Полшага до мечты

– А-а, братишка! – желчно захохотал он. – Заодно со своей распутной сестрицей? Пусти руку, щенок, не то схлопочешь.

– Не смей ее бить, подонок! – выкрикнул Сережа; он учащенно дышал, глаза его сверкали. – Что, плохо доходит? Она не хочет с тобой жить, дай ей спокойно уйти.

– Будешь меня учить, сопляк, в моем доме? – рявкнул Виктор, отшвырнул Аню в сторону, замахнулся на юношу… и в следующую секунду, не успев ничего сообразить, с грохотом рухнул на блестящий паркет.

Темка бросился к матери и, как обычно, излил свой детский страх в слезах.

– Аня, собирай вещи, уходим отсюда немедленно, – распорядился Сережа, поднял сестру с пола и взял Темку на руки. Неожиданно для Ани он сделался спокоен, деловит, повел себя так, как мог бы поступать взрослый, разумный мужчина в экстремальной ситуации. Аня, которая рассчитывала в предстоящей с Виктором схватке только на свои силы, нежданно обрела надежного покровителя.

Виктор стонал и ворочался на полу. Сережа подхватил его под мышки и затащил на диван.

– Что ты с ним сделал? – спросила Аня, спешно запихивая вещи в чемоданы и пакеты.

– Да так, приемчик один провел. Греко-римская борьба. Посещал спортивную секцию в школе. Ань, что это Виктор болтал? Приревновал тебя к кому-то?

– Бред! Он постоянно ревнует. Давно надо было от него уйти. Сегодня возьмем только самое необходимое, а завтра приду сюда со своим адвокатом. Заберу вещи, те, что из своего дома привезла, а больше мне ничего от него не нужно.

– Ань, у тебя под глазом фонарь растет, надо холодное приложить. Гад! Нашла себе муженька.

– Плюнь, забудь. Хорошо, что одним фонарем отделалась.

Глава 8

Прошло десять дней. Сережа учился в одной из хамовнических школ, достаточно близко от дома на улице Усачева, Темка продолжал ходить в детский сад на Садовом кольце. Аня решила, что не стоит переводить ребенка в другой садик, отрывать от друзей и воспитателей, к которым он привык. По утрам, как и прежде, она отвозила Темку в садик, а вечером его забирала Юля. Аня с удовлетворением обнаружила, что можно безбедно существовать на собственные заработки, следовало всего лишь отказаться от ненужных излишеств, которые служили более для престижа, нежели для пользы. Сереже была отведена одна из спален в личное пользование, Аня с Темкой разместились в другой, так что с жизненным пространством проблем не было. Аня заранее прикидывала, сколько денег ежемесячно надо откладывать, чтобы со временем расширить жилье.

Виктор периодически звонил, умолял, угрожал, бросался в крайности, то сулил золотые горы, а то вдруг пригрозил отнять машину. Аня в благородную гордость играть не стала:

– Забыл, что продал мою «тойоту», а деньги отдал в счет «мерседеса»? Даже не заикайся, машину не верну, имей достоинство: уважающий себя мужчина подарки назад не забирает.

Аня и Сережа часто звонили Семену Павловичу и Матвею. Аня в присутствии брата с Матвеем разговаривать не рискнула, сам он ей не звонил, и она не решалась, робела отчего-то. Послала один раз эсэмэску – писать легче, чем говорить, – сообщение не дошло, а на большее не отважилась. Теперь сквозь призму времени и расстояния собственное поведение представлялось ей едва ли не постыдным.

Анну терзали мучительные сомнения: она совсем не знает Матвея, что он на самом деле о ней думает? Возможно, считает ее легкомысленной, это в лучшем случае, вполне может статься, что она кажется ему распущенной, избалованной богатством женщиной, ведь ей не известны его взгляды, а у многих мужчин они весьма консервативны. От таких мыслей ее обдавало горячей волной с головы до ног. Она вспоминала его в разные минуты их общения: он мог быть удивительно мягким, но иногда она пугалась его жестких глаз – вот так он, наверно, смотрит в тубус прицела, холодно, сосредоточенно. Таким она любила Матвея не меньше, но было в нем что-то недоступное ее пониманию.

Неожиданно он позвонил сам. Была пятница, четыре часа дня, Аня сидела на рабочем месте, на звонок ответила, не взглянув на дисплей, и услышала голос Матвея:

– Привет, я здесь, в Москве.

– Матвей?! Где ты? – Аня даже вскочила со стула. – Скажи, где ты находишься, я за тобой приеду.

– Вышел на «Спортивной», а куда идти дальше – не знаю.

– Там и стой. Я сейчас. Только никуда не уходи, ладно?

– Не уйду. Жду тебя у входа в метро.

Аня села в машину и поехала. Всезнающий, знакомый город, ставший вдруг неузнаваемым, принял ее в сеть своих проспектов, улиц, переулков и понес в строго определенном направлении. Снова зарядил дождь, было мокро, туманно, блекло – прекрасно; машина плыла в тусклом серебре, мерцающее полотно мостовой втягивалось под колеса, местами плавно вздымалось, затем опадало и каждым своим метром приближало Анну к Матвею.

На светофоре она посмотрелась в зеркальце. Синяк на щеке почти исчез, но еще проступало коричневатое пятно; Ане приходилось носить большие темные очки, чтобы скрыть половину лица. Она подумала, что не сможет смотреть на Матвея сквозь темные стекла, и принялась затирать пятно тональным кремом, сверху наложила пудры – получилось неважно, но сносно, оставалось надеяться, что Матвей не заметит. Аня вывела для себя методом наблюдений, что мужчины редко замечают частности – как правило, они воспринимают облик женщины в целом.

Матвей стоял у проезжей части улицы под козырьком крайнего ларька. Аня сразу его увидела, несмотря на то что народу на подходе к зданию станции метро было много. Она остановила машину, вышла под струи дождя и пошла к нему, а он, как притянутый магнитом, повлекся к ней.

И зачем, спрашивается, мазалась? Дождь проложил бороздки на запудренной щеке, надо бы поскорее спрятаться в машине, только как отвести взгляд от серых глаз, разомкнуть руки, оторвать губы. Их несколько раз толкали спешащие в метро прохожие, отгородившиеся от благодатного дождя зонтами.

Ей все-таки удалось дотянуть машину до подъезда своего дома. Но в квартире выдержка снова обоим изменила. В этот час дома никого не было: Темку Юля забирала в пять, Сережа до пяти тридцати был на тренировке…

– Никогда не думала, что мужчину можно до такой степени обожать, – сказала Аня.

– А где Сережа? Я звонил, но у него телефон выключен.

– Он в бассейне. К моему удивлению, из всех видов спорта Сережа выбрал плавание. Я-то думала, он продолжит борьбой заниматься. Придет через четверть часа.

– Значит, надо вставать. Анечка, слышишь, вставать надо.

– Не хочу, не хочу вставать.

– Что у тебя с лицом? Похоже на синяк.

– Ерунда, случайно ударилась.

– Ты совсем ушла от мужа?

– Совсем. Подала на развод. Из-за тебя, между прочим. Теперь ты обязан на мне жениться. Как человек чести. Раз совратил чужую жену…

– Это еще вопрос, кто кого совратил.

– Нет уж, позволь! Ты первый меня поцеловал.

– А ты первая пришла ко мне ночью, когда я крепко спал и видел непорочные сны.

– Так вы не желаете идти со мной под венец, капитан?

– Вы оказываете на меня давление, сударыня. Встаньте с меня, и тогда я смогу принять свободное, взвешенное решение.

– Не встану. Хочу получить ответ, не сходя с места.

– Да ты, оказывается, лежебока. – Матвей подхватил Аню на руки. – А ну, быстро одеваться! Сорок пять секунд на одевание!.. Гм… Еще б понять, куда ты побросала мою одежду…

Скоро раздался звонок в дверь. Аня пошла открывать. Когда кто-то был дома, дверь запиралась изнутри на засов, поэтому Сережа не стал отпирать замок своим ключом.

– Ты уже дома? – удивился он, снимая верхнюю одежду в прихожей. – Кто там? У тебя гости?

Из кухни доносился дробный стук ножа о разделочную доску: Матвей взялся резать салат, пока Аня накрывала на стол.

Сережа потянулся к вешалке и увидел знакомую куртку.

– Куда в ботинках?! – только и успела крикнуть Аня.

Последующие ее действия были направлены на то, чтобы не дать братьям разнести что-нибудь на скромной по размерам кухне: зачастую выражение радости мужчин столь же чревато последствиями для окружающей обстановки, сколь и кулачные бои.

– Дорогие мои, вы не виделись десять дней, а не десять лет, – рискнула вмешаться Аня, слегка задетая тем, что о ней, по всей видимости, начисто забыли.

Юля привела Темку и ушла довольная: удалось освободиться пораньше. Сережа продемонстрировал Матвею свою комнату. Аня предоставила брату возможность все устроить по своему вкусу – принадлежность помещения человеку юных лет бросалась в глаза со всей очевидностью. На письменном столе рядом с компьютером в беспорядке лежали книги, разноречивые по содержанию, стены были увешаны фотографиями рок-кумиров, репродукциями картин сюрреалистов, было несколько японских гравюр, однако здесь же «Улица в Овере» и «Звездная ночь» Ван Гога соседствовали с репродукциями картин Рембрандта, Дюрера, фресок Микеланджело. Особняком висела большая репродукция портрета Пушкина кисти Кипренского. Огромная фотография Матвея в кабине истребителя доминировала в этом смешении стилей и направлений.

Матвей взял в руки одну из книг.

– «Грани агни-йоги», – прочел он название. – Не припомню, чтобы ты увлекался чем-то подобным.

– Приятель дал почитать, я начал, но, по правде сказать, не заинтересовался.

Разговор за столом поначалу шел о Семене Павловиче. Матвей оставил его со спокойной душой: Зинаида Степановна своим неусыпным вниманием оказала в этом плане семье Иртеньевых немалую услугу.

– Останешься у нас до понедельника? – с надеждой спросил Сережа.

– Уеду в воскресенье, если не прогоните. Рассказывай, как учеба. Тебя хорошо приняли в классе?

– Нормально… Ребята нормальные, учителя тоже…

– Девочки нормальные… – в тон брату протянул Матвей. – В чем дело, Сережа? Не можешь найти с ними общий язык?

Юноша уныло пожал плечами:

– Не могу состыковаться, интересы не совпадают, одни ребята совсем никакие, другие чересчур заумные, девочки вместе с парнями пиво пьют и курят, держатся и разговаривают как парни – мне не нравится. А так все неплохие…

– Ничего, пообвыкнешь, ты, главное, учись на совесть, я тебе говорил – сейчас все решает образование. Время крутых братков прошло. Специалисты во всех областях ценятся все больше и больше.

– У нас большинство ребят на экономические факультеты метят или в Финансовую академию.

– Матвей, ты бы о себе позаботился, – неосмотрительно вмешалась Аня. – Почему бы тебе не попробовать устроиться в гражданскую авиакомпанию. Насколько я знаю, командир воздушного судна зарабатывает приличные деньги.

Матвей имел привычку очень внимательно и проникновенно вглядываться в собеседника.

– Ты сейчас совсем не о том подумал, – сконфузилась Аня. Вот уж брякнула невпопад. Иди теперь объясняйся при Сереже! – Разве я не знаю, что мужчину унижает отсутствие достаточных средств, особенно если он блестящий специалист в своем деле, – точнее оформила она свою мысль.

– Анечка, хочу, чтобы ты знала с самого начала: из военной авиации я уйду только тогда, когда меня спишут по состоянию здоровья. Видишь ли, я – военный, не только по образованию, но и по убеждению, кроме того, мне небезразлично, на каком летательном аппарате подниматься в небо.

– Ань, ты на него зря не наседай, – неожиданно вступился за брата Сережа. – Пустое занятие и вредное. Он только расстроится.

– Так ведь я… да нет же, Матвей!.. Я лишь о тебе беспокоюсь, чтобы ты себя лучше чувствовал, – горячо принялась уверять Аня.

Надо так вляпаться! Сереже и в голову не придет, что полчаса назад она фактически набивалась его брату в жены, а тот дипломатично увильнул от ответа. Гордый больно, а как с этой гордостью бороться – поди разберись.

– Мам, чаю хочу, – сказал Темка.

– Э нет, дружище, так не пойдет, – возразил ему Матвей, – доедай котлетку. Смотри, мы все съели, а у тебя не убавилось.

– Если буду хорошо кушать, стану летчиком, – доверчиво уточнил малыш.

– Не приведи Господь! – вырвалось у Ани.

– Не волнуйся, – успокоил Сережа, – до того, как он подрастет, я успею его отвратить от этой пагубной профессии. Хватит с нас летчиков, верно, Ань?

– Сожалею, что подаю дурной пример твоему сыну, – прибавил Матвей с легкой, незлобивой усмешкой.

Аню пробрало дрожью: она делала промах за промахом, словно чья-то злая воля нашептывала ей неправильные слова. Она совсем разнервничалась и жалобно посмотрела на Матвея. Ласковая улыбка в ответ – и все. Полное бессердечие! Возмутительное самообладание, тогда как она на грани истерики. Замкнулся в себе и не желает ничем ей помочь. Как будто любовь – не дело двоих, будто Аня одна должна сражаться за их общее счастье, а он отвел себе роль пассивного наблюдателя.

Анна чуть не заплакала. В дверь позвонили; кто-то случайно помог ей скрыть слезы. Она успела осушить глаза, прежде чем открыть дверь. Слишком поспешно открыла, не посмотрела в глазок.

На пороге стоял Виктор, за спиной у него возвышался Константин.

– Что тебе надо? – нахмурилась Аня.

– Не хочешь меня впустить? Не бойся, я больше не буду распускать руки. Обещаю. Мне надо просто поговорить.

От Виктора несло запахом алкоголя.

– А ты спросил, могу ли я принять тебя? Явился без приглашения, да еще с эскортом. Сережи испугался? Уходи, поговорим в понедельник в каком-нибудь кафе.

– Извини, не могу ждать до понедельника. – Виктор бесцеремонно отстранил Аню рукой и прошел в квартиру. За ним с замороженным лицом проследовал Константин.

Виктор, заслышав звуки голосов, попер прямиком на кухню.

– Ба! Какие люди! – с радостной издевкой воскликнул он, разводя руки в стороны. – Это ж надо, угодил в яблочко – стол накрыт, и пилот в наличии. Тише, тише, парень, – миролюбиво вскинул он руки перед Сережей, который настороженно поднялся со стула при виде непрошеного гостя, – не подбирайся, бодаться не будем. Я к вам по-хорошему, посидим, потолкуем, как нормальные мужики. Костян, доставай бухло. Нутро жжет, сил нет.

У Кости в руках оказался большой пакет с провизией и бутылками спиртного. Он выложил содержимое на стол с расторопностью заправского официанта.

– Вот, на все случаи жизни: водка, вино, шампанское. Что будем пить? – с фиглярским почтением обратился Виктор к Матвею. – Водку? А то! Уважаю летучую братию… Анна, неси рюмки.

Матвей ободряюще кивнул Ане, она выставила на стол рюмки, мужчины расселись вокруг стола.

Виктор разлил водку в рюмки.

– За хозяйку дома! – провозгласил он и опрокинул содержимое стопки в горло.

– За твое здоровье, Анечка, – сказал Матвей.

Сереже и Ане налили вина, но оба пить не стали.

– На кого ты рассчитывал, когда нес сюда столько выпивки? – осведомилась Аня. – Вряд ли на Сережу. Странное совпадение, что ты явился именно сегодня, когда у меня гость. Ты, часом, не следишь за мной, муженек?

– Было бы глупо это отрицать, – расплылся в искусственной улыбке Виктор. Он с самого начала демонстрировал преувеличенно предупредительную манеру поведения, которая смахивала на плохую игру озлобленного актера-неудачника. – Не скажу, что надзор осуществляется ежедневно и ежечасно – я в каком-то роде все-таки работаю, – но сегодня выдалась свободная минутка; дай, думаю, повидаю любимую женушку, тем паче что проезжал по Воздвиженке и, представьте, вижу, как Анечка выпархивает из офиса в необычайном волнении, садится в машину и едет куда-то. Я в не меньшем беспокойстве следую за ней – согласитесь, что к тому были веские основания…

– Замолчи! – перепугалась Аня. Она могла бы позволить Виктору трепаться сколько угодно, не будь рядом Сережи. – Еще раз повторяю: я тебя не звала, забирай свои бутылки и проваливай. Я предупреждала, что без адвоката с тобой встречаться не буду.

– А что это мы так струхнули? Боишься, я сболтну, к кому ты побежала на свидание? Неужели здесь есть люди, пребывающие в неведении? Лично я к таким не отношусь. Имел неудовольствие наблюдать, как любимая супруга страстно лобызалась с летчиком на глазах у многочисленных жителей и гостей столицы. Ой, молодой человек, чтой-то вы так побледнели? Неужто не знали? Виноват, приношу свои глубочайшие извинения. Привыкайте, юный друг, привыкайте, это вам не гарнизон – Москва, понимаете ли. Здесь девушкам все можно, сегодня с мужем, а завтра с защитником отечества – из патриотических, так сказать, чувств… А вы думали, почему она от меня ушла? Любовь, мой друг, любовь внезапная, всепоглощающая, ради такой любви можно и братишку привезти, чтоб под этим соусом с любовником почаще встречаться…

– Сережа, не слушай его, он пьян… – У Ани сорвался голос. – Жалкий вздор, он мне мстит… Матвей, сделай что-нибудь, прогони этого негодяя!..

– Нет, позвольте, никто не дал вам права меня оскорблять… Я протестую! Именно я являюсь пострадавшей стороной…