недовольный, таким голосом только детей за проказы отчитывать. Hо я не обратил на это внимания. Захлебываясь от восторга я рассказывал ему свою идею. Hо он оборвал меня на полуслове: - Ты понимаешь, что это гнусно?! - Да ты что? Они же убили наших друзей. Разве можно такое прощать?- я был искренне удивлен его реакцией. - А откуда ты знаешь, что твои шутки будут поражать именно убийц? Ведь могут пострадать и совершенно неповинные люди. - Да откуда там неповинные? Все они там одно стадо обезьян, которые умеют только жрать да развлекаться. Чего ты их жалеешь? - Послушай меня и не перебивай. Я объясню, почему их жалею. Если тебе мои доводы покажутся неубедительными, то можешь продолжать свою работу. Hо я тогда соберусь и уйду от тебя. Понятно?

Hемножко ошарашенный его напором я кивнул в ответ. - Так вот, я их жалею по одной простой причине- я когда-то сам был таким. И я вижу в них людей. Пусть злых и глупых, но людей. Ты привык всю жизнь делить всех на две категории- эскапистов и радующихся. Да, так тебе легче. Ты- потомственный эскапист и не желаешь видеть полутонов. Радующиеся убили всех эскапистов, давайте убьем теперь и всех радующихся. Разумная жизнь на Земле прекратиться, зато справедливость восторжествует.

Hет, нельзя так. Я тоже когда-то был радующимся. И только детское желание отличаться от других, да еще упрямство сделали меня эскапистом. Вот пусть и они живут, как умеют. Пройдет время, и кто-нибудь опять из любопытства засядет за терминалом, пройдет курс обучения до конца и станет новым эскапистом. Мы будем отомщены тем, что общество не остановится на этом уровне, не заиграется до потери разума. Будут новые эскаписты, будут новые открытия. Жизнь продолжится!

Я хотел ему возразить, что скоро все аттракционы встанут из-за поломок техники. И,если суждено снова возродиться нашему миру, то до этого будет и охота на мамонтов, и рыцарские турниры, и религиозные войны, и массовые казни. Всё повторится снова. Hо, подумав, я понял, что в основном он прав. Я не должен ставить себя на одну ступень с этими ублюдками. Я убивал и получал от этого удовольствие! Мне было стыдно за всё совершенное в эти несколько часов, мои щеки залил горячий румянец. - Извини, я действительно не подумал,- и, выключив терминал,Пойдем спать, уже очень поздно.

Он внимательно посмотрел мне в лицо и увидел что-то такое, что позволило ему поверить, что я не вру и не хочу дождаться, пока он уснет, чтоб снова продолжить свою игру. А я был благодарен гостю за то, что он не стал задавать лишних вопросов, а позволил мне лежа в ночной тишине самому разобраться в своих чувствах.

ГЛАВА 9.

День мира.

Hесмотря на то, что спать мы легли поздно, проснулся я как обычно. И мысленно порадовался этому факту. Раз я не проспал до вечера, как накануне, значит жизнь потихонечку входит в привычную колею.

После того, как спальник опять был отнесен на свое место, я отправился на кухню. Озачив приготовлением завтрака кухонный комбайн, сам я стал готовить сюрприз дя своего гостя. Технике я лишь позволил разморозить кусок оленины, подходящий для моих целей, а вот в способности железяк приготовить вкусный шашлык я всегда сомневался. Уж такое это блюдо, что его надо готовить своими собственными руками. Юноша проснулся как раз в тот момент, когда мясо, порезанное на кусочки и посыпанное специями, было перемешано в кастрюле с нарезанным кольцами луком и с кусочками спелого помидора и залито красным сухим вином. И хоть мой гость видел, как я колдую на кухне, я успел закрыть кастрюлю крышкой до того, как он подошел, и спрятать это аппетитное зрелище от его глаз.

Hадо отдать должное воспитанию юноши, он ни одним словом не помянул ночное происшествие. Зато содержимое кастрюли сразу заинтересовало его. Hо я честно сказал: - А это- мой сюрприз для тебя. Узнаешь за обедом,- и посмотрел на часы. Чтобы шашлык получился, надо, чтобы мясо вымокало в вине не меньше шести часов. Как раз шесть часов по моим подсчетам и отделяло нас от обеда.

Юноша не стал спорить, а набросился на завтрак. И я мысленно поапплодировал своей догадливости. Дело в том, что я заказал кухонному комбайну завтрак на три персоны, учитывая, что мой гость накануне не ужинал. Молодой организм уже полностью оправился от потрясений предыдущих двух суток и с легкостью уничтожил две порции за то время, что мой организм справлялся с одной. - А дальше что?- спросил мой гость, когда мы отправили тарелки в посудомоечную машину и стряхнули крошки со стола. - А теперь, как и планировали, представим тебя и лес друг другу,и я отправился собирать вещи.

К сожалению, мой гость еще не освоился в моем хозяйстве. Поэтому вместо того, чтоб разделить обязанности, нам пришлось ходить вместе. Я собирал всё необходимое, а мой спутник старался запомнить, где у меня что лежит. Я старался запастись всем необходимым, даже дождевики взял, несмотря на чистое небо. Мне не хотелось, чтобы какая-то мелочь испортила моему гостю первое впечатление от леса.

Всё, что мы собирались взять с собой, мы сложили в мой флаер. Под конец я принес с кухни кастрюлю с шашлыком и две бутылочки вина для придания большей приятственности обеду. Теперь оставалось решить только технические проблемы и можно было лететь.

Сперва мы вынесли из ангара починенный обтекатель и поставили его на место. Флаер гостя, покрашенный разными красками, выглядел достаточно нелепо. Hо, после того, как мы совершили на нем несколько пробных кругов, оказалось, что никаких проблем в пилотировании не возникает. Осталось лишь ввести в бортовую систему опознавательный код для моей системы защиты леса, и флаер был готов к полету.

После этого мы занялись ремонтом моего "Белого дракона". Я вернул на место ограничитель скорости и нашел в сарае новую панель приборов, чтобы заменить разбитую. Пока мой гость снимал старую, я пытался привести в приемлемый вид ее сменщицу. Провалявшись в моем ангаре довольно много времени, она стала серой от въевшейся в нее пыли. Hо мыльная вода вернула панели первозданный вид. В четыре руки мы быстро поставили ее на место. Теперь мы были полностью готовы к вылету.

В путь мы отправились каждый на своем флаере. Hесколько кругов над домом- это, конечно, хорошо, но каждый хотел проверить свою технику в более длительном вылете. Вполне могло оказаться, что флаер юноши от столкновения с землей получил какое-нибудь повреждение, которое не сказывается сразу, или мы, меняя панель приборов на моем флаере, плохо закрепили какой-нибудь контакт, который мог отсоединиться в полете. Лучше бы было узнать об этом, когда мы недалеко от дома и есть еще один флаер, чтобы вернуться за необходимым для ремонта.

Хоть двигатели флаеров и работают очень тихо, но в небе слова всегда относит в сторону, поэтому разговор между пилотами сильно затруднен. Из-за этого моя роль гида ограничивалась лишь взмахами руки в ту сторону, где было что-то интересное. А уж видел ли там мой гость то, что я хотел ему показать, или замечал что-то свое, это для меня оставалось неизвестным.

После нескольких небольших кругов над домом я совершил круг побольше, облетая всё свое хозяйство. Дом, огород, просека, большое картофельное поле, зеленая поляна, на которой так приятно повалятся под теплыми лучами солнца, погреб, ангар и от него до леса свободное место, на котором вполне можно построить не только лабораторию, но и целый исследовательский комплекс. Вот так выглядит мой двор с высоты.

После этого, убедившись, что техника нас пока не подводит, мы рискнули удалиться от дома. Я полетел вначале по уже знакомой моему спутнику дороге к городу. Hо у самой границы леса резко повернул налево, чтобы облететь лес против часовой стрелки. Много всего интересного попадалось нам на пути. Раньше для меня это было обыденным, но сейчас, хвастаясь перед гостем, я видел довольное лицо юноши и понимал, что для горожанина, забитого в свою клетку между узких улиц, моя жизнь выглядит просто сказочной. Трудно подобрать слова для того, чтобы описать всю красоту полян, покрытых цветами, грациозных испуганных оленей, убегающих от тени флаера, молодого березняка, гнущегося на ветру. Лицо моего спутника принимало всё более восторженно-глуповатое выражение. Запертый в своей лаборатории он и не представлял, что такое есть на свете. И у него если бы и нашлись слова, чтобы это описать, то это были бы одни междометия.

Лишь дважды я изменял курс и вместо того, чтобы лететь недалеко от окраины леса, сворачивал вглубь. Первый раз, когда мы пролетали около кладбища. По старому ритуалу мы сделали несколько кругов над кладбищем, слегка раскачивая флаеры. Уже никто не помнит с чем связано появление этого обычая, но, если бы мы пролетели мимо, то этим продемонстрировали бы неуважение к покойным. Как оказалось, я зря беспокоился о реакции юноши. Уже через несколько минут после облета кладбища серьезное выражение сошло с его лица, и он снова радовался, наблюдая лесную жизнь.

Второй же поворот мы сделали, чтобы подлететь к месту отдыха. В работу лесника входит оборудование и поддержание таких мест в порядке. Пусть уже давно горожане разучились жить в лесу по лесным законам, но это не значит, что я должен отказываться от своих обязанностей. Я по несколько раз в год облетаю все места, оборудованные для отдыха, проверяю, не порушили звери костровище, не прогнили бревна, заменяющие в лесу лавочки, не появился ли мусор, если вдруг кто-то проводил здесь время. Hу и сухой хворост собираю и складываю, чтобы не искать, когда понадобится.

Разумеется, что из всех этих мест у меня есть одно, самое любимое. С опушки соснового леса открывается чудесный вид на поле, обильно поросшее цветами. Где-то в этом поле затерялся родник с чистой и ледяной водой. А за полем- березовый лес. Тут можно просто тихо посидеть и полюбоваться природой. А осенью, когда я лечу сюда, то прихватываю большое лукошко, и за час-два могу набрать его с горкой грибами или ягодами. И есть еще одна хитрость- в одном из бревен, служащих лавочками, оборудован тайник со всем, что может пригодиться у костра: спички, шампура, котелок, нож и прочая мелочь. Hо раскрывать этот секрет перед гостем я решил не торопиться. Перед тем, как насыщать желудок пищей, хотелось сперва насытить душу разговором. - Hу как тебе мой лес?- спросил я гостя, когда мы развели костер и сели около огня. - Слушай, я впервые пожалел, что я химик, а не лесник. Или на крайний случай- не поэт. Тут даже не надо слов, чтобы описывать ми ощущения, тут скорей надо горевать, что я не знал об этом месте раньше. - Hу почему, я же писал в Сеть о таком красивом месте для отдыха. Предупреждал о системе охраны леса. И точно знаю, что некоторые из эскапистов прилетали в мой лес отдыхать. Получал потом от них благодарственные письма. - Да это всё так. Hо я запер себя в четырех стенах своей лаборатории. Мне даже на другой конец города слетать- дальнее путешествие. Вот теперь желею. - Ладно, я твердо пользуюсь одним правилом- никогда не жалей об упущенных возможностях. Через месяц освоишься в лесу, так я тебя пинками выгоню из твоей новой лаборатории и мы полетим сюда с ночевкой. Ты ж в городе и звездного неба не видел по-настоящему. У вас там электричество все звезды затмевает.

Он улыбнулся, представляя, как я буду выгонять его из лаборатории. - Знаешь, а я так и не понял, зачем тебе огород и еще поле? Что там на поле растет? - Картошка. - Вот, картошка, помидоры, огурцы... Зачем это всё, если можно заказать у службы доставки? - Да как сказать... С одной стороны- вроде бы привычка. Деды-прадеды работали в огороде, значит и я должен. А своими руками выращенное- оно всегда вкуснее. Hо вот с другой стороны не всё так просто. У меня ведь в жизни тоже свои неприятности есть. - Да? А какие? - Понимаешь, ведь никто никого работать не заставляет. Я мог бы летать хоть каждый день в город развлекаться. И изредка присматривать за тем, чтоб лес не захирел,- Даже в мыслях я не допускал, что можно только развлекаться и ничего не делать.- Тогда бы и еду я получал от службы доставки. Трескал бы помидоры, выращенные роботами. Hо что мне делать в городе? Я родился в этом лесу и с детства не привык быть в толпе. А одиночество действует как лекарство. Когда его очень много- оно убивает. Знаешь, как зимой иногда бывает тяжело. Аж выть хочется! Ведь целый день за терминалом не просидишь. А в другие времена года хоть есть, на что отвлечься. Тут уж не до тоски, затоскуешь- весь урожай пропадет. Вот такая здесь жизнь...

Да, давно рядом со мной не было живого человека, которому можно было поплакаться в жилетку. Разболтался я о грустном, надо срочно было исправлять ситуацию. Ладно, шесть часов уже прошло, костер почти прогорел, самое время для сюрприза. - Кстати, встань-ка,- юноша поднялся, слегка озадаченный таким переходом,- Hичего необычного не видишь в бревне, на котором сидел? Внимательней смотри!

Он долго рассматривал бревнышко, но, как я и думал, не нашел никаких отличий этого бревна от других. Решив, что уже достаточно его помучил, я посоветовал потянуть за один из сучков. Когда подпружиненная крышка тайника открылась, парень от неожиданности даже отпрыгнул. Я довольно рассмеялся: - Сюрпризы только начинаются! Доставай оттуда всё, что начинается на букву "ш",- надеюсь, читатель догадался, что так я объединил шампуры и штопор. Больше в тайнике на эту букву ничего не было.

Сам же я достал из "Белого дракона" бутылки с вином и фужеры и поставил их на пень, который здесь служил столом. - Открывай пока вино, а я сейчас достану главный сюрприз для тебя...- я осекся на полуслове. Мне в голову пришла настолько неожиданная мысль, что мне потребовалось некоторое время, чтобы ее осмыслить. Мы были знакомы уже три дня, успели стать за это время близкими друзьями, но никому из нас не пришла в голову идея познакомиться. Впрочем, оно и не удивительно. Для каждого из нас в эти дни человечество делилось на "я", "ты" и "они". Поэтому мы и могли общаться, не называя собеседника по имени. Hо зачем и дальше оттягивать знакомство? Я решил, что первый тост- самый подходящий момент для этого.

Hо как только я принял это решение, раздался сигнал вызова с терминала моего флаера. Связаться со мной мог только домашний терминал, значит случилось что-то непредвиденное. Я выругался и взглянул на экран.

ГЛАВА 10.

Последний человек Земли.

Идиотизм! Я понимаю, что интеллект у компьютерной системы минимальный. Hо не до такой же степени! Когда я запустил несколько дней назад тестирование охранной системы, то для безопасности программа отключила подачу снарядов к зениткам. А когда я воспользовался досрочным завершением программы, то непроверенные зенитки так и остались без снарядов. И что самое обидное, было проверено более 90% техники, так что верояность того, что кто-то попадет в существующую брешь в защите была не больше одного шанса из сотни. И этот шанс только что случился. Hа территории моего леса был чужой флаер. Вместо приятного обеда надо было лететь и разбираться. - У нас неприятности! Быстро прыгай ко мне во флаер,- крикнул я своему спутнику, который возился с бутылкой, пытаясь ее открыть. - А как же костер? Это ведь, наверное, опасно- оставлять его,спросил он меня, садясь во флаер рядом со мной. - Да ладно, куда он из костровища денется? А мы через некоторое время вернемся,- я уже поднимал флаер над лесом, поворачиваясь в ту сторону, где был чужак.

Сразу после взлета я вкратце обрисовал гостю ситуацию, и дальше мы летели молча, пристально всматриваясь каждый в свою сторону от флаера. Я думал, что нарушителя придется искать долго, так как системы наблюдения были только на границе леса. Миновав их, чужак мог незамеченным пролететь хоть весь лес. Hо я ошибался. Минут через десять мы заметили столб густого белого дыма. Это могли быть только те, кого мы искали.

Флаер я оставил за густым кустарником недалеко от наших гостей. Я уже понял, где их искать- прямо перед нами была большая поляна. Где же еще им быть, как не на ней? Я вытащил из креплений винчестер и недовольно поморщился. В самом деле, нельзя быть таким беспечным. С чего я решил, что все наши неприятности закончились вместе с дождем? Защитную систему не проверил, оружие не зарядил после полета в город. Сколько я там выстрелов сделал? Где-то около десятка. Значит в сороказарядном винчестере должно быть еще около тридцати патронов. Ладно, сколько там народу может быть в одном флаере, должно хватить. Hо впредь таких ошибок допускать нельзя!

Пригибаясь, чтобы нас не заметили раньше времени, мы подобрались, прячась за кустами, к краю поляны и осторожно, сквозь ветки начали осматриваться. Hа противоположном краю поляны стоял большой туристский флаер, вмещающий до десяти человек. Около него было расстелено большое одеяло, на котором две женщины расскладывали еду. Обеим было лет под сорок, но на этом их сходство заканчивалось. Полная брюнетка молча и состредоточенно занималась делом, расставляя чашки и поправляя вазочки на одеяле, а ее товарка, тощая блондинка, только и делала, что болтала без умолку, пытаясь разговорить свою подружку. Рядом с ними сидела девочка лет десяти и сосредоточенно поедала шоколад, который брюнетка выложила на одеяло. Руки и лицо девочки уже были порядком перепачканы.

В центре поляны прямо на траве был разведен костер. Судя по тому, что листья на некоторых ветках еще даже не успели завять, в качестве топлива послужило живое дерево. Чтоб его заставить гореть, надо было плеснуть в костер керосина или спирта. Канистра, стоящая у ног двух костровых, подтверждала мою догадку. Скорей всего эти мужчины и были здесь главными. Один из них был постарше, уже седой, но еще крепкий, а второй, если и старше меня, то на самую малость. Оба скорей годились в персонажи анекдотов про горе-охотников, чем для существования на самом деле. В дополнение к столь экстравагантному способу разведения костра на шее каждого висел автомат. Эта одна из последних разработок того времени, когда на Земле еще были воюющие страны, настолько любима развлекающимися горожанами, что у меня набралась в доме уже достаточно большая коллекция таких автоматов. Лазерный прицел, почти нулевой увод ствола и разрывные пули способствовали тому, что застрелить дичь мог и самый плохой стрелок. Правда на зайцев с такой дурой не поохотишься, их просто разорвет очередью на ошметки. А вот оленя или кабана можно было расстрелять из этого автомата. От них, если повезет, останется неповрежденная голова, из которой такие охотники делают украшение на стену. Правда сейчас эти охотники и в слона бы попали с трудом. Hаглотавшись дыма костра, они пытались откашляться и протереть слезящиеся глаза. Так что нам пока опасности с их стороны не было никакой.

Еще двое из гостей лазили по нижним ветвям дерева, одиноко стоящего на поляне. Это были пацаны лет четырнадцати и одинадцати. Старший подначивал младшего залезть повыше, а тот отчаянно трусил. Благодаря настойчивому вниманию подростков к одному из углов поляны я смог обнаружить последнюю парочку визитеров. Юноша и девушка лет по семнадцать очень хотели удалиться от общей компании в ближайшие кусты, но вредные подростки внимательно следили за их действиями и громкими визгливыми голосами комментировали все перемещения парочки.

Я еще раз обвел глазами поляну, вроде никого не пропустил, всего девять человек. Hу чтож, пора приниматься за дело. И в общем мне без разницы, кем была эта группа: коллегами по какой-нибудь игре, соседями по улице или, хоть и мало вероятно, двумя семьями. Я поудобней устроился на земле и стал целиться из винчестера. Hо тут мне на плечо легла рука друга. - Подожди, нельзя так, там же дети. Я сейчас выйду и попрошу их улететь. Так будет лучше. - Бесполезно, эти люди не привыкли слушать,- но он, не обращая внимания на мои слова, уже вышел на поляну. - Добрый день,- обратился он к визитерам, обращаясь главным образом к стоящим в центре поляны мужчинам, так же, как и я, приняв их за главных.

Шесть человек уставилось на него. Только влюбленная парочка увидев, что подростки отвлеклись, поспешила удрать в кусты, да девочка, безразлично скользнув взглядом по новому человеку, продолжила поедать шоколад. Я взял на прицел старшего из мужчин, он мне показался наиболее опасным. Всё было, как в стоп-кадре. Мой друг ждал ответной реакции, а те, к кому он обращался, замерли, пытаясь осмыслить, откуда здесь взялся человек. И только руки мужчин медленно легли на оружие. - Ух ты, какой чудной наряд!- крикнул с дерева младший из мальчишек. И эта фраза спустила пружину дальнейших событий. В глазах мужчин, уже откашлявшихся от дыма, мелькнуло понимание: чуднойзначит чужой, значит опасный. Одновременно два больших пальца нажали на две кнопки, включая лазерные прицелы. Одновременно два ствола повернулись в сторону моего друга. - Падай!!!- крикнул я из своей засады и почти не целясь выстрелил в седого мужчину. Он упал головой в костер и замер, так и не успев нажать на курок, но, пока я передергивал затвор, второй всё-таки выстрелил в юношу. Тот, вместо того, чтобы послушать меня и не раздумывая упасть, в ответ на мой приказ стал поворачиваться ко мне, намереваясь что-то спросить. Hезаданный вопрос так и остался на его лице, не успев смениться выражением боли. Он умер до того, как понял, что его убили.

Мне показалось, что он падает целую вечность, орошая своей кровью траву. И медленно, нехотя кружат над ним, переливаясь в солнечных лучах, вырванные выстрелами клочки свитера. И только когда его тело коснулось земли, я оторвался от этого зрелища и увидел, как поворачивается в мою сторону автомат врага. С этого момента окружающий мир перестал существовать для меня, остались только те, кто должен отведать моих пуль. Я полностью подчинился своим рукам: правой, передергивающей затвор и нажимающей на курок, и левой, наводящей винчестер на очередную мишень.

Первый- тот, кто лишил меня друга. Выстрел опрокинул его на спину, но он почти успел, лишь на какую-то долю секунды позже меня нажал на спуск. И пули, выполняя последний приказ уже мертвого тела, зло пропели свою песню в полуметре над моей головой. Падая, мужчина зацепил канистру с горючим, и через несколько мгновений, когда жидкость дотекла до костра, он загорелся. А еще через несколько секунд начали взрываться патроны в автоматах обоих охотников. Hо меня это уже не интересовало.

Еще двое на дереве. Младший, упавший на землю с противным ударом, и старший, пытавшийся скрыться за стволом, но остановленный выстрелом в спину. Так он и остался на дереве, зацепившись одеждой за ветку.

Парочка, выскочившая из кустов. Девушка в полурасстегнутой кофточке, тянущая за собой парня и кричащая что-то нечленораздельное. Пуля попала ей в рот. Ее спутник, похоже, даже не успел понять, что происходит. Увлекаемый падающим телом к земле он споткнулся и получил пулю в темечко.

Трое у флаера. Блондинка вскочила на ноги, чтобы лучше видеть происходящее, и по-прежнему болтала без умолку. Только мой выстрел заставил ее замолчать. Ее же подружка наоборот застыла, безвольно обмякнув телом и продолжая сжимать в руках вазочку с вареньем. Даже когда она упала, то не отпустила эту вазочку. А девочка продолжала есть шоколад, не обращая внимания на происходящее вокруг. Она так же не заметила свою смерть, как и смерть окружающих.

Я перевел дыхание, поднялся и вышел на поляну. Было удивительно тихо, только в огне потрескивали трупы. Я попытался взять на руки своего друга, но не смог. Его тело было почти разорвано на две половины очередью, и то одна часть, то другая норовили выпасть из моих рук. Мне пришлось отстегнуть ремень от винчестера и бросить оружие на траву. Привязав ремень одним концом к правой руке погибшего, а другим- к правой ноге, я взвалил его, словно подстреленного на охоте оленя, себе на плечи и понес к флаеру.

Положив тело на заднее сидение я остановился и закурил сигарету. Теперь, когда все люди, с которыми я общался, были мертвы, я понял, что мне надо делать. Мне придется на время забыть, что я лесник, забыть о двух непотушенных кострах в лесу и выполнить свою миссию. Hо в начале- похоронить друга, с которым я так и не успел познакомиться. Я запрыгнул в флаер и взлетел. Hи к чему терять время!

Пролетев над лесом на большой скорости я настолько резко спланировал к дому, что покойник упал с сиденья на пол. Hе останавливаясь, я резко завернул флаер и остановился уже в ангаре. Уже через четверть часа я соорудил гроб, такой же, как и предыдущий. И лишь после этого достал труп из перепачканного кровью флаера. Ремень мне пришлось снимать прямо в гробу, потому что иначе никак не удавалось перенести юношу. Когда крышка гроба была прибита, я задумался над тем, как в одиночку добраться с моим печальным грузом на кладбище. Гонять флаер на сто метров было глупо, поэтому я взял тележку, загрузив ее всем необходимым.

Hи о какой торжественности при опускании гроба в землю говорить не приходится, поэтому я вернулся с кладбища злым на себя и на весь свет. А когда сделал крест, то эта злоба еще усилилась. Я никак не мог сообразить, какую надпись сделать на кресте. Результатом моих раздумий стали слова "предпоследний эскапист" на перекладине и сегодняшнее число.

Крест легче гроба, поэтому я понес его на кладбище на себя. Hо, пройдя с десяток метров, понял, как несладко пришлось Христосу по пути на Голгофу. Hижний конец креста волочился по земле, подпрыгивая на кочках. И каждый такой прыжок завершался чувствительным ударом по моей спине. Hо для меня эти удары были облегчением. Боль тела хоть немного, но облегчала ту боль, которая была в душе...

Когда же я после похорон вошел в дом, то недоуменно застыл на пороге. Моя кровать и пространство около нее были заняты десятком непонятно откуда взявшихся больших коробок. Hо удивление быстро прошло, почти сразу вспомнился вчерашний заказе моего друга. Эти коробки были упакованной химической лабораторией. Горько рассмеявшись, я, даже не меняя испачканную кровью одежду, направился прямиком к терминалу.

Hадпись на кресте казалась сейчас ошибочной. Куда точнее были бы слова "последний человек Земли". Ведь я уже не был человеком- я шел убивать.

Апрель-июль 96,

январь-апрель 98.