Отрок (XXI-XII)

Так и жила семья в почете и достатке, пока не наступила в ее жизни, как впрочем, и в жизни многих других семей, "черная полоса".

Началось все с небольшой, в общем-то, неприятности - сбежал холоп. Вернее, сначала одного холопа у деда выкупили. Приехали родственники с Волыни, привезли выкуп, поторговались, как водится, но решилось все полюбовно. Ну, как было такое дело не обмыть? Обмывали в течение нескольких дней, тщательно, со знанием дела, с хождением в гости и приемом гостей, поскольку точно такие же мероприятия проходили еще в нескольких семьях - последний поход за реку Горынь - в земли Владимиро-Волынского княжества был удачным.

Пили меды, пели песни, клялись друг другу в любви "до гроба". Причем формулировка эта, для клянущихся, пустой формальностью не была. Первый же набег волынцев на Турово-Пинское княжество (или наоборот) каким-то количеством гробов непременно завершился бы, причем, с обеих сторон.

Когда гулянка, наконец, завершилась, похмелье, кроме всех обычных в таком деле неприятностей, ознаменовалось и еще одной. Все волынские пленники, за которых не привезли выкуп, видимо сговорившись, дали деру. Среди них оказался и один дедовский, по имени Ерема. Мало того, что сам сбежал и коня со двора свел, так еще и соседскую девку, то ли по любви, то ли еще как, с собой прихватил.

Искали беглецов недолго - меньше двух дней. Во-первых, с похмелья. Во-вторых, жатва на носу, некогда по лесам шляться. В-третьих, в каком-то заболоченном лесу, куда вроде бы уходили следы, нарвались на совершенно непонятно чью засаду. Потеряли несколько человек ранеными (слава Богу, все выжили) и сочли за благо возвращаться по домам.

Кто ж знал, что это - только первый звонок? На следующий год грянула эпидемия. Дед разом схоронил жену, незамужнюю дочь, новорожденного внука и еще несколько дальних родственников. Вымерли подчистую и семь холопских семей, которых дед поселил на выселках, планируя, видимо, завести собственную деревню и заделаться-таки настоящим боярином.

А потом была роковая сеча на Палицком поле. Княжеские воеводы вчистую прозевали фланговый удар вражеской конницы. Дедова сотня, как раз на том фланге и стояла. Быть бы ей растоптанной и посеченной, но дед, каким-то чудом, сумел развернуть, перестроить, разогнать в галоп свою и часть соседней сотни. Половцы, составлявшие большую часть атакующих, вместо того, чтобы врубиться в незащищенный фланг, напоролись на встречную атаку сомкнутого строя кованой рати - самое страшное оружие в руках полководцев средневековья. Лобового столкновения с латной конницей степняки не выдерживали никогда. Дед спас не только свою сотню, но и все княжеское войско. Но…

Через несколько дней к воротам дедова подворья привел телегу его сын Лавр. В телеге лежал труп лаврова брата-близнеца Фрола - отца Мишки - а рядом с ним, мечущийся в бреду дед, со страшным сабельным следом через левую половину лица и отнятой лекарем ниже колена правой ногой.

Деда лекарка Настена выходила. Правда, остался он инвалидом. Дело было даже не в ноге, в конце концов, через некоторое время дед научился ходить на деревянной, и даже без палки. Большую беду его организму принес сабельный удар по лицу. При любой попытке вглядеться в отдаленный предмет или при сильном физическом напряжении, у деда начинала трястись голова, мутнело в глазах, и дело запросто могло закончиться обмороком. С такой болячкой мужик - не работник и, тем более, не воин.

Но судьбе, видимо показалось мало тех испытаний, которые она вывалила на Анну-старшую - мать Мишки, невестку деда. Мало, оказывается остаться вдовой с пятью детьми и свекром инвалидом на руках. Примерно через месяц после смерти мужа с непонятной даже для Настены болезнью слег старший из сыновей - Михайла.

Кто ж мог знать, что это вовсе не болезнь, а вселение в тело ребенка личности взрослого мужчины из ХХ века? Мишка пролежал пластом почти три недели, а потом ему, как младенцу, пришлось заново учиться ходить, говорить, узнавать родственников. Как и было обещано, проблем с адаптацией не возникло. Что возьмешь с пацана, пережившего тяжелейшую болезнь?

Так они и сидели целыми днями на завалинке возле нагретой солнцем стены: маленький и большой, а на самом деле - почти ровесники, оба начинающие новую жизнь.

Один, потерявший почти все и готовящийся доживать век калекой-нахлебником, другой, получивший в подарок пятьдесят лет второй жизни, после того, как почти распрощался с первой.

Один - атлетического сложения матерый мужик, с еще проглядывающими сквозь густую седину русыми волосами и коротко стриженной бородой, еще не выцветшими от возраста синими глазами и рубленым шрамом, почти вертикально идущим через левую бровь, щеку и скрывающимся в бороде.

Второй - белоголовый тонкошеий мальчишка, унаследовавший от матери зеленые глаза, а от отца - раздвоенный ямочкой упрямый подбородок.

Было тогда Мишке десять лет, а Михаилу Андреевичу Ратникову, перенесенному почти на девятьсот лет назад - сорок восемь. И был внук старше деда почти на два года.

* * *

А сейчас Мишке уже тринадцать, и дед - профессиональный военный, чином ну никак не ниже майора - на полном серьезе выносит ему благодарность за правильные действия в ситуации, которая запросто могла закончиться кровавыми шмотьями и пустыми санями, стоящими посреди заснеженной лесной дороги…

Позади негромко скрипнула калитка и Мишка, обернувшись, увидел входящего во двор дядьку Лавра.

- Что с Аней, батя? - не скрывая беспокойства, лавр задал деду вопрос через весь двор - от самой калитки.

- Из саней выпала, зашиблась - голос у деда был, как минимум, неласков. Так и слышалось в нем: "Шел бы ты отсюда, и без тебя тошно".

Лавр, нерешительно потоптавшись, произнес каким-то робким, совершенно ему не свойственным тоном:

- Сходить… Проведать…

- Незачем! - отрубил дед "железным" голосом - Сейчас Анька-младшая сбегает, узнает, что нужно.

- Ну, и я бы с ней…

- Незачем!

"Чего это дед на него вызверился? Неужели?… Вот те на! Хотя, родной брат-близнец, живем, считай одной семьей, только в разных домах… Ох и влип ты, дядя Лаврик!".

Отцов брат еще потоптался, явно не находя в себе сил уйти, тоскливо обвел вокруг себя взглядом и зацепился за груду волчьих туш в санях.

- Ты настрелял?

- Одного Мать топором, еще одного Чиф… - в который раз завел Мишка.

- А остальных-то ты?

- Я.

- Из своей игрушки?

- Угу.

- Смотри-ка, полезная вещь оказалась! - Удивился Лавр. - Может мне и своим оглоедам такие же сделать, а? Давно уже просят, кстати.

- Незачем! - Деда словно заклинило на одном и том же слове. - Незачем убойную вещь детям в руки давать! Еще друг друга перестреляют!

- Михайла же никого не перестрелял, - попытался спорить Лавр - а еще "бешеным" кличут.

- Михайла - другой разговор. Он и старше на год, и… - деду откровенно не хватало аргументации, но соглашаться с сыном, на которого он был не на шутку сердит, не хотелось. Лавр, прекрасно зная отцовский нрав, снова обратился к Мишке:

- Сколько, выходит, твоих?

- Пятеро.

- А сколько раз стрелял?

- Один раз промазал, остальные попал.

- Издалека стрелял?

- Первого - шагов с сорока, остальных ближе.

- Зачем же так близко подпускал?

- Сани трясло, и заряжать сидя трудно.

- Сидя заряжать… А если рычаг наоборот сделать, чтобы рукой на себя тянуть?

Дядька Лавр был кузнецом и талантливым конструктором-самоучкой. За разговором о любимых железках он мог забыть о чем угодно. Сейчас, однако, он лишь имитировал интерес, используя разговор как повод для того, чтобы не уходить.

- Не вытяну. - Отверг предложение лавра Мишка. - Я же ногой всем весом давлю, если рукой, то тогда мне сила нужна, чтоб на одной руке подтягиваться. Я так не могу, только на двух.

- А рычаг подлинней сделать?

- Тогда он длинней самострела выйдет, потяну, а он в живот упрется. Нет, не получится.

- Может тогда за два раза взводить? Сначала на промежуточный стопор поставить, а потом до конца взвести? Нет, сложно получается и ненадежно… В общем, подумать надо. Ты тоже подумай и еще насчет болтов…

Лавр не договорил, увидев, что на крыльцо выскочила Анна-младшая с узелком в руке.

- Деда, я к тетке Настене. - Прощебетала Мишкина старшая сестра и соскочив с крыльца, направилась к воротам.

Дядька Лавр сунулся было за Анькой.

- Лавруха! Назад! - Строго приказал дед.

Анька на ходу обернулась, сочувственно глянула на Лавра.

- Я быстро. Вернусь, все расскажу.

"Да что, они все в курсе, что ли? Один я дурак дураком? А чего Вы хотели, сэр Майкл? Вам же тринадцать лет. Сами, между прочим, с женской половины дома слинять мечтали. Вот и не суйтесь не в свои дела. Прекрасно, будьте уверены, без Вас обойдутся. Лучше пользуйтесь случаем: взрослые вашей игрушкой заинтересовались. Какую-то пользу в ней увидели".

- Дядя Лавр, ты чего про болты сказать хотел?

- А? Какие болты?

- Ну, ты сказал насчет болтов подумать, а что подумать не сказал.

- Насчет болтов… - ох, не до болтов было Лавру Корнеичу, и вообще ни до чего…

- Лавруха! - Прикрикнул на сына дед. - Заикнулся - договаривай!

- Да видишь какое дело, батя,… болты… их много нужно, если еще и моим мальцам…

- Да не тяни ты!

- Да я вот посмотрел: Михайла их клеит из плашек, это - правильно, а потом ножом обстругивает… Ну, в общем, у него самое лучшее, один из пяти в дело идет, остальные портит. Вот я и думаю: может какую приспособу придумать, чтобы и быстро и все одинаковые, и без изъяна.

- Так я придумал уже, - обрадовался Мишка - только сам сделать не могу.

- Во! Приходи завтра ко мне в кузницу, расскажешь, вместе подумаем.

Лаврентий закруглил разговор и снова сунулся к калитке, видимо, собираясь нагнать Анну-младшую но дед пресек его попытку в корне:

- Лавруха! Помоги-ка волков в сарай перетаскать. Пацану неподъемно, как в сани-то втащил… Потом в дом идите, вместе Аньку ждать будем. Заодно и задумку свою объяснишь, Михайла.

В доме, как раз заканчивали устранять следы Юлькиных медицинских манипуляций. Чиф, перевязанный в нескольких местах уже лежал на половичке у печки, Машка смывала со стола кровь и выстриженную вокруг ран шерсть, а Юлька наставительным тоном объясняла ей, что кормить пса не надо, да он и сам есть не будет, а поить, наоборот, надо побольше, но каждый раз в миску с водой надо добавлять ложку отвара вот из этого горшочка.

- Ты бы, девонька оставалась у нас ночевать, - предложил Юльке дед - наша-то хозяйка, наверно, твою постель заняла.

- Спасибо, Корней Агеич, у нас место для больных есть, не первый раз.

- Ну, все равно, Анну дождись, вдруг еще чего из дому понадобится, так ты и захватишь. Михайла, давай рассказывай: чего ты там надумал?

- Рисовать надо, деда.

- Бери уголек и вот прямо на столе и рисуй, Марья потом еще раз протрет, после пса-то.

Мишка набросал схематическое изображение токарного станка с ножным приводом для работы по дереву. Насколько правильно вышло он не представлял - сам видел такой станок только по телевизору. Правда, еще в пятидесятые годы у его бабки была швейная машинка с таким же приводом. Он даже однажды по малолетству подсунул под приводной ремень палец. Больно было, аж искры из глаз. Потому, наверно, и запомнил.

- Вот здесь ногой качаешь туда-сюда, раскручиваешь большое колесо. - Принялся он пояснять свой чертеж. - На нем ремень, от него маленькое колесо наверху крутится. Вот здесь полочка, к ней резец прижимаешь, чтоб твердо стоял. Заготовка крутится, а резец с нее лишнее состругивает. А еще к маленькому колесу можно на одной оси точильный камень посадить. Тогда все, что хочешь точить можно. Ногой крутишь, а обе руки свободны.

- А насколько маленькое колесо быстрее большого крутиться будет? - Лавр почти мгновенно понял принцип работы ножного привода и уже что-то прикидывал про себя.

- Насколько большое колесо больше маленького, настолько и быстрее. Если вдвое, то вдвое быстрее, если втрое, то - втрое.

- Это почему же?

- Ремень-то общий. Сколько ремня через одно колесо проходит, столько и через второе. Но второе-то меньше, значит, чтобы столько же ремня пропустить ему быстрее крутиться нужно.

- Хитро… А что? Может и получиться. Приходи завтра с утра в кузницу…

- Завтра с утра - вмешался дед - он поедет туда, куда сегодня не доехал. Сено с лесных полян вывозить надо, а то снегу наметет - не пролезешь.

- Ну ладно, я тогда своим мальцам объясню. - не стал перечить отцу Лавр. - Если сделают, будет им по самострелу.

- Не спеши, Лавруха! Пока вы мне не объясните: для чего нужно, чтоб у трех пацанов в руках убойное оружие оказалось, и как сделать так, чтобы они с ним беды не натворили, до тех пор я тебе самострелы делать не дозволяю! Понял меня?

- Понял, батюшка, но Михайла сегодня сам спасся и мать от смерти спас. Это разве не причина?

- Такой случай может еще много лет не повториться, а пацаны с самострелами по селу каждый день таскаться будут. Ты мне причину найди, которая от случая не зависит. Такую причину, которая каждый день - причина. Тогда соглашусь! А этот станок, как ты сказал? Ножной? Так его пусть делают. Ты сам подумай: сколько круглых вещей в хозяйстве нужно бывает? И себе наделаем и другим, если пожелают и заплатят. Вот это - причина на каждый день. Такую причину и для самострелов придумайте. И не забудьте еще: как сделать так, чтобы случайно беды не вышло. Болт вылетит - не поймаешь!

В этот вечер Мишка заснул далеко не сразу, хотя вымотался за день и физически и духовно, - перебирал в уме различные аргументы, способные убедить деда дать согласие на изготовление еще двух самострелов для своих двоюродных братьев - близнецов Кузьмы и Демьяна.

"Вот задал старый задачку! Объясни ему: зачем детям оружие и дай гарантии, что они никого не подстрелят. Это ж дети! Да пошли, они все, в конце концов, хотят самострелы получить, пусть сами головы и ломают! И так уже достали: "Дай стрельнуть, да дай стрельнуть". Вот обзаведутся своими, тогда отвяжутся. Но это - аргумент для меня, а не для деда. Чего ж он хочет-то? А может, специально поставил невыполнимые условия? Не придумаем ничего, и проблемы не будет. Ладно, хватит мозги мозолить. Если решение у дедовой задачи есть - завтра всплывет: подсознание за ночь все варианты переберет, и что-нибудь да отыщется. Надо только не мешать ему, то есть: спать. Ну и будем спать. Интересно, о чем это Анька с мужиками шепталась, когда от Настены пришла?…".

Утром ничего путного не всплыло. Сидя в санях рядом с Анной-младшей, Мишка снова, было, попробовал поразмышлять над дедовой задачей, но думалось как-то лениво.

- Что там с матерью? Чего ты вчера с дедом шепталась?

- Да хорошо все, сегодня она еще у тетки Настены побудет, а завтра сани подгоним и домой перевезем. Ушиблась она сильно… спиной.

"Ну да, так ты мне правду и сказала. Дитем меня считаешь, хотя самой только весной пятнадцать стукнет. Ну, как же? "Что вы, мужики в этом понимаете? Тем более - дети"… Понимаем, Аннушка, может быть, и побольше вашего, только виду показывать нельзя. Эх, доля пацанская! А ведь, сколько стариков мечтает молодость вернуть. Вот, вернул и что? Любая девчонка с куриными мозгами, тебя за недоумка держит. Да будет Вам, сэр Майкл Бога гневить. Парились бы сейчас на зоне или, что более вероятно, в могиле лежали бы. А молодость - недостаток, который обязательно проходит со временем, простите великодушно за банальность".

- Минь, а волки на вас где напали, здесь? - Робко поинтересовалась Анька-младшая.

- Нет, дольше немного, скоро подъедем. - Пробурчал в ответ Мишка.

- А ты как думаешь: ты вчера всю стаю перебил, или еще остались?

- Если остались, сегодня добьем. Или они нас.

- Дурак!