Я надену чёрное

— Вы же не собираетесь превратить меня во что-нибудь нехорошее, правда мисс? Не хочу быть пауком. Смертельно их боюсь, и моя одежда создана для двуногих созданий.

— С какой стати вы решили, что я стану вас во что-нибудь превращать, господин Ковровщик? — сказала Тиффани, легонько проводя рукой по его позвоночнику.

— Что ж, за исключением честных присутствующих, мисс, я полагал, что именно так поступают все ведьмы, мисс — ужасные штуки, мисс, летучие мыши и все такое прочее.

— Кто это вам сказал?

— Не могу точно сказать, — ответил возница. — Это вроде как… ну, знаете, просто известно каждому.

Тиффани очень аккуратно расставила пальцы, нащупала сдвинувшийся позвонок:

— В этом немного смысла, — сказала она, нажав при этом, поставив позвонок на место. Возница вскрикнул.

Его лошади хотели было рвануть с места, но их ноги отказались их слушаться как обычно — так действовало прозвучавшее в их ушах лошадиное слово. Порой Тиффани стыдилась того, как год назад ей удалось узнать лошадиное слово. Но, с другой стороны, старый кузнец, которого она ласково и безболезненно проводила к порогу смерти, сам стыдился того, что ему нечего было предложить ведьме за ее услугу, вроде той, что вы платите лодочнику за переправу. Поэтому он шепнул ей на ушко лошадиное слово, которое позволяло контролировать услышавших его лошадей.

Его невозможно было купить, как и невозможно продать ни за какие деньги, но его можно было передать или хранить. Но даже если бы оно было отлито из свинца, оно было на вес золота. Старик шепнул ей на ухо: «Я обещал не выдавать его ни одному мужчине на свете, и я сдержал слово!» — поэтому он улыбался даже после смерти. По чувству юмора он был сродни господину Ковровщику… который был довольно тяжелым мужчиной. Он тихонечко сполз по борту кареты и…

«Кто тебе дал право мучить старого человека, ты дьявольская ведьма? Разве ты не видишь, что ему очень больно?»

Откуда он появился? Этот орущий человек с белым от бешенства лицом в черной, словно вечно скрытая от солнечного света пещера или — Тиффани внезапно пришло на ум сравнение — склеп.

Вокруг не было ни души, она была в этом уверена, и никого в стороне от дороги, кроме одинокого фермера, который следил за сжиганием стернины на своем поле.

Но вот оно — лицо, которое оказалось в паре дюймов от ее лица. И он был настоящим, не какое-то там чудище, потому что чудища редко брызгают слюной на собственные отвороты пиджака. И вдруг она заметила. Он вонял. Ей еще никогда в жизни не приходилось чувствовать подобной вони.

Она была осязаемой, словно железный лом, и ей показалось, что она чувствует ее не носом, а вроде как разумом. Смрад, по сравнению с которым выгребная яма покажется ароматом розы.

— Я очень вас прошу, пожалуйста, отойти назад, — произнесла Тиффани. — Мне кажется, вам что-то померещилось.

«Уверяю тебя, дьявольское создание, что мне никогда ничего не мерещится! И поэтому я верну тебя в тот кошмарный и смрадный ад, что тебя породил!»

«Так-так. Сумасшедший, — подумала Тиффани. — Но если он…»

Слишком поздно. Кривой палец сумасшедшего уже был приставлен к ее носу, и внезапно пустая дорога наполнилась Нак Мак Фиглами. Мужчина в черном замахнулся на них, но подобного рода действия не работают на Фиглах. Несмотря на натиск Фиглов, он успел крикнуть: «Прочь, гнусные бесы!»

Услышав это, все Фиглы в надежде обернулись.

— О, айе, — произнес Роб Всякограб. — Кто — нить видал здеся гнуснявых бесяков? Мы, типа, те, кто с ними тут же разберется! Ваш ход, мистер! — Они набросились на него толпой и, проскочив насквозь, свалились кучей позади него. Тут же они по привычке начали мутузить друг дружку, поскольку раз уж пошла такая веселуха, то не стоит сбиваться с ритма.

Человек в черном только взглянул на них и перестал обращать внимание.

Тиффани уставилась вниз на обувь незнакомца. Они сверкали в лучах солнца, и это было неправильно. Тиффани стояла посредине пыльной дороги, на которой самые чистые ботинки в мгновение ока становятся самыми пыльными в мире ботинками, например, как ее собственные. И та земля, на которой стоял незнакомец, она тоже была неправильной. Очень неправильной в жаркий, безоблачный день. Она взглянула на лошадей. Лошадиное слово удерживало их на месте, но они дрожали словно кролики в присутствии лисы. Потом она закрыла глаза и посмотрела на него с помощью Точновидения, и тогда увидела. А увидев, сказала:

— Ты не отбрасываешь тени. Я знала, что что-то не так.

А потом она посмотрела прямо в глаза незнакомца, которые скрывались под широкополой шляпой и… у него… не было… глаз. Ее словно оттаявшей водой окатило пониманием… Совсем нет глаз, ни обычных, ни бельм, ни глазниц — только две дыры в голове. Сквозь них она видела дымящиеся пастбища по другую сторону дороги. И она не ожидала того, что произойдет потом.

Человек в черном снова посмотрел на нее и прошипел: «Ты ведьма. Да, это точно. Куда бы ты не пошла, я тебя найду».

С этими словами он исчез, оставив только кучу дерущихся в пыли Фиглов.

Тиффани почувствовала что-то у своих ног. Она посмотрела вниз, и увидела смотрящую на нее зайчиху, которая видимо сбежала с горящего поля. Секунду они не сводили друг с друга глаз, а потом зайчиха, словно лосось, взметнулась в воздух и дала стрекача через дорогу. Мир полон символов и знамений, и к важным ведьмы должны прислушиваться. Так с чего бы ей начать?

Господин Ковровщик все еще сидел, опираясь на карету, полностью не понимая происходящее.

Впрочем, как и Тиффани, но она-то докопается до сути:

— Можете подняться, господин Ковровщик.

Он поднялся очень осторожно, заранее морщась в ожидании боли в спине. Для пробы он слегка повернулся в одну, потом в другую сторону, подпрыгнул в пыли, словно давя букашку. По видимому это сработало, потому что он подпрыгнул еще раз, потом еще, широко раскинув руки и воскликнул:

— Йаяппиии! — и крутанулся на месте словно балерина. С его головы слетела шляпа, по пыльной дороге грохнули подкованные сапоги, и господин Ковровщик стал самым счастливым человеком на земле. Он извивался, подпрыгивал, только что не прошелся колесом, но помешало колесо реальной кареты, поэтому он схватил ошеломленную Тиффани, протанцевал с ней вдоль дороги, распевая: — Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три, — пока она, рассмеявшись, не освободилась из его объятий. — Мы с женой сегодня уходим, юная леди, и обязательно пойдем вальсировать!

— Но мне казалось, что это приводит к разврату, — сказала Тиффани.

Возница подмигнул ей:

— Что ж, можно только на это надеяться! — ответил он.

— Не стоит перенапрягаться, господин Ковровщик, — предупредила его она.

— На самом деле, если вы спрашиваете, мисс, я как раз склонен к обратному. После всех этих стенаний и охов практически без сна, полагаю я могу себе позволить немного перенапрячься, а может и много! О, эта добрая девушка позаботилась и о лошадях, — добавил он. — Это определенно говорит о вашей доброте.

— Рада видеть, что вы в столь хорошем настроении, господин Ковровщик.

Возница крутанулся вокруг своей оси.

— Я чувствую себя на двадцать лет моложе! — Он широко ей улыбнулся, а потом его лицо немного омрачилось. — Эх… сколько я вам должен?

— Сколько стоит царапина на краске? — Спросила Тиффани.

Они посмотрели друг на друга, и потом господин Ковровщик ответил:

— Что ж, я не стану ничего с вас брать, мисс, кроме того, именно я расколотил зеркальный шар.

Тихий звон за ее спиной привлек ее внимание, и вдруг там оказался зеркальный шар, целехонький, медленно вращающийся и, если присмотреться, висящий немного над землей.

Она присела на чистую от осколков дорогу и сказала в пустоту:

— Вы сумели сложить его обратно?

— О, айе, — довольным тоном ответил из-за шара Роб Всякограб.

— Но он же рассыпался вдребезги!

— О, айе, тока дребезги и сколки, слышь, то просто. Глянь, тама такие мелкие фиговины, они просто цепляются друг к другу. Нужно только чуть сильнее нажать, и малявки сами разумеют, где им быть, вот и цепляются. Но проблемо! И неча так дивиться, мы ж часто колотим всякие всячности.

Господин Ковровщик стоял, уставившись на нее.

— Это все вы сделали, мисс?

— Ну, своего рода да, — ответила Тиффани.

— Что ж, должен вам сказать, — снова улыбаясь произнес Ковровщик, — что как говорится, «quid pro quo»[23], дают — бери, зуб за зуб, глаз за глаз, как аукнется так и откликнется, и ты мне, я — тебе. — Подмигнул он. — И вот что я скажу, пусть компания засунет свои бумаги туда, куда мартышка очки. Ну что скажете, а? — с этими словами он плюнул на ладонь и протянул ее ей.

«Вот блин, — подумала Тиффани. — Рукопожатие, крепленное слюной — нерушимое обязательство. Слава богу, у меня при себе есть довольно чистый носовой платок».

Она безмолвно кивнула. Был расколотый шар, и вдруг он стал целым. День был жарким, человек в черном с дырами вместо глаз испарился без следа… так с чего же начать? Иногда ты целый день подстригаешь чьи-то ногти, удаляешь мозоли или пришиваешь ноги, а иногда выдаются такие дни как этот.

Они пожали руки. Вышло довольно мокро. Помело заткнули за тюки, находившиеся за спиной возницы. Тиффани взобралась на козлы рядом, и путешествие продолжилось в клубах пыли, поднимавшейся позади, принимавшей странные и неприятные формы, пока она не успокоится и осядет вновь.

Спустя какое-то время господин Ковровщик очень осторожно спросил:

— Э, эта черная шляпа, та, что на вас… Вы не собираетесь ее снимать?

— Точно.

— Вот только вы, это, носите зеленое платье, и если позволите, у вас прекрасные и белоснежные зубы. — Похоже мужчину мучила какая-то проблема.

— Я каждый день чищу их золой и солью. Рекомендую, — сказала Тиффани.

Видимо, разговор приобретает напряженный характер. Мужчина собирался с духом.

— Значит, вы не настоящая ведьма, так? — с надеждой спросил он.

— Господин Ковровщик, вы меня боитесь?

— Это пугающий вопрос, мисс.

«Верно», — подумала Тиффани. А вслух сказала:

— Послушайте, господин Ковровщик, в чем дело?

— Ну, мисс. Раз вы спрашиваете, недавно стали появляться всякие слухи. Знаете, про украденных детей, и все такое. Дети убегают. — Он вдруг просиял. — Но, полагаю, все эти жуткие старухи… ну вы знаете, с носом крючком, бородавками и в жутких черных платьях — они же не имеют ничего общего с такой милой девушкой, как вы. Точно, только они способны на такое! — Видимо разобравшись с этой загадкой к собственному удовлетворению, возница всю оставшуюся часть пути говорил мало, зато насвистывал себе под нос в свое удовольствие.

Тиффани же сидела тихо. С одной стороны, она была очень встревожена, с другой же — она слышала голоса Фиглов, доносящиеся изнутри кареты из кучи мешков, читая друг другу чужие письма[24]. Оставалось только надеяться, что они вернут их в правильные конверты.

* * *

В одной старой песне поется:

«Анк-Морпорк — ты удивительный град! Тут счастлив каждый — человек или гад! Тролль наверху, а гном живет в глубине, Жизнь здесь не хуже, чем в какой-то дыре! Ты — удивительный! О, Анк-Морпорк! Анк-Мо-о-о-рпо-о-о-ок!»

Но на самом деле все было не так.

Тиффани была здесь всего раз, и недолюбливала города. Они воняли, в них было слишком много людей, и слишком много разных мест. И единственной зеленью была зелень реки, которую правильнее было бы назвать жижей, потому что это вернее всего описывало то, что это было, не считая непечатных слов.

Возница натянул вожжи у одних из главных городских ворот, которые почему-то так продолжали называться даже, если всегда стояли нараспашку.

— Простите, мисс, но выслушайте мой совет. Снимите шляпу и идите без нее. В любом случае, это помело выглядит скорее как головешка. — Он косо улыбнулся. — Удачи, мисс.

— Господин Ковровщик, — громко ответила она, зная, что ее слышат другие люди. — Надеюсь в следующий раз, когда вы услышите, как кто-то рассказывает сказки про ужасных ведьм, вы вмешаетесь и расскажете, что встретили одну из них, которая вылечила вашу спину, а возможно, и спасла от разорения. Благодарю за поездку.

— О, хорошо. Определенно, я точно расскажу людям, что встретил добрую ведьму, — ответил он.

Высоко подняв голову, вернее подняв достаточно, чтобы не выглядеть заносчивой, учитывая, что пришлось нести на плече поврежденное помело, Тиффани вошла в город. Остроконечная шляпа привлекла один или пару взглядов, возможно хмурых, но в основном люди вовсе на нее не глядели. В сельской местности либо ты знаешь каждого встречного, либо он знает тебя, либо повстречается незнакомец, достойный близкого изучения, но тут было столько людей сразу, что даже просто смотреть на них было бы тратой времени, а может быть и опасно для жизни.

Тиффани наклонилась.

— Роб, ты ведь знаешь Роланда, сына Барона?

— Ах, да так — пустое место, — ответил Роб.

— И тем не менее, — ответил Тиффани. — Я знаю, вы умеете отыскивать людей, и мне нужно, чтобы вы отправились на его поиски. Ради меня, пожалуйста.

— Не будешь возражовывать, если мы зараз заскочим попустить глоточек? Чисто смочить горло? — Спросил Роб Всякограб. — Не припомню, чтобы стаканчик или даже десять могли нам помешать.

Тиффани знала, что запрещать или соглашаться было просто тратой времени, поэтому она сказала:

— Всего один глоточек, и только после того, как его найдете.

Вокруг нее поднялся вихрь, сопровождаемый завыванием, и вдруг Фиглов не стало. И ладно, их будет довольно просто найти, нужно просто идти на звук бьющегося стекла. Ах, да, бьющегося стекла, которое снова становится целым. И еще одна загадка: она очень внимательно рассмотрела шар, когда они упаковывали его обратно в ящик, и не заметила на шаре ни царапины.

Она взглянула вверх на башни Незримого Университета, украшенные мудрецами в остроконечных шляпах, или просто мужчинами в остроконечных шляпах, но здесь было еще одно место, хорошо известное всем ведьмам, и которое тоже было своего рода волшебным. Это был магазин сувениров и розыгрышей Боффо, улица Десятого Яйца, дом четыре. Она там ни разу не была, но приходилось держать каталог в руках.

Когда она свернула с главной улицы и пошла по переулкам, люди стали обращать на нее больше внимания. Она чувствовала взгляды, шагая по мостовой. Люди не были злыми или недружелюбными.

Они просто… смотрели, словно размышляя, что с ней делать, и ей оставалось надеяться, что они не задумали, к примеру, сделать тушенку.

На двери магазинчика розыгрышей Боффо не было колокольчика. Вместо него использовалась подушка-пердушка, которая, возможно в сочетании с поддельной блевотиной, для большинства покупателей являлась, что к сожалению правда, вершиной индустрии развлечений.

Но настоящие ведьмы часто нуждались в боффо. Были времена, когда необходимо было выглядеть как ведьма, но не каждой ведьме это было по силам, или было слишком много забот, чтобы привести прическу в беспорядок. Поэтому Боффо было именно тем местом, где можно было приобрести фальшивые бородавки и парики, глупые огромные котлы и искусственные черепа. А при удаче можно узнать адресок мастера-гнома, который поможет починить помело.

Тиффани вошла внутрь и восхитилась глубоким звуком, издаваемым подушкой. Более-менее обошла или скорее пролезла сквозь забавного скелета со светящимися красными глазами, и добралась до прилавка, где на нее кто-то пискнул пищалкой. Она исчезла, вместо нее появилось лицо невысокого встревоженного человека, который сказал:

— Вам не показалось это до некоторой степени забавным?

В его голосе прозвучал явный подтекст с уклоном в сторону «нет», и у Тиффани не было ни малейшего желания его разочаровывать.

— Абсолютно нет, — ответила она.

Человечек вздохнул и забросил несмешную пищалку под прилавок.

— Все равно ничего не получается, — сказал он. — Уверен, что-то я делаю неправильно. Ух, ладно. Что могу быть полезен, мисс? О, вы же… вы же настоящая, не так ли? Я всегда могу отличить!

— Послушайте, — сказала Тиффани. — Я никогда ничего у вас не заказывала, но я была знакома с мисс Тенетой, которая…

Но человечек ее не слушал. Вместо этого он прокричал в какую-то дыру в полу: