Собиратели голов

Пыльные фонтанчики пулеметной очереди пересекают ей путь. В землю у ног девушки втыкаются две шприц-ампулы.

— Сюда! — Борис орет во весь голос и машет руками. — Наташка, сюда-а-а!

Она услышала. Или просто заметила его призывные жесты. Бежит к нему.

Борис хватает чернявую за руку. Вдвоем они подбегают к БТР с пробитым фугаской бортом. На лобовой броне и триплексах машины еще горит липкая горючая смесь из зажигательной бутылки. Но пламя уже Почти погасло. А главное — внутри нет огня. Бронетранспортер может стать временным укрытием. Все лучше, чем оставаться под обстрелом на открытой местности!

Вертушка проносится над ними. Борис валит чернявую и падает сверху сам, крепко приложившись хэдхантерским шлемом к широким протекторам бронетранспортера. Над головой звякают о броню автоматные пули. Разбивается шприц-ампула.

Вертушка поворачивает, заходит на новый круг.

Но Борис уже не смотрел вверх. Он заглянул в вывороченный взрывом люк БТР. Повел автоматным стволом вправо-влево.

Чисто…

Вернее, грязно, конечно. Еще как грязно! Два изуродованных трупа в хэдхантерской форме. Оба — сплошное мясо. Оторванные конечности. Кровь. И размозженные головы. Для «ушастой валюты» такие вряд ли сгодятся.

Борис пихает Наташку в люк. Лезет за девушкой сам.

Открытые бойницы, пулевые отверстия, оставленные крупным калибром, пробоина от взрыва. Следы от осколков.

Место водителя выворочено. Руль сорван. Изогнутые рычаги, вмятые педали. Ездить такая машина уже не будет — это точно.

Зато место стрелка уцелело. Ну, относительно. И пулемет вроде бы в порядке.

И примкнутая к стволу коробка с лентой расстреляна только на треть.

А запасная боеукладка? Имеется. В специальных креплениях — еще пара коробок. Вот только взрыв мощного фугасного заряда сплющил, смял и искорежил обе жестянки, скрутил, сломал и спутал уложенные в них патронные ленты. Удивительно, как они вообще не сдетонировали! М-да, такими боеприпасами не очень-то теперь постреляешь.

И вся электроника сдохла на фиг! Борис попробовал вручную двинуть пулеметную башенку. В сторону, в другую. Поднял ствол вверх, вниз. Поддается вроде, не клинит. Правда, две вращающиеся ручки, обеспечивающие вертикальную и горизонтальную наводку, по пол-оборота проворачиваются вхолостую. Ствол идет не плавно. Движется рывками, дергается с люфтом на пару-тройку градусов. О точной стрельбе в таких условиях не может быть и речи.

Да и оптика тоже — не фонтан.

Прицелы — в трещинках и пятнах. Дают искажения. Но все же худо-бедно целиться можно.

Ну ладно…

— Наташка, будешь крутить ручку вертикальной наводки. Я сам не смогу наводить в двух плоскостях и стрелять.

— Хорошо, — не стала спорить чернявая. Не время сейчас для споров.

— Давай пол-оборота влево… Вот так… Еще четверть… Еще градусов пять…

Что за хрень?! Слишком сильно прокрутилось.

— Назад на четверть оборота… Так, нормально… Нет, еще чуточку. Вот!

Хэдхантерская вертушка уже развернулась и снова поливала егерей огнем и засыпала шприц-ампулами. Но и сам вертолет тоже входил в зону поражения.

Борис попытался поймать воздушную мишень в сетку треснувшего прицела.

Нелегкое это было дело наводить ствол вот так — без электроники, в четыре руки.

Борис решил выждать. На большой дистанции с побитой оптикой и раздолбанной системой наведения он тягаться с вертолетчиками все равно не смог бы, но если подпустить их ближе. И еще ближе… И еще — самую малость. Совсем-совсем чуть-чуть.

Борис наконец совместил перекрестие прицела и вытянутую гондолку с пропеллером. Пилоты, похоже, не ждали обстрела из подбитого хэдхантерского броневика: они охотились за разбегающимися егерями.

Что ж, пора! Крупнокалиберный пулемет БТР, по идее, должен прошить вертушку от днища до вращающихся лопастей. Если он попадет, конечно. И если попадет сразу. Если же начать стрелять и упустить вертолет, второго шанса пилоты ему уже не дадут.

Борис нажал на спусковую клавишу.

Все-таки хэдхантерский опыт не прошел даром. С оружием пятнистых Борис обращаться умел. С любым оружием.

Он выпустил по воздушной мишени две очереди. Первая вспорола брюхо и правый бок вертушки. Винтокрылая машина качнулась из стороны в сторону. Попыталась уйти к противоположному берегу. Сверху, из-под несущего винта, и сзади повалил густой дым.

Вторая очередь перерубила хвостовую часть вертушки.

Кто-то то ли выпал, то ли сам выпрыгнул из сбитой машины. Человеческая фигура в пятнистом камуфляже, размахивая руками, полетела вниз. Упала в реку. Только неудачно упала: на торчащие из воды обломки моста.

Вертолет тоже продержался в воздухе недолго. Вращаясь вокруг своей оси, он рухнул на береговой склон. Лопасти несущего винта разлетелись в стороны. Вертушка кувыркнулась в реку.

Так, одной проблемой меньше. Теперь — другая. Борис опустил пулеметный ствол, стараясь поймать в прицел дозорный броневичок. Тот уже почти подъехал к разрушенному мосту, но теперь поворачивал назад. У легкого бронемобиля не было столь мощного вооружения, как у БТР, а вертушку пулеметные очереди срезали очень эффектно.

Машина развернулась, погнала прочь, виляя из стороны в сторону.

Борис пустил вдогонку удаляющемуся броневику еще пару длинных очередей — больше для острастки, не очень надеясь на попадание. Но похоже, количество выпущенных патронов компенсировало точность стрельбы.

Пыльные фонтанчики пересеклись с траекторией движения наземной цели.

Броневик занесло. Машина остановилась. Двое или трое пятнистых выскочили из люков и залегли в траве.

Вряд ли эти хэдхантеры смогут теперь доставить беспокойство.

— Берест? — В люк с сорванной крышкой заглянул Корень. — Молоток! Хвалю! Круто ты хэдов уделал!

— Колонна с тыла! — вдруг донесся снаружи чей-то встревоженный голос.

Еще чего не хватало! Борис выглянул из машины. Действительно, далеко-далеко, у самого горизонта, поднималась пыль. Со стороны Ставродара к трес-каравану спешила помощь. Сколько машин — пока не разобрать. Но явно не одна и не две. И скоро все они тоже будут у моста.

— Оставайся у пулемета, Берест, — приказал Корень. — Прикроешь отступление. «Ну конечно! — с раздражением подумал Борис. — Других кандидатур для прикрытия не нашлось».

— Натаха, ты тоже останься — поможешь муженьку! У вас тут, я смотрю, хороший тандем получился.

Ни Борис, ни Наташка и слова сказать в ответ не успели, а Корень уже соскочил с БТР. Старшой ясно давал понять: никакие возражения не принимаются.

— Приготовиться к отходу! — прозвучал снаружи его голос. — Отступать будем вдоль реки — к лесу!

Корень, как всегда, заранее обдумал план отхода. В обширном лесном массиве ниже по течению можно было укрыться и от вертушек, и от наземной облавы. Да и отступление по заросшим «зеленкой» и камышами речным берегам предпочтительнее, чем маячить на открытой местности.

Борис снова занял место стрелка. Развернул пулеметную башенку на сто восемьдесят градусов. Туда, откуда приближалась вражеская бронеколонна.

Он оценил свои шансы быстро и трезво. Дохлый номер! Однозначно дохлый. Как с вертушкой и патрульным броневичком уже не получится. Когда хэдхантеры подъедут ближе, с ними не потягаешься. Элемент внезапности утрачен. И крупнокалиберных стволов у пятнистых больше. Причем стволов исправных. И машины у них все на ходу. И оптика целая. И на счет того, чем станет обстреливать его противник, Борис не заблуждался. Вряд ли на помощь атакованному трес-каравану погнали хэдов, вооруженных только нелеталкой. Тресы для пятнистых — святое. Ради того чтобы их отбить, запрет на летальные боеприпасы наверняка был снят.

Все, в общем-то, сводилось к одному: нужно сваливать! И поскорее. И подальше. Но разве Корень позволит раньше времени отступить группе прикрытия?

— Собрать трофеи! Отходим парами! — продолжал сыпать приказами старшой. — Гарик, возьми кого-нибудь! Почистите тут!..

Народ засуетился. Однако сразу отступать егеря не стали. Старшой приказал взять трофеи. Брали…

Через взломанный люк и панорамные перископы видно было, как дикие, словно обезумев, метались от одного тела в хэдхантерском камуфляже к другому.

Кто-то собирал оружие. Кто-то тащил снарягу. Стволы, гранаты, патроны, бронежилеты, каски, противогазы — хватали все, что можно было унести с собой. Ну и конечно же, не забывали о самой ценной добыче.

Лежавшим повсюду хэдам судорожно срезали головы. Кому срезали, а кому срубали тесаками и саперными лопатками. Если рука набита, если есть сноровка в подобных делах, то так получалось быстрее. Хотя и не очень аккуратно. Но кому сейчас до аккуратности? Пара-тройка ударов, заключительный «чик» — и голова, помеченная хэдовскими крестами, — твоя.

Раненых хэдов добивали. Так было проще, так меньше возни с трепыхающейся жертвой. И уже потом обезглавливали. Парализованных обезглавливали сразу. Как мертвых. А какая разница? И те и другие лежат неподвижно, не дергаются. Только разве что у мертвецов кровь сочится едва-едва, а у парализованных, но еще живых хэдов хлещет фонтаном.

Это было какое-то всеобщее помешательство. Сейчас, когда по-хорошему следовало бы брать ноги в руки, шла основная дележка добычи. Шло судорожное состязание в мародерстве. Да, в идеале, по правилам диких, «ушастая валюта» принадлежала тому, кто ее добыл. Но это в идеале. Когда каждому понятно, где чья добыча. А вот когда иначе… Как сейчас. Когда «валюты» вокруг — завались, а времени — в обрез.

Теперь все было не так, как во время охоты на патруль. Было по-другому. В суматохе настоящего боя ведь не уследишь, кто кого подстрелил. Да и после спорить и выяснять это нет ни времени, ни возможности. Дикие охотники — не хэды. У егерей нет помеченных личными инициалами шприцов. Они громили хэдхантерский караван вместе, но трофеи набирает каждый сам для себя. И тут уж ничего не поделаешь и ничего не докажешь. Иметь значение будет только срезанная голова хэда. Кто ее срезал, тот и застолбил за собой. Тот и вправе сказать: я убил, я добыл. Так что…

Дикие совали татуированные окровавленные головы в вещмешки и рюкзаки. Вкладывали в приготовленные заранее сетчатые авоськи и цепляли к поясам. Нанизывали, как огромные бусины, на ремни и шнуры и вешали на шеи. Просто несли в руках. На свежевание времени не тратили. Кожу с черепов снять можно будет позже. А сейчас главное было набрать побольше «ушастой валюты» и убраться с добычей. Некоторые головы хватали, даже не потрудившись снять с них противогазные маски, слить кровь и вложить в целлофановый кулек.

Торопились. Очень…

Борис тихонько выматерился. Такова она, жадность человеческая! Вот-вот подойдет вражеская бронетехника, а егеря без трофейных голов отступать не желают. И прикрывай их тут!

Впрочем, не только сбор трофеев задерживал сейчас диких. Борис обратил внимание, как двое егерей не только режут головы хэдам, но и между делом добивают раненых и парализованных бойцов Корня. Ну да, чтобы те не попали в тресы.

Одного из палачей Борис узнал по рыжей шевелюре и красной майке, выбившейся из-под камуфлированной куртки. Гарик! Точно! Ему старшой велел «почистить». Вот и чистит, гад. Гарику помогал еще какой-то рослый парень. Не столь расторопный, правда, но старательный.

Но кажется, охотничье безумие подходит к концу. Борис заметил, как первые двойки егерей, нагрузившись трофеями, исчезали в прибрежных камышах.

Однако и хэдхантерская колонна уже разворачивалась в боевую цепь и выдвигалась на огневые позиции. На последние приготовления к атаке уйдет какое-то время. Он и Наташка вполне успели бы сдернуть из БТР. Но придется ждать: отступила еще не вся группа Корня. Еще не все трофеи собраны, не все хэдхантерские головы срезаны. И Гарик со своим подручным не доделал еще свою грязную работенку.

Только одно обстоятельство грело душу. БТР, в котором они укрылись, стоит возле тресовозки. Обе машины находятся сейчас практически на одной линии огня. А станут ли хэды расстреливать противника, рискуя уничтожить при этом свой драгоценный груз? Вряд ли. Но вот если они зайдут во фланги, то вполне могут сосредоточить огонь на БТР, не опасаясь задеть трес-транспорг.

Судя по всему, этой тактики и намеревались придерживаться пятнистые.

Глава 26

Борис оглянулся и бросил быстрый взгляд через сорванный люк. Уже в который раз он туда смотрит?! Наверное, нервное…

Через люк хорошо видна была тресовозка с кабиной, изрешеченной пулями крупного калибра. К транспорту как раз подбегал Гарик со своим помощничком. У обоих за плечами — набитые рюкзаки. Хэдовскими головами набитые. В поясных авоськах егерей тоже болталась свежесрезанная «ушастая валюта». Эта парочка своего не упустила. Хорошенько так нагрузились.

Но что они собираются делать сейчас?

Из зарешеченного окошка в дверце тресовозки, расположенной сразу за кабиной, вдруг ударил автомат. Очередь боевыми срезала парня, бежавшего вместе с Гариком. Из гранатной сумки убитого егеря выпала бутылка с зажигательной смесью. Гарик в последний момент успел нырнуть в сторону и откатился из сектора огня.

Похоже, в трес-транспорте прятался еще один хэд-хангер. Ну разумеется! Борис знал правила перевозки тресов. Во время транспортировки живого товара из небольшого тамбурчика возле кабины за узниками должен наблюдать охранник. Как-то о нем все забыли. Да и хэд этот себя до сих пор никак не обнаруживал. Видимо, надеялся отсидеться.

Пока тресовозкой не заинтересовались два егеря.

И теперь пятнистому терять было нечего. Кроме своей татуированной головы.

Гарик то ли от неожиданности, то ли от испуга саданул по двери короткой очередью из трофейного автомата. Пули отскочили, как горох. Ну да, бронированная же… И наверняка заперта изнутри на кодовый замок.

Охранник, не видя противника, наудачу бросил, нет скорее выпихнул из узкого окошка «орешек». Граната упала рядом с машиной. Прогремел взрыв. Осколки забарабанили по трес-транспорту и едва не задели Гарика.

Тот обполз тресовозку со стороны кабины. В руках Гарика теперь тоже была граната, только другая. Цилиндр с небольшими тупыми шипами. Фугаска-липучка. Гарик, видимо, успел хорошо пошариться по гранатным сумкам убитых хэдов.

Не имея большого опыта обращения с фугаской, Гарик действовал очень аккуратно. Что ж, теперь он мог себе это позволить. Находясь за кабиной, Гарик уже не опасался автоматчика, запертого в тесном тамбуре.

Гарик выдернул чеку и, как только из шипов пенопровода повалила липкая масса, с маху прилепил гранату над колесами. Сам ящерицей юркнул за обочину.

Да что же он творит-то! Борис стиснул зубы. В транспорте ведь находится не только хэд-охранник. Там Полно и тех, кого он охраняет. Несчастных, ни в чем не повинных людей, захваченных в трес-рабство. А что делает фугаска в закрытом пространстве, Борис уже видел.

Взрыв вмял металл внутрь, едва не отделив кабину тресовозки от короба фуры. В искореженных стальных листах задымилась широкая пробоина. По бронетранспортеру, в котором сидели Борис и Наташка, забарабанили осколки. Два или три через открытый люк залетели внутрь. Никого не задели лишь по чистой случайности. Если бы это оказались осколки от «орешка», было бы гораздо хуже.

Хэда-охранника, должно быть, попросту размазало по тамбуру. Досталось и пленникам. Сквозь неумолкающий надсадный кашель послышались крики и стоны. Борис различил плач ребенка. Но если кто-то кричит, значит, кто-то уцелел!

В зарешеченном вентиляционном окошке показались чьи-то руки. Кто-то призывно махал, умоляя о спасении. Однако надышавшиеся слезоточкой люди сами уже не в состоянии были выбраться наружу. Борис представил, что творится внутри. Дым, гарь, слезоточивый газ, смятый металл, изуродованные трупы, истекающие кровью раненые. И паника. И загибающиеся в кашле, ослепшие, почти уже ничего не соображающие живые люди. Пока еще живые.

Вот если бы им помочь. Если бы вывести.

Если бы…

Гарик помогать никому не собирался. В руках у него Борис разглядел еще одну гранату с красной меткой. Тоже леталка. Осколочная. Железный «орех». Отдаленно похожий на грецкий.

Гарик подбежал к вентиляционному окошку в борту тресовозки, выдернул чеку… Сволочь!

Борису вдруг нестерпимо захотелось развернуть пулеметную башню и разорвать ублюдка очередью крупного калибра.

Гарик сунул «орешек» между стальными прутьями. И — между рук узников. Протиснул сквозь растопыренные пальцы. Разжал кулак.

Чья-то рука схватила Гарика и попыталась его удержать. Гарик вырвался. Отпрыгнул от трес-транспорта. Откатился в сторону. Укрылся за горящим БТР.

На все про все потребовалась пара секунд — не больше.

Взрыв громыхнул так, словно внутри тресовозки саданул короткой очередью пулемет крупного калибра.

Собственно, Гарику можно было и не прятаться: осколки не смогли пробить бронированные стенки транспорта. Смертоносные рикошеты барабанной дробью застучали по бортам, полу и крыше. Маленькие кусочки металла, не нашедшие выхода, должны были посечь в замкнутом пространстве уйму народа.

Передвижная тюрьма на колесах стала братской могилой для десятков человек.

Внутри кашляли, кричали и хрипели умирающие и раненые. В вентиляционном окошке снова появилась чья-то рука — вся в крови. На руке недоставало мизинца. Уцелевшие пальцы сжимались и разжимались, словно царапая воздух. Кровь капала на борт тресовозки.