Смертники

— Дуй в гнездо.

Переплетение дубовых и сосновых веток на вершине аномалии действительно напоминало птичье гнездо. Здесь можно было присесть, перевести дух и наконец оглядеться.

Рядом с тем местом, где Олег спрыгнул в газировку, паслось уже четыре псевдоплоти, три взрослые особи и недомерок, похожий на попавший под колеса мяч для регби, к которому пришили ножки саранчи. Паслись твари в самом прямом смысле, пощипывая траву и объедая листья с кустарника.

«Какого же черта ты за мной гналось, травоядное?» — раздраженно подумал Гарин.

«Свою» плоть он узнал легко, она переваливалась неуклюже, как цирковой медведь, стараясь поменьше касаться земли передними ногами.

С другой стороны озера Столяров продолжал отстреливаться, и с высоты соснодуба Олегу было хорошо видно, с кем он сражается. Кажется, этот вид мутантов назывался слепыми собаками. Пять или шесть псов уже лежали на земле в позах спящих сфинксов, но около десятка были еще живы. Эти уже не перли напролом, но и не спасались бегством, а, выстроившись полукругом и оскалив пасти, выжи-

дали, когда Михаил на секунду отвлечется, чтобы сделать еще шаг вперед. Огрызаясь короткими очередями, Михаил медленно отступал к аномалии.

— Сейчас бы гранату бросить, — с тоской сказал Митрич, сверху глядя на обступившую человека свору.

— Сюда бы мой АК-47, — вторил товарищу Бодун.

— Так, мужики, я к вам! — объявил Столяров, когда до соснодуба оставалось метров пять. Забросив автомат за спину, он быстро взбежал по изогнутому стволу, почти не помогая себе руками.

Двое псов бросились за ускользающей добычей. Утробно рыча, они попытались взбежать вверх по стволу, но столкнулись боками и грохнулись в газировку. Одна собака довольно быстро выбралась на берег и ускакала куда-то на трех уцелевших лапах, а вторая еще пару минут оглашала окрестности жутким воем, медленно растворяясь в кислоте.

— Хорошо, что с ними не было… — заметил Митрич и добавил еще одно слово. На слух Михаила оно прозвучало как «птица».

— Что за птица? — переспросил он.

— Я сказал пси-пса, — вкрадчиво повторил Митрич. — Собаки с пси-способностями. Такая и сама фантомами изведет, и слепые псы в ее присутствии как-то организованней становятся.

Бодун задумчиво почесал подбородок.

— С моей стороны восемь целей, — объявил он.

— С моей — шесть. Два пса и четыре плоти, — отчитался Митрич и вздохнул. — Как в Ла Рошели. — И, вдруг приободрившись, громко спросил: — А сколько нас?

— Четыре! — в тон ему ответил Бодун.

— А сколько у нас шпаг?

— Хреново у нас со шпагами, — погрустнел сталкер. — Один автомат. Патронов хоть хватит?

— Обижаешь! — Столяров достал из подсумка три рожка, стянутых вместе изоляционной лентой. — И гранат штук шесть. Только… — Он замялся. — Духи этого соснодуба не обидятся на нас за то, что мы тут так нашумели?

— Что ты! — откликнулся Митрич. — Они только обрадуются. Вон им сколько харчей привалило. — Есть мнение, что вся эта архианомалия кормится за счет органики, которая попадает в газировку, — пояснил Бодун.

— Ну, ладно, раз так. — Михаил передернул затвор и выстрелил. Один из псов подавился собственным лаем. — Даже неловко как-то. Будто в тире, — проговорил Столяров.

— Ничего, — хлопнул его по плечу Бодун. — Выбьешь десять из десяти — получишь плюшевого медведя.

— А что это там внизу? — подал голос Олег. — Прямо под нами. Случайно не ваш «колобок»?

— Где? — Митрич свесился с ветки и ахнул. — Мать моя женщина!

— Там два «колобка», или у меня в глазах двоится? — спросил Гарин.

— Это не «колобок», — сказал Бодун. — Это лучше.

— Ну, студент! Ну, удружил! Держите меня четверо! — предупредил Митрич и принялся распутывать веревку.

— Нас трос, — напомнил Олег.

— И у меня руки заняты, — добавил Михаил, делая очередной выстрел. Еще одна собака, грудью поймав пулю, резко приземлилась на локти и склонила морду, будто заснула.

— Плевать. Главное, держите. — Митрич взвесил веревку в руке и покачал головой. — Нет, так не дотянуться. Придется башкой нырять.

— Да погоди ты, — сказал Бодун. — Сейчас наш снайпер отстреляется, спустимся не спеша и все соберем.

— Снизу тоже не достать, — возразил Митрич. — Там восходящий поток. Я, главное, его почувствовал, а вверх посмотреть не догадался. А она — видишь как — воспарила.

Затянув двойную петлю вокруг лодыжек, сталкер лег животом на широкий ствол и начал медленно соскальзывать головой вперед. Свободный конец веревки Бодун обмотал вокруг вертикально торчащей ветки и для надежности уперся в нее ногой. Олег тоже взялся за веревку, хоть его помощь и не особенно требовалась.

— Нормалек, — доложил Митрич, повиснув вниз головой, как летучая мышь. — Теперь трави помалу.

— Смотри сам не потравись, — проворчал Бодун. — Маску-то надень!

Когда Митрича спустили метра на три, его голова оказалась на одном уровне с двумя светящимися сферами, одна из которых была вчетверо больше второй. Сферы то ли парили в воздухе, то ли каким-то образом зацепились за голые ветви соснодуба. Сталкер отцепил от пояса цилиндр, похожий на обычный туристический термос, отвинтил крышку и стал ею загонять светящиеся сферы внутрь контейнера. Противогаз Митрича был снабжен переговорным устройством, и время от времени до слуха Гарина доносилось невнятное бормотание: «Давай, давай, родная!», «Ну еще самую чуточку!». Загнав добычу, сталкер закрутил крышку на цилиндре и показал Бодуну большой палец.

Минуту спустя Митрич уже сидел в «гнезде», краснолицый и счастливый, как Дед Мороз, которому впервые в жизни сделали подарок. Он так крепко прижимал к груди цилиндр, будто боялся, что контейнер улетит.

— Что там у вас? — не отрывая взгляда от прицела, поинтересовался Столяров.

Улыбка Митрича стала опасно широка.

— Помнишь, как ты сказал про меня, мол, душу из любого вытащит? Так это она и есть — «душа».

— А-а…

— Что бы ты понимал! — обиделся сталкер. — Хорошую «душу» за

пять штук продать можно.

— Хорошую… — Михаил задержал дыхание, выжал спусковой крючок и закончил: — Можно и дороже.

«Душа», — думал Олег. — Восстанавливает здоровье, заживляет раны. Только медленно, в час по чайной ложке. В боевой обстановке куда полезнее обычная аптечка. А «душа» ценится скорее за приятный внешний вид».

Вслед за «душой» всплыло в памяти название второго артефакта, который Гарин до сих пор хранил под курткой. «Ломоть мяса».

— Спасибо за «мясо», — сказал Олег и протянул Бодуну артефакт, немного стесняясь, словно возвращал владельцу носовой платок, в который только что высморкался. Артефакт, изначально неказистый, после использования покрылся какой-то мутной и липкой пленкой. — Оставь себе, — усмехнулся Бодун. — Только за пазухой не храни.

— А то волосы на груди расти не будут, — добавил Митрич и, против обыкновения, не захихикал. То есть не исключено, что говорил серьезно. — Мы ведь обещали хабаром поделиться.

— Носи в рюкзаке. А если угодишь в газировку или еще в какую химию, перекладывай в подсумок, — посоветовал Бодун. — И прими что-нибудь от радиации. Ладони небось горят?

— Спасибо, — невпопад ответил Гарин. — Я помню, теперь я помню. Горят немного.

— Аптечка в рюкзаке, — напомнил Столяров.

— Да мне бы лучше водочки, — неуверенно сказал Олег.

Бодун хмыкнул и достал из нагрудного кармана небольшую, граммов на сто пятьдесят, плоскую фляжку.

— Ну держи.

Гарин открутил крышку и понюхал горлышко. Впервые в жизни сивушный запах не вызывал у него отвращения. «Что ж, за перемены», — подумал Олег.

— Ты же ее вроде не любишь? — спросил Михаил.

— Полюбил, — ответил Олег и, сделав три больших глотка, занюхал ломтем «мяса».

— Опять поумнел студент! — одобрительно заметил Митрич. — Кстати, в виде аванса, можно мне еще коньяку?

Глава седьмая

Первого зомби Олег с Михаилом повстречали на подходе к Янову, неподалеку от бывшего цементного завода. Это был белобрысый паренек лет семнадцати. Он сидел на водительском месте в «запорожце» с насквозь прогнившей крышей и ржавыми номерами «а 48 43 К1». При виде людей паренек оживился и попытался открыть дверь, но, видимо, ручка с внутренней стороны в машине отсутствовала, так же как отсутствовали и все четыре колеса. Тогда он высунул голову в боковое окно, в котором не было стекла, и громко зашептал, присвистывая на отдельных согласных:

— Прыгайте на заднее с-шиденье. С-шкоро выброс-ш!

— Так ведь только что был, — осторожно ответил Гарин. — Не каждый же час.

— Прыгайте! — настаивал белобрысый. — Если накрытьс-ша плащом, то можно переж-шдать.

С виду это был обычный парень, разве что слегка неадекватный. Опытных сталкеров, способных пролить свет на причину неадекватности, рядом не было. Как и в прошлый раз, вскоре после того, как был допит коньяк, Митрич и Бодун получили срочный приказ и отбыли в неизвестном направлении, тем более что до Янова, по их словам, было рукой подать.

Некоторое время Олег поддерживал бессмысленный разговор, терпеливо объясняя, что нет, выброс не переждать в ржавом кабриолете, и нет, кровососов навряд ли отпугнет запах бензина, и опять-таки нет, им не встречался на пути сталкер Лютый. Беседа прекратилась, когда Столяров, не принимавший в ней участия, шагнул к пареньку и бесцеремонно задрал ему челку, до этого закрывавшую пол-лица.

— Зря стараешься, — обернулся он к Гарину, который только и смог в ответ выдавить:

— М-мать!

В выпученных глазах паренька не было ни зрачков, ни радужки. Белков, строго говоря, тоже не было. Сплошные красные прожилки и черные сгустки запекшейся крови.

— Почему он разговаривает? — понизив голос, спросил Олег. — Разве он должен разговаривать? Почему он не стреляет в нас?

— Может, это новенький? — предположил Михаил. — До него еще не дошло, что случилось. Выброс же был. Наверное, дурачок искал укрытие в дырявом тарантасе. Вот его и накрыло. А не стреляет, потому что автомат посеял.

— С-што такое? — спросил зомбированный. — О ч-шем это вы?

— Что с ним делать? — спросил Гарин. Столяров пожал плечами.

— Оттуда не возвращаются.

— Он же совершенно нормальный. Если бы только не глаза…

— Тогда давай я. — Михаил достал пистолет и приставил дуло к виску паренька, который поднял на него кровавые бельма и просвистел — С-што за с-шутки?

— Хотя погоди… — Столяров опустил пистолет и посмотрел на Олега. — Давай лучше ты.

— Что я?! — отшатнулся тот.

— Попробуй его… — Михаил поиграл бровями. — «Венцом».

— Как это?

— Хрен его знает. Просто надень «венец». Может, что-то почувствуешь.

— Ты псих! — Гарин помотал головой.

— Это он — псих. — Столяров дернул за челку, и голова зомби клацнула челюстью. Между окровавленными зубами мелькнул темно-фиолетовый язык, распухший и как будто изжеванный. — А ты — парень с повышенной пси-чувствительностью, иначе черта лысого бы «венец» у тебя активировался. Так что кончай выкобениваться и напяливай корону. Давай, давай, Олсжка, — закончил он вполне дружеским тоном, протягивая артефакт.

Олег со вздохом принял «венец», надел на голову и одарил Михаила скептическим взглядом.

— И с-што? — спросил он.

— Что, уже торкнуло? — удивился Столяров, приближаясь к Гарину странной пляшущей походкой. Говорил и двигался Михаил непривычно быстро и как будто рывками. Его лицо стало черно-белым, словно у персонажа дешевых комиксов. Да и весь окружающий мир стремительно терял цвета.

— С-што с-шо мной? — спросил Олег и сглотнул, борясь с подступающей тошнотой, когда губы зомби зашевелились в такт его словам.

Зомбированного звали Витя, и он пришел в Зону за романтикой.

Ему повезло, иногда везет и новичкам, хотя в Зоне это правило срабатывает в тысячу раз реже, чем в казино. Кордон Витя миновал примерно как мультяшный суслик, который ночью возвращался домой от хомяка: он не знал, чего следует бояться, и потому никого не встретил. Через канаву с притаившимся на дне «трамплином» Витя перемахнул, не заметив. Поросль «ржавых волос» отогнал от лица палкой, точно безобидную лесную паутину, а невидимка-кровосос, в которого юный сталкер швырнул ромашкой с оборванными лепестками, только пощелкал горлом, ошалев от человеческой наглости. На Затоне Вите посчастливилось споткнуться о дощатый настил, маскировавший чей-то схрон. В результате паренек разжился аптечкой и новеньким «Абаканом» в дополнение к украденному из отцовского сейфа «Вальтеру». На полпути между Затоном и Яновым его везение оборвалось, хотя самому Вите еще некоторое время казалось, что оно только-только набирает силу.

На чердаке заброшенного дома, где парень решил остановиться на ночлег, ему повстречались три сталкера. Их звали Лютый, Вырвиглаз и Отбойник. Ни один из них не выглядел на свое прозвище. А Вырвиглаза, если честно, Витя вообще поначалу принял за женщину. Зато по тем историям, которыми новые знакомые охотно делились с ним под мамины, еще пахнущие домом котлеты и пущенную по кругу фляжку водки, выходило, что Витя наконец-то попал туда, куда так стремился. В общество Настоящих Сталкеров. Каждый из них не раз хаживал на кровососа с рогатиной. Всем троим доводилось пережидать выброс в чистом поле. «Только не забудь накрыться плащом!» — авторитетно уточнил Лютый. Отбойник вообще добрался до Саркофага, отыскал там Золотую Сферу и загадал себе то ли большой член, то ли хорошую память. Сейчас уже и не вспомнить, хе-хе. В общем, сталкеры лишний раз подтвердили вывод, до которого Витя дошел своим умом: не так страшна Зона, как ее малюют. Жить здесь было можно, и даже с удовольствием. «Кстати, хочешь — научу, как правильно передергивать затвор?» — подмигивал Вырвиглаз и по десятому разу лез брататься. От его слюнявых поцелуев Витю слегка коробило, но всем остальным он был доволен. Он был сыт, немного пьян, и наконец-то у него была компания. Да еще какая! До появления Вити его новые друзья выглядели мушкетерами в ожидании д'Артаньяна. Но теперь-то все были в сборе, и от радужных перспектив кружилась голова. А еще чуть-чуть подташнивало. «Завтра, — обещал Отбойник. — Завтра мы подгоним тебе Гаусс-пушку. Спроси меня почему?» «Почему?» — послушно лепетал новоявленный д'Артаньян. «А потому, что хороший ты человек, Витяй!»

Проснувшись во второй половине следующего дня, обещанной Гаусс-пушки Витя не обнаружил. Автомата тоже не было. И рюкзака. А значит — «Вальтера», аптечки, продуктов и смены белья. Пропали ботинки и куртка, а вместе с ними носовой платок, томик стихов Высоцкого и КПК. Да, КПК, пожалуй, был самой серьезной потерей. Денег тоже не было. Хотя выронить рулон купюр из зашитого в трусы кармашка — это надо было умудриться. А главное, куда-то подевались Лютый, Вырвиглаз и Отбойник, поэтому про вещи спросить было не у кого. Или хотя бы попросить воды. Потому что тошнило Витю не по-детски.

Весь остаток дня парень ждал своих новых друзей. Потом слез с чердака и, шатаясь, побрел куда глаза глядят. Когда вечернее небо стало светлым от молний, а земля под ногами затряслась, Витя вспомнил об укрытии и через разбитое окно забрался в кабину ржавого «запорожца».

«Жаль, плаща нет», — подумал он…

— Скоро выброс-ш, а у меня нет плаща! — простонал Гарин и часто заморгал, будто только что проснулся. Потом посмотрел на притихшего в кабине «запорожца» белобрысого паренька и поспешно дотронулся до головы. «Венца» не было.

— Я забрал от греха, — пояснил Столяров. — Страшно стало. Это хуже, чем десять слепых псов. Я, веришь ли, чуть не обделался, когда ты… Да-а… — Он действительно выглядел взволнованным. — Ты как вообще? В порядке? Что видел-то, а? Что там было?

— Тоска-а-а, — ответил Олег.

На последнем слоге его стошнило, так что Михаил едва успел увернуться.