Без следа (сокращ.)

Я допускал, что Терезы Ли не окажется на месте. И что мне придется ждать ее, сидя в вестибюле, я тоже предполагал. Но вот чего я никак не мог предвидеть, так это что там уже сидит Джейкоб Марк. Он посмотрел на меня безо всякого удивления и сообщил:

— Питер не явился на тренировку.

Джейк говорил минут пять без остановки. Он рассказал, что тренеры прождали четыре часа, после чего позвонили отцу Питера, который тут же перезвонил Джейку. Для старшекурсника, спортивной звезды университета, да еще на полной стипендии, пропустить тренировку было чем-то невероятным. Плюс Питер собирался в НФЛ, Национальную футбольную лигу, а для игрока-профи репутация — наипервейшее дело. И пропустить тренировку — это все равно что свернуть шею курице, несущей золотые яйца.

Я слушал его вполуха. Прошло почти двое суток с тех пор, как Сьюзан Марк не уложилась в поставленный кем-то срок. Странно, что тело Питера до сих пор никто не нашел.

Но тут появилась Тереза Ли с последними новостями.

Правда, сначала ей пришлось заниматься Джейкобом Марком. Она отвела нас в кабинет на третьем этаже и, выслушав его рассказ, спросила:

— Официально о пропаже Питера кто-нибудь заявлял?

— Именно это я и собираюсь сделать прямо сейчас, — ответил Джейк.

— Не получится, — возразила Ли. — Он пропал в Лос-Анджелесе, не в Нью-Йорке.

— В охране университета таких заявлений не принимают. А в Управлении полиции Лос-Анджелеса никто не воспримет меня всерьез.

— Неудивительно. Питеру двадцать два года. Он далеко уже не ребенок.

— Но он пропал пять дней назад!

— Срок не имеет значения. Он не живет дома. Да и кто сказал, что он пропал? Наверняка это не первый раз, когда ваш племянник отсутствует подолгу, не ставя в известность родных.

— Он пропустил тренировку. Такого еще не бывало.

— Все когда-нибудь бывает впервые.

— Здесь особый случай. Сьюзан угрожали.

— Угрожали? Кто?

Джек взглянул на меня:

— Расскажи ей, Ричер.

— Что-то, связанное с ее работой, — сказал я. — На нее давили. Шантаж сыном — вполне логичный рычаг.

— Хорошо. — Ли огляделась в поисках своего напарника. — Ступайте и опишите все как можно подробнее. Все, что вам известно. Догерти вас проводит.

Джейк благодарно кивнул и направился к Догерти. Я дождался, пока эти двое уйдут.

— Вы что, возобновляете дело? — спросил я.

— Нет. Дело остается закрытым. Причин для беспокойства нет. Но парень — наш коллега, и мы должны проявить любезность. К тому же я не хочу, чтобы он мешал нам, по крайней мере в ближайший час.

— Вы сказали, что причин для беспокойства нет. Почему?

Ли посмотрела на меня:

— Мы узнали, зачем Сьюзан Марк приехала в город.

— Как?

— У нас есть официальное заявление. Похоже, Сьюзан помогала кое-кому с расследованием, и, когда она не вышла на связь, этот человек обратился к нам, чтобы заявить о ее пропаже.

— Что за расследование?

— Меня здесь не было. Ребята из дневной смены сказали, что все выглядело вполне убедительно.

— И Джейкоб Марк не должен об этом знать? Почему?

— Сначала нужно прояснить кое-какие детали. А делать это лучше без него. Он родственник, то есть лицо заинтересованное.

— А что за человек, который принес заявление?

— Иностранное гражданство, в Нью-Йорке проездом, цель — провести расследование с помощью Сьюзан Марк.

— Постойте, — перебил ее я. — В Нью-Йорке проездом? То есть живет в отеле?

— Да, — ответила Ли.

— Отель «Времена года»?

— Да.

— Как его зовут?

— Не его, а ее, — поправила Ли. — Это женщина. Ее зовут Лиля Хоц.

Было уже довольно поздно, но Тереза Ли все равно позвонила, и Лиля Хоц согласилась встретиться с нами во «Временах года». В отель мы подъехали на служебной машине Ли. Гостиничный вестибюль был сплошь бледный песчаник, медь и золотистый мрамор. Ли показала свой значок, и администратор тут же позвонил в номер.

Номер Лили Хоц оказался люксом. Тереза Ли постучала. Правая половина двери открылась, и на пороге возникла женщина. Ей легко можно было дать шестьдесят: маленького роста, полная, грузная. Волосы — даже не седые, а совсем белые — подстрижены просто и грубо. Черные глаза полуприкрыты веками. Лицо женщины было словно вырублено из одного куска — мясистое, холодное, неподвижное. Ничего не выражающий взгляд. Одета она была в какой-то жуткий коричневый домашний халат.

— Госпожа Хоц? — спросила Ли.

Женщина лишь пригнула голову и беспомощно развела руками.

— Она не говорит по-английски, — догадался я.

— Днем еще говорила, — ответила Ли.

Свет за спиной женщины на миг потускнел, и из-за ее плеча возникла вторая фигура. Еще одна женщина. Вернее, девушка. Лет двадцати пяти. И невероятно красивая. Редкой, экзотической красотой. Она улыбнулась, как бы стесняясь.

— Это я говорила с вами по-английски. Я Лиля Хоц. А это моя мама.

Она что-то быстро зашептала на ухо пожилой женщине на иностранном языке. Явно восточноевропейском. Лицо старухи просияло, губы расплылись в улыбке. Мы представились. Лиля Хоц говорила за свою мать. Она сказала, что ее имя Светлана Хоц. Мы обменялись рукопожатиями. Лиля Хоц выглядела сногсшибательно. Высокая, но в меру, тонкая, но не слишком. Кожа у нее была почти шоколадной — идеальный пляжный загар, волосы длинные и темные. Глаза огромные и такой ярчайшей голубизны, какой я никогда раньше не встречал. Двигалась она с какой-то бережливой гибкостью. Простое черное платье для коктейлей стоило, вероятно, дороже автомобиля.

Девушка провела нас в номер, ее мать вошла следом. Люкс представлял собой гостиную в центре и две спальни по бокам. Гостиная включала обеденный стол, на котором присутствовали следы ужина — явно из ресторана гостиницы. В углу стояли пакеты с покупками. Два из «Бергдорф Гудман» и два из «Тиффани». Тереза Ли положила на стол значок, и Лиля Хоц тут же прошла к серванту и вернулась с двумя паспортами. Похоже, она считала, что все официальные визитеры в Нью-Йорке начинают с проверки документов. Ли перелистала страницы.

Затем мы все сели. Светлана Хоц молча смотрела перед собой, исключенная из беседы в силу незнания языка.

— Я очень сожалею о том, что случилось со Сьюзан Марк, — произнесла Лиля Хоц.

По-английски она говорила свободно, но с легким акцентом.

— Мы не знаем, что случилось со Сьюзан Марк, — ответил я. — Помимо официальных фактов, естественно.

Лиля Хоц кивнула, вежливо, тактично.

— Вы хотите понять мою роль в этом деле, — сказала она.

— Да, очень.

— Это долгая история. Но оговорюсь сразу: в ней нет ничего, что могло бы объяснить происшествие в поезде метро.

— Давайте послушаем ваш рассказ, — предложила Тереза Ли.

И мы послушали. Лиле Хоц было двадцать шесть. По национальности — украинка. В восемнадцать она вышла замуж за русского. Этот русский старался отхапать у разваливающегося государства как можно больше: аренду нефтяных скважин, права на добычу угля и урана. Очень скоро он стал миллиардером — олигархом, как это называют в России. Год назад один из конкурентов прострелил ему голову. Овдовевшая Лиля Хоц перебралась в Лондон вместе со своей матерью.

— Мой отец умер еще до моего рождения, — продолжала она. — Мама — это все, что у меня осталось. Поэтому я предлагала ей все, что она только пожелает. Дома, машины, круизы, путешествия. Но она хотела лишь одного — чтобы я помогла ей разыскать одного человека из ее прошлого.

— Какого человека? — спросил я.

— Мужчину. Американского военного по имени Джон. Это все, что мы о нем знали. Но позже выяснилось еще кое-что: когда-то он очень помог моей матери.

— Когда и где?

— В 1983-м. В Берлине. Честно говоря, я была уверена, что найти человека по таким приметам — задача невыполнимая. В какой-то момент я даже испугалась, что у мамы обыкновенный старческий маразм. Но я все равно согласилась помочь ей — пусть даже ради проформы.

Светлана Хоц механически кивнула.

— Как ваша мать оказалась в Берлине? — спросил я.

— Она служила в Советской армии, — ответила дочь.

— И чем она там занималась?

— Мама служила в пехотном полку. Политическим комиссаром. Их еще называют замполитами. В каждой военной части обязательно должен быть замполит.

— И как вы разыскивали этого американца?

— Мама знала точно, что ее друг Джон был военным. Это стало моей отправной точкой. Для начала я позвонила из Лондона в ваше Министерство обороны и спросила, как мне поступить. Меня переадресовали в УЧР, Управление человеческими ресурсами. У них есть отдел по связям с общественностью. Офицера, с которым я говорила, заинтересовала моя история. А может, он просто увидел в ней выгодный для дела аспект. Так или иначе, но он пообещал сделать соответствующий запрос. Я поблагодарила его, хотя в глубине души считала, что все это — напрасная трата времени. Джон — имя слишком распространенное. Плюс, как я понимаю, тысячи американских солдат проходят службу в Германии, и большинство из них рано или поздно посещают Берлин. Прошло несколько недель. Я уже почти забыла о нашем разговоре, но тут раздался телефонный звонок. Звонившая представилась как Сьюзан Марк и сказала, что работает клерком в УЧР. Она пояснила, что некоторые имена, которые звучат как Джон, на самом деле являются сокращенной формой от Джонатан. Ей нужно было узнать, видела ли когда-нибудь моя мама, как пишется имя человека, которого мы разыскиваем. Я еще раз уточнила у мамы и сообщила Сьюзан Марк, что мы абсолютно уверены в том, что Джон — это его полное имя. Разговор со Сьюзан получился очень душевным, и после этого мы не раз звонили друг другу. Можно сказать, мы почти подружились. Она много рассказывала о себе. Мне она показалась очень одиноким человеком.

— И что было потом? — спросила Тереза Ли.

— Как-то раз Сьюзан позвонила и сказала, что пришла к некоторому предварительному заключению. Я предложила встретиться здесь, в Нью-Йорке, — ну, вроде как закрепить нашу дружбу. Поужинать вместе, сходить на какое-нибудь шоу. Мне очень хотелось как-то отблагодарить ее за труды. Но она так и не приехала.

— В какое время вы договорились встретиться? — спросил я.

— Около десяти. Она пообещала выехать сразу после работы.

— Не поздновато для ужина и шоу?

— Она планировала остаться на ночь. Я забронировала ей номер.

— А когда вы сами приехали в Нью-Йорк?

— Три дня назад.

— На чем?

— «Бритиш эруэйз», рейс из Лондона.

— Вы наняли команду из местных, — сказал я.

Лиля Хоц утвердительно кивнула:

— Как раз перед приездом сюда. Это иногда полезно.

— Как вы на них вышли?

— По объявлению. Такие фирмы часто рекламируют свои услуги. В Москве и в русскоязычных газетах в Лондоне. Для них это хороший бизнес, а для нас — что-то вроде подтверждения статуса. Если ты приехал за границу один, без сопровождения, ты выглядишь неубедительно.

— Они сказали, что вы привезли с собой целую команду.

Лиля Хоц искренне удивилась:

— У меня нет никакой команды. С какой стати они так сказали? Я не понимаю.

— Они сказали, что это шайка ужасных типов.

Секунду она выглядела озадаченной. Затем понимание отразилось на ее лице.

— Когда Сьюзан не появилась в условленное время, я отправила их на поиски. Я подумала: раз я все равно им плачу, пусть парни немного потрудятся. Я даже пообещала им премию. Так что, скорее всего, они просто сочинили эту историю специально для вас. Чтобы вы испугались и стали более откровенны. А они получили бы свои деньги.

Я ничего не ответил.

Но тут ее осенило:

— У меня нет никакой «команды», как вы ее назвали. Всего один человек — Леонид. Из бывших людей моего покойного мужа. Он сейчас на Пенсильванском вокзале. Ждет вас. В полиции сказали, что вы уехали в Вашингтон. И я предположила, что вы поедете на поезде и вернетесь тем же путем. Разве нет?

— Да, — ответил я. — Я вернулся на поезде.

— Значит, Леонид с вами разминулся. У него была ваша фотография. Я поручила ему встретить вас и попросить позвонить мне. Наверняка он до сих пор там.