Чай

Круг скоро замкнется. Сейчас уже первые числа марта. Я — готовлюсь к весне: зашиваю дырки на прошлогодних колготках, узнаю рецепт пасхального пирога, редко тоскую. Летом — разбираю ветошь и хлам у нас в доме на чердаке, раскаленном от солнца; нахожу в огороде, в земле, дореволюционные деньги; закупаю на зиму мед. Осенью я наконец-то чувствую в себе легкость, хрустальную легкость — как и в воздухе. Тоска уже где-то рядом, она приходит из дыма костров, в которых я жгу старый мусор, замечтавшись о чистоте декабря.

1996

Загс и морг

Каждый раз, когда иду от Сухаревки домой и сворачиваю с проспекта у загса, — душит дьявольский хохот: наверное, нигде больше загс и морг не соседствуют так близко. Идея захватила, и однажды я стала мерить расстояние в шагах. Оказалось семьдесят пять. Да два бреха собаки, Да вороны одиннадцать карканий.

2010

«Дом, в котором кривилась мне арка, недавно снесли…»

Дом, в котором кривилась мне арка, недавно снесли, под старые ели префект подогнал самосвал жирной черной земли, на месте пустом построили терем резной, расписной, внизу, под сосной, Аджимушкай — три этажа — подземного гаража, над ним вознеслись купола под самые небеса, смотрю из окон: краса, подворье Саровского монастыря. А жаль, теперь не увидишь гирлянду огней — транспортная река питала Садовое, Третье и облака, текла мимо нас, лизала голыш-особняк, его сорок лет занимал «Букинист», корешками маня, а ныне плацдарм маргиналов, кофейня, то ли пегасня, то ли орфейня. Сколько всего изменилось за время, сигналящее под окном, помнит выживший дом.

2008